Печаль вещей

Эльке была очень рада видеть хозяина в добром здравии и на ногах, однако же её радость сменилась некоторым негодованием, когда мулица поняла, что путь их лежит на ярмарку. – С меня яблочко, – протезированная рука почесала животное за ухом, и то звучно фыркнуло, настраиваясь на заход в это весьма людное место. – Не волнуйся, лодку тебя тащить не заставим, – на этот раз почёсывание было от Микасы, и Эльке, которая относила девушку к категории приложений к хозяину, успокоилась окончательно, востря длинные уши. Заходить за одной посылкой от госпожи Адзумабито не имело никакого смысла, так что Аккерманы прикупили ещё и продуктов. Холодильник справлялся со своими обязанностями, однако же, оценив разбухшие сумки на боках мулицы, Леви задумался о том, в какой конфигурации всё это понадобится сложить, дабы поместилось и не попортилось. – Я молодую картошку нашла! – Микаса вернулась, потрясая пакетом, но тут, заметив изменения в выражении его лица, вздрогнула, – Что случилось? Капрал придерживал Эльке под уздцы левой рукой и при этом с усилием шевелил правой. Микаса подумала было, что лопнула одна из струн, составлявших искусственные пальцы, или требовалось смазать механизм, но однако же взгляд серого глаза был несколько растерянным: – Это... Бывает. Ида говорит, оно называется фантомными болями. Прозвучит странно, но порой мне кажется, что отсечённые пальцы... Болят. Я прекрасно понимаю, что их больше нет, но однако же не могу избавиться от этого ощущения. Отойдём в сторонку, хорошо? Сниму протез и надену обратно, обычно помогает. – Конечно, – перехватив у него управление мулицей, Микаса поискала спокойный уголок, пока Леви возился с застёжкой. Достал из кармана носовой платок, дабы протереть вспотевшую от напряжения культю, да так и замер, а затем поднёс обрез ткани к носу: – Ты его мылом с отдушкой, что ли, постирала? – А? – даже не сразу поняла девушка, – Да, постирала. Хотела, чтобы тебе приятно было, в конце концов, ты им периодически глаз вытираешь, ну и решила, что однажды поднесёшь к носу – и порадуешься, что хорошо пахнет. – Я к обычному хозяйственному привык, но всё равно спасибо, – взгляд его стал тёплым, и, как только ладонь оклемалась, протез вернулся на место, – Знаешь… Когда надеваю, представляю, что мои отсечённые пальцы будто бы встают в пазы протеза, и оно как-то легче. Наверное, та ещё глупость. – Главное, чтобы в итоге тебе было удобно, – Микаса не выражала никакого нетерпения, просто ждала, пока всё наладится, но, не выдержав, всё же спросила, – Легче? – Да, прошло, – он помешкал, – Извини за очередную немощь. – Не извиняйся, – она подошла поближе, мягко поглаживая изувеченную руку, – Просто знай, что ты не один. И можешь мне доверять. – Я знаю, – Леви поймал себя на желании ткнуться ей лбом в лоб, нежно потёршись, но на людях он пока ещё не был готов к такому, а потому пришлось сдержаться, обещая себе, что дома этот импульс получит вольную. Хироши дежурил на прежнем месте, увидел Микасу ещё на подходе и принялся жестикулировать настолько отчаянно, будто бы у него была не посылка, а он сам терпел бедствие в море, наполненном акулами: – Здравствуйте! Ящик большой, помогу довести! – Ох, ты и так доставил, не нужно... – хотела было отвертеться Микаса, но куда там: торговец присвистнул, и один из его помощников вывел ладно сложенную, но совершенно нехарактерную для Парадиза повозку, в которую были запряжены две невысокие лошадки мышастого окраса. Микаса оглянулась всего на мгновение, едва сдержалась от шутки, поскольку что капрал, что Эльке смотрели на этих двух коротышек в законном недоумении – если уж мулицу не нагружают, то разве же эти довезут, что нужно? Ящик оказался увесистый, длинный, и, когда его погрузили на телегу, та заметно скрипнула. Леви поневоле задался вопросом, действительно ли там лодка или всё же целый сборный корабль, кто его знает, какие диковинки Хидзуру остались вне его поля зрения. – Передумай, – заметив, что Микаса присматривается к привычным товарам, шепнул ей капрал, намекая на несчастных лошадей, на что та неловко заскребла затылок: – Да я бы донесла, в случае чего. И я догадываюсь, что там внутри. Когда таинственный ящик вволокли в дом, Киба вдвосталь напрыгался через него, словно шкет, обнаруживший в лесу особенно соблазнительное для таких физических упражнений бревно, а Микаса, вооружившаяся ломиком, вскрыла первую доску, последние подозрения девушки рассеялись окончательно: наружу буквально попёрли продукты, сложенные в маленькие матерчатые пакетики. – Она считает, что ты здесь с голоду помираешь? – выдержав паузу, уточнил Леви, на что девушка, не в состоянии сдержать смеха, фыркнула: – Так и есть, я уже говорила, по их меркам я кожа да кости, я так что госпожа Адзумабито решила лишний раз похлопотать... И похлопотать очень тщательно. – Там даже лодки не видать за всем этим добром, – глядя на то, как Микаса складывает то одно, то другое на обеденный стол, пробормотал Леви, но затем попросту присоединился к этой продуктовой цепочке, помогая разгрести завалы. – На-на, угомонись, ты как инспектор, – Микаса открыла один из пакетиков, сунула под нос псу, тот засопел, а затем, попятившись, заливисто чихнул, впрочем, не переставая вилять хвостом. Юки, только вышедшая из комнаты, предпочла обнюхивать доски, прекрасно зная, что путь на стол ей заказан. Наконец стало заметно судно, по крайней мере, его разобранные части. Красивая светлая древесина с чётким узором, Микаса сказала, что это криптомерия, и она в Хидзуру «растёт везде». Леви понятия не имел, что это за криптомерия и чем её едят, но кивнул, получил по рукам за попытку помочь достать пару досок, так что в итоге сел за стол, ожидая, пока дадут отмашку. С боем выдирать что-то помимо тарелок для мытья в его ситуации было чревато, не хотелось повторения эпизода, которой произошёл после постановки почтового ящика, будь он неладен, так что приходилось вести себя смирно. По всему корпусу оказались светлые вставки, Микаса постучала по ним пальцами: – Тоже из бамбука, как поднос. – И это трава? – вставки были огромные, Леви даже ладони распластал, пытаясь замерить, – Совсем как стволы деревьев. – И правда, но однако же всё равно быстро растущая трава, – она улыбнулась, а затем, снова погрузив руки в ящик, достала несколько мотков конопляной верёвки и тщательно задраенную жестянку со смолой, – А вот и парус! Сделанный из плотного хлопка, пропитанный маслом, тот самый знаменитый парус оказался усеян кармашками, в которые вставлялись бамбуковые пластины. Микаса, зная, что капралу интересно, осторожно достала одну, а затем пристроила обратно, поправив шов. Отошла на пару шагов, дабы продемонстрировать принцип работы: – Вот так, как веер. Очень удобно складывать, по рейкам как раз и выходит. – Я не разбираюсь в кораблестроении, но звучит весьма надёжно, – Леви разглядывал небольшой якорь, металлическую «кошку» с четырьмя крючьями, – Выходит, остаётся собрать и можно плыть? – Ага. – А что означают иероглифы? – Дай посмотрю, – Микаса подошла поближе к корпусу, протирая тот ладонью, – Написано «Тори-фунэ». Можно перевести как «птица-лодка». – У меня нет сомнений в твоих способностях к обучению, но... Ты действительно умеешь управлять этой штукой? – взгляд единственного серого глаза пробегался по всем составляющим, от весла до мельчайших болтов. Сейчас, в разобранном виде, лодка напоминала скелет гигантского животного, Леви тщательно отгоняла от себя мысль, что так мог выглядеть небольшойт, если бы они не растворялись сразу после смерти, но чтобы Микаса это всё... В голове не укладывалось. – Это кажется сложным, но до той поры, пока не разберёшься с принципом, само по себе судёнышко плавучее, спускаешь его на воду, гребёшь некоторое время, пока мелководье не пройдёшь, а дальше уже работаешь парусом, и плыви, куда душа пожелает, да не переставай поглядывать за погодой, – Микаса ненадолго встала с колен, отряхнув юбку, – Как думаешь, сложить это всё обратно, или уже в собранном виде повести, когда мы поедем к морю? – Можем и собрать, – покладисто отозвался Леви, – Только тут вот какой вопрос: собранная она пройдёт через дверной проём? – Если мачту с парусом убрать, то без проблем, – она помешкала ещё немного, было заметно, что девушке страсть как хотелось увидеть готовую лодку, – Но будет стоять в центре зала. – Тебе вот шкипер готов, будет прекрасная композиция, – Леви указал на Кибу, который, пусть и не дождавшийся ничего вкусного, продолжал молотить хвостом по половицам, согласный на любое приключение. – Тогда решено, – Микаса отложила в сторону бамбуковые сидения, а затем снова воззрилась на гору продуктов, – Но сначала, наверное, нужно всё это разложить, мало ли, вдруг там что скоропортящиеся. Когда люди отошли от наполовину опустевшего ящика, Юки решилась на экспедицию, и вскоре замерла среди ламелей, вполне довольная этим тихим уголком. Леви надеялся увидеть в посылке примерно то же самое, что уже готовила или развешивала по дому Микаса, однако его удивлению не было предела: кроме соевого соуса, да ещё одной банки мандаринового варенья, там не оказалось ничего знакомого. А он что думал, что заботливая тётка будет выдавать одно и то же, совсем как солдатский сухпаёк? – Какая она молодец, – негромко проговорил капрал, заставив Микасу прекратить воевать с одним из узелков на расписной ткани, которая была воистину вездесущей упаковкой: – Кто? Госпожа Адзумабито? – Она, похоже, запомнила те продукты, что ты увозила, и положила... всё новое. Она действительно заботится о тебе, по крайней мере, – он кашлянул, – Я бы, наверное, делал точно также, чтобы доказать, что человек мне... дорог. Зная, что он может заворчать, Микаса протянула умильное «оу» совсем тихо, а затем снова взялась за продукты: – Сколько листов нори, красота, пополню запасы. Новый чай, надеюсь, тебе понравится, он при заваривании пахнет орешками, вот примерно как лещина. – Как называется? – Леви взглянул на упаковку, из глубин которой неслась терпкая горечь, а на дне были заметны кусочки, похожие на состриженный в жестянку газон. – Называется кукича. – Как? – Кукича, – она соблюла иностранное ударение, однако же фыркнула следом за капралом, – Знаю, звучит забавно. Только его лучше не на ночь, то ещё мочегонное. Я когда только приехала, не знала об этом свойстве, выпила чаю так, как привыкла у нас в отряде, и в итоге все мои последующие экскурсии были с изучением боковых тропок лесов до полей... Ну, ты понял. – Это просто глубокая разведка, – хмыкнул в ответ Леви, помогая кое-как сортировать богатство посылки, – А это ещё что за... кружочки с дырочками? – А это корень лотоса, в суп добавлять, я тут семена тоже видела, прекрасная вещь, – Микаса отставила в сторону банку, в которой оказался засахаренный имбирь, наверняка чтобы подарить Энни, всё ещё мучившейся от токсикоза, – Лотос в Хидзуру – священное растение. Оно растёт в воде, у него огромные листья, иногда гораздо больше моей ладони, и очень красивые цветы. – Как кувшинка, что ли? – Сам ты кувшинка. Говорю же, священное растение. – Священная кувшинка, – не удержался, чтобы не подразнить её капрал, но затем, увидев сморщенный в притворной обиде нос, пошёл на попятный, – Хорошо, попробуем этот твой лотос. Смотри, а вон тот свёрток с запиской. – И правда, – Микаса пододвинула очередной валик поближе, чуть отпихнув остальную очередь, – Тяжёлый. Как будто бы рулон бумаги. – Что написано? – иероглифы оставались для него тёмным лесом, так что Леви наслаждался интригой, глядя за тем, как брови девушки дёргаются, выражая подлинное недоумение: – Госпожа Адзумабито пишет, что это... Прозрачная бумага для упаковки. Якобы в ней продукты дольше остаются свежими. – Прозрачная бумага? – Буквально написано «бумага-стекло», – замявшись, девушка повернула к нему записку, затем качнула головой, берясь за узелок, и удивлённо выдохнула, когда ткань была отодвинута в сторону. Зрелище было невиданное, так что Леви тоже встал с насиженного места, подходя поближе: – И правда прозрачная. Дабы убедиться, что глаза не врут им обоим, Микаса подняла рулон и, осторожно поддев его кончик, рассмотрела тот при свете дня. Свет проходил без проблем, разве что преломлялся до чуть желтоватого, оно напоминало стекло, но при этом было мягким и гибким. – И не ломается, – ноготь девушки осторожно загнул маленький уголок и снова распрямил его с заметным шуршанием, – Вот такого я ещё не видела. Теперь даже боязно пользоваться. – Она так старалась и упаковывала, полагаю, первое, что спросит – воспользовались ли мы этой твоей… бумагой-стеклом, – Леви тоже дотронулся до странного материала, проводя по всей длине пальцами, – Удивительно, совсем не шершавый. Даже спрашивать не буду, как они это сделали, просто поверю, что в Хидзуру вдосталь чудес, и теперь я увидел ещё одно... А это что, в него упаковано, да? – Похоже, вот только с жарой этот чудо-материал не справился, – Микаса крайне осторожно приподняла свёрток, в котором виднелись коричневые ромбики с уже знакомым Леви запахом, – Шоколад растаял. – Медленно иди к холодильнику, – Леви протянул ей миску, но поздно: ленточка разошлась, и куски чуть не начали пикировать на чистый стол. Микаса сработала на опережение, хватая их в ладонь, а затем, не успел капрал дать согласие или отказаться, подошла к Леви вплотную, шустро поднося готовая сбежать лакомство к его рту. Сызмальства приученный к тому, что дважды не предлагают, Леви обхватил её пальцы губами, от чего девушка вздрогнула и умудрилась разрумяниться. – Прости, – буркнул он, отстраняясь, – Очень... вкусно. Микаса медлила всё мгновение, а затем взяла ещё один растекающийся ромбик, снова протягивая тот возлюбленному: – Я не против. Угощайся. – Извращенка, – поскольку шоколад стекал по её запястью, пришлось пустить в ход язык, пока сама Микаса подъедала остатки свободной рукой. Закончив, склонилась поближе, нашаривая ошрамованные губы своими, и на некоторое время подарки из Хидзуру и испачканные руки перестали иметь значение. – Нет, эдак мы никогда не закончим, – кратко поцеловав его ещё раз, Микаса отстранилась, переводя дух. Ещё одной находкой стали брикеты лапши, упакованные в крафт, девушка сказала, что это всё равно что их сухпайки, и Леви, понюхав их, спросил: – Как готовить? – Кипятком заваривают, ждут некоторое время, а затем насыпают специи. – Мне кажется, оно и так съедобно, – Леви повертел брикет курчавой лапши в руках, – Хочешь попробовать? Они основательно завозились, так что девушка не возражала, и, когда упаковку переломили пополам, согласно захрустела за компанию. Киба, словно сирота, принялся вертеться у их ног, выпрашивая кусочек, а затем, получив подачку от Леви, сожрал настолько стремительно, что, казалось, никакого куска брикета не было и в помине. – Как много сладостей, – узнав, что очередное лакомство является орешками в сахарной глазури, закачал головой Леви, – Госпожа Адзумабито настроена крайне решительно. – Я полагаю, на какое-то время я стану лучше тётей на свете, поскольку намерена скормить это всё семейству Кёнингов, и, быть может, Эмилю, – девушка разделила новые припасы на две кучки, – Ибо столько сладкого я просто не потяну... Но ты меня не сдашь, правда? – Я могила, – Леви ухмыльнулся, подпирая рукой щёку, и тут заметил, что девушка задумалась, – Что такое? – Когда мы на море поедем… – она опустила глаза, а затем выпалила, – Я всё думаю насчёт шарфа, и... Хочу сжечь его там. Поможешь? – Помогу, но ты действительно этого хочешь? Тёмные глаза, обратившиеся на него, были растерянными: – Но как же... Я ведь любила Эрена, разве ты... Не ревнуешь? – Нет, это ведь в прошлом, – Леви даже слегка наклонил голову набок, – Да и вообще, в нынешнем его состоянии Джегер мне не соперник. Так что шарф меня не волнует, но если это для тебя символ прошлой жизни, от которого ты хочешь избавиться, то сделаем так, как ты хочешь... А почему именно на море? – Но ведь ему всегда хотелось вырваться за пределы стен, здесь всего лишь ветер разнесёт, а там будут течения, и мне показалось это более… Символично, что ли? – Для тебя или для него? Микаса вздохнула: – Не знаю. Займусь-ка я лучше лодкой. – Таскать доски ты мне не дашь, но можно я хотя бы буду их придерживать, чтобы у тебя ровнее получалось забивать гвозди? Девушка взглянула на него с благодарностью и улыбнулась: – Буду рада твоей помощи. Юки пришлось вычерпать из ящика и заняться ламелями. Постепенно на полу проявился силуэт быстроходной лодки. Работали Аккерманы без лишних слов и весьма быстро, управились меньше чем за час. Едва дело было сделано, Киба забрался внутрь, маша хвостом. – Он готов отплывать хоть сейчас, – Леви поманил пса, выставляя вперёд сложенную щепоть, однако тот, с подозрением втянув носом воздух, не купился. – Иди, иди чего дам, – настоял капрал, и это сработало: пёс притрусил поближе, шумно обнюхивая руку и слегка озадаченно заскулил, так ничего и не найдя. – Счастливое создание, мозг не задет ни единой мыслью, – Леви потрепал его за морду обеими руками, от чего кобель, выпустив язык, лизнул капрала в лоб. – Ты знаешь, – когда продукты были разложены, лодка собрана, а прочие дела по дому завершены, проговорила Микаса, лёжа в кровати, – Наверное, есть вещи, за которые я всё же могу благодарить этот треклятый шарф после смерти Эрна. Леви не перебивал, внимательно слушая, и она выдохнула: – Когда ты пошёл искать его в лес, я жутко перенервничала, и, выбежав к тебе навстречу и обняв, наверное, впервые осознала, насколько ты мне дорог. Вместо ответа капрал притянул её поближе, обнимая и утыкаясь носом в шею. Микаса обняла его в ответ, и уже борясь со сном, шепнула: – Но всё равно сожгу. Я так решила. Со стороны Леви донеслось невнятное бормотание, но что-то подсказывало девушке, что оно не содержало никаких возражений, но и никакой бурной радости. Капрал жил достаточно и понял за эту жизнь достаточно, чтобы ревновать к мертвецам. – А, и ещё… Леви, не спишь? – прервала тишину ночи она. – М-м? – тон его был сонным. – Я завтра за письмо сяду, чтобы отблагодарить госпожу Адзумабито за посылку, и… Я хочу написать о том, что мы… вместе. Не возражаешь? – С чего бы? – капрал без обиняков подставил ей плечо, дабы уложила голову, – Мне скрывать нечего. – Ну мало ли… – Микаса помешкала всего мгновение, но затем пригрелась, – Ладно, это потерпит до завтра. Доброй ночи. Дыхание Леви стало ровным, а девушка ещё некоторое время смотрела в потолок. Ей тоже нечего было скрывать, однако же, учитывая, что её жизнь так изменилась, Микаса не без оснований полагала, что завтра будет одёргивать себя от того, чтобы не излить на бумагу целый океан восторга, ведь она нашла действительно своего человека, и гораздо ближе, чем рассчитывала.