Печаль вещей

Ошейник Кибу не смутил, став аргументом в пользу того, что когда-то этот пёс был домашним. А вот поводок – дело другое. Идущие привычным степенным шагом Эльке и Леви косились на пса с практически одинаковой долей непринятия, тогда как Микаса пыталась сдержать эту неуёмную лавину в собачьем обличье, которая делала всё возможное, чтобы перенюхать всю улицу на пути их следования и при этом очень желательно не удавиться от собственных рывков. Два метра кожаного полотна с ручкой было более чем достаточно для того, чтобы Киба порхал то к канаве, то к углу дома, помеченному другими собаками, при этом каждый раз забывая, что на другом конце стоит непримиримая Аккерман, твёрдо намеренная приучить его команде «рядом». Заканчивалось всё тем, что Киба, словно геральдический лев, вставал на дыбы, молотя в воздухе передними лапами и кашляя до вспененной слюны, а после понуро возвращался обратно, но ничему не учился: стоило в его поле зрения появиться палке, кучке собачьего дерьма или ещё чему интересному, вся сцена повторялась вновь, и выводов кобель не делал. – У тебя плечо пока не вышибло? – в тоне Леви сквозило пусть и тщательно замаскированное, но сочувствие, на что Микаса, тяжело вздохнув, в который раз притянула белую тушу к себе: – Порядок. Рано или поздно привыкнет. Киба, не понимавший причину её грусти, ткнулся носом девушке в ладонь, а затем, заслышав что-то впереди, навострил уши. Микаса, пару раз обмотавшая ремень поводка вокруг запястья, уже приготовилась держать, но вместо того, чтобы рвануть навстречу приключениям, кобель остался на месте. – Так держать, молодец, – Леви отреагировал первым, потрепав широкий белый лоб, тогда как Микаса тоже остановилась, прислушиваясь. В своих блужданиях они подошли к одной из площадей, и оттуда неслось вещание джегеристов. Девушка сделала знак, мол, пойдём отсюда, но ветер всё же донёс очередные слова горней мудрости: – Эрен Джегер нарочно попросил остановить его, дабы наша великая родина смогла обзавестись новыми технологиями и новыми ресурсами, научиться, а затем, как и во времена наших королей, подмять остальной мир под себя! Необязательно всё делать войной: порой достаточно смешения кровей и торговли, и мы не посрамим его, сделаем Парадиз великим! – Я с тобой, – заметив, как лицо девушки помрачнело, тихо проговорил Леви, и она обречённо кивнула. Киба заскулив, передумав отбегать куда бы то ни было, и снова потыкался девушке в руку, пару раз облизывая держащий ремень запястье. – В такие дни мне начинает нравиться философия Хидзуру, которая гласит о полном принятии этого мира со всеми его... – голова Аккерман сделала мимолётное движение в сторону выступления, оставшегося позади, и капрал уточнил: – Что за философия? – Госпожа Адзумабито рассказывала мне, что все острова Хидзуру стоят на разломе земной коры, и поэтому, с одной стороны, там есть горячие источники и богатая флора и фауна, но с другой – оползни, цунами и иногда извержения вулканов. Именно поэтому местные воины, самураи, принимали смерть как часть жизни, что то, что другое – лишь миг, и не стоит очень сильно привязываться. Однажды мы проезжали деревню, где сошла сель, буквально половина домов превратилась в мешанину из грязи, камней и бамбука, а местные, которых не подгребло под всем под этим, сидели и лишь плечами пожимали, мол, а что, никогда раньше такого не было? У нас бы в истерике бились, а им ничего. Так что я сейчас пытаюсь... никак не отреагировать на ту мерзость, которую вещают с возвышенности. – Ты знаешь, как всё было, – протезированная рука мягко сжала её плечо, поглаживая большим пальцем, – И ты не обязана рассказывать об этом каждому идиоту. И тем более убеждать этого самого идиота, который не держал в руках ничего страшнее кухонного ножа. Продолжать прогулку не имело никакого смысла, благо Киба, перехватив настроение хозяев, уже с меньшим энтузиазмом рвался то туда, то сюда, и когда Микаса и Леви вернулись домой, деловито потрусил вглубь дома, отыскивая Юки, дабы предложить той поиграть в догонялки. Ночью кошка умудрялась его подначивать, и тогда топот в восемь лап разносился до самого подвала, так что Аккерманам приходилось попеременно шикать то на одного, то на другую, хотя это не то чтобы очень помогало. Микаса, переодевшись, сначала проведала холодильник, потом натужно зашуршала книгой госпожи Джегер, оценила припасы, присланные госпожой Адзумабито, даже вышла посидеть на лодке, которую ловко закрепила при помощи дверных клинов – можно и не выезжать никуда, прекрасно стоит в центре зала. – Я могу тебе как-то помочь? – понимая, что девушка находится в раздрае, спросил Леви, на что та мотнула головой, решительно отряхиваясь: – Приготовлю что-нибудь замороченное. Прямо на несколько часов, чтобы, знаешь, начиналось как суп, а закончилось бы тем, чем выйдет. Руки займу. – Вполне понятное стремление. Тебе нужно побыть одной? – Да, хотя бы пару часов, я буду в порядке. – Раньше, чем ты приступишь к этому своему супу, рагу или запеканке, чем бы оно в итоге не назвалось, иди сюда. Микаса подошла поближе, и капрал впервые поцеловал её в кончик носа: – Не всё же тебе выискивать выступающую часть на моём лице. – Люблю тебя, и спасибо, что понимаешь, – девушка прижалась к нему, а затем встрепенулась, – Точно, я же хотела ответное письмо написать, сначала это, а потом – готовка. Ты не голодный? – Нет, ничего такого, и раз ты занята, пойду, что ли, в подвале книги разберу, а то давно собирались, и всё никак. «Всё никак» было намерено продолжаться, поскольку едва капрал взял курс на упомянутый участок дома, в дверь постучали. – А, привет, Рут, – встретила гостью Микаса, и, поскольку Леви было не видно, успела чем-то восхититься, – Красота какая. Зайдёшь? – Нет, благодарю. Дядя Леви дома? – Я здесь, – капрал подошёл поближе, и девочка улыбнулась: – Мы с ребятами вам кое-что показать хотим. Можно?.. Ой, собаченька, привет! Последняя реплика была обращена к Кибе, который, воодушевлённый новым знакомством, уже вовсю тыкался носом в руки девчонке, успевая ещё и уделять внимание вещице в её руках, которую Рут была вынуждена поднять повыше, придерживая верёвку с ленточками. Подойдя, Леви наконец разглядел, что это такое: воздушный змей, расписанный под пустельгу. – Киба, угомонись, – Микаса прихватила пса пальцами за ошейник, и тот возмущённо заскулил, намекая, что он со всей душой, а гадкие люди ничего в собачьей искренности не понимают. – Так и что показать? – лишний раз уточнил Леви. Рут замешкалась: – Я помню, вы сказали, что подумаете, но... На днях с этого пустыря самые большие каменюки вытащили, и… мы просто посмотрим, ага? Кусок земли хороший, мама говорит, если не подсуетиться, умыкнут. Леви лишь молча переглянулся с Микасой, и, увидев её улыбку, хмыкнул: – Ладно, пойдём, оценим, что там такое. Только учти, я не эксперт. – Да мы тоже не то чтобы, – прямо-таки по-взрослому вздохнула дочь кузнеца, – Только по размеру считаем, что примерно подходит. У одного из моих друзей брат в казармах, подсказал, сколько занимает спортивная площадка, ну и мы нашли нечто подобное… Тётя Микаса, с нами пойдёте? – Вы сходите, у меня по плану хлопоты по дому, родителям привет, – Микаса оттеснила Кибу, который был с удовольствием отправился на новую прогулку, и помахала им рукой на прощание, – Удачной вам экспедиции. – Раньше там ворчливый старик жил, ребята постарше даже забегали стучать то в дверь, то в окна, и он их гонял, но что с ним стало после того, как стена рухнула, никто не знает, вроде бы у него не было родственников, может, съехал, но, во всяком случае, здесь никто ничего не строит, – рассказывала по дороге Рут, периодически поправляя воздушный змей под мышкой, – Рядом пригорок, как раз хочу запустить. Когда они пришли, единственному глазу Леви открылось весьма унылое зрелище, не хуже того, о котором рассказывала Микаса в своей истории о сели в Хидзуру: обломки стены, уже не столь крупные, но всё равно заметные на общем фоне, битый кирпич, доски, некоторые позеленевшие настолько, что кое-где начали резаться грибы, да куст сирени, которая просто чудом избежала общей участии и теперь героически пушилась на окраине этого самого пустыря. Вот уж кому действительно было здесь хорошо, так это крапиве, которая использовала каждую рытвину, лишь бы выпустить свои кусачие листья. На куске каменного фундамента, словно на скамье, разместилась разношёрстная стайка, часть которой Леви уже видел в прошлый раз. Двое мальчишек, один высокий и веснушчатый, другой полноватый, стояли чуть в сторонке, соревнуясь, кто плюнет дальше. Судьей была девчонка в широких штанах, которая первой увидела Рут и Леви и помахала им рукой: – Эгей! Здравствуйте! Рут, как ты и просила, мы сторожим! – Никто не претендовал? – с подозрением спросила дочь Кёнига, на что веснушчатый мальчишка, лизнув зубы, ухмыльнулся: – Кому оно надо? Сейчас за пределами стен столько земли, хоть возделывай, хоть строй, всё гораздо проще. – Дядя Леви, я вас не представила, – Рут отошла чуть в сторону, указывая на веснушчатого мальчика, – Это Ганс, второй участник соревнования – Вальтер. Мою подругу зовут Марта, а вон там, – она жестом попросила Ганса сдвинуться, и стал заметен очень похожий мальчишка, только ниже ростом, – Эрих, брат Ганса… А где Пауль? – Ну как где, нашёл себе уголок, да в книгу уткнулся, – пожала плечо Марта, а затем гаркнула в сторону кривого пенька, оставшегося от дымохода прежнего дома, – Пауль! – Иду я, иду, главу дочитывал, – ещё один мальчишка в очках подошёл к ним не без опаски, тот самый человек, который до гробовой доски ходит с кем-то за компанию, но на самом деле предпочитает уединение. – Приятно познакомиться, – проговорил капрал, а затем снова взглянул на весь этот заброшенный хаос, – Работы предстоит немерено, но, полагаю, есть и плюс: участок в таком состоянии могут дать и в пользу общественного начала. – Так вы всё-таки согласны нас тренировать? – просияла Марта, – Я не то чтобы давлю, но мы очень бы хотели. – Да, только для начала я всё же порешаю вопрос об участке с Её Величеством, а затем мне понадобится ваша помощь, чтобы всё это убрать. – А мы много чего убирали, особенно когда стена рухнула, – проговорил Эрих, – Правда, по мелочи, но это нестрашно, особенно если есть чего попить и пожевать. Только можно мы крапиву косить не будем? Она кусачая. – Ладно, но вообще пара перчаток решила бы эту проблему, – прищурился Леви, однако решил не применять воспитательные технологии, которые были ближе к менталитету Кенни, чем к его собственному, – Значит, это место никому не нужно? – Похоже на то. Мы периодически проверяем, – Пауль в который раз поправил очки, напомнив весьма серьёзную версию Армина, – И вроде как никому действительно не надо. Не хотят возиться. – В некоторых… кружках бывают вводные занятия, чтобы убедиться, подходит человеку выбранное увлечение или нет, – весьма деловито кашлянул Ганс, – Быть может, нам тоже можно что-то такое? – А ты что, сомневаешься? – глаза Рут стали напоминать прицел, на что мальчишка закатил очи горе: – Так я не для себя спрашиваю, а для Пауля. – Я бы сам спросил, – тот проговорил это настолько тихо, что всё равно, что и не спрашивал, на что Леви, чуть отойдя от них, позвал старшего мальчишку поближе: – Могу научить тебя, как высвобождаться из захвата за грудки. Хочешь? – Можно, – когда Ганс подошёл поближе, стало понятно, что подросток вовсе не понтуется, а действительно заинтересован, чтобы всей его компании было уютно. – Захватывай, я разрешаю, вы тоже можете смотреть, – подождав, пока стайка соберётся вокруг них полукругом, Леви принялся выполнять приём, – Можно хоть правой, хоть левой, главное, чтобы она ложилась на точно такую же руку соперника. Ориентируйтесь на большой палец – с его стороны руку ещё можно будет снять. Чтобы был эффект неожиданности, подбиваешь снизу левой, как только выполнишь болевой на этой руке, вторую точно отпустят. Сначала я сделаю медленно, а ты повторишь. Договорились? – Конечно, сэр, – было заметно, что мальчишка не привык к такому серьёзному разговору, однако же удивлённо выдохнул, когда приём удался. Разумеется, сразу же пришлось повторить для всей честной компании, под конец Леви даже немного выдохся. Дальше они репетировали друг на друге, едва не попросили показать ещё что-нибудь, если бы не цыканье Рут, а затем молча двинулись следом за своей предводительницей, которая поманила банду на пригорок, с которого открывался вид и на пустырь, и, если приглядеться, и на дом Аккерманов, и на дом Кёнигов. – Хорошее стратегическое расположение, – как только пустельга из папиросной бумаги взмыла в небо, трепеща на ветру расписными крыльями, проговорил капрал. – Мне тоже поэтому здесь понравилось, – Рут вручила воздушного змея Эриху, а затем села рядом с дядей на траву, – Я очень надеюсь, что разрешат. Вы, взрослые, слишком всё усложняете. – Действительно, – не мог не согласиться с ней Леви, некоторое время смотря в даль, туда, где, казалось, только вчера были неприступные стены. – Сэр, а вы в нашем возрасте тоже соревновались в дальности плевков? – решился Вальтер, несмотря на недовольное шиканье Марты. – Конечно, было дело. Правда, у меня в доступе было не так много сверстников, но мой опекун, Кенни, научил меня играть в камушки. – Это как? – подвинулся поближе Пауль. – Понадобится три камушка, за спиной выбираешь, сколько выкинешь, и выставляешь вперёд согнутый кулак. Твой соперник – то же самое. Говорите предполагаемые числа. Кто окажется прав, тому очко. В компании играть тоже можно, но тогда называется полная сумма, кто отгадал – очко. Счёт идёт до десяти, кто первый набрал десять очков – тот победитель. Молчание продлилось всего пару секунд, и тут Марта просияла: – Фасоль! У моей мамы есть фасоль, подойдёт лучше, чем камушки! – Неси! – буквально завизжал Эрих, и девчонка припустила в сторону собственного дома, ещё пара ребят – за ней, на случай, если аргументы окажутся неубедительными. Леви понятия не имел, входит ли обучение игре в пробное занятие той самой спортивной секции, но по возвращении домой мог быть уверен в том, что Микаса уже закончила свои кулинарные эксперименты. А ещё на веранде оказался гость. – Армин, – поприветствовал его Леви, на что лучший друг Микасы встал, протягивая руку: – Рад вас видеть, сэр. Как здоровье? – Помирать рановато, – он хмыкнул, оглядываясь в сторону вышедшей Микасы, – Эти неугомонные отвели меня на пустырь. Работы там навалом, но что-то мне подсказывает, даром отдадут и ещё спасибо скажут, что мы забрали. – Вообще всё плохо? – Видал в трущобах и похуже. – Это вы насчёт секции, да? Микаса мне уже сказала, – Армин улыбнулся, – Уверен, Её Величество только поддержит. Но быть может, если участок совсем плох, поищете что-то более приемлемое? – Как ни странно, мне там понравилось, попозже сходим туда с тобой, тоже оценишь, не хочу принимать решения в одиночку, – единственный серый глаз передвинулся в сторону Микасы, и она кивнула: – Я тебе доверяю, но если настаиваешь, то конечно, давай сходим. – Не хочу показаться невежливым, – Леви взглянул на Армина, и тот неловко поскрёб затылок: – Принёс вам кое-что в библиотеку, увидел в Маре, не удержался и купил. Мы слишком долго были отрезаны от общей истории, так что вот. С этими словами Армин положил на стол крафтовый свёрток, развернув который Микаса даже ахнула: – Да это же состояние стоит, не нужно было... – Где вы ещё такое увидите? Не хочу говорить плохого о наших типографиях, но пока это до нас доберётся, годы пройдут, а вот так привёз – и уже можно ознакомиться со всяким разным, – голубые глаза Армина выражали нетерпение, – Открывайте, смелее, только взгляните на это. – Давай ты, – Леви, поняв, что он своими несколько пыльными после возни со шкетами руками, чего доброго, заляпает что обложку, что мелованную бумагу, счёл нужным отступить, так что это честь выпала Микасе. Она открыла книгу на расписном саркофаге, пролистнула ещё – и их глазам предстала фотография крылатого быка. Статуи обнажённых мужчин и женщин, скелет плезиозавра наподобие того, что они видели в музее, таблички с непонятными письменами, древние украшения, остатки мощных колонн где-то далеко, за морем, символы, о значениях которых приходилось только догадываться, оба Аккермана замерли, глядя на это богатство и преисполняясь невиданным трепетом. – Это существовало до стен и до титанов, и я очень рад, что теперь мы можем узнать об истории побольше, – негромко проговорил Армин, – Мы с Энни тоже такую приобрели, она, правда, в основном в курсе, так что смеётся надо мной, когда для меня то или иное изображение становится настоящим открытием. – Ой, да, – Микаса вынужденно отвлеклась от замысловатых письмён, воспроизведённых с одного из пергаментов, – Мне тут госпожа Адзумабито привезла имбирь в сахаре, передашь Энни от меня? – О, буду благодарен, обычный ей не больно-то понравился, хоть и помог, может, в сахаре будет в самый раз, – улыбка Армина вышла неловкой, – Врачи сказали, как оклемается, непременно съездить на море, когда жара спадёт, так что мы намерены навестить Конни. – И мы тоже, – оглянулся на него Леви, – Микаса уже показала лодку? Армин едва не выронил чайную чашку: – У тебя лодка есть? – И я умею ею управлять, – вернувшаяся с усеянной иероглифами жестянкой Микаса довольно ухмыльнулась, – Потом расскажу, как оно будет. – Всенепременно, – молодой дипломат встал, а затем кивнул им обоим, – Рад был повидаться, прошу простить, ещё остались дела. Задарите пособие, когда будет готово? – Так уж и быть, попросим напечатать для тебя экземплярчик, – Микаса тепло приобняла старого друга за шею, и, закрыв за ним калитку, вздохнула. – Как-то нерадостно прозвучало, – Леви, наконец-то убедившийся в том, что руки чистые, крайне бережно закрыл книгу, занося томик в дом и кладя на полку повыше, в частности для того, чтобы вездесущий нос Кибы не провёл инспекцию корешка. – Да такое чувство, что мы... отдалились после смерти Эрена. Не то чтобы он нас связывал, хотя и это тоже, но мы всегда были такой неразлучной троицей... – Я помню, – подождав, пока она сядет, Леви налил девушке чая из заварника, – Но теперь Армин взрослый, и у него своя семья. Как только у них появится мелкий, сможете видеться почаще. Допустим, не так часто, как обычно, но... Ты поняла. – Ага... – она отпила из кружки и тут замерла. – Чего такое? – полагая, что заварилось до горечи, Леви тоже сделал глоток и обнаружил довольно прекрасный вкус, действительно напоминавший ядро лесного ореха, – Это тот твой... Мочегонный? – Да, и Армин выпил целую кружку, и вовсе не церемониальную из Хидзуру, а нашу, солдатскую, – совсем тихо проговорила Микаса, уставившись на собственные колени. – Ну что я могу сказать, – Леви снова приник губами к напитку, – Значит, его дела будут проходить с перерывами по уважительным причинам. Микаса изо всех сил старалась не рассмеяться, зажимая рот и так, и эдак, но в итоге всё же расхохоталась: – Надеюсь, он поймёт, что я это не нарочно. Он внезапно пришёл, и я схватила первое, что попалось под руку. – Главное, что это чай, а не мышьяк, пережить можно. – И то верно, – она нырнула в кармашек фартука, доставая небольшую жестянку, – Кстати о раздаче подарков. Вот, сделала тебе жжёный сахар от кашля. А ещё я приготовила... Нечто. – То, которое, как ты говоришь, начинала как суп, а дальше что вышло? – Я могу ручаться за то, что оно съедобно, даже вкусно, больше похоже на рагу с нотками Хидзуру. – Как по мне, звучит надёжно, – перехватив за ошейник Кибу, который, не будь он привязан к одной из перекладин веранды, уже бы стартанул то ли к Эльке, то ли куда глаза глядят, Леви указал в сторону дома, – Но ты ешь со мной, ведь в случае чего отлёживаться вдвоём веселее. – Мой коварный план раскрыт, – напоследок хохотнула Микаса, убирая чайник и заходя следом за капралом, – Тебя довольно долго не было. Ещё что-то делали? – Запускали воздушного змея, а потом я учил мелких играть в камушки. – А как это? – С ума сойти, ещё одна. Неужели только я знаю эту игру? – Возможно, и я надеюсь, что ты мне покажешь, – когда дверь оказалась заперта, Микаса шагнула к Леви навстречу, звучно целуя в нос, – Я соскучилась. – Да брось ты, меня не было не так уж и долго. Ты... оклемалась? – Угу. Собаки лают – ветер носит, – её замечание было обращено к джегеристам, и вскоре девушка снова улыбнулась, – А если будут выступать где-то под окнами, натравлю на них Кибу. – Я бы на их месте сидел тихо, а то того и гляди, эта псина залижет кого-нибудь до смерти, – уже смекнув, что из этого белого дурака не получится цепного сторожа, Леви наклонился, потирая кобеля по загривку, – Так и чего, под этот твой шедевр мысли хлеб нарезать, или он тоже в составе имеется?