Антагонистка. Акт II

      На следующий день после того, когда Илья уехал на сборы, я так боялась идти в школу, что пропустила несколько трамваев. Смотрела вслед гремящим вагонам, глубже прятала руки в карманы куртки и обкладывала себя трехэтажным матом за трусость, но это почти не помогало. По крайней мере, не сильнее чем утренние аффирмации перед зеркалом про «ты сильная» и «ты со всем справишься», от которых мое собственное отражение едва не трескалось, хохоча. Ведь и оно, и я прекрасно понимали, что сильной была не я, а Илья, и с проблемами я не справлялась, а банально пряталась от них за широкой спиной своего защитника. Но вот теперь, когда карма наконец-то обнаружила уязвимое место в крепостной стене и нанесла удар, мой час пробил.       >> Как настроение перед боем, Птенец?       Когда Илья написал, я уже сидела в пятом по счету трамвае и катастрофически опаздывала на первый урок. Железные колеса грохотали похоронным набатом, заставляя меня крепче сжимать озябшие пальцы на еще более студеном поручне.       << Всю ночь отрабатывала хай-кики. У тебя как дела?       Признаваться в том, что я совсем расклеилась, не хотелось.       >> Не знаю, зачем я только что это представил, но, уверен, в костюме из спандекса ты смотрелась бы крышесносно)) Посторонись, Наташа Романофф!👊🏻       >> У меня все нормально) Добрался, разместился, уже на одну тренировку сходил. Кости целы, зубы тоже)       << Еще восьми утра нет 👀 Когда на тренировку-то успел?       >> Восемь утра – это уже почти обед, как любит говорить мой тренер) Ладно, я побегу, а ты там держись, хорошо? Соблюдай мои инструкции по безопасности и обязательно пиши обо всем, что происходит.        >> И если ничего не будет происходить – тоже пиши. Просто пиши, ладно? Я уже скучаю.       Следом прилетел забавный стикер с уже знакомым мне большеглазым ящеро-динозавром, который грустно прижимал лапки к груди. Я отметила его сердечком и погасила экран.       Смысла что-либо на это отвечать я не видела: еще ничего не случилось, а все, что во мне кипело, было сплошным нытьем. Нет уж. Я уже обещала Илье, что буду умницей и со всем справлюсь, а ему следует сосредоточиться на своем «охрененном шансе». Ведь, как выяснилось позже, команда, с который он уехал на эти сборы, вовсе не была для Ильи родной, хоть и играла под шефством того же тренера. И именно ее удалось пропихнуть на какой-то там юношеский чемпионат в Санкт-Петербурге, организаторами которого был питерский хоккейный клуб СКА. Илья сказал, что таким образом их руководство выискивало талантливых ребят, чтобы потом, возможно, рассмотреть их кандидатуры в молодежку. И – какая удача – в заявленной от Нижнего Новгорода команде один за другим вышли из строя оба вратаря. Один – с травмой, второй – с пневмонией или чем-то таким. И вот тренер отправил играть Илью. Как тут отказаться? А главное, с какой стати? Подумаешь, толпа озлобленных подростков растерзает твою девушку в первый же день, что с того? Девушек на свете много, а шанс красиво постоять в воротах на питерской арене всего один.       К зданию лицея я отважилась подойти лишь тогда, когда на часах стукнуло восемь утра, а несколько минут до этого изо всех сил высасывала жидкие пары умирающей «ашкудишки» и прикидывала, на что готова пойти, чтобы купить новую. В начале новой недели отец выдал мне жалкую тысячу рублей, часть из которой должна была пойти на проезд. А это семьдесят рублей в день, то есть триста пятьдесят за неделю. Получалось, что, если перейти на сегмент подешевле, вполне можно будет обеспечить себе триста затяжек до новой подачки. Это если забить нахер на уже сколотый местами маник, поредевшие ресницы, выцветшие брови и превратиться в бомжа окончательно…       А триста затяжек – это по сколько в день? Правильно, примерно по сорок две. И если сэкономить на буднях и ограничиться сорока, то в субботу и воскресенье можно прямо-таки шикануть.       – Господи, какое же я дно…        Сунув «ашкудишку» в карман, я направилась к лицейскому крыльцу, тихонько надеясь, что от начала первого урока прошло достаточно времени, чтобы раздевалки окончательно опустели. Не прогадала.       Все, за исключением Мацкевич, отметили мое опоздание неодобрительными взглядами, но зато класснуха воздержалась от комментариев и позволила мне сесть за свою пустующую парту. Первый урок прошел относительно сносно, а со звонком я поспешила ретироваться, чтобы не нарваться на более яркие приветствия со стороны одноклассников – те тоже с окончанием урока засобирались как-то подозрительно быстро, а еще не сводили с меня глаз. Неужели уже прознали, что Илья уехал? Черт.       Скитаясь всю перемену по дальним лестницам, я придумала для себя минимум три места, где смогла бы проводить время в безопасности: около вахты, возле учительской и у Кати-секретаря – и пусть рискнут достать меня оттуда!        Как я и предполагала, злобные сучки терлись у двери в кабинет всю перемену и явно дожидались меня – видимо, хотели воспользоваться возможностью и наконец-то донести до меня все те мысли, что никак не получалось озвучить в присутствии Ильи. Но, к глубочайшему их разочарованию, я успешно пропряталась по углам вплоть до самого прихода ОБЖ-шника. А заметив его, просто пошла в класс следом. Конечно же, не забыла смерить долбаных куриц высокомерным взглядом.       А вы что думали? Дуру набитую нашли? Как бы не так. Соберитесь в трансформера, бля, с коллективным мозгом – и все равно меня не перехитрите.       В столовой, правда, случилась первая заминка, прямо как в мудацком подростковом кино: мне оказалось не с кем сесть. К столу, который занимали девчонки, не попавшие под карающую руку правосудия, потому что их попросту не было на той вечеринке, присоединилась Лизка. И несмотря на то, что это лишало меня пристанища, я все же испытала нечто сродни радости: если она не переметнулась к Алиске и Еве, то надежда оставалась жива. Нас еще можно было спасти.       Я окинула взглядом остальные столы. Большинство мест было занято, а те что нет – вообще не походили на приемлемый вариант. Пара стульев стояло у «вэшек», несколько среди одиннадцатиклассников, один – у «ашек», да притом рядом с Антипенко. Несколько мест пустовало и у нас, но за столом с Алиской и Евой или рядом с Огарковым, Хакобян и Ушаковой. Нахрен. Всех нахрен.       Продолжая рыскать глазами по переполненной столовой, я вдруг осознала, что на меня смотрят. Минимум десять пар глаз. И взгляды их были отнюдь не добрыми. К горлу моему подкатила паника, и я с трудом сглотнула – нет, не побегу. Не дождутся!       – Садись сюда, Шилова, – воскликнул вдруг Антипенко с преувеличенным добродушием, в то время как глаза его опасно сверкали. – Я та-а-ак по тебе соскучился!       Теперь на меня смотрело гораздо больше людей. По столовой прокатились смешки.       – В очередь записывайся, – рявкнула я в ответ и быстро пошла куда глаза глядят. А если точнее, к столу возле мойки – он почти всегда пустовал из-за близости к огромному мусорному ведру, куда после обеда скидывали объедки.       Разумеется, моя траектория не осталась незамеченной.       – Туда тебе и дорога! – воскликнул кто-то.       – Приятного аппетита, дрянь!       – Не забудь потом и себя на помойку вынести!       Все это летело мне в спину, как камни в грешницу. Я старалась держать осанку, гордо перестукивая каблуками по кафельным плитам, идти ровно и выглядеть в высшей степени достойно. К несчастью, в какой-то момент, кроме обидных фраз, в меня полетел кусок хлеба. Он шлепнулся прямо о затылок и свалился на пол. Я молилась, чтобы крошки не застряли в волосах. Однако чеканный шаг мой сбился совсем не из-за хлеба, а оттого, что я наконец увидела: стол возле мусорки тоже был занят.       Лена Чухрай сидела там, отвернувшись ото всех и сосредоточенно ковыряясь в телефоне.       Некоторые заржали.       – Стукач-стол! – гоготнула Алиска, чей мерзкий голос я узнала бы из тысячи.       – Теперь все это забором обнести и сжечь нахуй!       Лена не реагировала, будто вовсе не слышала происходящего вокруг. Наушников в ее ушах, однако, не было.       Я осторожно села, стараясь держаться от девицы как можно дальше. Будто это в самом деле могло спасти мое и без того униженное положение. Потому что второе дно за день пробивать не хотелось.       – Добро пожаловать, – меланхолично протянула Лена, даже взгляда от телефона не оторвав.       И от этой фразы у меня мурашки по коже побежали.       Слова ее были настолько неуместно вежливыми, что граничили с абсурдом. Как если бы палач попросил приговоренного к казни убрать волосы подальше от шеи, чтоб не испортить прическу ударом секиры. Или медсестра, делающая смертельную инъекцию, продезинфицировала место будущего укола и предупредила, что сейчас будет немного больно.       Зачем это?       – Не думала, честно говоря, что ты так быстро сдашься, – снова произнесла Чухрай, наконец поднимая на меня глаза. – Была уверена, что еще покрутишься.       – Я еще покручусь.       Она скептически поджала губы:       – Мне тоже так казалось когда-то. Но я здесь уже пять лет.       – По своей вине, Лен, – напомнила я. – Ты на второй учебный день стуканула матери на новых одноклассников, с которыми могла начать все с чистого листа. И я бы не сказала, что у тебя не было выбора.       – А ты будто хорошо знаешь мою мать, – неприятно хрюкнула Лена, кажется, усмехнувшись. – Думаешь, так просто жить с этим офицером гестапо под одной крышей? Она колет меня на раз-два. Будто мысли читает.       – Думаю, дело все же в тебе, а не в ней.       Лена на секунду замерла, разглядывая меня, а потом расплылась в еще более широкой улыбке:       – Ну конечно. Лена Чухрай ведь такая тупая и слабовольная, да? Читается как на ладони вся. Но, между прочим, Антипенко в прошлом семестре она расколола за пару часов. Тебя – за два дня. И ведь вроде оба интриганы и хитрецы, а ты посмотри ж!       – Меня расколол мой отец.       – Но это ведь она его позвала, так?       К сожалению, тут мне крыть было нечем. Чухрай-старшая действительно в первый же день выжала меня как тряпочку, собрав все возможные косвенные доказательства моей причастности к делу, главным из которых оказался мой унизительный и бессвязный лепет. А в довесок продемонстрировала все это директору и Мацкевич. Вызов отца тут стал не жульничеством с ее стороны, а доказательством изощренного таланта находить уязвимые места оппонента и, не моргнув глазом, давить на них.       – Так что не тебе меня судить, Шилова, – бросила мне напоследок Лена, засобиравшись. – На свете есть достойный человек, который мог бы мне тут рассказывать, кто виноват в моем положении и как выстоять перед этой бешеной сукой, но это не ты.       – И кто же тогда, интересно узнать? – фыркнула я.       – Саша Давыдкин, – ответила она как очевидное. – Он так никого и не сдал в итоге.       Давыдкин? Этот… бесхитростный увалень?       Погодите-ка. А ведь и правда скандал с пьянкой на первое сентября так ничем и не закончился. Саша сказал, что с ним провели беседу, вызвали родителей и… Все. Чухрай допрашивала его еще несколько раз, но массовых разбирательств, к облегчению многих, так и не последовало.       Тогда я упустила этот момент из виду, потому что не имела к нему никакого отношения. Не сильно интересовалась и судьбой самого Давыдкина, так как всегда относилась к нему как к статисту – седьмому парню в двенадцатом ряду массовки, которого и в зум не разглядишь. А теперь выясняется, что Саша – кремень? И с ним можно идти в разведку?       – И еще, Шилова, – прервала мои мысли Лена после того, как отнесла свою тарелку на мойку. – Старайся не садиться со мной за один стол. Мы не подруги. И не хватало мне еще сильнее свою репутацию испортить общением с тобой. – А потом ушла.       Я смотрела ей в спину всего несколько секунд, осознавая только что услышанное – а потом разразилась звонким хохотом. И плевать мне было на косые взгляды и шепотки – их и прежде было не счесть.       Твою мать! Это же уму непостижимо! Меня отшила Лена Чухрай! Та самая, которая… как там было? Мацкевич – я – Лизка – вся остальная падаль – и вот она. Меня. Только что. Отшила.       Я смеялась до тех пор, пока не заболела грудь. Пока на глазах не выступили слезы. Мне даже пришлось скрыться в уборной, чтобы привести себя в порядок.       Кажется, это была истерика.       Но нет уж, блядь, дура убогая, не дождешься. Я выкарабкаюсь с этого социального дна, в отличие от тебя. Чего бы мне это ни стоило. Это сейчас они все, когда я иду по коридору, перешептываются, словно в кривом зеркале отражая мою недавнюю фантазию: «Это она. Это она». Злорадствуют и причмокивают, обсасывая сплетни. Но ничего, пусть наслаждаются моим униженным положением, пока есть возможность. Потому что очень скоро это закончится.       Уже к концу первой недели без Ильи я в лицо знала каждого, кто мог выкинуть в мою сторону что-нибудь эдакое, и потому предусмотрительно держалась от таких людей подальше. Когда их не было рядом, позволяла себе расслабиться. Как позже выяснилось, зря: конфликт вышел далеко за пределы одних только старших классов.       Я шла вдоль стеночки по коридору и чувствовала себя почти в безопасности, когда мимо меня стремительным ураганом пронеслись какие-то малолетки. Понятия не имею, в чем я была виновата конкретно перед ними, может быть, скандал коснулся кого-то из их старших братьев или сестер, или же задирать меня стало просто модно – не знаю.       – О, это ж та самая Шилова! – крикнул внезапно один, а второй тут же подцепил меня за подол юбки и задрал ее до самого пояса.       В мгновение ока оба испарились за поворотом. Под смешки и цыканья окружающих я нервно одергивала юбку, торопясь прикрыться, заливалась краской и тихо материлась, как вдруг увидела Любавину.       Та стояла метрах в семи от меня, по-прежнему тяжело опираясь на трость, и кривила губы в противной усмешке. Надменный взгляд свой рыжуха отвела от меня только тогда, когда ей что-то сказал Макс Коваль, который, оказывается, тоже все это видел. Оба они засмеялись, а я поняла, что эта самая секунда однозначно худшая за всю прошедшую неделю. Мне не было так обидно и больно, даже когда дорогие однокласснички сдали меня Мацкевич на диктанте, заметив, что я списываю.       Или когда, вернувшись из спортзала в раздевалку, я обнаружила все свои вещи насквозь сырыми, так что потом мне пришлось остаток дня страшно мерзнуть и прятаться по углам, чтобы не попасться на глаза Чухрай-старшей со своей дерзкой заявкой на конкурс мокрых маек.       Ни даже когда я оттирала свою парту, на которой крупными буквами была написана моя фамилия, но с зачеркнутыми и исправленными на «а» гласными – «Шалава».       И вот новый позорный эпизод ворвался в топ.       Все это я, разумеется, старалась переносить молча и с обязательной маской гордого величия, даже несмотря на то что выглядело это, скорее, нелепо, чем действительно гордо. Признаться, я сама не ожидала, что во мне отыщется столько терпения – и наивной надежды. На то, что рано или поздно у кого-нибудь все-таки взыграет совесть и за меня заступятся. Но гнев толпы все не иссякал. И мне пришлось подстраиваться под новые обстоятельства, не дожидаясь возвращения Ильи. Я перестала носить в школу дорогие вещи, боясь что их могут испортить, и одевалась во что не жалко. Да и то старалась не оставлять без присмотра. Постоянно оглядывалась, лишний раз ни с кем не контактировала, старалась не выходить к доске и не открывала рта. Но если все-таки приходилось, строила свои ответы так, чтобы в них не попадались многозначные слова, которые можно было бы извратить и высмеять. Все это держало меня в нескончаемом стрессе, отбив сон и аппетит, и давило на плечи так, что трещал позвоночник.       Я уже предчувствовала нервный срыв, как предчувствуют грозу в слишком душный и безветренный полдень. Но на горизонте пока подозрительно было ни облачка.       >> Ну и тут он как зарядит мне клюшкой по ноге! Не будь щитка, я бы уже с переломом голени в травматологии сидел. Но зато шайбу отбил. Я, если честно, из ворот обычно вообще не выхожу, но тут понял, что если промедлю, могу упустить очевидный шанс и подвести всю команду. В итоге сижу вот с синяком, но зато 4:3 в нашу пользу)       << О господи! 😱 Большой, что ли, синяк? Покажи!       Возможно, того самого нервного срыва не наступало благодаря вот таким вечерам: когда я наконец-то возвращалась домой, у Ильи заканчивались все тренировки и матчи, и часик или два до его строгого отбоя мы могли провести только вдвоем. Прямо как в старые добрые времена, когда ничего страшного еще не произошло, а самое важное уже случилось.       >> Хочешь увидеть мою обнаженную синюю ногу? 😏       Я засмеялась.       << Фильм «Аватар» меня всегда приятно будоражил 😉       >> 😂😂 Я и не знал, что у тебя такие интересные фетиши)) А ну-ка признавайся, что еще тебя заводит?) Сразу скажу, что подгузники не надену! И женское белье тоже!       << Мои вкусы довольно специфичны, Анастейша 😂       Написала я и подумала, что сиди сейчас Илья рядом, я бы от стыда и страха сгорела, как в тот раз у него дома. А тут поглядите-ка, какая игривая кошечка.       Настя, остановись.       >> Обязательно обсудим все твои предпочтения и грязные мыслишки, когда я вернусь)       << Ну вот, даже не будет шуток про то, что это мне на роду – буквально в свидетельстве о рождении – написано быть в нашей паре Анастейшей?😔 Стоять на коленях и… вот это все?)        >> 😂 Ты и сама отлично на эту тему только что пошутила)        >> Прости, мне сложно сосредоточиться на… такого рода мыслях, потому что кажется, что я вообще на них сейчас права не имею. Ты там одна, я тебя по факту бросил, и, хотя ты и убеждаешь меня, что в школе все нормально, у тебя в комментариях на канале творится настоящий трэш.        Я действительно говорила Илье, что со мной все в порядке, даже если в эту минуту давилась слезами. Было что-то извращенно приятное в том, чтобы героически превозмогать и прикрываться заботой о душевном спокойствии любимого человека в очень ответственный для него момент. Хотя на самом деле его хоккей я возненавидела всей душой сразу же, как только узнала, что Илья решил бросить меня ради своего хобби. Втайне я надеялась, что по приезде парень обязательно узнает, какие муки мне пришлось претерпеть и на какие жертвы пойти из-за всего этого, и устыдится своего поступка в тысячу раз сильней.       >> Знала бы ты, как меня порой бесит, что я не могу их там разогнать с той же легкостью, с какой сделал бы это в школе!       Еще на первых порах, когда в моей тг-шке только-только начали появляться первые хейтерские комментарии, а число подписчиков понемногу расти, Илья попытался за меня вступиться, за что тут же был безжалостно высмеян анонимами, скрывающимися за безликими логинами и аватарками. Не сумев выдержать зрелища, как он не может им толком противостоять, зато регулярно оказывается полит помоями и назван то бесполезным лохом, то избалованным папеньким сынком, то даже куколдом, я запретила Илье лезть. Среди этой наслаждающейся безнаказанностью толпы он напоминал льва в своре шакалов. Ни один из них не рискнул бы напасть на царя зверей лицом к лицу, но вот клацнуть зубами исподтишка, банально одолеть численностью – запросто.       << Даже не начинай, любимый. Говорила не один раз и повторю снова: ты не виноват, что так произошло, равно как не виноват, что не можешь это остановить. Просто возвращайся скорее. Я ужасно по тебе соскучилась ❤️       >> Я тоже, малыш. Когда не стою в воротах, мысли только о тебе) Но, может быть, все же закроешь комментарии?       Я тяжело вздохнула и принялась набирать ответ, испытав легкое ощущение дежавю.       << Это мы тоже уже обсуждали. Если закрою – покажу свою слабость. Так что нет, нет, нет и еще раз нет.       И чтобы не дать Илье завести эту шарманку по новой, отправила еще одно:       << И, кстати, ты ничего не сказал про мою новую находку😜       Не далее чем час назад, задолбавшись отлавливать и вычищать вновь образовавшиеся комментарии под старыми постами, я решила забайтить толпу и сделать для нее отдельный пост.       «Перекличка дебилов 👇»       Ожидаемо сработало: все свое говно они понесли именно туда, хоть и уловив иронию, но почему-то все равно поддаваясь на развод. Зато под другими постами, обычными или такими же байтовыми, стало потише.        >> Ладно, признаю, это было забавно) Но не растравляй их слишком сильно. Знаешь, они ведь как детсадовцы: пока ты бурно реагируешь, они будут продолжать кидать кашу в стену. Единственный шанс прекратить эту ерунду – не реагировать в принципе. Я понимаю, что тебе не хочется показаться слабой в их глазах и не хочется дать им понять, что они тебя одолели, но…       >> Черт, ладно. Я уже сам не знаю, что сказать. Так что вот, держи)       И следом секунд через десять прилетела фотка: Илья в одних шортах стоял напротив большого зеркала в пол, одну ногу поставив на, кажется, кровать и уперев свободную от телефона руку в бок. На отставленной в сторону голени, как он и рассказывал совсем недавно, действительно багровело жутковатое пятно с отливом в синеву. Но заметила я его вообще не сразу.       Конечно, я уже видела фотографии Ильи без футболки – как минимум на пляжных фотках с Доминиканы. Но тут… тут это было совсем не то же самое. Примерно так же, как по-разному воспринимались девушки в бикини и девушки в нижнем белье. Там это был лук для выхода в люди, а тут… тут что-то такое интимное и личное.       К моим щекам прилил жар.       << 👀 Даже не знаю, как на это реагировать, если честно. Подыграть тебе или все-таки мочкануть шутку про то, что, когда стоматолог просит тебя сделать рентген одного зуба, ты идешь на МРТ всей головы 😂 С голым торсом, канэшн ж)       >> А чего это вы, Анастасия Петровна, на мой торс пялитесь?😏 Да еще бесстыже в этом признаетесь)) Я так стесняться начну))       Но почему-то я была уверена, что ни черта он там не стесняется – а сидит с улыбкой от уха до уха, радуясь, что его шалость удалась. И кто бы тут еще говорил про детсадовцев!       << В следующий раз ударь что-нибудь повыше коленки, чтоб план был покрупнее)       И только уже отправив это сообщение, я поняла, что перегнула палку мнимой развратности, сморозила глупость и теперь совершенно не готова к последствиям.       << Но не очень высоко!       << В смысле… 😳       << Блин 😭       >> 😂 Так ты мне сейчас зубы посоветовала выбить или все-таки лишить моего отца шанса на внуков?😂 Ты уж определись)))       << Я… я, честно, не знаю, как теперь выбираться из этой неловкой ситуации. Поэтому собираюсь позорно сбежать в ванную чистить зубы и потом спать😪 Так что обнимашки-поцелуйчики и спокойной ночи💋       >> 😂😂 Обожаю тебя, Настен)) Спокойной ночи😘       Погасив экран, я в самом деле отбросила от себя мобильник и как можно скорее сбежала от него в другой конец квартиры.        – Так, ну ваши результаты пришли. Не вижу никаких отклонений от нормы. Все чисто.       Следующим утром мы с мамой сидели в кабинете гинеколога на повторном приеме. В прошлые выходные, как и было обговорено, мы пришли сюда по приказу отца, я сдала все возможные анализы и вот теперь дожидалась, когда очередной кошмар закончится, отстраненно разглядывала кабинет.       Все здесь говорило о стерильной чистоте и дороговизне: стены, выкрашенные в нейтральные, почти что офисные тона; натяжные потолки, встроенные шкафы; стильный беленький моноблок на огромном деревянном столе, смотровая в отдельной комнате, а не за типичной ширмой; и даже невероятно ухоженная женщина-врач с модной короткой стрижкой. Что и говорить, а на поход в частную клинику отец денег не пожалел. Может  быть, главврач был его знакомым, который гарантировал, что результаты анализов в справке не подтасуют?       Тем временем доктор продолжала объяснять, что все со мной в порядке.       – Но у нас задержка месячных! – возразила мама, которая сидела на ближнем к врачу кресле.       – У обеих? – Я расслышала в ее голосе саркастические нотки и не сдержала улыбки.       – Нет, – стушевалась мама. – У Насти.       – Это может быть вызвано многими факторами, – покачала головой та. – Чувствительностью к погоде, стрессом, расстройством пищевого поведения и так далее. Ты недавно не теряла вес? – Доктор оторвалась от изучения распечаток с результатами анализов и посмотрела на меня поверх своих стильных кошачьих очков.        Она мне нравилась. Строгая, но приятная.       – Два килограмма, – ответила я, чуточку стыдясь. – Но за две недели. Это немного.       Доктор окинула меня оценивающим взглядом:       – При твоей комплекции… этого может быть достаточно, чтобы нарушился цикл. Часто нервничаешь?       – Совсем нет, – тут же соврала я, мотнув головой.       Мама до сих пор была не в курсе резких перемен в моей жизни. Мне не хотелось расстраивать ее еще сильнее – сверх того, что и так свалилось на ее голову. Конечно, этим я значительно усложнила себе жизнь, загнав себя в ловушку необходимости не только в школе, но и дома поддерживать осанку «той самой Насти Шиловой». Но маму все-таки было жальче, чем себя.       – А вы… не могли бы отметить в справке, что Настя девственница?       Я видела, что маме неловко просить об этом, ведь, в самом деле, что за дикость? Документально подтвержденная непорочность. Еще к нотариусу бы сходить и заверить справку, а потом опечатать все, что у меня находится между ног. Жесть.       – Как пожелаете, – согласилась доктор, но снова с такой интонацией, будто чудаки типа нас приходили к ней чуть ли не через день.        Мы что, не самая долбанутая семейка в городе?       – И еще, – не унималась мама, заставляя меня краснеть все сильнее с каждой секундой, – мы хотели бы попросить вас прописать нам противозачаточные.       Доктор выгнула изящную бровь, не отрывая от мамы внимательного взгляда. И я озвучила ее немой вопрос:       – Обеим?       Мама шикнула на меня и продолжила усугублять ситуацию:       – Я имею в виду Настю. Ей выписать противозачаточные. Видите ли, у нее появился мальчик и там вроде бы все серьезно, так что я подумала, что было бы неплохо…       – Я выпишу, – кивнула доктор, спустя небольшую паузу, во время которой внимательно меня разглядывала. – И проведу консультацию. Но вы должны будете выйти и оставить нас с Настей наедине.       – Как это? – удивилась мама. – Зачем? У нее от меня секретов нет.       – Так нужно, – заявила та безапелляционно. – Подождите в коридоре, пожалуйста.       Я чувствовала, что доктору мама не нравилась, но не могла понять почему. Да, возможно, местами она перегибала палку в сторону гиперопеки, но разве так не все матери поступают, когда речь идет о чем-то настолько серьезном? Как бы там ни было, вздыхая и заметно раздражаясь, мама вышла из кабинета, оставив нас наедине.       – Сядь, пожалуйста, ближе, – попросила доктор почти ласково. – На законное место пациента, так сказать…       Я послушно пересела в покинутое мамой кресло и тут же почувствовала нечто странное: волнение вперемешку с облегчением. Волнение – потому что теперь придется отвечать за себя самой. А облегчение – потому что больше не придется врать специалисту.       – А теперь ответь на все мои вопросы, но на этот раз честно, – попросила она.       И я рассказала. Поведала как на духу, что действительно много нервничаю в последнее время и похудела не на два килограмма, а на четыре. Что очень плохо сплю и мало ем. Что недавно полдня проходила в сырых вещах, а потом в них же по морозу возвращалась домой. И еще много чего другого.       Она слушала меня не перебивая, очень внимательно, и я испытала невероятную благодарность за одну только возможность высказаться. Ей даже не нужно было ничего предпринимать, чтобы помочь – просто позволить мне говорить. Этого было достаточно.       Не знаю, как я не расплакалась в итоге от переизбытка жалости к себе. Наверное, главным сдерживающим фактором сыграло понимание, что очень скоро придется выйти из кабинета и встретиться с мамой. А потом как-то объяснять ей, почему у меня зареванные глаза.       Доктор очень вежливо уточнила, не хочу ли я поговорить со специалистом другого профиля, сообщила, что в их клинике практикует замечательный психолог, но, услышав мой категорический отказ, не стала настаивать и перешла к делу.       Она выспросила меня об аллергиях, хронических недугах и других противопоказаниях. О перенесенных заболеваниях, вредных привычках, уже принимаемых препаратах и так далее. И когда я честно ответила на все вопросы и даже призналась, что курю, она, наконец, откинулась на спинку своего шикарного кожаного кресла и сняла очки:       – Безусловно, я выпишу тебе оральные контрацептивы, но! Настя, я хочу, чтобы ты меня услышала: тебе необязательно принимать их, если ты не собираешься вести половую жизнь в ближайшее время. Это понятно? Твоя мама, конечно, переживает и хочет перестраховаться, но я вижу, что тебе вся эта тема некомфортна. – Она дождалась от меня робкого кивка и продолжила: – У противозачаточных есть так называемый адаптационный период, он длится месяц. Это значит, что в течение первого месяца паре следует использовать другие средства контрацепции. Потом, в принципе, можно без них. Однако адаптационный период не говорит о том, что у противозачаточных есть какой-то там накопительный эффект и чем раньше ты начнешь их принимать – за три месяца, за полгода – результат будет надежнее. Такого нет.       – А… когда стоит начать принимать? – спросила я, не находя в себе сил встретиться с доктором взглядом.       – Вообще, это советуют делать в первый день цикла. Упаковки обычно рассчитаны на один полный цикл. Таблетки пронумерованы, иногда помечены стрелочками и сами по себе содержат разное количество действующего вещества. В зависимости от конкретного дня. Принимать их нужно последовательно и ни в коем случае не пропускать.       – Нет, я имела в виду относительно дня, когда это, – я выделила последнее слово особой интонацией, чтобы не произносить слово «секс» вслух, – случится. До или после?       – Никаких до, никаких после. В первый день цикла. Ты ведешь календарь? – Я кивнула. – Умница. А на первый – этот – раз я все же рекомендую пользоваться презервативом. Впрочем, как и во всех последующих. Ведь оральные контрацептивы не защищают от венерических заболеваний, ты же понимаешь?       Я снова кивнула, а потом, подумав, все же решила уточнить:       – Но можно же без таблеток и прочего. Просто… эм… вовремя… – И посмотрела на нее в отчаянной надежде, что она меня поняла.       – Нельзя. Запомни, пожалуйста, что прерванный половой акт не гарантирует того, что беременность не наступит. Естественная смазка партнера, которая выделяется во время полового акта, содержит незначительное число сперматозоидов. – Я была готова провалиться сквозь землю, уши горели жарким пламенем, но мне нужно было дослушать врача до конца. – Однако этого незначительного числа вполне может хватить, чтобы оплодотворить яйцеклетку.       – Даже несмотря на противозачаточные?       – Они гарантируют почти стопроцентную защиту. Но ключевое тут слово «почти». Принято считать, что противозачаточные допускают три десятых процента погрешности. Обычно это связано с пропуском приема, с тем, что девушку вырвало вскоре после приема таблетки или, например, из-за конфликта препарата с некоторыми антибиотиками. Но если ты соблюдаешь режим, пьешь таблетки в одно и то же время – я, кстати, советую, завести будильник на телефоне в качестве напоминалки – прилежно следуешь инструкциям, то шанс забеременеть сводится фактически к нулю. – Она выдержала небольшую паузу, дав мне время на то, чтобы переварить сложную и неловкую информацию, а потом еще раз отметила: – Но не забываем о венерических.       – Да. А если… партнер ничем не болеет?       – Ты имеешь в виду эякуляцию во влагалище?       Блядь… Почему нельзя просто взять и сдохнуть прямо тут, чтобы избежать вот этих вот ужасных слов?!       – Однозначно ответить на это вопрос тебе никто не сможет, – сказала она. – Редко, но беременность наступает даже несмотря на прием противозачаточных. Увы, истинных причин, почему так случилось, уже, конечно, не отыскать. Может, препарат был просрочен, может, девушка пропустила прием, а может, еще что... Поэтому, даже если ты четко следуешь инструкциям приема препарата, а твой потенциальный партнер здоров и ты в нем уверена – я все равно рекомендую хотя бы прерванный половой акт.       Потом она выписала мне на отдельном листочке название контрацептивов, сакцентировав внимание на том, что если я почувствую себя плохо, если что-то пойдет не так, то немедленно должна буду явиться к ней и обследоваться, чтобы мы смогли подобрать другой препарат.       Выйдя из кабинета, я тут же подверглась допросу со стороны мамы. Не вдаваясь в детали, пересказала ей рекомендации врача, в том числе, что не обязательно начинать принимать таблетки сейчас.       – Ну конечно! – фыркнула она. – Нет уж, рисковать мы не будем. Как только придут месячные – тут же начнешь курс. Поехали в аптеку.       Уже позже, в машине, я узнала, что мама таки записала меня на лазерную эпиляцию, годовой сертификат на которую она подарила мне еще на Новый год. Она говорила обо всем этом с таким напором, так категорично, будто на сто процентов была уверена, что я начну половую жизнь если не прямо завтра, то уж всяко на следующей неделе. Мои аргументы, что я пока ничего такого не планирую, попросту игнорировались. И мне даже показалось, что мама, в одночасье потерявшая все, чем дорожила, теперь удушающе крепко сжимает в руках то последнее, что еще может контролировать – меня.       Следующим же вечером, лежа на кушетке косметолога с раздвинутыми ногами, я чувствовала, что как будто бы обязана теперь с кем-нибудь переспать. Просто чтобы оправдать хлопоты обо мне.       Выходные мои мало чем отличались от учебных дней. Оскорбления и другие гадости в свой адрес я выхватывала буквально не выходя из комнаты. Продолжать вести ТГ-канал сначала казалось неплохим вариантом, дабы продемонстрировать Илье и хейтерам свою гордую непоколебимость. Потом, начитавшись длинных верениц комментариев, я решила, что, может быть, таким образом сделаю свой канал некой площадкой для отдушины своих злопыхателей. Мол, израсходовав ненависть в интернете, они будут меньше задирать меня в школе. Но, на самом деле, на канале высказывались преимущественно те, кто по каким-то своим причинам не осмеливался подойти ко мне лично. Таких оказалось больше, чем я могла предполагать. Ведь не могло же столько человек быть причастно к тем событиям, которые столкнули меня с дороги успешной жизни в кювет. Большинство просто так развлекалось.       Внезапно я осознала, что, по-хорошему, меня никто никогда и не любил на самом деле. Девки банально завидовали, а парни… наверное, вымещали какие-то личные пубертатные комплексы. Не знаю. Но ни настоящих подруг, как и говорила мама, ни хотя бы нейтральных знакомых у меня не было: каждый из них будто всю жизнь смиренно дожидался, когда со мной случится беда. И вот, наконец, свершилось.       Каждый день я продолжала чистить комментарии, удалять, блокировать, но никогда не могла довести дело до конца и психовала. Потому что, прежде чем что-то удалить, ты это сначала читаешь. В итоге у меня просто сдавали нервы и телефон оказывался где-то в другом конце комнаты, а я сперва плакала в подушку навзрыд, а потом писала какой-нибудь провокационный пост назло, типа предыдущего, про перекличку дебилов. Но чаще, конечно, старалась делать вид, что ничего не происходит, и постила в духе прежней себя.       Вот и сегодня, валяясь в кровати, я малодушно оттягивала сон и, как следствие, наступление понедельника. Третий том «Задачи трех тел» лежал на соседней подушке, прочитанный наполовину, и я набирала в телефоне текст, чтобы поделиться промежуточными впечатлениями. Как вдруг в канал пришло сообщение.       Я не среагировала на него, подумав, что это всего лишь очередной обидный мем про меня или пожелание смерти, так что сперва дописала рецензию и опубликовала ее. Потом перешла в личку канала, чтобы удалить хейтера не глядя, но натолкнулась на знакомый ник – mystrongpassword123. Вроде бы за все время он не написал мне ни одного гневного сообщения, всегда был мил и вежлив, так что я открыла чат.       >> Привет. Понимаю, что лезу не в свое дело, но что, черт возьми, происходит у тебя на странице???       – Господи, ты с какой луны свалился-то? – выдохнула я устало и принялась печатать ответ.       << Фанаты недовольны цветом моей новой помады. А что?       >> Я серьезно, Насть. Впервые в жизни вижу нечто подобное. Ты убила кого-то, что ли?       То есть… он не из нашего лицея? Раз не в курсе ситуации.       Да и вообще не с нашей планеты, если никогда не видел кибербуллинга. Что за тип?       << А мы знакомы?..       Он взял небольшую паузу, прежде чем начать печатать ответ.       >> Не совсем.       >> Но я давно подписан на тебя))       << То есть ты не из моей школы?       >> Нет) Я уже не школьник.       Первое небольшое чувство облегчения тут же сменилось тревожным подозрением: так, стоп нахуй!       Мне явственно представился старый жирный урод, сидящий за компом с куском пиццы, банкой пива и следящий за симпатичными малолетками. В соцсетях таких было пруд пруди. Стоило поостеречься…       << Сколько тебе лет?       >> А что?       >> Погоди, я понял) Ты, наверное, сейчас думаешь, что я извращенец-педофил👀 Спешу тебя огорчить, я обыкновенный чувак, который, кроме как на одногруппников, подписался еще и на одну очень красивую и умную девушку)       << Ты же понимаешь, что любой извращенец-педофил сказал бы что-то подобное, да?🤨       >> Ну… наверное🤔 И что нам теперь делать?       Долго я не думала: бахнула почти первое, что пришло в голову:       << Скинь скрин своих активных чатов в Телеге. Подписки-то твои я проверить все равно не смогу, это ж не инста.       К моему удивлению, ответил мой новый знакомец очень быстро – явно быстрее, чем потребовалось хотя бы для примерной вычитки и отправки в архив всякого подозрительного.       На скрине были видны чаты с какими-то незнакомыми мужскими и женскими именами, хвостики последних сообщений в которых выглядели вполне обыденно и достоверно. В самом низу я заметила «Угу, давай» от контакта «Мама», а еще чат с неким «КОЛЯ ПЯТЬ ТЫЩ!!!»       << Что, Коля долг не возвращает?))       >> Да капец вообще😪 Чтобы я еще хоть раз повелся на обещания этого придурка.       >> Ну как, я прошел проверку?)       << Пока да. Но имей в виду – начнешь просить перевести деньги на безопасный счет, я тебя тут же заблокирую🫵🏻       >> Понял-принял✋🏻🤚🏻 Я вообще не то чтобы собирался с тобой вот так общаться, мне и самому это… ну, отчасти в новинку. Но пока я тут сессию закрывал, то вроде как выпал из «новостной повестки», а теперь вернулся – и тут ТАКОЕ. Не смог пройти мимо, сорян.       << Ну, это… личное.       >> В самом деле? Я бы назвал это, скорее, ПУБличным.       Тут, конечно, спорить было сложно.       << Ну так и читай комментарии. Уверена, там можно уловить основную суть.       >> Я пытался. Но вместо этого словил очень много кринжа и стремных эмоций.       << Почему?       >> Как минимум, потому что ты никогда не казалась мне такой… как бы выразиться… Сукой, что ли.       >> Хотя по соцсетям странно, наверное, судить о человеке. Но мы ж общались раньше, ты отвечала мне в комментах, и все было норм.       >> Короче, ладно. Прости, что лезу не в свое дело. Надеюсь, ты справишься со всей этой хренотенью. Удачи.       Внезапно я почувствовала обиду, некое разочарование из-за того, что он так легко сдался. Все выходные Илья почти не выходил на связь, потому что играл и тренировался с раннего утра до позднего вечера, а вернувшись в общагу, где их расселили, падал спать. Его батарейки не хватало даже на самого себя, что уж там говорить обо мне. А стресс мой тем временем все накапливался и накапливался.        После разговора с гинекологом я как никогда четко поняла, что больше не вывожу. Что мне просто необходимо поговорить с кем-то открыто, не строить из себя непобедимую Настю Шилову, которая носит себя по жизни как знамя, запрещает волноваться за нее и сама, одной левой, справляется с непрекращающимся прессингом. Мне отчаянно хотелось высказаться – пожаловаться и поныть. Пусть даже это будет совсем посторонний человек типа вот такого вот чувака из интернета.       Так что, собравшись с мыслями, взвесив все за и против, я стала набирать длинное сообщение, в котором планировала объяснить все ровно так, как оно было на самом деле, ничего не утаивая. И будь как будет. Решит, что я мразь, и присоединится к толпе хейтеров – хрен с ним. Не успел он за эти пять минут стать мне настолько важным человеком, чтоб я хоть сколько-нибудь переживала о его мнении.       Мою исповедь незнакомец прочитал быстро и принялся печатать ответ. Я затаила дыхание.       >> Я очень сочувствую тебе(( Честно.       – Фух, – выдохнула я наконец и даже не смогла сдержать радостной улыбки.       На сердце моем значительно полегчало: даже такая крохотная, почти невесомая доля понимания несказанно согрела окоченевшую от обиды и нескочаемой боли душу. Вот настолько низко я пала, да.       Тем временем он продолжал:       >> Даже представить не могу, каково тебе приходится. Это кошмар. Неужели никто тебя даже не выслушал? Это несправедливо! У меня, конечно, отца нет, но я могу предполагать, насколько тяжелое испытание тебе выпало там у директора. Да и потом тоже. Блин, и ведь мало того, что в школе проблемы, так еще и дома хоть в петлю…       >> НЕТ! Никаких петель!       >> Это я фигурально выразился!       >> Не думай об этом, если подумала. А если не думала, то и не думай! Хотя я уже сказал, так что ты наверняка подумала… Вот я кретин(((       Это меня тоже улыбнуло. Забавный.       << Я не думаю))       >> Ты, наверное, очень сильная духом, раз канал не удалила. Я восхищен, честно.       << Если бы я его удалила, то публично призналась бы, что они меня сломали. Хрена им лысого всем.       >> Вот и правильно! Ты большая, огромная молодец!)))       >> Огромная не в смысле толстая, а в смысле очень молодец!       >> Черт, я даже в интернете с девушками не могу общаться…(((       Это признание показалось мне ужасно милым.       << Как тебя зовут?)       >> Ох-ох-хооо. Блин, ненавижу свое имя, если честно…       >> Можно как-то без него обойтись?       << Можно, но это будет очень подозрительно 🤔 Я бы даже сказала, чаша весов снова перевесит на ту сторону, где ты маньяк.       >> Жестокая ты какая…( Ну, вот прикинь, если я вдруг – совершенно просто так и без многозначительных подмигиваний – Евграф?       Я хохотнула:       << А ты серьезно Евграф?       >> Если бы мне давали по десятке каждый раз, когда я слышу этот вопрос…🥲 Но на него я отвечу только по постановлению суда и никак иначе, прости.       Прикинув, что если его и правда так зовут, то, пожалуй, не стоит сыпать соль на эту рану, и я кивнула самой себе.       << Ладно 😂 Буду звать тебя Стронг.       В конце концов, случайный чувак из интернета совсем не обязан носить для меня реальное имя. А всякие подозрительные звоночки можно было отследить и окольными путями.       >> 💪 Стронгггггг!       Мы проболтали о всякой легкой ерунде еще около часа. Стронг оказался очень и очень забавным. Умным, грамотным, позитивным, немного нелепым – но очень теплым. А главное – болтливым, и для меня это стало бальзамом на душу. Было интересно послушать о чужой жизни и таким образом как бы ненадолго вырваться из своей.       Быстро выяснилось, что Стронг вообще из Москвы. Что живет он с мамой и тремя кошками, учится на художника и уже рисует что-то там для видеоигр, работая на дому, а еще имеет постыдное с его точки зрения хобби для современного молодого человека: собирает корабли в бутылках. Он даже скинул несколько фоток фрегата, над которым работал в данный момент.       << Извини, если прозвучит грубо, конечно… Но мне кажется, что именно так и выглядит быт извращенца-педофила😂       >> Блин, а ты ведь права…🤔       >> Ну, может, однажды я к этому приду))       >> Но сначала закончу фрегат!)       >> И усы отращу. У них это, как я слышал, визитная карточка.       Еще чуть позже я все-таки узнала, каким образом Стронг очутился среди моих подписчиков, причем, как выяснилось, следил за моими обновлениями он уже больше двух лет. Оказалось, что когда-то давно он лазил по Инстаграму в поисках девочки лет тринадцати, чтобы взять ее образ в качестве референса для концепт-арта, и наткнулся на меня.        << Так, вот это уже точно нездорово!       >> Согласен полностью! 🫵 Но тогда, чтобы начать срочно зарабатывать, мне нужно было разместить свою кандидатуру на специализированных площадках, а туда без портфолио нельзя. И есть у меня одна проблема: я могу отрисовать любые доспехи, любую локацию, любого инопланетянина или еще какую неведомую фантастическую хрень, а вот обыкновенные человеческие лица у меня разными и, так сказать, с изюминкой не получаются. Вот хоть ты тресни. Приходится жульничать. Искать рефы среди знаменитостей – дело гиблое. Вот и скитаюсь по интернету, реально как маньяк.       << То есть ты меня нарисовал?       >> Так. Вот и настал тот момент, когда ты меня заблокируешь и будешь абсолютно права(       << Да или нет?       >> Я тебя несколько раз рисовал – уж больно красивой показалась. А потом с инстой, сама знаешь, как получилось, ты там под последним постом прикрепила ссылку на тгк, ну я и… подписался.       Признаться, вот на это я совершенно точно не знала, как реагировать. С одной стороны, ситуация выглядела уже не просто странно, а буквально крипово. И вместе с тем почему-то очень романтично.       << Меня разрывает от противоречивых чувств…       >> Дай я тебе хоть работы скину, прежде чем заблочишь.       Я ничего не ответила и приготовилась ждать – причем сама точно не знала, чего именно. Ведь сейчас мне могли прилететь как просто очень плохие рисунки, на которых я себя не узнала бы даже под дулом пистолета, так и непристойности любого формата, так часто свойственные видеоиграм. Или, может быть, 3D-модельки доспехов космодесантника с торчащей из них лысой головой с татуировками и пирсингом или ожогом через все лицо. Или это могло быть подобие уродливой девочки из «Звонка» – в конце концов, я же не знала, какие именно игры рисует Стронг. Так что когда в чате выскочил целый блок картинок, я с трудом подавила инстинктивный импульс закрыть окошко и просто не смотреть, спасая остатки своей и без того основательно расшатанной психики.       Но, к счастью, все же этого не сделала.       Первый рисунок Стронга, который я открыла, был выполнен карандашом – или углем, я в этом не особо разбиралась. И он был… реально красивый. Вот без лишних экивоков и метафор. Девушка, запечатленная на нем, была полна какого-то особенного и еще почти детского задора: ее глаза сверкали, а в улыбке не было ни капли фальши.       Я в самом деле такой была? Или же… Стронг просто приукрасил реальность, добавив в мой образ того, что хотел в нем видеть? А может, и правда видел?        Глядя на эту себя, я вдруг ощущала томительно сжимающееся в груди чувство сродни материнскому – так хотелось укрыть и защитить эту глупую девчонку от того, что ей предстояло. Объяснить, что вокруг не только пони и радуги, что весь мир может в секунду обернуться против нее, если она всего разок оступится. Предупредить, чтобы держалась наготове, не доверяла свое сердце всем подряд, но при этом – продолжала ждать и верить, ведь то счастье, о котором она так мечтает, совсем близко.       На следующих его рисунках менялась поза, выражение лица, но вот то самое чувство, от которого у меня саднило и тоскливо тянуло в груди, так и не ушло.        << У меня… слов нет, Стронг. Ты… душу вложил в эту работу – и это чувствуется.       >> Ну… душу не душу, но я правда очень старался) И рад, что старания не пропали втуне. Я ведь не шутил насчет блога умной и очень красивой девушки, Насть.        Я чуть нахмурилась, осознав вдруг, что наш разговор приобретает какой-то странный оборот.       << Слушай, только мы… я… У меня парень есть. Просто хотела сразу этот момент обозначить. Чтобы потом недопониманий никаких не было, ладно?       Мой собеседник ответил через короткую паузу:       >> Да я уже догадался) Ну, про парня. И ничего такого не предполагаю. Просто приятно было поближе узнать человека, который стал моей музой))        >> Думаю, теперь ты понимаешь, почему я не поверил, что ты… такая сука, как пишут в комментариях. Мнение художника, конечно, совсем необъективно, но, как по мне, человек с таким красивым лицом просто не может быть плохим)       И хотя что-то во мне чисто из вредности тут же возжелало напомнить ему, например, про Теда Банди, но порыв этот быстро растворился в приливной волне теплой благодарности. И за рисунки, и за добрые слова, и в целом – за весь этот вечер. А потому вредничать я не стала.       >> Ну так что, не будешь меня блокировать?       << 🤔🤔Ну окей, так и быть, пока не буду. Но ты у меня на карандаше🫵🏻       >> Понял-принял😄       Следом откуда-то вдруг пришла мысль, что я обязательно и всенепременно справлюсь с тем, что происходит в моей жизни. А после забуду этот период, как страшный сон, и двинусь дальше. Дождусь Илью, и тот сможет гордиться тем, как я стойко выдержала все испытания даже без его надежного плеча, защищающего меня от недругов.       Да, я обязательно смогу.