Пепел наших душ

      Утро начиналось мягко. Туман лениво стелился между могучими деревьями, пряча в своих складках первые лучи солнца. Поселение, укрывшееся в недрах леса, просыпалось тихо: где-то слышался скрип деревянных половиц, калиток и звуки топора.       Ближе к полудню улицы оживали: тявканье веселившихся волчат звучало по всей округе. Площадки, сооруженные из обломков сухих сосен и гладко отпиленных бревен, были идеалом детского счастья. Канатная сетка сцепляла две ивы, а детский домик, украшенный выцветшими от дождя и солнца лентами, выглядел как корабль. Дети резвились в нем. Чьи-то пухлые, измазанные ягодами, щеки приковывали к себе внимание волчонка. Он наблюдал, как ребятня смеялась, кричала, догоняя друг друга по тропкам. Их эмоции были просты и искренни, вызывали у него улыбку.       С попыток помочь волчонку прошло две недели. Он соврет, если скажет, что не рад тому факту, что Юнги бросил эту затею через неделю. Передал бразды правления младшему брату, что немедля начал таскать его по поселению. Знакомил со стаей.       — Тэхен-хен, а почему он молчит? — задает вопрос сладкий мальчишка, набрав целый рот малины. — Мы хотели бы с ним поиграть, — склоняет голову на бок, протягивая белому волчонку горсть ягод. Тот, помедлив, слизывает ее с рук. Малыш хихикает.       — Так случилось, Джэ, — печально отвечает Тэхен, не замечая, как Чимин, дрожа, поднимается на лапы. Его рубиновый взгляд задерживается на ребенке; брови волчонка надламываются, будто тот испытывает боль. Он издает забавное тявканье, приглашая мальчишку играть.       Дитя сначала не знал, как реагировать: старшие редко встречали такую мелкотню, как он, настолько открыто. Белый волк прильнул мордой к земле, плавно виляя хвостом. Зазывая. Джэ, взвизгнув от радости, нырнул к нему в объятия, словно к родному папе. Волчонок тыкался носом ему в щеки, слизывая яркий след малины. Игра началась.

***

      В полуденном свете кузницы, прилепленной к краю деревни, мерцала жара от наковальни. Вожак, уставший и сгорбленный в плечах, стоял за длинным столом в оружейной.       — Я все еще не могу привыкнуть к тому, что ты умеешь буквально все, — хмыкает кузнец, один из тех людей, кем искренне дорожит Юнги.       — Чонгук, мы с тобой с малых лет тут торчали, естественно я умею, — устало трет шею, присаживаясь около окна. Обращает внимание на руки друга: они загрубевшие от стольких лет работы, двигались плавно и уверенно. В последнее время у них много дел. Мин все еще чувствует угрозу для своего поселения, и наличие чужака, застрявшего в волчьей ипостаси, вовсе не облегчает его думы.       — Мы почти закончили со списком для охотничьей дружины, — наклоняется Чонгук над заготовкой, шлифуя металл. — Думаю, неделя — и я закончу работу над личными клинками. — искры, словно маленькие звезды, прыгают вокруг. Альфа пристально вглядывался в линию лезвия, прислушиваясь. Каждый стук молота был ему знаком, каждый имел смысл. На нем тоже лежала ответственность за возможность поселения противостоять нежданным гостям. — Я тебе полностью доверяю, Гук. — бурчит Юнги с закрытыми глазами, опрокидывая спину на стену. Из окна, выходившего на детский пристрой для игр, доносился радостный визг.       Дети — как еще одна шумная, беззаботная стая — резвились на площадке. Кто-то катался на самодельных тачках, кто-то плел венки и строил домики из песка. Их смех бил по деревянным стенам, просачиваясь через щели и заставляя приоткрыть глаза. Вожак вздохнул, поворачиваясь к окну. Наблюдая, его губы дрогнули в слабой улыбке, а глаза, чаще всего наполненные холодной сталью, смягчились. Он наблюдал, как один мальчишка неуклюже убегал от кого-то, звонко вереща. Только после его взгляд упал на резвившегося волчонка, что тявкал, догоняя сорванца.

***

      Джэ бежал, не желая проигрывать белому волку. Тот игриво клацал зубами позади, изредка прикусывая за ягодицы, когда нагонял. В попытке оторваться, мальчишка ринулся к канатной сетке. Сначала он забрался пониже, весело хихикая на фырканье волка, крутящегося на земле, а затем стал пробираться выше, резво перебирая ногами. Волчонок следил за каждым его движением.       Малыш лазил уверенно, победно ликуя. Он смог обыграть старшего. Так радовался, не замечая, как ноги проскользнули мимо каната. Джэ пискнул, повиснув на одной руке, пытаясь дотянуться и второй. Снизу в панике метался волк. Раздался треск. Ощущая подступающую панику, дитя закусывает губу. Его глаза заплывают слезами, когда сетка, трескавшаяся под пальцами, словно сухая ветка, ослабла. Время растянулось.       Тэхен, наблюдавший за их игрой, вскочил с ближайшей лавочки, но раньше, чем начал бежать, раздался крик. Сетка поддалась, роняя Джэ вниз. Малыш, готовый встретиться лицом к лицу с землей, неожиданно ощутил тепло чужого тела. Где-то поблизости оторопел Тэхен. Крепко прижимая к себе ребенка, стоял человек. Кожа, почти прозрачная, как будто покрытая тонкой вуалью, источала мягкий блеск от падающего солнца. Волосы, цвета льняного блонда, свободно спадали на лоб и виски. Весенний ветер мягко их ерошит. Делая мелкие шаги к нему, Тэхен натыкается на уже знакомые рубиновые глаза. Взгляд того испуганный, а полные, наверняка мягкие, губы шепчут Джэ успокоительные слова на ушко. Тот бился в истерики от страха, но вскоре дрожал от утешения — рука нежно поглаживала его по спине.

***

      Юнги решил прогуляться по поселению, устав дышать дымом в кузнице. Он был в пяти шагах от детской площади, наблюдая за веселившимся братом и резвившимся с малышом волчонком. Ровно до тех пор, пока улицу не оглушил крик ребенка.       В его груди что-то дрогнуло, будто восхищение, наблюдая за моментальной сменой ипостаси и последующим спасением дитя. Его взору предстал омега.       Красивый омега. Он не мог отрицать его красоту.       Папа Джэ, ошарашенный и благодарный, вытянул ребенка из чужих объятий, прижимая к себе. Его глаза блестели. Из уст сыпались благодарности в сторону парня, что не так давно расхаживал по поселению волчонком. Его пухлые губы растянулись в слабой улыбке, он покачал головой — всё в порядке.       Юнги стал подходить нерешительно, по пути захватывая за локоть брата. Боялся спугнуть. Парень продолжал сидеть на земле, обнимая уже себя за ноги. Полностью обнаженный. Подойдя, вожак впервые не знал, как заговорить — слова могли показаться грубостью по сравнению с тем, что он только что наблюдал. Мин, обратив беглый взгляд на Тэхена, стянул с себя рубашку, медленно обходя парня. Его кожа поражала своим естеством, светом, который источала. Накинув рубашку на плечи дрогнувшего парня, Юнги встретился с глазами. Те самые, рубиновые. А пухлые губы растянулись в слабой улыбке благодарности.       Папа Джэ уводил сына, снова поблагодарив, и двор стал возвращаться к привычной суете. Парень сидел на земле, его руки подрагивали. Первым очнулся Тэхен, подойдя ближе. С его уст слетело простое предложение: — Пойдем? — и протянутая рука. Волчонок вложил свою. Мягкую. Первый немой договор, подписанный взглядом и прикосновением. Он поднялся. Чужая рубаха доходила до середины бедра, а голые ступни холодила земля. — Минуту! — пискнул Тэхен, убегая в сторону кузницы. За его спиной остался все еще ошеломленный происходящим брат и молчаливый волчонок, переминавшийся с ноги на ногу. Его рубиновый взгляд был потуплен. Неловко.