Заставь меня полюбить жизнь

            Кристин проснулась от того, что солнечный луч пробился сквозь шторы и упал ей на лицо. Она поморщилась, отворачиваясь, но через секунду снова повернулась к окну — что-то было не так.       Свет был другим. Не тем серым, мутным, который лился с неба последние две недели.       Она села на кровать, потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после долгого сна, и подошла к окну. Отодвинула штору и замерла.       Небо было чистым. Абсолютно. Ни одного облака. Солнце стояло высоко, заливало город тёплым, густым светом. — Наконец-то, — выдохнула она, прижимая ладонь к стеклу.       Лето вступило в полную силу.       Она почувствовала, как внутри разливается предвкушение. Пляж. Море. Солнце. Она ждала этого с начала июля, но всё время шли дожди, было холодно, ветрено. Она уже думала, что лето окончательно испорчено. А оно просто ждало своего часа.       Кристин улыбнулась своим мыслям, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Вчера она записалась к мастеру. Давно собиралась, но всё откладывала. А сегодня был идеальный день.       Она быстро умылась, надела лёгкое платье и набрала ему:

«Кролик! Сегодня я иду прокалывать уши. Ты обещал пойти со мной».

      Ответ пришёл не сразу. «Я не обещал. Я сказал "посмотрим". Это другое».

«Это одно и то же! Жду тебя у студии через час. Не опаздывай».

      Феликс сидел на подоконнике в своей комнате, смотрел в экран телефона и цокнул языком. Провёл пальцем по экрану, перечитал сообщение, потом посмотрел в окно. — Невозможная, — сказал он, усмехнувшись, и слез с подоконника.       Он натянул футболку, джинсы и сунул ноги в кроссовки. Перед выходом глянул в зеркало, провёл рукой по волосам, поправил ворот футболки и вышел, уже не думая, зачем вообще согласился на всё это.

***

      Он пришёл. Стоял у входа в студию, засунув руки в карманы. Увидев её, усмехнулся: — Явилась всё-таки. А я думал, ты испугаешься в последний момент. — Это ты испугался, Кролик, — ответила она, подходя ближе. — Я уже сто раз хотела это сделать. — Ага. Сто раз. И только сейчас собралась. — Зато собралась. И ты здесь. Это уже достижение.       Он усмехнулся, но ничего не сказал.       Они зашли внутрь. Мастер встретила их приветливой улыбкой. — Привет! — воскликнула она, увидев Кристин. — О, это ты записывалась! Я Алиса, будем знакомы. Проходи я сейчас всё подготовлю. — Спасибо, — улыбнулась Кристин. — Я так долго ждала этого дня. — О, я тебя понимаю, — Алиса заговорщицки подмигнула. — Сама год не решалась на пирсинг, а теперь, видишь? — она указала на свои уши, бровь и губу. — Не могу остановиться.       Феликс стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на них с нахмуренными бровями. Он переминался с ноги на ногу, поглядывая на полки с украшениями, потом на часы, затем снова на Кристин. — Мы пришли языками точить или всё-таки колоть? — сказал он, чуть повысив голос.       Девушки посмотрели на него. Алиса наклонилась к Кристин и прошептала, хихикая: — Суровый какой. Ну, ты и выбрала бунтаря.       Кристин опешила и покраснела. Она быстро замотала головой и прошептала в ответ, почти задыхаясь от смущения: — Ничего я не выбирала! Он мой друг!       Алиса, подходя к столу с украшениями, лишь хмыкнула: — Ну-ну.       Кристин хотела возразить, но мастер уже повернулась к ней с каталогом. — Давай выбирать. Что хочешь?       Кристин долго выбирала, перебирая маленькие камешки и серьги. Феликс стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел вместе с ней. — Эти, — сказала она, указывая на пару маленьких сережек.       Алиса кивнула и провела её к креслу. Кристин села, зажмурилась, почувствовала лёгкий укол, а потом тонкое жжение. — Всё, — сказала мастер через пару минут. — Готово.       Кристин открыла глаза, повертела головой, глядя в зеркало. В мочках блестели маленькие сережки. Она улыбнулась. — Красиво, — сказал Феликс, подходя ближе. — Правда? — она повернулась к нему. — Ну да. Но не привыкай, это был единичный комплимент. — Ты такой милый, когда пытаешься быть колючим. — Ц, — цокнул он, отворачивая голову к украшениям.       Она усмехнулась и хотела уже встать, но Алиса вдруг посмотрела на Феликса. — А ты? — спросила она. — Не хочешь что-нибудь проколоть? — Ммм, думаю нет. — У меня тут клиент отменился, — перебила Алиса. — Есть свободное время. Если хочешь, могу сделать прямо сейчас. — Не. Пока, — сказал он, отворачиваясь и махая рукой. Но его взгляд задержался на полке с украшениями.       Кристин заметила это. — Кролик, — сказала она, он развернулся. — Я вижу, ты хочешь. — Я сказал, нет. — Ага. Я вижу. — Что ты видишь? — То, что ты хочешь, но боишься признаться. — Я не боюсь. Я просто не хочу. — Хочешь. — Не хочу. — Хочешь. — Кристин, — он посмотрел на неё с прищуром. — Ты начинаешь меня бесить. — Я всегда тебя бешу. Особенно, когда права. — Сейчас больше обычного.       Он смотрел на неё долгим взглядом, цокнул и потом перевёл взгляд на мастера. — А что можно проколоть? — спросил он.       Алиса улыбнулась. — Всё, что захочешь. Уши, бровь, нос, губы, язык, соски, — предложила она, подмигивая.       Кристин поперхнулась воздухом. — Соски⁈ — выпалила она, округлив глаза. — Ты серьёзно? — Ну да, — Алиса пожала плечами. — Очень популярно сейчас. Девушки делают, парни тоже. Смело, конечно. И экстравагантно.       Кристин медленно повернула голову к Феликсу. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в пол. Лицо у него было каменное. — Кролик, — сказала она с едва сдерживаемой улыбкой. — Ты слышал? — Это бред, — сказал он. — Гадство какое-то. Я это точно делать не буду.       Кристин прищурилась. — Ой, а ты покраснел. — Я не покраснел. — Покраснел. У тебя уши красные.       Он дёрнул плечом. — Жарко. — Здесь кондиционер. — Тогда… аллергия. — На что? — На тебя! — он резко повернулся к ней. — Ты меня достаёшь. И я не буду прокалывать соски, поняла? Даже не надейся. Это дурость. Просто б-бл... — Могу предложить прокол нижней губы. В два угла. Это называется "снейк байт". Выглядит круто, заживает быстро, — перебила его Алиса. — Укус змеи! — удивилась названию Кристин.       Она посмотрела на него, выжидая его ответа.       Он смотрел на неё, потом на мастера. Внутри боролись страх и любопытство. Страх того, что это будет выглядеть глупо. Любопытство, что это будет выглядеть круто. — Ладно, — сказал он наконец. — Давай.       Алиса улыбнулась и кивнула. — Отличный выбор. Садись, бунтарь.       Он сел в кресло. Кристин стояла рядом и ухмылялась. — Эх, надо было всё-таки соски. — Я тебя ненавижу, — сказал он. Кристин послала ему игривый воздушный поцелуй.       Алиса подошла с инструментами, обработала его губы антисептиком. Укол был острым, но коротким. Потом второй, с другой стороны. Он сжал зубы, стараясь не дёргаться. Через минуту Алиса отстранилась и протянула ему зеркало. — Готово. Смотри.       Он открыл глаза и посмотрел на своё отражение. В двух уголках нижней губы блестели маленькие титановые кружки. Они смотрелись неожиданно, дерзко. Ему понравилось. Очень понравилось. — Ого, — сказала Кристин, наклоняясь ближе. — Выглядит... серьёзно. — Ха, серьёзно? Что это значит? — Ну да. Ты стал похож на... не знаю... — На бунтаря, — перебила её Алиса, ухмыляясь. — Ха! Я и так бунтарь. — Ну естественно, — игриво согласилась она.       Он встал, чувствуя лёгкое жжение в губах. Они заплатили за свои проколы и вышли на улицу. — Знаешь, — сказала она, когда они отошли от студии, — это был отличный день. Я даже не думала, что ты согласишься. — Я согласился, чтобы ты заткнулась. — Ага. И тебе понравилось. — Тебе показалось. — Врёшь. Ты смотрел на себя такими влюблёными глазами. — Ну естественно, а на меня все так смотрят, — он подмигнул ей.       Она засмеялась, и он почувствовал, как внутри теплеет.

***

      Прошло три дня. Кристин сидела за ноутбуком и писала отчёт. Солнце снова светило, и она чувствовала, как внутри нарастает лёгкое беспокойство. Город начинал давить. Шум, люди, вечная беготня.       В этот момент зазвонил телефон. Она посмотрела на экран — Луиза. — Кристин, привет! — голос был бодрым. — Ты слышала новости? Наша турбаза за городом наконец-то открылась после ремонта. Я помню, ты хотела съездить отдохнуть. Так вот сообщаю.       Кристин задумалась. Турбаза. Лес. Озеро. Тишина. Это было именно то, что ей нужно. — Спасибо, я подумаю, — ответила она.       Она отключилась и посмотрела в окно. Потом взяла телефон и написала ему:

«Кролик, я хочу уехать за город. На турбазу. Хочешь со мной?»

      Ответ пришёл не сразу. За это время она успела сходить за чашкой чая. «Зачем?» — Господи, зачем же ехать на турбазу? Труп закапывать, — съехидничала она.

«Отдохнуть. Подышать. Что за идиотский вопрос?»

«И вовсе не идиотский, вдруг ты меня зовёшь труп закапывать, а не отдыхать. Мало ли, что творится в твоей мелкой башке».       Кристин поперхнулась. — Твою ж... — прохрипела она, стуча себя кулаком по груди и косясь на разлитый чай.       Она закашлялась, вытерла губы и уставилась на экран.

«Тогда поехали».

«Я не люблю выезжать».

«Кролик».

«Что?»

«Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Мы же не виделись несколько дней. Я соскучилась».

      Долгая пауза. Она закусила губу, глядя в экран. Ответа не было.

«Ну и ладно, тогда я поеду с друзьями. Забудь».

      Кристин набирала это сообщение с ехидной улыбкой. Естественно она ни с кем не поедет. Просто знала: после этих слов Феликс согласится. Она отправила сообщение и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди, и ждала.       Вот тут-то ответ пришёл сразу. «С какими друзьями?»       Она ухмыльнулась.

«А тебе какая разница?»

«Большая».

«Ты же не хочешь ехать».

«Я не говорил, что не хочу».

«Ты сказал "там будет скучно"».

«Я сказал "там будет скучно", а не "я не поеду"».

«Понятно».

      Долгая пауза. «Ладно. Когда выезжаем?» — ЙЕС! — ухмыльнулась она.

«Завтра утром. Я пришлю адрес. И, Кролик?»

«Что?»

«Спасибо)».

«Ц. Всегда пожалуйста».       Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

***

      Они выехали рано утром. Кристин была в том самом платье с открытой спиной, которое сводило Феликса с ума, поэтому всю дорогу он смотрел в окно, сжимая в руках лямку рюкзака. Город медленно таял за стеклом, уступая место полям и лесам. — Ну что, Кролик, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Боишься? — Чего? — он повернул голову. — Того, что в лесу нет кофеен? Очень. — И этого тоже, — усмехнулась она. — Но ты держись. Я тебя в обиду не дам. — Ты меня уже в обиду дала, когда заставила сесть в эту маршрутку. У меня ноги не помещаются. — Ты мог бы взять такси. — Ага. За пять тысяч. Бегу и падаю.       Кристин фыркнула и толкнула его плечом. — Уже насилие, а я ничего не успел сделать. Причём на глазах у всех, а что будет когда мы останемся одни? Да ты меня убьёшь там! Люди помогите! Она меня уб...       Она закрыла ему рот ладонью и не сдержала смешок. Он тоже не сдержал улыбку. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза, чувствуя, как ветер из открытого окна треплет его волосы.       Дорога заняла около двух часов. Когда они вышли из маршрутки, их встретил свежий лесной воздух, запах сосен и тишина.       Турбаза стояла на отшибе, у самого леса. Деревянный дом, крыльцо с резными перилами. Рядом протекала небольшая речка, с деревянным мостиком, перекинутым через неё. — Ну как тебе? — спросила Кристин. — Сойдёт, — ответил он, оглядываясь. — Лучше, чем я думал. — А ты думал, что будет сарай с дырками? — Я думал, будет хуже. Гораздо хуже.       Она усмехнулась и повела его внутрь. Комната оказалась небольшой, но чистой — две кровати, стол, окно с видом на лес. Феликс бросил рюкзак на пол и сел на край кровати, чувствуя, как усталость разливается по телу. — Неужели не было двух комнат? — Не бубни, я тоже не в восторге. — Ты должна быть на седьмом небе от счастья, что удосужилась такая возможность поспать с таким Аполлоном в одной комнате, плачь, что не в одной кровати. — Фу! Извращенец.       Он рассмеялся, разложил до конца вещи и поднял на неё взгляд. Она стояла у окна, прислонившись к подоконнику, и смотрела на него с лёгкой улыбкой.

***

      После обеда они пошли к речке. Вода была тёплой, прозрачной, на дне виднелись гладкие камни. Кристин скинула платье и осталась в купальнике.       Феликс стоял на берегу, засунув руки в карманы, и смотрел на неё. А потом резко отвернулся, уставившись куда-то в сторону леса. — Что? — спросила она, поправляя лямку. — Ничего, — буркнул он, не поворачивая головы. — Фель, ты опять красный. — Нет, — сказал он, но уши уже горели. — Я вижу твои уши. — Да что ты прикопалась к моим ушам?! — выкрикнул он, наконец посмотрев на неё и тут же снова отвел глаза, уставившись на камни под ногами. — Иди утопись уже.       Она усмехнулась и нырнула с головой. Он смотрел, как она вынырнула, отфыркиваясь, и помахала ему рукой. — Да господи иди сюда!       Он тяжело вздохнул, стянул футболку и зашёл в воду. Она тут же плеснула в него водой. — Ну что холодно? — Нет, — соврал он, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.       Она засмеялась и подплыла ближе. — Ты будешь всё время стоять как Истукан? — Мммм, да.       Она схватила его за руку и потянула на глубину. Он пошатнулся, потерял равновесие, и они оба погрузились с головой.       Она вынырнула первой, громко смеясь. Он вынырнул следом, кашляя и отплёвываясь. — Ты... ты мелкая зараза! — крикнул он. — Ага, ещё чё? — А щас будет тебе ещё, — он начал подплывать к ней.       Она начала отплывать назад, смеясь, и он рванул за ней быстрее. Она ловко уворачивалась, ныряла, выныривала, и каждый раз, когда он почти догонял её, она уходила в сторону. — Не можешь меня поймать?! — крикнула она.       Он резко нырнул под воду, и она замерла, оглядываясь по сторонам. Через мгновение он вынырнул прямо перед ней и плеснул ей в лицо. Она завизжала, и началась новая война: брызги, смех, попытки утопить друг друга. — Сдаёшься? — крикнул он, схватив её за руку. — Никогда! — она вырвалась и снова плеснула ему в лицо.       Он зажмурился, а когда открыл глаза, она уже была в паре метров от него, улыбаясь и дразняще помахивая рукой. — Ну иди, иди сюда! — Ты сама ко мне иди! — Трус! — Я стратег!       Он засмеялся и рванул за ней, схватил за талию и закружил. Она завизжала, вцепилась в его плечи, смеясь и пытаясь удержаться на ногах. — Отпусти, придурок! — Ошибка. Не придурок, а...? — Дебил! — Неправильный ответ.       Он схватил её сильнее и потянул под воду вместе с собой. Они ушли под воду, и в этот момент Кристин почувствовала, как его руки сжимают её талию. Они оказались слишком близко. Его лицо было в сантиметре от её, глаза смотрели прямо в глаза, и вода вокруг казалась теплее, чем воздух. Он не отпускал, а она смотрела в его глаза и не могла дышать, и не только от того, что была под водой.       Сердце колотилось, и она не знала, сколько времени прошло. Она толкнула его в грудь, вырвалась и рванула вверх.       Она вынырнула, жадно хватая ртом воздух. — Дебил! Придурок! — кричала она, откашливаясь. — Дурак! Му...       Он закрыл ей рот рукой, смеясь. — Фу-фу-фу, не говори плохих слов.       Она фыркнула и не смогла сдержать улыбку. Они вышли на берег, мокрые, счастливые, и сели на траву. Солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. — Кролик, — сказала она тихо. — М? — Спасибо, что приехал. — Куда бы я делся, — ответил он, чувствуя, как внутри теплеет.       Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Он не двигался. Просто сидел и смотрел на закат, чувствуя её дыхание на своей коже.

***

      К вечеру они вернулись в домик. Кристин колдовала на кухне, нарезая картошку и лук. Она не была великим поваром, но что-то простое и быстрое получалось всегда. Через полчаса на столе стояла тарелка с горячей жареной картошкой, салат из свежих овощей и бутылка газировки.       Феликс вышел из-за угла, потягиваясь и зевая. Его волосы были растрёпаны, глаза сонные, футболка немного сбилась набок. — Тебе лишь бы поспать, — сказала она, ставя на стол тарелку.       Он посмотрел на неё сонными глазами и кивнул, садясь за стол. Взял вилку, попробовал картошку, прожевал и с ехидной улыбкой посмотрел на неё. — Пересолила, — он сделал паузу. — Влюбилась? — спросил он, наклоняя голову.       Кристин прищурилась, взяла вилку, попробовала картошку и поняла, врёт гад. — Ага, — ответила она, откладывая вилку. — Было бы в кого. Ешь давай. — Обидно, — усмехнулся он, но в глазах сверкнули искорки.       Она фыркнула и села напротив него. Они ели молча, но тишина была приятной.

***

      После ужина, когда солнце уже почти село, Кристин вышла на улицу. Феликс остался в комнате, но через несколько минут тоже вышел. Он увидел её на деревянном мостике, перекинутом через речку. Она сидела на досках, свесив ноги вниз, и смотрела на закат.       Он подошёл сзади. Остановился в паре шагов. Молчал, глядя на неё. Ветер играл с её волосами, и он видел, как закатный свет подсвечивает её лицо.       Он нагнулся к ней поближе. — БУ! — крикнул он прямо ей в ухо.       Кристин подскочила, чуть не свалившись с мостика, и выругалась. Она резко обернулась, сжимая кулаки, глаза её горели. — Ты что, придурок?! Ты меня чуть не утопил, а теперь хочешь инфаркт устроить?! — закричала она, но в голосе уже проскальзывали смешинки. — Я тебя сейчас сама столкну! — А не надо быть такой расслабленной и доверчивой, — усмехнулся он, садясь рядом. — Расслабилась тут, свесила ножки. — Чурбан бесчувственный. — Ага, я такой.       Он сел рядом. — Всю идилию загадил, — буркнула она, но уже беззлобно. — И это ещё я даже не старался.       Они замолчали. Кристин смотрела на закат, но краем глаза рассматривала его профиль. Проколы на его губах блестели в уходящем свете. Они ему так шли. — Кролик, — сказала она, поворачиваясь к нему. — М? — Дай посмотрю твой прокол, — она кивнула на его губы. — На, — он наклонился к ней. — Любуйся.       Она подалась вперёд, почти касаясь плечом его плеча. Её пальцы осторожно потянулись к его губам.       Она провела пальцем по его нижней губе. Чуть касаясь, изучая, как заживает. Её дыхание щекотало его кожу.       Он замер. Не дышал. Её пальцы были такими тёплыми, такими нежными. Он смотрел в её глаза, на её губы, на её лицо, которое было так близко. Сердце колотилось где-то в горле. Он не мог отвести взгляд. — Кристин, — выдохнул он, и голос сел, превратившись в хриплый шёпот.       Она подняла на него глаза. В них что-то изменилось. В них появилась нежность, любопытство, что-то тёплое и опасное. Он чувствовал, как её пальцы задержались на уголке его губ чуть дольше, чем нужно.       И он потянулся к ней. Не думая. Просто поддаваясь импульсу.       Его губы коснулись её губ, сначала легко, почти несмело, а потом он наклонился ближе, чувствуя её тепло, её запах, её дыхание.       А потом он наклонился ближе, и его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в её волосах, притягивая ближе. Кристин впала в ступор. Её тело напряглось, а глаза широко распахнулись.       Поцелуй стал глубже.       И тут она почувствовала его прокол. Он был прохладным, гладким, и когда его губы двигались, эти металлические бусинки слегка касались её верхней губы, оставляя странное, щекочущее ощущение       Это было так необычно. Непривычно. И до безумия волнующе.       Её пальцы, всё ещё касавшиеся его лица, дрогнули. Она чувствовала, как его губы чуть припухли от свежего прокола, как осторожно он целует, стараясь не сделать ей больно металлом. Но ей не было больно. Ей было горячо.       Она закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его дыхание на своей коже. Его пальцы в своих волосах. Прохладный металл на своей губе. Тепло, разливающееся по всему телу от этого поцелуя. Позволяла себе утонуть в этом мгновении.       Он целовал её так, будто боялся, что она исчезнет. Будто этот поцелуй — единственное, что удерживает её рядом. Его губы двигались медленно, изучающе, и каждый раз, когда серебряные точки касались её кожи, по спине пробегали мурашки.       А потом он отстранился. Резко. Будто обжёгся.       Они замерли. Смотрели друг на друга и оба до ужаса красные. — Э-э, сори, — сказал он хрипло, отстраняясь. — Мне пора.       Он встал. Дёргано. И чуть ли не бегом направился к дому. — Феликс, — тихо позвала она.       Он не обернулся. Ушёл в темноту, не оглядываясь.       Кристин осталась одна. Сидела на деревянных досках, смотрела на воду. Закат догорал, окрашивая небо в багровый цвет.       В голове шумело. Она провела пальцами по губам, там всё ещё чувствовалось его прикосновение. Сердце колотилось. Она смотрела в тёмную воду, где отражались звёзды, и думала о том, что только что произошло.       Она не хотела, чтобы он уходил. Не хотела, чтобы это заканчивалось. Но он уже ушёл, и она осталась одна, с этим странным, тёплым чувством, которое разливалось внутри, заполняя каждую клеточку.       Она сидела на мостике долго. Не могла встать. Не могла думать. Только чувствовала, как внутри что-то меняется, как лёд тает, и на его месте появляется что-то новое. Что-то, чему она пока не готова была дать имя.       Но оно было.       И оно не собиралось уходить.