Per aspera ad astra

Всё началось с объявления на доске. «Уважаемые учащиеся 11 классов! Пробные экзамены состоятся через три недели. Явка обязательна». Чимин прочитал это объявление пять раз. Потом сфотографировал на телефон. Потом сел за парту и открыл учебник по математике — тот самый, который до этого открывал раз в неделю. — Ты чего? — спросил Чонгук, его сосед по парте. — Ещё три недели. — Три недели — это мало, — ответил Чимин, не поднимая головы. — Я ничего не знаю. — Ты всё знаешь. Ты же отличник. — Я прилежный ученик. Это не одно и то же. Чонгук хотел возразить, но Чимин уже ушёл в примеры, не замечая никого вокруг. Так началась новая эра. * * * Первые дни Юнги не придал этому значения. Ну, готовится мальчик к экзаменам. Нормально. Он даже гордился — Чимин всегда был ответственным, но сейчас его усердие перешло на новый уровень. Проблемы начались на четвёртый день. Чимин перестал приходить в столовую. Вместо этого он сидел в библиотеке с бутылкой воды и пачкой крекеров, которые раскладывал по часам: два на завтрак, три на обед, два на ужин. Юнги заметил это случайно, когда зашёл по привычке. — Ты почему не ешь? — спросил он нейтральным тоном, проходя мимо стола Чимина. Рядом никого не было. — Ем, — Чимин кивнул на крекеры, не поднимая головы от конспекта по истории. — Это не еда. — Директор Мин, вы же не моя мама, — отрезал Чимин, и в голосе впервые прозвучало раздражение. Юнги промолчал. Вышел. Но вечером дома приготовил ужин — говядину, рис, овощи. Чимин пришёл в девять, накинув капюшон, с красными от усталости глазами. — Поешь, — сказал Юнги, кивнув на стол. — Я не голоден. — Чимин. — Я правда не голоден. Я хочу дорешать задачи. У меня пробник через две недели. Он прошёл в спальню, достал учебник и уткнулся в него прямо на кровати. Юнги стоял в дверях, сжимая половник, и чувствовал, как внутри нарастает глухое беспокойство. – Чимин, пожалуйста, – Юнги подошёл к нему, но тот даже не обратил внимания, что насторожило – никогда такого не было. Он не знал, что делать. Раньше они никогда не сталкивались с этим — Чимин всегда был лёгким в быту. Но сейчас перед ним был не любимый парень и не школьник. Перед ним был человек, который гнал себя в пропасть. * * * День седьмой. Чимин похудел. Не сильно — на пару килограммов, но Юнги заметил. Он замечал всё: как запали щёки, как под глазами залегли тени, как пальцы дрожали над страницами. В школе Чимин стал молчаливым. Он не смеялся на переменах, не болтал с друзьями, не подходил к буфету. Он просто сидел за партой и учил. Будто смысл имели баллы за пробный экзамен. И Юнги не мог к нему подойти — не при всех. Не имел права. Однажды он поймал Чимина в пустом коридоре после уроков. — Остановись, — сказал он тихо, преграждая дорогу. — Что? — Чимин поднял голову. Взгляд был расфокусированным. Усталым, как никогда ранее. – Хватит издеваться над собой. — Я готовлюсь к экзаменам. — Ты перестал есть. Ты спишь по четыре часа. Ты выглядишь так, будто завтра апокалипсис. Чимин дёрнул плечом, пытаясь обойти, но Юнги поймал его запястье, уже не заботясь о том, что их могут увидеть. — Пусти. У меня репетитор через час. — Чимин. — Пусти, Юнги. Он сказал это по имени — в школе, в коридоре, где кто угодно мог услышать. Чимин понял, что у него вырвалось то, что не должно было, и нахмурился. — Вечером поговорим, — сказал Юнги, отступая. Чимин ничего не ответил. Ушёл, не оглядываясь. * * * Домой он пришёл в одиннадцать. Юнги сидел на кухне, в одних брюках, с остывшим кофе. На столе стоял ужин — давно холодный, нетронутый. — Ты поздно, — сказал он, когда Чимин появился в дверях. — Я знаю. – Сядь и поешь, – строго произнёс Юнги, не желая слышать отказа. – Не буду, – Чимин кинул рюкзак на диван. — Это не вопрос хотеть. Ты должен есть. — Отстань! — голос Чимина сорвался. Он никогда не кричал на Юнги. Никогда. — Я не могу есть, когда у меня в голове формулы, даты, правила, которые я не успеваю выучить! — Куда пошел? — Юнги встал, пошел за ним, хватая за руку, — Стой говорю. Чимин нахмурился, но остановился – Юнги имел власть над ним. Мин молчал. Смотрел на впалые щёки, на трясущиеся пальцы, на тени под глазами. Видел, как Чимин разрушает себя — и не мог этого больше терпеть. — Иди сюда, — сказал он тихо. — Что? — Я сказал, иди сюда. В голосе не было просьбы. Чимин знал этот тон — он означал, что спорить бесполезно. Он сделал шаг. Второй. Остановился в метре от Юнги. Юнги шагнул сам. Схватил Чимина за затылок — жёстко, пальцами в волосы — и притянул к себе. Не для поцелуя. Для того, чтобы посмотреть в глаза в упор. — Я сказал, хватит себя морить голодом, — сказал он низко. — Юнги... — Молчать. Он развернул Чимина, толкнул вперёд, к кухонному столу. Тот ударился бёдрами о край, вскрикнул от неожиданности. — Ты думаешь, что экзамены — это самое важное? — Юнги прижался к его спине, одной рукой удерживая за талию, второй расстёгивая ремень на своих брюках. — Ты думаешь, что можешь игнорировать своё тело, голодать, не спать, и я буду смотреть на это молча? — Я не... — Не перебивай. Юнги рывком стянул с Чимина штаны вместе с бельём. Тот ахнул от холода и неожиданности, упёрся ладонями в столешницу. Грудь касалась холодного дерева, спина была открыта, уязвима. — Ты дурак, если так думаешь, — сказал Юнги, проводя ладонью по его ягодицам. — И твоё здоровье — тоже моё. Если ты отказываешься есть — я напомню тебе, что ты должен. — Юнги, пожалуйста... — голос Чимина дрогнул, но в нём не было страха. Было что-то другое — облегчение, почти мольба. Юнги взял масло из ящика стола — стояло наготове, будто знал. Щедро смазал пальцы, вошёл одним — Чимин выдохнул, вторым — всхлипнул, третьим — застонал, вцепившись в столешницу. — Ты слишком напряжён, — сказал Юнги, двигая пальцами медленно, растягивая. — Ты всегда напряжён в последнее время. Даже когда спишь. Это пиздец как меня напрягает. — Я боюсь, — прошептал Чимин. — Я знаю. Но бояться — это не повод умирать с голоду. Юнги убрал пальцы. Встал сзади, приставил головку к входу. Чимин замер, ожидая. — Скажи, что будешь есть, — потребовал Юнги. — Буду... — Скажи нормально. — Буду есть! — выкрикнул Чимин. — Клянусь! Юнги вошёл. Резко, до конца, одним толчком. Чимин вскрикнул — громко, на всю кухню, и закусил ладонь, чтобы не разбудить соседей. Он уткнулся лбом в поверхность под собой. Юнги не дал ему привыкнуть. Сразу начал двигаться — жёстко, глубоко, задавая быстрый ритм. Шлепки были громкими в тишине, и каждый отдавался в теле Чимина ударом. Он стонал, царапал столешницу, сжимался вокруг Юнги, чувствуя, как напряжение недели выбивают из него толчками. Он крепче сжал его бёдра, что скорее всего окажется завтра синяками. — Ты будешь есть, — повторил Юнги, наклоняясь к его уху и кусая мочку. Он увеличил темп, словно пытаясь выбить из него мысль, с которой он решил не есть. — Ты будешь спать. Ты будешь заниматься, но не в ущерб себе. Понял? — Да... — простонал Чимин, сильнее прогибаясь в пояснице, чтобы тот попал в завертный комок нервов. — Не слышу. — Да! – Ноги Чимина подкосились, когда член Юнги все таки коснулся этой точки. Юнги ускорился. Чимин уже не сдерживал криков — они вырывались сами, сбивчивые, полные того отчаяния, которое копилось последние дни и ночи. Юнги придерживал его за бёдра, входил так глубоко, что Чимин видел звёзды. — Кончаю... — выдохнул Чимин. — Кончай, — разрешил Юнги. Чимин кончил первым — с громким всхлипом, изливаясь на пол и собственное тело. Юнги последовал за ним через несколько секунд, сдавленно рыча, вжимаясь до отказа и замирая. Он не вышел сразу. Остался внутри, тяжело дыша, уткнувшись лбом в спину Чимина. Его руки гладили живот Чимина, собирая остатки спермы. — Ты понял? — спросил он хрипло, он просунул пальцы себе в рот, слизывая жидкость. — Понял, — выдохнул Чимин, всё ещё дрожа. — Повтори. — Я буду есть. Я буду спать. Я не буду себя убивать. Юнги медленно вышел. Чимин почувствовал, как из него вытекает, и вдруг рассмеялся — нервно, на грани истерики. — Ты ненормальный, — сказал он, поворачиваясь. — Ты выебал меня на кухне вместо разговора. — Разговоры не помогали, — ответил Юнги, поправляя штаны. — А это помогло. Он посмотрел на Чимина — растрёпанного, со следами пальцев на бёдрах, с мокрыми щеками от слёз, которые тот даже не заметил. И вдруг улыбнулся — мягко, почти нежно. — Есть хочешь? — спросил он. Чимин шмыгнул носом. Он кивнул, обнимая его за талию. — Ещё есть? — Я разогрею. Они помыли столешницу вместе. Юнги разогрел суп, поставил перед Чимином тарелку. Тот ел молча, быстро, будто только сейчас понял, как был голоден. — Тебе идёт, когда ты ешь, — сказал Юнги, глядя на него из-за стола. — Заткнись, — беззлобно ответил Чимин с полным ртом. Юнги усмехнулся. После ужина он уложил Чимина в кровать, обнял со спины, поцеловал в затылок. — Не смей больше пропускать еду, — сказал он. — Иначе завтра будет не кухня, а спальня. И ты не сядешь неделю. — Угрожаешь? — сонно пробормотал Чимин. — Обещаю. Чимин улыбнулся в темноту и закрыл глаза. Завтра он снова будет учить формулы. И есть три раза в день. И спать по ночам. Потому что Мин Юнги не шутит.