Per aspera ad astra

Воскресенье закончилось слишком быстро. Чимин лежал в кровати, прижавшись спиной к груди Юнги, и слушал, как за окном шумит воскресный Сеул. Завтра — школа. Завтра — снова роли. Завтра — он ученик, а Юнги — директор. — Ты не спишь, — сказал Юнги в его затылок. Не вопрос — утверждение. — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — честно ответил Чимин. — Выходные. Ты. Всё. — Ничего не заканчивается. Просто наступает понедельник. — Ты слишком практичный. — А ты слишком романтичный, — Юнги поцеловал его в плечо. — Спи. Завтра будет длинный день. Чимин вздохнул и закрыл глаза. В темноте он чувствовал, как пальцы Юнги вычерчивают круги на его животе — успокаивающие, сонные. — Юнги? — Что? — Завтра ты будешь на меня смотреть? — Всегда. — Даже в школе? — Даже в школе. Просто издалека. Чимин улыбнулся в темноту. Как с ним было хорошо. — Этого достаточно. * * * Понедельник, семь утра. Чимин собирался медленнее обычного — не потому что не хотел в школу, а потому что хотел продлить утро рядом с Юнги. Они пили кофе на кухне, одни, в тишине, и это было их маленьким ритуалом, о котором никто не знал. — Ты готов? — спросил Юнги, ставя кружку в раковину. — Не уверен. — Поехали. Я отвезу. Чимин поднял бровь. — А если кто-то увидит? — Увидит, как директор подвозит ученика? — Юнги пожал плечами. — Скажу, что ты опаздывал, а я ехал в ту же сторону. Не в первый раз. Чимин усмехнулся. — Ты продумываешь оправдания. — Я директор. Это моя работа. Они вышли из квартиры вместе. В лифте Юнги взял Чимина за руку — просто так, на несколько секунд, пока двери не открылись. Чимин сжал его пальцы в ответ. В машине было тепло и пахло кофе. Чимин смотрел в окно на просыпающийся город и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад он ездил в школу на автобусе, один. А теперь его вёз директор — тот самый, строгий и недоступный, который прошлой ночью шептал ему на ухо неприличности. — О чём думаешь? — спросил Юнги, сворачивая к школе. — О том, что если бы мне сказали год назад, что я буду ездить с тобой в машине... я бы не поверил. — А сейчас веришь? — Сейчас я верю во всё, — Чимин повернулся к нему. — Даже в чудеса. Юнги бросил на него быстрый взгляд — и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Чимина замерло сердце. — Приехали, — сказал Юнги, паркуясь в дальнем углу стоянки, подальше от входа. — Иди первым. Я зайду через пять минут. Чимин потянулся к дверной ручке, но Юнги остановил его, коснувшись плеча. — Чимин. — А? – Чимин развернулся к нему лицом. — Поцелуй меня. Перед выходом. Чимин обернулся. Юнги смотрел на него — серьёзно, без тени улыбки. В серых глазах было что-то отчаянное, почти мальчишеское — «пожалуйста, не уходи, дай мне ещё секунду». Чимин наклонился и поцеловал его. Мягко, коротко, почти целомудренно — так, как целуют на прощание, когда знают, что увидятся снова. — До вечера, — сказал Чимин. — До вечера, — ответил Юнги. Чимин вышел из машины, закинул рюкзак на плечо и пошёл к школе, чувствуя взгляд на спине. У входа он обернулся. Юнги всё ещё сидел в машине, смотрел ему вслед. Чимин улыбнулся и скрылся за дверью. * * * В школе всё было как обычно — шумно, суетливо, пахло завтраком из столовой и дешёвым освежителем воздуха. Чимин прошёл к своему шкафчику, достал учебники и уже собрался идти в класс, когда услышал знакомые шаги. Он не поднял головы. Нельзя было. Вокруг были люди. Но он знал, что Юнги проходит мимо — в двух метрах, за спиной. Чимин замер, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Пак Чимин, — голос Юнги был ровным, директорским. Чимин обернулся. — Да, директор Мин? Юнги стоял в трёх шагах, с планшетом в руках, в идеально выглаженной рубашке. Ни улыбки. Ни намёка на то, что час назад этот человек пил с ним кофе на одной кухне. — Сегодня после уроков зайдите в мой кабинет. Нужно подписать документы по практике, — сказал Юнги официальным тоном. — Хорошо, — Чимин кивнул, стараясь, чтобы голос не дрожал. Юнги уже повернулся, чтобы уйти, но на секунду задержал взгляд — и в этом взгляде Чимин прочитал всё. «Я скучаю. Я помню. Я жду вечера». А потом Юнги ушёл, и Чимин выдохнул, чувствуя, как колотится сердце. — Ты чего такой красный? — спросил Чонгук, подходя к шкафчикам. — Душно, — соврал Чимин. — В школе душно. * * * На большой перемене Чимин пошёл не в столовую, а в туалет на втором этаже — тот, который всегда был пустым. Он знал, что Юнги иногда проверяет этажи в это время. Он не ошибся. Когда Чимин зашёл внутрь, туалет казался пустым. Он уже хотел разочарованно выдохнуть, как из дальней кабинки вышел Юнги — медленно, без спешки, словно ждал. — Ты искал меня? — спросил он тихо, подходя к раковинам. — Проверял, насколько ты следишь за санитарным состоянием, — ответил Чимин, чувствуя, как внутри всё замирает. Юнги остановился в шаге от него. В туалете было тихо — только капала вода из крана и где-то далеко хлопала дверь. — Здесь никого нет, — сказал Юнги. — Я знаю. — Ты не боишься? — С тобой — нет. Юнги сделал последний шаг и притянул Чимина к себе. Обнял — крепко, почти болезненно, уткнувшись носом в его макушку. Чимин вцепился в его пиджак, чувствуя, как дрожат руки Юнги. — Я не могу, — прошептал Юнги в его волосы. — Я не могу делать вид, что ты для меня никто. Весь день смотреть и не прикасаться. — Тихо, — Чимин гладил его по спине. — Всё хорошо. Я здесь. — Я скучал. За один день. За несколько часов. Это ненормально. — Это любовь, — сказал Чимин. — Она не всегда нормальна. Они стояли так — посреди пустого школьного туалета, в нелепой позе, обнявшись, как будто это был их последний день. Юнги целовал его в макушку, в висок, в щёку — быстро, жадно, словно боялся, что кто-то войдёт. — Нам нужно идти, — сказал Юнги, хотя сам не хотел отпускать. — Знаю, — Чимин не двигался. Не хотелось уходить. — Чимин. — Ещё секунду. Юнги закрыл глаза и позволил себе просто быть — в его руках, в тишине, в этом украденном мгновении, которое принадлежало только им. Потом Юнги отстранился. Поправил пиджак, провёл рукой по волосам. Посмотрел в зеркало — и замер. — Что? — спросил Чимин. — Галстук, — сказал Юнги. — Сбился. Он подошёл к зеркалу, встал так, чтобы видеть отражение Чимина перед своей грудью. И начал поправлять галстук — медленно, почти ритуально. Пальцы скользнули по узлу, затянули, ослабили, затянули снова. Чимин смотрел в зеркало на его руки — длинные пальцы, аккуратные движения — и чувствовал, как внутри разгорается что-то тёплое. — Ты знаешь, — сказал Юнги, коротко трогая губами его щеку, — я придумал знак. — Какой? — Вот этот, — Юнги дважды провёл пальцами по узлу галстука — сверху вниз, медленно, с нажимом. — Если я так делаю — значит, я думаю о тебе. — Всего лишь думаешь? Юнги усмехнулся, поправил воротник рубашки. — Если я делаю так дважды — значит, я хочу тебя поцеловать. Он повернулся к Чимину, встал напротив, продолжая играть с галстуком. — Если трижды, — голос стал ниже, — значит, я хочу тебя. Прямо сейчас. Не важно где. Чимин сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — А сколько раз ты сделал это сейчас? — спросил он шёпотом. Юнги посмотрел на него в упор. Пальцы снова скользнули по галстуку — раз, два, три. — Догадайся. Чимин сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Они стояли так близко, что Чимин чувствовал запах одеколона Юнги — тот самый, от которого у него кружилась голова. — Ты не сделаешь это здесь, — сказал Чимин, хотя в голосе не было уверенности. Юнги обнял его за плечи, утыкаясь губами ему в шею. — Не сделаю, — согласился Юнги. — Но ты будешь знать. Каждый раз, когда увидишь этот жест. И ждать вечера. — Ты жесток, — выдохнул Чимин. — Я практичный, — поправил Юнги, пару раз мазнув губами шеи. — А теперь иди. У тебя следующий урок. Он отступил на шаг, снова став директором — строгим, недоступным. Но пальцы ещё секунду держались на тонких плечах. Чимин развернулся и вышел из туалета на ватных ногах, с горящими щеками и бешено бьющимся сердцем. В коридоре он остановился, прижался лбом к холодной стене и выдохнул. «Трижды, — думал он. — Он хочет меня. Прямо сейчас». И от этого знания хотелось одновременно смеяться и плакать. * * * После уроков Чимин постучал в дверь директорского кабинета. — Войдите, — раздалось изнутри. Чимин открыл дверь. Юнги сидел за столом — в очках для чтения, с ручкой в руке, окружённый бумагами. При виде Чимина он снял очки, отложил ручку. — Закрой дверь, — сказал тихо. Чимин закрыл. Щёлкнул замок. — Садись, — Юнги кивнул на стул напротив. Чимин подошёл, но не сел. Остановился перед столом, чувствуя, как напряжены плечи, как колотится сердце. — Документы, — напомнил он. — Вы сказали, нужно подписать. — Да, — Юнги подвинул к нему лист бумаги и ручку. — Вот здесь, здесь и здесь. Чимин наклонился, чтобы подписать, и в этот момент почувствовал, как Юнги встал за его спиной, а затем ладонь на своей талии. Лёгкое касание — через рубашку, почти невесомое. Чимин замер, ручка застыла над бумагой. — Не останавливайся, — сказал Юнги низко. — Подписывай. Чимин сглотнул и поставил первую подпись. Пальцы дрожали. Ладонь Юнги скользнула выше, к пояснице, большим пальцем провела по позвоночнику — медленно, вверх-вниз. Вторая подпись. Чимин чувствовал, как кровь отливает от головы и приливает к паху. Он выпрямил спину. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал Юнги, наклоняясь к его уху. Его голос был таким же ровным, как если бы он обсуждал погоду. Но пальцы тем временем спустились ниже, на паховую область, сжали — через ткань брюк, но Чимин почувствовал всё. — Юнги... — выдохнул он. — Третья подпись, — напомнил Юнги. Чимин поставил последнюю подпись — дрожащей рукой, едва разбирая буквы. Юнги забрал ручку, отложил бумагу в сторону. И сел на край стола к нему лицом. Теперь они стояли лицом к лицу. Чимин чувствовал его дыхание на своей щеке. — Ты возбуждён, — констатировал Юнги, опуская взгляд. И действительно, через брюки Чимина уже угадывалась твёрдость. — Ты специально, — прошептал Чимин. — Я ничего не делал, — Юнги поднял руку и провёл костяшками пальцев по его щеке — от скулы до подбородка, медленно, почти не касаясь. Чимин закрыл глаза, чувствуя, как от этого лёгкого прикосновения всё тело покрывается мурашками. — Юнги, пожалуйста. — Что «пожалуйста»? — Юнги наклонился ближе, губы почти касались его уха. — Ты хочешь, чтобы я продолжил? — Да... — выдохнул Чимин. Юнги провёл пальцами по его шее — лёгкими, скользящими движениями, едва задевая кожу. Остановился на кадыке, обвёл его большим пальцем. Чимин судорожно сглотнул. — Ты дрожишь, — заметил Юнги. — Потому что ты... — Потому что я что? Юнги взял его за подбородок, приподнял голову, заставляя смотреть в глаза. В серых глазах горело что-то тёмное, голодное, но руки двигались медленно — дразняще, почти мучительно. — Я хочу раздеть тебя, — сказал Юнги тихо. — Прямо здесь. На этом столе. Среди всех этих бумаг. Чимин представил — и член дёрнулся в брюках, стало тесно, почти больно. — Но не сегодня, — Юнги убрал руку. — Сегодня я только смотрю. И трогаю. Вот так. Он провёл ладонью по груди Чимина — через рубашку, чувствуя, как напряглись соски. Нажал большим пальцем на один, чуть сильнее. Чимин закусил губу, чтобы не застонать. — Чувствуешь? — спросил Юнги. — Как твоё тело отзывается на каждое моё прикосновение? — Да... — прошептал Чимин. — Хорошо, — Юнги отступил на шаг. — Потому что дома я сделаю то же самое. Но без одежды. И не остановлюсь. Он подошёл к двери, открыл её. — Документы подписаны. Можешь идти, — сказал он громко, официальным тоном. Чимин стоял, не в силах двинуться. Он был возбуждён до боли, до дрожи в коленях. Ему нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он смотрел на него с желанием. — Пак Чимин, — голос Юнги был строгим, но в глазах плясали чёртики. — Я сказал — можешь идти. Чимин выдохнул, взял со стола свою ручку и направился к двери. Проходя мимо Юнги, он прошептал так тихо, чтобы никто не услышал: — Дома ты за это заплатишь. — Очень на это надеюсь, — так же тихо ответил Юнги. Чимин вышел в коридор. Дверь за ним закрылась. Он прислонился к стене, закрыл глаза и попытался унять бешено бьющееся сердце. В штанах было тесно. Мысли путались. Перед глазами всё ещё стояли пальцы Юнги, скользящие по его телу. «Ещё несколько часов, — сказал он себе. — Ещё несколько часов, и я буду дома». Он выпрямился, поправил рубашку, одёрнул пиджак и пошёл к выходу из школы — медленно, чтобы никто не заметил, как дрожат ноги. * * * Дома он ждал Юнги на кухне — с чашкой чая, которую так и не отпил. Когда ключ повернулся в замке, Чимин не двинулся с места. Юнги вошёл, снял пальто, повесил на вешалку. Подошёл к Чимину, встал за спиной, положил руки на плечи. — Ты ждал? — спросил он, наклоняясь к уху. Его руки прошлись по его рукам и спустились на талию. — Всю жизнь, — ответил Чимин. Юнги усмехнулся и поцеловал его в шею — туда, где билась жилка. — Тогда продолжим с того места, где остановились, — сказал он. И Чимин наконец выдохнул.