Per aspera ad astra

Юнги положил ладони на плечи Чимина, большими пальцами надавил на напряжённые мышцы шеи. Чимин выдохнул, откинув голову назад, утыкаясь затылком в грудь Юнги. — Ты так долго, — прошептал он. — Я заехал в магазин, — Юнги поцеловал его в висок. — Купил кое-что. — Что? — Увидишь. Юнги развернул его вместе со стулом, чтобы смотреть в лицо. Чимин сидел, запрокинув голову, с полуприкрытыми глазами, и в этом было что-то настолько порочное, что у Юнги перехватило дыхание. — Иди ко мне, — сказал Юнги, отходя к широкому креслу в углу гостиной. Чимин встал, подошёл. Юнги сел в кресло, раздвинул колени, приглашая. Чимин опустился к его ногам, но Юнги покачал головой, взял его за руки и потянул наверх. — Сюда, — сказал он, усаживая Чимина к себе на колени. — Лицом ко мне. Чимин оказался сверху — коленями по бокам от бёдер Юнги, лицом к лицу. Он чувствовал его дыхание, видел каждую ресницу, каждую чёрточку. — Так лучше, — прошептал Юнги, проводя ладонями по его спине. — Я хочу видеть твоё лицо. Чимин наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, пробуя на вкус. Юнги отвечал, пальцами зарываясь в его волосы, притягивая ближе. Поцелуй длился долго — влажный, тягучий, с лёгкими укусами за нижнюю губу. — Я хочу тебя раздеть, — сказал Юнги, отстраняясь на миллиметр. — Раздевай. Пальцы Юнги скользнули под край футболки Чимина, потянули вверх. Чимин поднял руки, позволяя стянуть её через голову. Футболка упала на пол. Юнги смотрел на его грудь, на ключицы, на соски — и провёл по ним пальцами, сначала одним, потом вторым, заставляя напрячься. — Ты так красив, — прошептал он, наклоняясь и беря сосок в рот. Чимин ахнул, выгнулся, вцепившись в плечи Юнги. Язык обводил сосок, посасывал, покусывал — нежно, но достаточно чувствительно, чтобы Чимин застонал. — Юнги... — Тише, — Юнги переключился на второй сосок, одновременно руками расстёгивая ремень на джинсах Чимина. — Я только начал. Он целовал его грудь долго — спускаясь ниже, к животу, к линии талии, обводя языком каждый сантиметр кожи. Чимин дрожал, сжимая его плечи, чувствуя, как член твердеет в джинсах. — Сними штаны, — попросил он хрипло. — Сам сними, — ответил Юнги, откидываясь на спинку кресла и глядя на него снизу вверх. — Я хочу посмотреть. Чимин встал с его колен, дрожащими пальцами расстегнул джинсы, стянул их вместе с бельём — и остался голым, перед своим любимым человеком, который смотрел на него с восхищением. — Ты тоже разденься, — потребовал он. Юнги послушался — быстро расстегнул рубашку, сбросил её на пол, стянул брюки и бельё одним движением. Чимин сел на его бедра: их тела соприкоснулись — горячие, почти липкие от желания. Член Юнги упёрся в живот Чимина, член Чимина — в его. — Так хорошо, — выдохнул Чимин, прижимаясь сильнее. Он снова поцеловал Юнги — жадно, почти больно, покусывая нижнюю губу, проводя языком по нёбу. Юнги отвечал, руками сжимая его ягодицы, раздвигая, поглаживая большими пальцами вход. — Смазка в кармане, — сказал Юнги, кивнув на пиджак, висящий на спинке стула. Чимин потянулся, достал тюбик, выдавил на пальцы. Юнги взял его руку, направил, прошептал: — Сам. Я хочу, чтобы ты сам. Чимин опустил руку между ягодиц, нащупал вход, смазал — сначала снаружи, потом медленно ввёл один палец. Юнги смотрел на него, на то, как он закусывает губу, как зажмуривается, как вводит второй палец, растягивая себя. — Ты такой красивый, — сказал Юнги, проводя пальцами по его щеке. — Я мог бы смотреть вечно. — Помоги мне, — попросил Чимин, вынимая пальцы. Юнги взял себя в руку, направил член ко входу. Чимин приподнялся на коленях и медленно опустился — дюйм за дюймом, чувствуя, как наполняется, как растягивается, как член входит до конца. — Блять, — выдохнул он, когда Юнги оказался внутри. — Не двигайся, — попросил Юнги, кладя ладони на его бёдра. — Посиди так. Почувствуй меня. Чимин сидел, чувствуя, как пульсирует член внутри него, как бьётся сердце Юнги где-то под его грудью. Он наклонился и поцеловал его — мягко, почти невесомо, в уголок губ, в другой, в переносицу, в закрытые веки. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тебя тоже, — ответил Юнги. — Очень сильно. Чимин начал двигаться — медленно, плавно, приподнимаясь и опускаясь, задавая свой ритм. Юнги помогал ему, придерживая за бёдра, иногда приподнимая свои, чтобы войти глубже. — Сильнее, — попросил Чимин. — Пожалуйста. Юнги ускорился, входя снизу, встречая каждое движение Чимина. Тот запрокинул голову, застонал — громко, не сдерживаясь. Юнги наклонился, взял в рот его сосок, посасывая, покусывая, проводя языком. — Юнги... я сейчас... — Не торопись, — прошептал Юнги, продолжая двигаться. — Я хочу, чтобы ты кончил, глядя на меня. Чимин открыл глаза, посмотрел в серые глаза напротив — и кончил, с громким всхлипом, изливаясь себе на живот и на грудь Юнги. Он сжался вокруг члена так сильно, что Юнги зарычал и кончил следом, глубоко внутри, прижимая Чимина к себе и целуя его в шею. Они замерли, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота и спермы. — Не выходи, — попросил Чимин, когда Юнги хотел отстраниться. — Ещё немного. Юнги остался внутри, гладя его по спине, целуя в плечи, в ключицы, в мокрые щёки — Чимин плакал, сам не замечая. От того, что него все навалилось: экзамены. А рядом был Юнги, который был рядом, не смотря на то, что был холодным директором. — Всё хорошо, — шептал Юнги. — Я здесь. Я с тобой. — Я знаю, — ответил Чимин. — Поэтому и плачу. Они сидели так долго — пока член Юнги не вышел сам, расслабленный, пока Чимин не перестал дрожать. — В душ? — предложил Юнги. — Не могу идти, — признался Чимин. — Я отнесу. Юнги поднял его на руки — Чимин обхватил его за шею, прижался щекой к плечу, чувствуя, как Юнги несёт его в ванную. Под тёплой водой они мыли друг друга — Юнги аккуратно, не касаясь лишнего, потому что знал: Чимин сейчас слишком чувствителен. Чимин просто стоял, прижавшись к его груди, и позволял себя мыть. Они целовались под душем — медленно, не спеша, смывая друг с друга следы страсти. — Ты как? — спросил Юнги, зарываясь пальцами в его мокрые волосы. — Счастлив, — ответил Чимин. — И опустошён. В хорошем смысле. Они вышли из душа, Юнги закутал Чимина в халат — свой, большой, махровый. — Ложись спать, — сказал он. — Не могу, — Чимин покачал головой. — У меня пробные экзамены начинаются. Мне нужно заниматься. — Чимин, сейчас одиннадцать часов. — Я знаю. Но я обещал себе, что буду заниматься каждый вечер. Даже после секса. Юнги смотрел на него — на мокрые волосы, на блестящие глаза, на эту упрямую складку между бровями — и понимал, что спорить бесполезно. — Тогда хотя бы оденься, — сказал он. — Не хочу, — Чимин стянул халат и бросил его на стиральную машину. — Мне так удобнее. Он прошёл в спальню, сел за письменный стол — голый, с влажными волосами, со следами пальцев на бёдрах и красными пятнами поцелуев на шее и груди. Включил настольную лампу, открыл учебник по математике. Юнги стоял в дверях, смотрел на него — на открытую спину, на изгиб поясницы, на то, как Чимин сосредоточенно водит пальцем по строчкам, не замечая своей наготы. — Ты серьёзно? — спросил Юнги. — Абсолютно, — ответил Чимин, не оборачиваясь. — Если хочешь — садись рядом. Поможешь мне с интегралами. Юнги вздохнул, подошёл, сел на край стола. Чимин был прекрасен – в ламповом свете, с растрёпанными волосами, с алыми следами на коже. Он сидел, поджав одну ногу под себя, и решал задачи, шевеля губами. — Ты не можешь заниматься голым, — сказал Юнги. — Могу. Я уже занимаюсь. — Чимин. — Юнги, — передразнил Чимин, не поднимая головы. — Я отвлекаюсь на одежду. Она сковывает движения. — Какие движения? Ты сидишь за столом. — Мыслительные. Не мешай, пожалуйста. Юнги замолчал. Смотрел, как Чимин грызёт ручку, как хмурится, как проводит ладонью по лицу, когда не получается. Как член лежит на бедре — расслабленный, спокойный, но всё равно притягивающий взгляд. — Ты специально, — сказал Юнги через пять минут. — Что — специально? — Чимин поднял голову. — Сидишь голый передо мной и делаешь вид, что учишь. — Я не делаю вид. Я учу, — Чимин указал ручкой на тетрадь. — Видишь? Интегралы. Пределы. Производные. — Я вижу твой пенис. Чимин усмехнулся, покачал головой и снова уткнулся в учебник. — Терпи, директор Мин. Экзамены важнее твоих желаний. Юнги недовольно сложил руки на груди. Сорванец. — Ты издеваешься надо мной. — Немного, — признался Чимин, и в голосе прозвучала улыбка. — Но в основном — учусь. Он просидел так час. Потом второй. Юнги не мешал — просто сидел рядом, иногда подавая чай, иногда поправляя лампу, чтобы свет падал на учебник. Иногда не выдерживал и гладил Чимина по голой спине — тот не возражал, только выгибался под ладонью, как кот. — Ты не замёрз? — спросил Юнги около часа ночи. — Немного, — признался Чимин, потирая плечи. — Иди в кровать. — Ещё один пример. — Чимин. — Последний. Он решил пример, отложил ручку, потянулся — и застонал, потому что мышцы болели после секса в необычной позе. — Всё, — сказал он, вставая. — Я сдаюсь. Юнги подхватил его, уложил в кровать, укрыл одеялом. Чимин сразу прижался к нему, положил голову на грудь. — Завтра у меня пробник по математике, — сказал он сонно. — Знаю. — Ты будешь за меня волноваться? — Я всегда за тебя волнуюсь. Чимин улыбнулся в его футболку. — А после пробника можно мы просто отдохнём? — Можно, — Юнги поцеловал его в макушку. — Но сначала ты съешь нормальный ужин. — Договорились. Он закрыл глаза и провалился в сон — глубокий, спокойный, без учебников и интегралов. Только тёплое тело Юнги рядом и уверенность, что завтра будет новый день.