Свинец и соль

Сцена: Свинец и соль В Готическом зале пахло жжёными свечами и озоном — тяжёлый, приторный запах финала. Съемки закончились полчаса назад. Илья Ларионов вернулся за забытым планшетом, ожидая увидеть пустую студию, но наткнулся на тишину, которая была громче любого крика. У судейского стола, в полумраке, сидел Марат. Плечи, которые всегда были расправлены перед камерами, сейчас поникли. — Марат? Ты чего здесь? — Илья сделал шаг вперед, и звук его шагов эхом отразился от высоких сводов. Башаров не поднял головы. Он сидел, закрыв лицо ладонями, и только по резкому, рваному вздоху Ларионов понял: тот плачет. Не на публику, не ради рейтингов — по-настоящему, навзрыд. — Эй, ну ты чего... Из-за выпуска? — Илья осторожно положил руку ему на плечо. — Ну, разошлись они с Полиной, Семён ушёл... Это же шоу, Марат. Обычный свинец в сердце, со временем выйдет. Марат резко отнял руки от лица. Глаза были красными, а взгляд — совершенно пустым, как выжженная пустота после дуэли. — Ты не понимаешь, Илья, — голос Марата сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Пуля Полины... она ведь в него не попала. Она вообще ни в кого не попала. — Ты не понимаешь, Илья, — голос Марата сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Пуля Полины... она ведь в него не попала. Она вообще ни в кого не попала. — О чем ты? — Семён ушёл, — Марат посмотрел в сторону выхода, где ещё недавно висел утренний туман. — Он забрал с собой всё. Мой интерес к этому креслу, к этим конвертам... к самому себе. Понимаешь? Он просто закрыл дверь, и я почувствовал, как внутри всё сдохло. Илья замер, боясь пошевелиться.— Я люблю его, Илья, — выговорил Марат, и это признание прозвучало как смертный приговор. — Он убил меня своим уходом гораздо вернее, чем любая пуля. Ларионов молчал. В Готзале было слышно только, как остывает воск на свечах, осыпаясь на пол мелкой, белой солью.