Тот-кого-нельзя-(у)знать

      Перед полуночью Гарри обошёл дом в последний раз. Он кинул кошель на кухонный стол, немного постоял в бывшей комнате Сириуса, где жил сам последние пятнадцать лет, и, натянув теплую мантию, начал спускаться в подвал. Сердце затопила какая-то эйфория, когда он замкнул кровавый круг и убрал палочку в крепление на запястье. Было странно снова чувствовать что-то иное после стольких лет тихого раздражения. Маленький снегирёк, привязанный к рукояти палочки, слегка холодил кожу при соприкосновении. Больше магия ничего не позволит ему взять с собой за грань. Стоя в самом центре, Поттер начертил последнюю руну указательным пальцем, перемазанном в собственной крови. Если он всё сделал правильно, его откинет назад не только в пространстве и времени.       Финальное заклинание, когда он увидел его впервые, заставило мужчину смеяться до слёз. Ему с шестого курса было интересно, что произойдет, если применить его на живом существе. И приложив руку к груди, Поттер произнёс:       — Делео инетернум.       Подвальное помещение дома на площади Гриммо 12 осветилось ярко-красным цветом, а затем всё исчезло.       Подвал оставался пуст и тёмен, каким и был долгие годы после гибели последнего представителя семейства Блэк.

***

      Гарри почувствовал, как сломались все кости в теле. Казалось, какая-то неведомая сила разрывает его на мельчайшие кусочки и по частицам переносит в другое место. Когда-то давно, когда они с Гермионой и Роном ещё пытались играть в дружбу, Грейнджер затащила их на ужасно длинный фильм про устройство Вселенной. Там рассказывалось, как сверхмассивные чёрные дыры разрывают любой объект, попавший в их зону притяжения. И сейчас Гарри чувствовал себя таким объектом. Пытка была краткой и бесконечной одновременно. Но в конце концов его выбросило в тёмный и сырой лес. Сегодня в Англии опять шёл дождь.       Он не мог пошевелиться. Тело не слушалось — оно было чужим, непривычно лёгким, но неуклюжим. Гарри лежал на мокрой земле, чувствуя, как дождь холодит лицо, и пытался вспомнить, как дышать.       Он открыл глаза. Над ним нависали мокрые ветви деревьев, за которыми виднелось свинцовое небо.       Гарри с трудом приподнялся на локтях. Каждое движение давалось с усилием — мышцы не слушались, суставы ныли. Он посмотрел на свои руки. Тонкие, бледные, с длинными пальцами. Он машинально проверил палочку. Даже снегирёк умудрился проскочить сквозь пространство и время. Теперь пора было начинать действовать.       Гарри осмотрелся. Рядом дымились обгоревшие останки того, что раньше было одиноким коттеджем мирной семьи полукровок. По крайней мере, временем и местом он не промахнулся. Он знал, как будут развиваться события недалеко от маленькой деревушки на юге Англии 31 июля 1942 года, до мельчайших деталей.       Из-под завала торчала тонкая рука.       — Корпус Эванеско!       То, что осталось от тела подростка, исчезло из этой реальности с тихим хлопком. Парню было уже не помочь, но его место можно было занять.       Он нашёл подходящее дерево с густой кроной, которое хоть немного укрывало от дождя, и сел, прислонившись спиной к шершавому стволу. Закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, но Гарри заставил себя дышать ровно.       Через полчаса на место должны прибыть авроры и один очень важный человек, который по чистой случайности в этом году проводил лето в этой части страны.

***

      Он услышал их раньше, чем увидел. Хлопки аппарации — один, второй, третий. Вспышки палочек, приглушённые голоса. Гарри не двигался. Изображать полную прострацию не приходилось, перед глазами всё плыло, а тело сводили судороги и спазмы.       — Здесь! — крикнул кто-то. — Есть выживший!       К нему подбежали двое в потрёпанных красных мантиях.       — Ты цел? — спросил тот что помоложе, наклоняясь и сотворяя диагностические чары.       Гарри поднял на него глаза, кивнул, а потом медленно покачал головой. В груди страх мешался в дикий коктейль с эйфорией, как будто все эмоции выкрутили на максимум. Затем он снова опустил голову, не справившись с головокружением.       Авроры отошли, переговариваясь. Гарри слышал лишь обрывки фраз: «Никто не выживает после такого», «Дамблдор? Он какого чёрта лезет?».       Хлопок. Гарри всё же поднял голову и увидел его.       Высокий, рыжеватый, с элегантно уложенными волосами и бородкой мужчина окинул место происшествия пронзительными голубыми глазами. Очков-половинок ещё не было, но лёгкая, чуть отстранённая улыбка уже появилась. Он был одет в тёмно-синюю мантию, и даже под дождём выглядел так, будто вышел на прогулку, а не явился к развалинам чужого дома.       — Профессор, у нас остался выживший!       — Как необычно, — протянул мужчина, разглядывая парня. Один взгляд — и Гарри почувствовал ненавязчивое прикосновение к разуму. По коже пробежал холодок. Он старательно покрывал ментальные щиты слой за слоем мыслями, которые могли бы мелькать у подростка в такой ситуации. Гарри помнил множество смертей и воспроизвести ощущения от них было не сложно. Теперь главное, заставить Альбуса в это поверить.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор с жалостью смотрел на тощего мальчишку лет пятнадцати. Паренёк остался без родителей и, кажется, до сих пор этого не осознавал. Для ребёнка, который умудрился выжить в резне последователей Гриндельвальда, он был необычно спокоен.       — Мальчик мой, — обратился к нему Альбус, — вы знаете, к кому вы можете обратиться? Может, у вас где-то недалеко живут родственники?       Огромные зелёные глаза в упор посмотрели на высокого рыжего мужчину, отчего последнему стало немного не по себе.       — Н-нет, сэр, — пробормотал парень и потупился. — Я… простите...       — Вам несказанно повезло, молодой человек. Выжить после нападения Альянса дано не каждому, — к ним подошёл аврор в потрёпанной красной мантии. Он был далеко не в восторге ни от самого факта нападения, ни от присутствия гражданского на месте преступления. — Через несколько дней мы выдадим вам направление в приют и сопроводим до нового места жительства. Профессор, вы хотели осмотреться?       — Я уже увидел всё, что считал нужным, мистер Гейбл, благодарю. На пару слов, — они отошли подальше от парня, который сидел, обхватив себя за плечи и уткнувшись взглядом в землю. — Он не студент Хогвартса. Вы не выяснили, какую школу он посещал?       — Судя по всему, его учили на дому, если учили вообще, — ответил аврор абсолютно равнодушно. Понять, почему этого мужчину задел вид сироты, он не мог. Таких сейчас огромное количество, и на всех жалости не напасёшься. — Посидит пока в изоляторе с другими сиротами, сразу выдать направление будет сложно.       Но Альбус не мог игнорировать ни слишком большое количество магии, вибрирующей вокруг тела подростка, ни идеальные щиты окклюменции, которыми ему сейчас перекрыли путь в сознание под неглубоким слоем мыслей и страхов.       — Я сам сопровожу мистера…       — Эванса, — неожиданно подал голос парнишка, поднимая голову. — Меня зовут Гарри Джеймс Эванс.       Дамблдор кивнул и повторил:       — Да, мистера Эванса до приюта, когда будут готовы документы. А пока он сможет пожить у меня. В конце концов, вы жаловались, что изолятор для сирот переполнен, мистер Гейбл. И думаю, нам будет что обсудить с молодым человеком.       Гарри снова упёрся взглядом в землю, подавляя ухмылку, чтобы не расхохотаться во всё горло. Заинтересовать Дамблдора оказалось куда проще, чем он думал.

***

      — Господин аврор назвал вас "профессором", сэр, — начал Гарри робко, пока Альбус вёл его к границе антиаппарационных чар, которые раскинули работавшие на месте происшествия авроры. Он почти услышал, как те вздохнули с облегчением, когда Дамблдор с новым подопечным решил их покинуть.       — Да, — Дамблдор шёл рядом, слегка придерживая Гарри, тот всё ещё слегка покачивался. — Я преподаю трансфигурацию в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Ты слышал о ней, Гарри?       Гарри мысленно отметил, что как только они остались наедине, Дамблдор сразу перешёл на «ты» и взял более покровительственный тон. Хотелось стряхнуть руку с плеча и почему-то укусить, но он заставил себя сохранять маску.       — Мама говорила мне о ней, — сказал он, опуская глаза. — Она когда-то училась на Гриффиндоре...       Голос почему-то споткнулся, а на глаза навернулись самые настоящие слёзы. Лили Эванс умерла для него много лет назад, но почему-то сейчас от этой мысли захотелось зарыдать во всё горло. Дамблдор чуть сжал его локоть.       — А твой отец?       — Папа не умел колдовать и не очень любил всё это, — ответил Гарри уклончиво. — Поэтому мама учила меня дома.       — И чему именно она тебя учила? — спросил Дамблдор небрежно.       — Основам, — он пожал плечами. — Защита, трансфигурация, зелья.       — Только основам? — Дамблдор усмехнулся.       Гарри не ответил. Он споткнулся о корень, не нарочно, очки не слишком подходили ему и едва не встретился с гостеприимной землёй. Дамблдор подхватил мальчика за локоть.       — Держись, — сказал профессор. — Ты когда-нибудь аппарировал раньше?       — Нет, сэр.       — Тогда схватись за мою руку покрепче. И не бойся — неприятно, но не больно.       Они дошли до границы антиаппарационного барьера, который развернули авроры. Дамблдор стиснул ладонь Гарри, и тот почувствовал рывок. Мир завертелся, сжался и через секунду развернулся заново.       Вокруг раскинулись до боли знакомые пейзажи. Запретный лес, чёрный на фоне вечернего неба, и вдали — Хогвартс. Его башни, шпили, тёплые огни в окнах. Гарри даже задохнулся на мгновение от накативших чувств. В носу защекотать в который раз за лень. Они стояли на самом краю антиаппарационного барьера в Запретном лесу.       — Это и есть та самая школа. — Альбус всё ещё не отпускал его руку, как будто боялся, что парень вырвется и убежит в противоположную от замка сторону. — Знаю, день у тебя выдался нелёгкий, но надеюсь, ты найдёшь в себе силы на ещё одну встречу?       — С кем, сэр?       — С директором Хогвартса, Армандо Диппетом.       Парень лишь кивнул. Гарри знал, что студентам чаще всего не разрешают оставаться в школе на лето и потому приют всё равно имел место быть, но зато путь до заветного замка сократился в разы, что не могло не радовать.

***

      — Директор Диппет, к сожалению, отсутствует в замке, — Дамблдор развёл руками, изображая лёгкое огорчение. Он только что переговорил с горгульей, охранявшей вход в кабинет директора. — Какие-то срочные дела в Министерстве. Вернётся только через пару дней. Но мы не будем ждать — я распоряжусь насчёт твоего временного размещения. Думаю, никто не будет против, если ты побудешь в школе до его возвращения.       Гарри кивнул. Он знал, что Диппета нет. Дамблдор знал, что Диппета нет, ещё когда прибыл к сгоревшему коттеджу. Они оба знали, что директор не вернётся раньше, чем через три дня, но профессор сделал вид, что удивлён и расстроен. Интриган.       — Пойдём ко мне в кабинет, — Дамблдор положил руку ему на плечо, и Гарри снова пришлось подавить желание стряхнуть её. — Ты, наверное, голоден с дороги.       Они прошли по пустынным коридорам. Гарри ловил себя на том, что считает ступени, повороты, знакомые портреты. Он знал этот путь наизусть — в другой жизни, когда его вызывали к профессору Макгонагалл за нарушение правил, он часто ходил этой дорогой.       Кабинет трансфигурации был почти таким же, каким в будущем стал кабинет директора. Книги, пергаменты, серебряные безделушки и тот же странный, уютный полумрак.       Дамблдор хлопнул в ладоши.       — Принесите чаю и что-нибудь перекусить для моего молодого гостя.       Эльфы не заставили себя ждать. Через минуту на столе появились чайник, две чашки, тарелка с бутербродами и маленькое блюдце с лимонными дольками.       Гарри сел на стул, сложив руки на коленях. Дамблдор разлил чай. Гарри вдохнул аромат и его передёрнуло.       Бергамот.       Те же листья, тот же запах. Пахло так же, как в Выручай-комнате, когда они с Томом пили чай после долгих споров. Как на площади Гриммо, в единственное нормальное Рождество в его жизни.       Глаза защипало. Гарри опустил голову, делая вид, что поправляет мантию. Слёзы были не частью плана, но идеально в него вписывались. Возможно, от этих перепадов настроения ещё будет толк.       — Угощайся, мальчик мой, — мягко сказал Дамблдор, пододвигая чашку поближе. — Чай с бергамотом. Ты его не очень любишь?       — Люблю, — Гарри взял чашку, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. — Дома мы пили такой...       Он поднёс чашку к губам, сделал небольшой глоток.       Веритасерум медленно, но неотвратимо надавил на ментальные щиты. Сознание сопротивлялось размягчению, но уже тянуло говорить правду.       «Две капли», — определил он на глаз. — «Стандартная детская дозировка».       Гарри знал свои пределы. Он экспериментировал с разными дозами, готовясь к этому моменту. Четыре капли — и он бы не сдержался. Две — это неприятно, но терпимо. Он сможет говорить не всю правду. Может отвечать, не раскрывая главного.       — Извини, что расспрашиваю так сразу, — Дамблдор откинулся на спинку кресла, и в его голосе появилась та самая мягкость, которую Гарри помнил по разговорам о крестражах. — Но мне бы хотелось больше узнать о твоей жизни, Гарри. Сколько тебе лет? Как вы жили? Чем занимались родители?       Гарри сделал ещё медленный глоток, чтобы выиграть время. Поставил чашку на блюдце, уставился на узор на фарфоре.       — Мне сейчас пятнадцать. Коттедж был довольно новый, лет пять-шесть только как переехали, — начал он. Голос дрожал и спотыкался. Из-за слабости тела приходилось напрягаться, смешивая правду с вымыслом. — В огороде можно было выращивать овощи на продажу, в в лесу было полно дичи. Отец… не очень любил магию. Не хотел, чтобы кто-то из соседей видел колдовство. Поэтому последние годы я учился дома.       — Твоя мать, ты говорил, училась на Гриффиндоре. Как её звали?       — Лили. Лили Эванс.       Гарри знал, что Дамблдор проверит. И что об этой черезчур закрытой семье он не найдет ничего. Кроме того, что несколько лет назад они прислали отказ от обучения их сына в Хогвартсе. А потом сменили имена и уехали в глушь. Настоящие же их имена всплывут намного позже, когда Гермиона в своей исследовательской работе залезет в архивы семьи Блэк и узнает о подобной судьбе дальних родственников. Если так посудить, то именно Грейнджер и подала ему идею занять место сына этой семьи.       — Ты так спокоен, Гарри, — Дамблдор сказал это не зло, скорее задумчиво. — Тебе не обязательно держать себя в руках. Здесь тебе никто не причинит вреда.       — Я просто устал, сэр, — повторил Гарри свою любимую отговорку, но от ласки в голосе мужчины что-то внутри сильно захотело проникнуться доверием. — И я уже наплакался. Слёзы не помогают.       — А что помогает?       — Действовать.       Дамблдор чуть заметно усмехнулся.       — Это ответ настоящего гриффиндорца.       — Может быть, — Гарри позволил себе слабую улыбку.       Дамблдор долго молчал. Потом кивнул. Он поднялся, прошёлся по кабинету, остановился у окна.       — Я не буду отправлять тебя в приют, Гарри. Ты останешься в Хогвартсе до начала занятий. Здесь безопаснее. А я помогу тебе подготовиться к экзаменам — тебе нужно сдать их за пропущенные курсы.       Гарри внутренне выдохнул.       — Спасибо, сэр.       — Не благодари, — Дамблдор обернулся, и в его глазах блеснуло что-то, чего Гарри не мог прочитать. — Я думаю, с тобой будет очень интересно, Гарри Эванс.       — Я слишком обычный, профессор, — Гарри покачал головой. — И никогда не хотел, чтобы моя жизнь была особенной.       Дамблдор не ответил. Он подошёл к столу, взял чашку с недопитым чаем и вылил её в камин. Гарри заметил это, но ничего не сказал.       — Завтра начнём заниматься, — сказал Дамблдор. — А сейчас — отдыхай. Твоя комната готова. Бинни проводит тебя.       С лёгким хлопком возникла домовушка. Гарри встал, поклонился и направился к двери.       — Гарри.       Он обернулся.       — Ты знаешь, что в чае была сыворотка правды?       — Я догадался, сэр.       — И всё равно пил.       — Вы не стали бы мне вредить. А я бы всё равно не стал лгать.       Дамблдор усмехнулся — на этот раз искренне.       — Ступай. Увидимся завтра.       Гарри вышел в коридор, прислонился спиной к холодной стене и выдохнул. Руки дрожали, в горле стоял комок от того, как близко он был к провалу.       Бинни показала ему дорогу в гостевую комнату. Он шёл, стараясь не думать о том, что где-то за сотни миль отсюда спит Том Риддл. И что до их встречи осталось меньше месяца.