Тот-кого-нельзя-(у)знать

      Гарри не сразу понял, где проснулся. Солнечный зайчик отражался от очков, лежавших на тумбочке, плясал на лице и не давал снова заснуть. Пришлось открывать глаза и признавать очевидное, он был не на площади Гриммо. Комната была небольшой, но уютной и чистой.       Голова раскалывалась, а тело ломило, изредка конечности сводило судорогой. Видимо путешествие сквозь пространство и время не очень отражается на физическом состоянии.       Гарри не успел окончательно прийти в себя, как в гостевую комнату постучали. Он прочистил горло, подхватывая очки с тумбочки, и крикнул:       — Входите!       — Доброе утро, Гарри, — дверь открылась и в комнату неспешно вошёл профессор Дамблдор. Его взгляд рассеяно скользнул по комнате, как будто не знал, за что зацепиться. — Как спалось? — мужчина доброжелательно улыбнулся и прислонился к стене.       — Думаю, я в порядке, сэр, — Гарри расслабленно зевнул и добавил, — Голова, правда, болит немного.       Дамблдор некоторое время оглядывал парня и что-то обдумывал.       — Мне стоит отвести тебя в Больничное крыло, — профессор подошёл ближе, — Даже если тебя не зацепило никаким заклинанием, наша целитель наверняка захочет провести осмотр до начала учебного года.       Гарри прищурился, но отказываться не стал. Было бы странно, если бы парнишка, который пережил нападение и потерял семью, настойчиво отказывался от простой проверки. Даже если очень не хотелось. Чувствовал он себя и правда не очень.       — Прямо сейчас?       Желудок протестующе заурчал, заставляя парня покраснеть, а Дамблдора рассмеяться.       — Нет, сначала душ и завтрак. Я попрошу эльфов накрыть нам с тобой в этой же комнате.       Всё ещё немного смущённый, Гарри встал с кровати, запутался в собственных ногах и едва не упал. Нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю, но он прошёл к большому зеркалу, чтобы привести себя в порядок. В комнате не было ни шкафа, ни комода, а потому сразу понять, где взять полотенца, не получилось. Альбус, всё это время внимательно наблюдавший за парнем, подал голос:       — Вещи и всё необходимое ты можешь найти вон там, — профессор указал на деревянную узорчатую тумбу, стоявшую с другой стороны кровати, которую Гарри просто не заметил. — Бинни постаралась подобрать тебе одежду по размеру, но если что, я могу её уменьшить или увеличить.       — Х-хорошо, спасибо, — Гарри подхватил всё необходимое и, уточнив дорогу до ванной, удалился.

***

      Дорога до Больничного крыла прошла в спокойной тишине. Гарри с неподдельным интересом рассматривал стены родного замка. Странное чувство заставляло сердце сжиматься. Прошло так много времени с тех пор, когда он последний раз ходил по этим коридорам в сторону лазарета. И вместе с тем, эти дни были ещё впереди. В старинном замке мало что менялось, но Гарри старался выискать мельчайшие отличия. Без карты Мародёров оставалось полагаться лишь на свою память и внимательность. А ещё это помогало не выдать, что он знает весь замок как свои пять пальцев.       Дамблдор старался незаметно следить за реакцией подростка. Что-то в этом мальчике не давало ему покоя, и дело вовсе не в магическом потенциале, которого просто не могло быть в этом, на первый взгляд щуплом теле. Гарри заметил пристальный взгляд.       — Всё в порядке, сэр?       Дамблдор, возвращаясь из своих мыслей слегка прищурился, чуть улыбнулся и кивнул.       Царство медицины встретило их запахом зелий, трав и бинтов. Дамблдор распахнул двери и пропустил Эванса вперёд. Перед глазами раскинулось знакомое больничное крыло, только заправлял им уже другой человек.       Невысокая женщина, отдалённо похожая на мадам Помфри, вышла из подсобки с кучей разных склянок и начала раскладывать на столике. Заметив вошедших, она ярко улыбнулась.       — Альбус! Добрый день! — она обратила внимание на Гарри, не теряя теплоту взгляда. — Здравствуй, с тобой что-то приключилось, верно?       Гарри неловко кивнул. Эта женщина казалась милой.       — Здравствуй, Мелисса. Это новенький — Гарри Эванс. Позаботься о нём, — Дамблдор прошёл к ней, чтобы шёпотом добавить. — Он недавно потерял родителей и едва спасся от сторонников Гриндевальда.       Мелисса тут же спохватилась.       — Ох, какая трагедия! — женщина развернулась к Гарри. — Проходи скорее, нужно тебя осмотреть.       Предшественница Поппи была куда более энергична, деятельна и строга. Гарри вертели как куклу, осматривая со всех сторон, но не причиняя дискомфорта. С каждым диагностическим заклинанием целительница хмурилась всё больше и больше. В конце концов она приказала Эвансу занять одну из коек и быстрым шагом направилась в сторону аптечной комнаты. Дамблдор заинтригованный попробовал пойти следом, но его быстро вытолкали и из аптеки, и из больничного крыла в целом под причитания, что за ребёнком никто не следил.       — Несколько неправильно заживших переломов, а на его рёбрах вообще будто кто-то плясал! А очки? Этот ужас только вредит зрению, — Колдомедик ругалась так, будто именно Дамблдор и сотворил это с Гарри. Альбус смог лишь крикнуть, что зайдёт ближе к обеду.       — К вечеру! — рявкнула женщина и закрыла дверь перед стушевавшимся профессором. Когда она повернулась к Гарри, её лицо и тон стали в разы мягче и добрее. — Не переживай, дорогой, мы живо поставим тебя на ноги.       — Спасибо, мадам…       — Ох, зови меня Мелиссой, дорогой. Я всё ещё никак не привыкну к своей новой фамилии. Угораздило же выйти замуж за Помфри!       Гарри улыбнулся в ответ. Эта женщина нравилась ему всё больше и больше. Спрятаться в больничном крыле до возвращения Диппета казалось всё более привлекательной идеей.

***

      Дамблдор действительно зашёл ближе к вечеру. Он хотел проверить состояние мальчика и спросить у Мелиссы то, что не давало ему покоя. Пройдя ближе к койке, он увидел мирно спящего Гарри. Сейчас он действительно выглядел уязвимым, грудь спокойно вздымалась, а на лице застыло умиротворённое выражение. Страшно представить, что пережил этот мальчик для своих пятнадцати лет.       — Я погрузила его в магический сон, парнишке нужно отдохнуть. Его ядро нестабильно, — послышался спокойный голос целительницы за его спиной.       — Об этом я и хотел спросить, — Дамблдор не оборачивался, продолжая всматриваться в черты лица спящего парня. — Я чувствовал его магию. Такого количества силы просто не может быть у обычного подростка.       Женщина тяжело вздохнула и протянула руку к лицу Гарри.       — А кто сказал, что он обычный мальчик, Альбус? — она нежно погладила парня по щеке. — Мне вот так не кажется.       Дамблдор хмыкнул.       — Может, и так. Что с его ядром?       — Оно выглядит иначе, не как у подростка, скорее, как у ребёнка в момент магического выброса.       — И что это может быть?       — Альбус, мальчик пережил настоящий кошмар. Вполне возможно, что его магия стремилась сама защитить своего носителя, из-за чего резерв был переполнен. Излишняя нагрузка на нервную систему и ядро. Его не принуждали скрывать магию? Такое чувство, будто он застрял на грани превращения в обскури.       Дамблдор почёсывал бороду, что-то обдумывая. В конце концов, он кивнул и бросил Помфри:       — У него была не самая простая жизнь, я полагаю. Спасибо, Мелисса. Позаботься о нём.       Женщина усмехнулась.       — Это моя работа.       После пробуждения Гарри чувствовал себя как никогда лучше. Узнав, что он проспал два дня, он тут же подорвался, но был остановлен мадам Мелиссой.       — Куда ты так спешишь? Сначала завтрак!       Сколько бы он ни говорил, что ему уже лучше и, наверняка, пора бежать, женщина была неумолима.       — Сиди и ешь. С Диппетом успеешь ещё поговорить, тем более, он только в пути. Вернётся ближе к ужину.       — Спасибо, — Гарри смущённо отвёл взгляд.       Позавтракав тыквенным соком и омлетом с беконом, Гарри начал собираться, предварительно спросив целительницу, где его вещи.       — А куда ты собрался, мой хороший? — удивилась целительница.       — Профессор Дамблдор говорил об экзаменах. Мне нужна библиотека.       — Боже мой, типичный Когтевран, — пробормотала мадам Мелисса. — Ну, зато ты будешь реже ко мне попадать. Я попрошу кого-нибудь тебя проводить, не торопись.       Когда он наконец оделся, его уже ждала знакомая эльфийка. В последний раз поблагодарив женщину, которая велела ему вернуться не слишком поздно вечером за новой порцией зелий, Эванс отправился в путь в сопровождении Бинни.       Первым делом ему было интересно, изменилась ли библиотека и её содержимое за последние пятьдесят лет? Но ещё нужно изобразить бурную подготовку к экзаменам.       Библиотека Хогвартса в 1942 году была почти такой же, как в будущем — высокие стеллажи, запах старой бумаги, тишина, которую нарушало лишь потрескивание камина. Но вместо старой смотрительницы за столом сидела молодая женщина с острой стрижкой и внимательными глазами. Гарри не сразу сообразил, что мадам Пинс тоже когда-то была молодой.       — Мадмуазель Пинс, это Гарри Эванс. Ему разрешено пользоваться библиотекой до начала занятий. Выдайте ему, пожалуйста, учебники за первый-четвёртый курсы, — пропищала домовушка, подойдя к высокой стойке.       Женщина смерила подростка оценивающим взглядом и, кивнув эльфийке, удалилась собирать старые учебники. Кипа того, что надо успеть прочитать поражала воображение.       Гарри просидел в библиотеке довольно долго. Здешняя программа не сильно отличалась от новой, но количество фолиантов и учебников по убранным в его времени программам поражало. Возможно, Том был прав, когда ворчал на падение качества образования. От чтения его отвлекло неловкое покашливание. Гарри дёрнулся и увидел за спиной Дамблдора.       — Как продвигается подготовка?       — Неплохо, — устало произнёс Гарри, отодвигая учебник по УЗМС, — Директор уже вернулся?       — Да, — профессор улыбнулся уголками губ. — Могу дать тебе ещё немного времени, если хочешь.       — Не нужно, — Гарри захлопнул учебник и решительно уставился на мужчину. — Чем быстрее всё решится, тем лучше.       Дамблдор хмыкнул и повёл Гарри к Диппету.       Кабинет директора тоже практически не отличался. Не было только фениксов, да и барахла меньше в разы. За столом сидел старый седовласый мужчина с длинной бородой. Было трудно понять, сколько ему лет, но, кажется, больше ста точно. Его спокойная, почти расслабленная поза и отрешённый взгляд внушали только желание проверить пульс. Что он и пытался сделать.       — Профессор, он в порядке? — Гарри как-то машинально прошёл вперёд, но был остановлен рукой профессора.       — Гарри, что ты делаешь?       — Здравствуй, — скучающе раздалось перед ними, от чего Эванс дёрнулся.       — Кхм, простите, — Гарри прошёл ближе и протянул руку. — Меня зовут Гарри Эванс, я новенький.       Диппет медлительно ответил на рукопожатие.       — Мне доложили.       Диалог не клеился от слова совсем, поэтому Дамблдор прочистил горло и исправил ситуацию.       — Директор Диппет, как мы с вами уже обсуждали ранее, с вашего позволения Гарри останется в школе до начала учебного года, — мужчина сложил руки за спиной. — А также вы говорили, что мистер Эванс сможет сдать экзамены за последние четыре года, чтобы вместе со всеми присоединиться к учебной программе в новом пятом курсе.       Армандо Диппет на это лишь кивнул.       — Что ж, — мужчина скрестил руки перед собой на столе и потусторонним тоном продекламировал, — Преподаватели для экзаменов прибудут в последнюю неделю августа. Добро пожаловать, Гарри... — он осоловело посмотрел на Дамблдора.       — Кхм, Эванс.       — Гарри Эванс.       Парень кивнул, и директор словно тут же забыл о них, уже отвлекаясь на ящик стола, медленно доставая какие-то пергаменты.       — Что ж, не будет отвлекать от работы, директор. Мы пойдём, — Дамблдор положил обе ладони на плечи парня, подталкивая к выходу.       Как только дверь кабинета захлопнулась, на лице Гарри отразилось искреннее изумление, а Дамблдор лучезарно улыбался.       — Извини, директор слегка стар, но мыслит вполне здраво.       Гарри многозначительно промычал. Спустя пару минут он всё же поинтересовался:       — Ему же не сто, верно?       — Кто бы знал, мой мальчик, кто бы знал, — Дамблдор устало потёр переносицу.       Гарри хохотнул, сам от себя не ожидая, и смутился, хоть уголки губ и подрагивали. Профессор тоже усмехнулся.

***

      Оставшееся до экзаменов время он действительно готовился, часами находясь в библиотеке. Когда мозги совсем пухли, а урчащий желудок напоминал о необходимости питаться не только книжной пылью и водой, он шёл повидаться с мадам Мелиссой, которая была очень рада его видеть. Она каждый раз проверяла его диагностическими чарами и использовала новые и новые зелья. А в один из дней даже применила очень мудреное заклинание на его очки и теперь видеть через них стало гораздо легче.       Иногда к нему захаживал Дамблдор, интересуясь не нужна ли помощь в подготовке, но Гарри вежливо отказывался, сообщая, что справится сам.       По вечерам он забирал книги в комнату и читал там до самого отбоя. Иногда, когда наконец отводил взгляд от страниц, он видел поднос с фруктами. Уголки губ поднимались сами собой. Мадам Мелисса, Бинни и Дамблдор пытались о нём заботиться. Гарри такого не видел уже очень давно.       Так и проходило время ожидания преподавателей. В конце августа Хогвартс ожил. Профессора возвращались из отпусков, заполняя коридоры голосами и шагами.       Преподаватели оказались вполне лояльными. Зельеварение далось ему тяжело, потому что перед лицом маячил Гораций Слизнорт. Гарри пытался перебороть презрение к этому человеку, и у него даже получалось. Может потому, что профессора никак не интересовала его личность, хоть он и пытался разузнать о жизни Гарри больше, однако после пары односложных ответов растерял всякий интерес.       С некоторыми преподавателями он даже нашёл общий язык. К примеру, Защиту от Тёмных искусств принимала Галатея Вилкост — женщина с острыми чертами лица и быстрой, как змея, палочкой. Она заставила Гарри отражать проклятия, ставить щиты и накладывать Патронуса. Серебряный олень вырвался из его палочки и проскакал по классу, заставив профессора поднять брови.       — Впечатляет для пятнадцати лет, — сказала она. — Но не переоценивай себя. Тёмные искусства не прощают ошибок.       Уилберт Крэбтри — преподаватель магловедения оказался очень общительным человеком, который искренне интересовался жизнью маглов, с ним Гарри сдавал экзамен дольше всего.       Труднее всего давались прорицания. Гарри никогда не любил этот предмет, как и прорицателей в целом. После туманных заверений о скорой кончине от Сивиллы Трелони он не воспринимал подобное, разве что имел некое уважение к кентавру Лоренсу, что спас его на первом курсе. Сейчас ситуация была чуть лучше, но Кассандра Вейнрайт, у которой ему «посчастливилось» сдавать предмет всё время настороженно относилась к нему.       — Чужой ты, парень.       Гарри никак не отреагировал на эту фразу, прекрасно понимая причину. Он сделал необходимое задание и сбежал оттуда на всех парах. Ему было плевать, что там скажет женщина, но и лучше не вызывать лишних подозрений. Если Дамблдор снова поверит чокнутой гадалке — его плану конец.       Наконец экзамены были сданы. Дамблдор даже отметил удивительный уровень подготовки для студента после домашнего обучения, глядя на столбец «Превосходно». Только по прорицаниям и зельеварению ему поставили «Выше ожидаемого».       — Что ж, буду надеяться, что ты попадёшь на мой факультет. В последнее время Гриффиндору очень нужны баллы в битве за кубок школы, — пошутил Дамблдор, искоса поглядывая на парня.       — Всё может быть, профессор, — улыбнулся Гарри. Мысленно, он уже примерял на свою мантию совершенно другие цвета.       Первое сентября наступило неожиданно быстро.       Гарри стоял в стороне от входа в Большой зал, наблюдая, как собираются первокурсники — маленькие, напуганные, в новеньких мантиях. Они жались друг к другу, перешёптывались, кто-то плакал. В конце коридора виднелась фигура профессора Вилкост — сегодня она должна была провести церемонию.       Гарри поправил мантию. На груди пока не было герба факультета, но это ненадолго. Сейчас начнётся самое сложное. Уже сегодня он увидит его. И пусть только шляпа попробует отправить его хоть в какое-то другое место кроме Слизерина.       Профессор Мерригот подала знак. Двери распахнулись.       — Первокурсники, за мной! — скомандовала она.       Гарри сделал шаг вперёд, смешиваясь с толпой детей. Сердце билось где-то в горле. Он переступил порог Большого зала, и тысячи свечей замерцали над ним, как в первый раз.       Церемония распределения началась.