Тот-кого-нельзя-(у)знать

      Утро первого учебного дня началось слишком рано. Гарри проснулся от ощущения, будто какой-то великан пытается открутить ему руки и ноги. Он уже знал: это магическое ядро выходит из-под контроля. Раньше приступы помогала гасить мадам Мелисса, но сейчас он был один. Времени на раздумья не оставалось. Гарри чувствовал, как магия переливается через край, грозя разорвать его изнутри, уничтожить что-нибудь в комнате.       Он неловко потянулся к палочке на тумбочке. Руки, сведённые судорогой, не слушались, вместо гладкого дерева пальцы нащупали только снегиря. Остролист выскользнул из хвата, и палочка повисла на амулете. Магия рванула из Гарри в каменную птичку. Дышать стало легче. Боль медленно отступила.       Гарри судорожно выдохнул и посмотрел на амулет. Камень даже не нагрелся, хотя резерв опустел почти наполовину. Этой проблемой стоило заняться в первую очередь.       Он откинул полог, снимая Квиетус, и оглядел комнату. Помимо него здесь жили Эйвери, Нотт и Малсибер, но по размерам спальня не уступала той, где в башне Гриффиндора ютились шестеро.       После пятнадцати лет одиночества было непривычно снова делить комнату с кем-то. Гарри успел забыть, насколько раздражающими могут быть соседи. Герман храпел как паровоз, а Нотт пускал слюни на подушку. Эванса передёрнуло.       Наскоро накинув рубашку и мантию, он спустился в гостиную. Камин давно прогорел, и в комнате царил полумрак. Через толщу воды внутрь проникали редкие блики света. Наверху, над озером, был солнечный день.       Гарри подошёл к огромному книжному шкафу, который заинтересовал его ещё прошлым вечером, и провёл пальцами по корешкам. Часть книг была учебниками, но другая посвящена околотёмным наукам: начальная ритуалистика, пособия артефакторов, основы зельеварения, даже фолианты на латыни и немецком.       Он уже собирался вытянуть наиболее заинтересовавший его труд, как со стороны лестницы раздались быстрые шаги.       — Я разберусь с этим позже, — услышал Гарри незнакомый голос. Он обернулся и столкнулся нос к носу с Риддлом и Малфоем.       — Доброе утро, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.       Том посмотрел сквозь него на корешки книг и обратился к Абраксасу, проходя мимо:       — Тогда не тяни.       — Хорошо, — кивнул блондин, следуя за Томом шаг в шаг.       Как только проход в коридор закрылся, Гарри схватил за плечо заспанный Эйвери:       — Какого Мордреда ты творишь? Я ведь говорил не лезть к Риддлу!       — Вежливость здесь так сильно порицается? — спросил Гарри, приходя в себя. Голос Риддла похоже теперь всегда будет вгонять его в ступор. А ещё, когда Том прошёл мимо, он уловил лёгкий запах диттани. Или ему показалось?       — Вот как знал, что тебя нельзя выпускать из поля зрения, — проворчал Никодемус, переминаясь с ноги на ногу. Он всё ещё был в пижаме, которая не очень подходила для забега по прохладным подземельям, и тонких тапочках.       — Я сяду здесь и буду читать вот это, — Гарри помахал книгой перед лицом сокурсника. — А ты сходи и оденься потеплее.       Эйвери кинул на него подозрительный взгляд, но всё же убежал в комнату.       Пока Гарри ждал своего сопровождающего, он успел понаблюдать за пробуждением факультета со стороны. Когда он учился на Гриффиндоре, ему казалось, что слизеринцы отвечают каждый сам за себя и никто не обращает внимания на остальных. Но сейчас он видел, как суровая Вальбурга заплетала заплаканную первокурсницу, потому что косички растрепались, и так ходить неприлично. А парень, который вчера скупо представился Гербертом и учился на четвертом курсе, объяснял малышам, как накладывать чары недосягаемости на одежду.       — Вот, теперь вы точно не измажетесь.       — О, спасибо!       — И помните: вы со Слизерина — вы должны гордо нести имя своего факультета!       Это было… необычно. Как увидеть ядовитого варана, воркующего над детёнышами.       — Утречко, Гарри, — по лестнице элегантно спустилась Лукреция. — Ты решил и сегодня не причёсываться?       Эванс смутился. По сравнению с лощёными старшекурсниками Гарри действительно выглядел как белая ворона. Очень растрёпанная белая ворона.       — Эйвери, почему ты за ним не следишь? — обвиняюще спросила Ция Никодемуса, который только закончил сборы и вошёл в гостиную. — Он выглядит хуже гриффиндорца!       — Я вообще не нанимался за ним следить! — пробурчал чуть слышно парень, но вслух сказал иное: — Да, я этим займусь, прости, Лукреция.       — Сестра, ты готова? — позвала Вальбурга, завязывая последний бантик у первокурсницы.       — Да, пошли. Увидимся на завтраке, мальчики! — Лукреция царственно махнула рукой, подходя к сестре. Леди Блэк покинули гостиную.       — Почему с тобой столько проблем? Сиди смирно.       Эйвери взмахнул палочкой. Волосы Гарри очень сильно дёрнуло магией.       — Ой! Что ты творишь?       — Да почему у тебя даже волосы не укладываются! — возмущался Никодемус, пытаясь сотворить заклинание укладки, но видимого результата достичь не удалось.       — Это магия так выходит, прекрати, — отмахнулся Гарри. — Меня даже в детстве привести в порядок не могли. Сейчас ты ничего не добьёшься.       — Да? Тогда сам с этим и разбирайся! — топнул ногой парень. — Пошли, сейчас на завтрак опоздаем.       Гарри вздохнул и вернул книгу в шкаф. Артефакторика на немецком может и подождать.       — Почему ты ходишь за мной как привязанный, если тебе это не нравится? — спросил он, когда они уже направлялись в Большой зал.       — Риддл сказал, что я объясняю тебе правила, — ответил Нико, чуть хмурясь. — Значит, первый месяц я за тебя в ответе. А потом все шишки получать будешь самостоятельно.       — Какая интересная система. А на всех факультетах так? — спросил Гарри, стараясь подстроиться под шаг Эйвери.       — Понятия не имею. Пошли быстрее, иначе бекон закончится.

***

      За завтраком все были как сонные мухи, но Гарри трепетал от восторга и старался как можно скорее доесть, забыв, что должен притворяться незнающим дорогу до кабинета ЗОТИ. Всего один лишь взгляд Тома, пусть и сквозь него, творил чудеса. Адреналин не давал просто сидеть и ждать.       — Почему все несчастья валятся на мою голову? — причитал Никодемус, накладывая себе завтрак, в то время как тарелка Гарри уже опустела. — Ты можешь посидеть хоть немного спокойно? Тебя надо было распределять на факультет снитчей, а не к нам.       — Зато ты наконец-то будешь приходить на пары вовремя, — мелодично рассмеялась Ция. — Ну, хотя бы первый месяц.       — И с нас перестанут снимать баллы за опоздания, — вклинился в разговор Нотт, доставая блокнот. — В прошлом году мы из-за тебя лишились двадцати пяти баллов, между прочим!       — О, Мерлин всемогущий! — взвыл Эйвери, воздевая руки к небу. Он наскоро заколотил остаток завтрака и бросил подопечному: — Пошли, раз тебе так неймётся.       И Эванса это абсолютно устраивало.

***

      Эйвери, злой из-за спешки, тащил Гарри по коридорам так, будто опаздывал на поезд. На самом деле они пришли чуть ли не первыми, в кабинете Защиты от тёмных искусств горели только две свечи, а профессор Вилкост раскладывала на столе какие-то пергаменты.       — А, мистер Эванс, — она подняла голову и, заметив его спутника, улыбнулась. — И мистер Эйвери. Вы очень пунктуальны.       — Я привёл его, чтобы он не заблудился, — буркнул Никодемус, плюхаясь на стул у дальней стены.       Профессор Вилкост жестом подозвала Гарри к себе.       — Мадам Мелисса предупредила меня о твоём… состоянии, — сказала она негромко, чтобы не слышали другие. — Сегодня ты будешь работать в паре с Малсибером. Он хорош в дуэлях, сможет уклониться, если что-то пойдёт не так.       Гарри кивнул, стараясь не выдавать тревоги. Малсибер. Тот самый, кто вчера сверлил его взглядом за ужином. Отличное начало.       Вскоре кабинет заполнился студентами. Слизеринцы заняли левую половину, гриффиндорцы — правую. Взмах палочки преподавателя и комната увеличилась в разы, создавая рунные круги на полу. Во время учебы травм лучше было избежать. Профессор Вилкост дождалась тишины и объявила:       — Сегодня мы с вами вспоминаем, что значит не умереть на дуэли. Пары те же, что и в прошлом году. Эванс — с Малсибером. Посмотрим, что осталось в ваших головах за лето.       Гарри заметил, как Герман хищно улыбнулся, выходя в центр их круга. Эйвери шепнул ему на ухо:       — Держись. Он не любит полукровок.       — Спасибо, успокоил, — так же тихо ответил Гарри и вышел на очерченный край арены.       Дуэльный круг был небольшим, но достаточным для манёвра. Вилкост подняла палочку:       — Начали.       Первые минуты дуэли казались обычной учебной тренировкой. Малсибер атаковал первым — Петрификус Тоталус, быстрый и резкий. Гарри легко ушёл в сторону, даже не вынимая палочки из крепления на запястье. Он просто наклонил корпус, и луч заклинания просвистел мимо.       — Это учебная дуэль, — напомнил Гарри.       — А я и не знал, что ты такой правильный, — оскалился Герман.       Следующее заклинание пришлось в ноги — Аресто моментум. Гарри подпрыгнул и приземлился уже с палочкой в руке.       — Лучше, — кивнул Малсибер. — Но всё равно жалко.       Он пошёл в атаку серией Ступефаев. Гарри ставил щиты, уходил в перекаты, не отвечал. Ему не хотелось начинать учебный год с конфликта.       — Ты что, боишься, жалкий полукровка? — насмехался Герман, пуская Конфринго. Гарри отразил, но взрывная волна всё равно отбросила его на шаг назад. — Правильно боишься.       — Мистер Малсибер, полегче, — окликнула профессор Вилкост, но Герман не обратил внимания.       Он ускорился. Заклинания сыпались одно за другим: Редукто, Флиппендо, снова Конфринго. Гарри уворачивался, откатывался, щиты трещали под напором.       — Ты омерзителен, — прошипел Малсибер, сокращая дистанцию. — Не знаю, как ты прошёл на Слизерин, но я сделаю всё, чтобы ты отсюда вылетел, живым или мёртвым.       Он пустил Диффиндо. Гарри едва успел пригнуться, заклинание рассекло воздух над головой и оставило глубокую царапину на стене.       — Ты так сильно хочешь мне навредить, — заметил Гарри, стараясь сохранять спокойствие.       — В следующий раз у меня обязательно получится, — пообещал Малсибер.       Он развернулся и ударил связкой — Ступефай, Редукто, Конфринго. Гарри отбил два, третье заклинание пришлось в щит, и тот разлетелся. Осколки магии полоснули по щеке.       Гарри почувствовал, как по лицу потекла кровь. Он вытер её тыльной стороной ладони.       — А теперь ты меня разозлил, — сказал он тихо.       — О, неужели? — Малсибер расхохотался. — Что ты сделаешь, щенок?       Он пустил Конфринго в упор — слишком близко, чтобы успеть увернуться. Гарри не стал уклоняться, просто использовал Протего тоталум, и щит поглотил взрыв.       Он выбросил вперёд палочку, и из неё вырвался невербальный Ступофай, доработанный им самим рыскающий вариант оглушающего. Заклинание развернулось в воздухе, обогнуло щит Малсибера и ударило его в плечо с такой силой, что Германа отбросило в сторону.       Он съехал по камню, потеряв палочку, и остался сидеть на полу, растерянно моргая. Из носа текла кровь.       В кабинете повисла тишина.       Профессор Вилкост подошла к ним и взмахом палочки провела диагностику Германа. Затем хмурясь, покачала головой.       — М-да, — сказала она наконец. — В отношении тебя действительно придётся подумать.       Она отошла, оставив Гарри стоять в центре круга под перекрёстными взглядами двух факультетов. Малсибер поднялся, потирая ушибленное плечо, и смотрел на него с такой ненавистью, что стало не по себе.       — Ты пожалеешь, — прошипел он, проходя мимо.       Гарри не ответил. Он до сих пор кожей чувствовал взгляд того единственного человека, ради которого дышал и жил. Эта дуэль заинтересовала Тома Риддла.       Кажется, он хотел выжечь в Эвансе огромную дыру своим взглядом. Гарри постарался не зацикливаться на этом и не привлекать лишнего внимания. Осторожно развернувшись на носках, он пошёл в сторону своего факультета, уже предвкушая тираду Эйвери, как картинно споткнулся о какую-то неровность в полу. Он уже готовился лететь лицом в пол, потому что ноги не держали. Было это от дуэли или прожигающего знакомого взгляда, он не знал. Со стороны гриффиндорцев раздались смешки, а кто-то подхватил его под руку.       — Эванс! Твоего пафоса хватило только на одну дуэль, что ли? Смотри под ноги лучше, — Никодемус привычно ворчал на Гарри, но последнему было всё равно. Он отстранил руку Эйвери, бегло поблагодарив.       Гораздо важнее был пристальный взгляд, которого он уже не ощущал.

***

      За обедом Гарри наконец осознал, как сильно переоценил свои силы.       Лукреция слушала Эйвери, и уголки её губ поднимались в лёгкой, почти ленивой усмешке. Она, казалось, готова была рассмеяться в голос, когда Никодемус описывал дуэль, и её сдерживали только рамки приличия.       — …а потом он развернулся и пошёл к своему месту, — Эйвери сделал драматическую паузу, — но дойти до парты оказалось сложнее, чем победить Малсибера.       — На ровном месте споткнулся? — уточнила Ция, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство.       — Рухнул как подкошенный, — подтвердил Нико. — Не понимаю, как он вообще справился с Германом. Он ведь чуть ли не лучший дуэлянт на курсе!       Лукреция перевела взгляд на Гарри. Тот сидел, уставившись в тарелку, и механически пережёвывал еду. Ему не нравилось, что его обсуждают, но спорить было бесполезно.       — Забавно, — сказала она. — Не думала, что ты ещё и клоун. Какое полезное приобретение для Слизерина!       — Ция, — одёрнула её Вальбурга, но без особой надежды.       — Ох, прости-прости! Это слишком прекрасно, — девушка снова приняла отстранённым вид, лишь изредка кидая взгляды на недовольного Германа, перебравшегося на другой край стола от их шумной компании.       Никодемус рядом лишь фыркнул, а Гарри устало потёр переносицу под очками. Время от времени он чувствовал на себе знакомые уколы, короткие изучающие взгляды. Он заставлял себя не смотреть в ту сторону, как бы ни хотелось.       В глубине души Гарри не мог принять, что этот Том — другой. Даже после стольких лет подготовки. Разумеется, он знал: начинать придётся с чистого листа, особенно с Риддлом. Но в сердце теплилась надежда, что путь окажется не таким тяжёлым.       Остаток обеда прошёл спокойно, хотя Лукреция периодически посмеивалась, и её не могли остановить даже укоризненные взгляды сестры. Эйвери даже не пришлось ругаться на излишнюю торопливость Гарри, поскольку рваться на занятия последнему перехотелось. Ещё раз растянуться где-нибудь в коридоре было бы слишком смущающе.       Когда они подошли к классу Чар, там уже собирались студенты. Профессор Киран Фэйрчайлд стоял у двери, приветствуя входящих. Не успел Гарри сам войти внутрь, как сбоку послышался голос однокурсника:       — Мерлин, снова пары с грифами, — недовольно протянул кто-то из слизеринцев.       — Мы вообще почти всегда с ними, мог бы и привыкнуть, — угрюмо отозвался Нотт.       Гарри не слушал. Он рассматривал класс — высокие потолки, манекены по периметру, доску, исписанную формулами. Всё почти как в его время. Почти.       Профессор Фэйрчайлд преподавал Чары относительно недавно, но относился к своему предмету с большим энтузиазмом. Гарри успел понять это ещё на вступительных экзаменах. В тот день увидеть вместо полугоблина человека на месте преподавателя показалось диким, как и многие вещи в этом времени.       Перед началом занятия профессор объяснил, что программа в этом году будет намного сложнее объемнее:       — В этом году вам предстоит сдавать СОВ, которые определят вашу дальнейшую судьбу. Если вы ещё не задумались, какую дорогу вы хотите выбрать в жизни, то сейчас самое время. Для всех желающих я организую дополнительные занятия в четверг вечером. Буду рад видеть самых заинтересованых из вас.       Студенты зашептались. Профессор Фэйрчайлд взмахом руки попросил тишины и велел достать перья и пергамент. Лекция началась.       Записывать что-то без Прыткопишущего пера, к которому он так привык за последние годы, было сложно. Потому, когда через час занятия профессор объявил, что в оставшееся время им предстоит отрабатывать Секо на стоящих по периметру кабинета манекенах, Гарри очень обрадовался. Студенты разбрелись по классу, выбирая наиболее приятного противника. Эванс старался держаться поближе к своим, чтобы доставлять как можно меньше проблем. Стать темой обсуждения и за ужином не хотелось.       Гарри спокойно, даже методично размахивал палочкой, раз за разом филигранно колдуя Секо. Это заклинание было одним из самых простых и получалось у него даже невербально и без палочки.       Манекен восстанавливался после каждого повреждения. Для него использовали очень интересную рунную вязь, которую Гарри решил позже рассмотреть поближе.       Магический резерв от каждого заклинания истощался медленно, но верно. Может, если он будет усиленно заниматься, удастся избежать постоянного использования накопителя?       Поглощённый своими мыслями Гарри почти пропустил направленное прямо в него заклинание. Секо просвистело в сантиметре от его плеча и разнесло рукав мантии в клочья.       Обернувшись к источнику его проблем, Гарри наткнулся взглядом на обладателя ярко-красного галстука.       «Ну конечно», — промелькнуло у него в голове. Злость затопила сознание. Это простыми чарами не починить, а значит, у него осталась всего одна целая мантия из двух, что Дамблдор помог подогнать по размеру. Причем меньше недели назад.       — Что такое, слизень? Боишься, что мамочка расстроится из-за твоей одёжки? — издевательски пропел гриффиндорец, под одобрительные смешки друзей.       Нотт, который наблюдал за этой сценой, не мог стерпеть, как нападают на его однокурсника. Он поднял палочку и уже собирался проклясть нахала, но Гарри осторожно перехватил его запястье и покачал головой. Открытый ответ спровоцирует драку и проблемы с профессором.       Стоило начать привыкать, что его ненавидят по факту существования теперь именно гриффиндорцы.

***

             «Это был самый долгий день в моей жизни», — подумал Гарри наконец выходя в коридор. Ни Эйвери, ни Нотт не сводили с него глаз по пути от кабинета.       Когда они отошли на приличное расстояние от остальных, Нотт решился спросить:       — Ты почему решил ничего не отвечать? Он практически напал на тебя.       — Честно говоря, очень не хочу попасть в ту тетрадь, где ты подсчитываешь потерянные факультетом баллы, — отшутился Гарри.       — Да ну? — протянул Нотт, окидывая Эванса с ног до головы.       — Нет, я бы конечно мог проклясть его чем-нибудь противным, но за меня это сделала сама жизнь, — ответил Гарри.       — Не очень я тебе верю, но допустим, — заметил Нотт. Тема была благополучно исчерпана.

***

      Вечером вместо ужина Гарри занял дальний стол в гостиной и засел за домашнюю работу. Хотелось привести мысли в порядок и хоть немного выдохнуть от слишком богатого на события дня. За один день он успел завести как минимум одного недруга на своем же факультете, лишиться запасной мантии, заслужить внимание от Тома и феерически его профукать. Единственный плюс, он смог сдержаться и не поднимать шум во время урока Чар.       По личной шкале Гарри это было на 6/10. По крайней мере, все остались живы и пока никакие сумасшедшие старики за ним не охотились. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, пытаясь балансировать на задних ножках. План действий следовало пересмотреть.       — Если ты хочешь спокойно прожить оставшиеся пару лет на нашем факультете, тебе стоит быть осторожнее, — раздался знакомый голос за спиной. Гарри от неожиданности чуть не упал назад, но Лукреция толкнула стул обратно и развернулась, чтобы уйти в комнату для девочек. — Ну вот только падать опять не надо!       — Хорошо, извини. — Гарри посмотрел вслед леди Блэк. Ция озвучила его собственные мысли.

***

      Когда ночь накрыла Хогвартс, Гарри задёрнул полог кровати и наконец остался один. Он сжимал в тёплых ладонях холодный камешек, медленно передавая ему излишки магической силы. Хотелось до самого дна исчерпать резерв, чтобы утром не страдать от судорог. Глаза потихоньку слипались, а тело тяжелело.       Почти проваливаясь в свои грёзы, он вспомнил встречу с Томом рано утром. Интересное, куда они так спешили с Абраксасом? И с чем Малфой должен был разобраться как можно скорее?       Больше всего Гарри боялся пропустить открытие Тайной комнаты, но узнать, когда именно это случилось, было практически невозможно. Оставалась единственная надежда, что Риддл не сделает этого в первый месяц, пока за Гарри хвостом ходит Эйвери.       Мысли снова свернули в сторону. Утром на него посмотрели как на пустое место, но когда-нибудь Том будет вести себя иначе. Гарри добьётся этого, чего бы ему ни стоило. Эванс помотал головой, отгоняя слегка колющие сердце воспоминания, и начал думать о завтрашнем дне. Он мысленно поклялся сам себе, что направит все силы на достойное поведение и отсутствие падений.       В конце концов, только первый блин выходит комом, да?