Тот-кого-нельзя-(у)знать

      Стены и потолок в палате Святого Мунго были неприятно белыми. Резкий запах апельсинов и стерильности забивал ноздри. Ленты, стягивающие каждую конечность, мешали дышать и не давали дотянуться до красной обложки в руках подруги.       Гермиона медлила. Она сжимала дневник так, будто тот мог вырваться, и в её глазах металась тень сомнения — словно она всё ещё давала Гарри последний шанс, последнюю надежду убедить её не совершать эту ошибку.       Поттер использовал всё своё красноречие, хрипло клялся, обещал что угодно — лишь бы ему позволили коснуться дневника хотя бы одним пальцем. Лишь бы дали возможность доказать, что он не сумасшедший.       И Гермиона каждый раз соглашалась. И довольно забавно пищала от ужаса, слыша голос за спиной, которого не должно было быть. И сейчас она сползла по стенке, не отрывая глаз от самого чужеродного объекта в этой комнате.       — Том… — прошептал Гарри, и это имя вырвалось вместе с выдохом: с болью и с надеждой. Он смотрел на знакомый силуэт в слизеринской мантии и не мог вымолвить больше ничего.       — Вот значит как магическое сообщество относится к своим героям? — голос Риддла звучал с привычной ядовитой усмешкой. — И что, Поттер, оно того стоило?       — Завались, Риддл, — облегчённо выдохнул Гарри, чувствуя, как напряжение, копившееся вечность, наконец отпускает. Осталось только освободиться. Просто освободиться и больше он ни за что не отпустит Тома в небытие.       Он рванулся из пут так, что ленты содрали кожу на запястьях. И в тот момент, когда путы поддались и он, почти падая с кровати, бросился к Тому — звенел будильник.       Всегда звенел будильник.

***

      Гарри снова проснулся в слезах.       Этот сон снился ему с момента проведения ритуала. Всегда повторялся с точностью до секунды. Но каждый раз Гарри умудрялся забыть, что это сон, и что ушедших уже не вернуть.       Он полежал ещё немного, оттягивая момент, когда надо вылезать из-под одеяла в прохладный воздух подземелий. В первую субботу учебного года он планировал как можно скорее покончить с домашней работой и попытаться сбросить хвост в виде Эйвери. Никодемус был неплохим парнем, но свою должность «куратора» воспринял слишком близко к сердцу и таскался за Гарри везде. Не подпускал ни к старшим курсам, ни к студентам с других факультетов. И каждый раз, когда Эванс открывал рот или, не дай Мерлин, начинал колдовать, Нико хватался за сердце так, будто это он сам совершал преступление против чистоты крови. Он изо всех сил делал вид, что просто беспокоится за Гарри, но даже невооружённым глазом была видна не особо умелая слежка.       Кроме понедельника, все дни прошли спокойно. Кто-то из профессоров проводил вступительные тесты, кто-то начинал читать лекцию о предстоящих СОВ, а кто-то просто выдавал горы домашних заданий.       Из всех факультативов пока самыми привлекательными для Гарри были древние руны и нумерология. И дело было даже не в том, что на эти же занятия ходил Риддл, а в одном конкретном преподавателе. Ирма Кляйн, похоже, была родом из Германии, и когда Гарри заговорил с ней на немецком, она очень этому обрадовалась.       — Мой дорогой, так приятно услышать родную речь! Кто-то из ваших родителей был немцем? — спросила женщина, с удовольствием переходя на другой язык.       — Нет, фрау Кляйн, но я слышал, что заклинания с использованием немецкого становятся намного мощнее, вот и увлёкся языком. Вы, наверное, слышите мой жуткий акцент, — неловко улыбнулся Гарри.       — Да, вам есть ещё над чем работать, прежде чем переходить к практике, — согласилась преподавательница. — Но если будет желание, загляните ко мне на чай. Буду рада пообщаться и помочь с изучением.       — С удовольствием, профессор.       Гарри слегка постучал по столу костяшками, вызывая у Ирмы ещё более широкую улыбку.       На каждый такой «вольный» разговор Эйвери шипел и ругался:       — Почему ты ходишь и пристаёшь ко всем со своими вопросами?! Почему ты не можешь жить спокойно хотя бы первые пару недель? — его голос срывался на отчаянный шёпот, будто Гарри совершал нечто крамольное.       — Потому что тогда тебе будет ужасно скучно, — легкомысленно отмахивался Гарри, прекрасно зная, что никакие Эйвери не смогут помешать его цели: завоевать авторитет не только на Слизерине, но и среди преподавателей.       Вот и сейчас Никодемус проснулся от сработавшего заклинания будильника Гарри. Он явно заметил следы слёз, но ничего не сказал. Эванс ещё в первые дни пояснил, что не хочет поднимать тему родителей, и Эйвери на удивление его услышал.       — Я сегодня хотел сходить в Хогсмид, — начал он с намёком.       — Там же нужно какое-то разрешение? — скривился Гарри, натягивая рубашку. — У меня его точно нет.       Эйвери сразу поник.       — Но ты можешь оставить меня в библиотеке, — добавил Гарри, сжалившись. — Я собираюсь делать там домашнее задание до самого вечера.       — Да-а-а, — с сомнением протянул парень, всё ещё сидя на кровати. — Я отлучусь ненадолго, а когда вернусь, ты сожжёшь библиотеку и подружишься с каким-нибудь пуффендуйцем!       — А чем плохо дружить с пуффендуйцами? — уточнил Гарри, пытаясь ровно завязать галстук.       Никодемус взмахнул палочкой:       — Теимпус лига!       Зелёно-серебристая лента послушно сложилась в идеальный узел, аккуратно обвив воротник рубашки.       — Мог бы уже научиться, — пробурчал он, вылезая из постели. Если не одеться вовремя, Гарри мог ускакать в гостиную один и начать творить что-нибудь страшное и неподобающее.       Эванс лишь улыбнулся:       — Спасибо. Я подожду тебя внизу?       — Нет! — рявкнул Эйвери, хватая полотенце и направляясь в душ. — Ты сидишь здесь и молчишь.       — Хватит шуметь с утра пораньше! — раздалось шипение с кровати напротив. — Дайте хоть в выходные выспаться!       Ребята благоразумно замолчали до самого выхода из комнаты.

***

      После завтрака Гарри сразу же направился в библиотеку, чувствуя спиной взгляд Нико. В глазах Эйвери читалась отчаянная внутренняя борьба: он почти уговорил себя оставить Эванса одного среди книжных стеллажей.             — Я точно могу быть уверен, что найду тебя здесь же? — уточнил Эйвери, переминаясь с ног на ногу. Мысленно он уже веселился с другими слизеринцами в Хогсмиде, но недоверие к Гарри пока пересиливало желание гулять.       — Здесь или на ужине, — кивнул Эванс, раскладывая учебники. — Всё зависит от того, когда вы вернётесь.       — Ладно, — помявшись, Нико кивнул, будто бросаясь в омут с головой. — Не натвори тут чего-нибудь.       — Ни за что, — проговорил Гарри, уже начиная что-то писать на пергаменте. — Я даже на обед не планирую идти.       Он не понимал этой паники. Возможно, потому что в глубине души всё ещё был гриффиндорцем. А возможно, потому что школьные проблемы не казались ему важными изначально. В конце концов, морально ему далеко за тридцать.       За несколько часов до ужина Гарри собрал вещи и бесшумно выскользнул из библиотеки. Это был чуть ли не единственный шанс прогуляться по школе без необходимости изображать топографический кретинизм под неусыпным оком Эйвери. Как минимум Выручай-комнату надо проверить сегодня.       Но не успел он отойти далеко от библиотеки, как из соседнего прохода донеслись тихие, надрывные всхлипывания.       Заглянув туда, он увидел сидящую на полу девчушку в мантии Гриффиндора. Она плакала и пыталась собрать разбросанные по полу учебники в остатки того, что, видимо, раньше было сумкой.       Внутри у Гарри что-то ёкнуло. Он вздохнул, возвёл глаза к потолку и направился к ребёнку, старательно придавая лицу самое дружелюбное из всех возможных выражений.       — Привет, — сказал он, подходя и присаживаясь рядом на корточки. — У тебя какие-то проблемы?       Девочка взвизгнула и отшатнулась. Её взгляд быстро скользнул по эмблеме факультета и упёрся в глаза этого странного слизеринца.       — Эй, не пугайся, я хочу помочь, — Гарри поднял руки, показывая, что палочки в них нет. — Меня Гарри зовут. Гарри Эванс.       — У меня сумка порвалась, — смущённо пробормотала девочка, вытирая слёзы кулаком. Потом замялась и добавила тише: — Я знаю, как тебя зовут. Ты тот самый новенький пятикурсник.       — Да, угадала, — кивнул Эванс, разглядывая потрёпанную ткань. — Ты её слишком сильно нагрузила. Давай попробуем починить.       Он осмотрел лоскуты и увидел на них руны для уменьшения веса. Над сумкой работал кто-то сообразительный. Поскольку разошлись лишь швы, всё обошлось простым Репаро. Но часть книг пришлось всё же выложить и теперь они лежали на полу двумя ровными стопками.       — Больше не клади туда столько книг, — сказал Гарри, протягивая девочке целую сумку. — И попроси кого-нибудь зачаровать её снова. Тебя проводить до гостиной?       — Сама справлюсь, — буркнула та и попробовала закинуть лямку на плечо.       Сумка оторвалась от земли на пару дюймов и снова с глухим стуком опустилась на пол. Руны уменьшения веса перестали работать после починки. Гриффиндорка фыркнула от негодования и перевела взгляд на всё ещё улыбающегося Гарри.       — Ладно. Помоги мне, пожалуйста.       Эванс кивнул и одним движением закинул сумку на плечо. Забрав у девочки большую часть не влезших книг, он поинтересовался:       — Так как тебя зовут?       — Энид. Энид Петтигрю, — смущённо сказала девочка. — Нам сюда.       По дороге к башне Гриффиндора Гарри разговорил её, что было не так трудно. Она напоминала Гермиону своей любовью к книгам, но характер был куда более взрывной.       — …и потом мы подкинули мистеру Муну бомбу-блестючку в кабинет, и там пришлось всё отмывать! — взахлёб рассказывала она, размахивая свободной рукой.       — Какая жестокая кара за назначенную отработку, — усмехнулся Гарри.       — Но мы всего лишь хотели посмотреть на ночной танец единорогов! И ничего это не опасно. Просто не надо меня трогать!       Они уже подходили к портрету Полной дамы, когда в затылок Гарри ударило что-то горячее и жгучее.       — Отстань от Энид! — раздался чей-то громкий голос.       Эванс почувствовал, как быстро раздувается лицо. Он постарался увернуться от следующего заклинания, но прятаться в пустом коридоре было некуда.       — Нати! Хватит! — закричала Энид на пределе лёгких, заслоняя его от нападающего. — Он мне помогает!       Гарри попытался что-то сказать, но из распухших губ вырвалось только невнятное мычание. Он прижал руку к лицу, чувствуя, как кожа горит и натягивается.       — Он правда помог! — Энид топнула ногой, сверкая глазами на обидчика. — У меня сумка порвалась, книги рассыпались, а он починил и донёс! Ты что, не видишь?       Рыжий парень, который и кинул в Гарри жалящее, опустил палочку, но не убрал. Эванс стоял молча, не делая резких движений. Он чувствовал, как лицо распухает, и надеялся, что это не навсегда.       — Игнатиус, — сказала Энид уже спокойнее, — сними проклятие.       Парень попытался. Фините не сработало. Он попробовал ещё раз — без результата.       — Чёрт, — пробормотал он, побледнев. — Перестарался. Нужно в медпункт.       — Или к Астрикс. — влезла Энид.       Гриффиндорец перевёл взгляд на Гарри. Тот кивнул, насколько мог при таком состоянии. Он уже собирался отдать книги и пойти сдаваться мадам Мелиссе, когда рыжий вздохнул и снова заговорил:       — Заходи, — сказал Игнатиус, кивая на портрет Полной дамы. — Сейчас все поправим.       Гарри хотел отказаться, но Энид уже тянула его за рукав.       — Идём, не бойся. Астрикс и не такое убирала.

***

      Гостиная Гриффиндора была тёплой, шумной и до боли знакомой. Красные и золотые тона, массивные кресла у камина, высокие окна, выходящие на двор. Гарри не был здесь много лет — целую жизнь назад. Ностальгия сдавила грудь так, что стало трудно дышать.       Он замер на пороге. Студенты, сидевшие на диванах и креслах, подняли головы. Кто-то удивлённо замер, кто-то потянулся к палочке. С одного из кресел поднялся парень, очень похожий на Игнатиуса.       — Астри-и-и-и-и-кс! — с порога закричала Энид.       По лестнице быстро спустилась светловолосая девушка со значком старосты школы на груди.       — Хватит кричать. Что у вас опять произошло?       — Игнатиус за просто так слизеринца проклял! Это тот самый новенький, Эванс, — с довольным видом доложила Энид.       — Брат, ты вроде собирался до лазарета прогуляться, а не проклинать кого попало, — спокойно проговорил парень, так похожий на Игнатиуса.       — Я так и сделал, Гел, — огрызнулся гриффиндорец, всё ещё вертя палочку в руках. Астрикс тяжело вздохнула, как человек, которому это всё надоело ещё в прошлом году. Она подошла к Гарри, бесцеремонно взяла его за подбородок и осмотрела лицо.       — Потерпи, — сказала она и взмахнула палочкой. — Фините максима.       Проклятие спало. Гарри почувствовал, как лицо перестаёт гореть, и облегчённо выдохнул.       — А как вам этот слизеринец под руку подвернулся? — спросила Астрикс, всё ещё поворачивая его голову из стороны в сторону, проверяя, спал ли отёк.       — Он мне с сумкой помог, а Игнатиус его за это жалящим приложил, — Энид сияла от восторга, глядя на старосту как на спасительницу. — Она опять развалилась, кстати, — продолжила девочка, обращаясь уже к Гелу.       Староста бросила осуждающий взгляд на парня, всё ещё мнущегося у прохода.       — Прошу прощения, — сказала она, отпуская Гарри. — Я Астрикс Алексман, староста школы. Игнатиус погорячился.       — Ничего, — ответил Гарри. Голос прозвучал хрипло, но разборчиво. — Очень приятно познакомиться.       — Спасибо за то, что помог нашей Энид, — сказал Гел, подходя ближе и забирая сумку. — Я тоже извиняюсь за брата. Обычно он не кидается на людей.       — Зато ты пострадал за благое дело, как настоящий герой! — Энид порывисто обняла Эванса за талию, прижавшись щекой к его мантии.       Гарри застыл, не зная, куда деть руки, а затем неловко похлопал её по плечу.       — Спасибо, что помогли, — сказал он, потихоньку выпутываясь из объятий девочки и двигаясь к выходу. Скоро его начнет искать Эйвери и потому лучше было поторопиться обратно в библиотеку.       Игнатиус, который всё это время стоял в стороне, наконец подошёл ближе, пряча палочку.       — Слушай, — сказал он, глядя куда-то в пол. — Я подумал… ну, я подумал, что ты хотел поиздеваться над Энид. Вот и набросился. Извини.       Гарри посмотрел на него.       — Ты просто защищал младшекурсницу, — сказал он без злости. — Я бы сделал то же самое.       — Рад, что ты понимаешь, — Игнатиус облегчённо выдохнул, и даже его плечи расслабились. — С меня сливочное пиво тогда. Идёт?       — Идёт, — ответил Гарри с лёгкой улыбкой. — Ловлю на слове.       Он попрощался со всеми и вышел в коридор. Теперь Гриффиндору хватит тем для обсуждения на все выходные. Портрет Полной дамы закрылся за ним с лёгким скрипом.

***

      В коридоре его ждал Эйвери.       Нико стоял, прислонившись к стене, и смотрел на Гарри с выражением, в котором смешались облегчение и злость.       — Ты… — начал он.       — Знаю, — перебил Гарри. — Я ничего не натворил. Просто помог девочке донести книги.       — Я же просил не уходить из библиотеки! Каким образом ты оказался в гостях у грифов?! — прошипел Эйвери.       — Это вышло случайно, — устало ответил Гарри. — И ты запрещал дружить с пуффендуйцами, а не с Гриффиндором. А вообще, как ты меня нашёл?       — Просто поисковые чары.       — Знаешь, — Гарри вздохнул и посмотрел Нико прямо в глаза, — Покажи ты мне это поисковое заклинание, и тогда тебе не пришлось бы меня везде сопровождать. И я бы реже терялся. Ты ведь со мной только ради этого ходишь, не так ли?       Эйвери открыл рот, закрыл. И медленно, очень медленно покраснел.       — Я… — начал он, но не закончил.       Гарри похлопал его по плечу.       — Пойдём на ужин, — сказал он. — Я голоден.

***

      За ужином в Большом зале весь Слизерин обсуждал предстоящий набор в команду по квиддичу. Гарри слушал разговоры краем уха, накладывая себе картошку.       — Эй, новенький, ты пробовать будешь? — обратился к Эвансу кто-то из четверокурсников.       — У меня даже нет метлы, так что пробоваться бессмысленно, — заметил Гарри.       Вся часть стола в зоне слышимости повернулась к нему и посмотрела как на идиота.       — А факультетские мётлы тебя чем не устроили? — всё же решил поинтересоваться Нотт, скептически изогнув бровь.       — Факультетские? — удивился Гарри.       — Да. У Слизерина всегда были факультетские мётлы, — пояснил Нотт, — Не все ведь могут себе позволить такую роскошь.       — И довольно приличные, между прочим, — заметила Ция, изящно разрезая на кусочки мясо, — Даже я пользуюсь факультетской метлой вместо собственной. Розье сделали хороший выбор.       — Я очень надеюсь, что в этом году ты не полезешь в команду, — проворчала Вальбурга, награждая сестру тяжёлым взглядом.       — Даже не думай так, сестрица, — усмехнулась леди Блэк.       — Лукреция — единственная девушка в команде Слизерина и лучший охотник, — зашептал Гарри на ухо Эйвери. — Она с третьего курса в команде.       Гарри кивнул, всё ещё погружённый в мысли о возможности вернуться на поле. Он думал, что без своей метлы ему не видать квиддича. Такой порядок на Слизерине был очень кстати.       — Так что, хочешь попробовать? — спросил Нико, заметив его задумчивость.       — Может быть, — ответил Гарри.       Он неожиданно вспомнил второй курс, когда все говорили, что отец купил для Драко место в команде с помощью новых мётел. Но похоже, это было просто следованием традиции. Слизерин оказался куда более интересным местом, чем можно было подумать изначально.