Тот-кого-нельзя-(у)знать

      Вечером в воскресенье в гостиной Слизерина потрескивал камин, отбрасывая пляшущие тени на стены, украшенные серебряными гербами.       Том Риддл сидел в высоком кресле с резными подлокотниками, закинув ногу на ногу. В его руках иногда мерцала искрами магии от подслушивания палочка. Она описывала в воздухе ленивые круги, заставляя присутствующих нервно сглатывать. Огонь камина играл на его лице, выхватывая то острые скулы, то холодный блеск глаз.       — Рассказывай, Лукреция.       Девушка кивнула, поправила юбку и раскрыла свою записную книжку. Её голос звучал ровно, но пальцы слегка подрагивали.       — Полукровка. Мать — волшебница, отец — маггл. Погибли 31 июля 1942 года при нападении сторонников Альянса. Родители прислали отказ от обучения в Хогвартсе в 1938 году и, судя по всему, мать учила его на дому. Знакомых у этой семьи не было, поэтому ничего больше не узнать. Палочка: остролист и перо феникса.       Она сделала паузу, облизнула губы и продолжила, чуть тише:       — Его курировал Дамблдор в первый месяц после попадания в Хогвартс. И, судя по всему, профессор хочет стать его опекуном.       Лукреция замолчала, подняла взгляд на Тома и осторожно добавила:       — Милорд, почему вы думаете, что он может быть шпионом? Пока всё выглядит довольно объяснимо.       В гостиной повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова и где-то далеко плещется озеро за толстыми стёклами.       — Эйвери? — голос Тома был спокойным, но Никодемус вздрогнул так, будто его ударили. — Не расскажешь, чем вы занимались вчера?       Эйвери сидел на краю дивана, сжавшись в комок. Он старался не смотреть на Тома, уставившись в пол.       — Я… я вчера ненадолго оставил его одного, — выдавил он, чувствуя, как краснеют уши. — А потом…       — Нашёл его в гостиной Гриффиндора в обществе нашей любимицы Астрикс, да? — Риддл повертел палочку, и та на короткий миг указала в сторону Никодемуса. Эйвери передёрнуло, словно по спине пробежал холодный сквозняк. — Да?       — Да, — выдохнул Нико. — Он сказал, что решил помочь какой-то второкурснице с сумкой.       — Но ты не знаешь, о чём они говорили. И не знаешь, что он делал до этого. — Том покачал головой. — Плохо, Эйвери. Очень плохо.       — Это всё равно ни о чём не говорит! — не выдержала Ция. Она сидела, сжав кулаки на коленях, и в её глазах горел вызов. — Ну, помог девочке — и что? Может, он просто вежливый?       Малсибер скривился, глядя на неё с презрением:       — Тебе так сильно понравился этот недоносок? Или это помолвка с грифом так на тебя влияет?       Ция вспыхнула, открыла рот, чтобы ответить, но Том поднял руку.       — К тебе у меня тоже вопросы, Герман, — прервал он, и его голос стал холоднее. — Чем же ты занимался всё лето, что какой-то мальчишка, впервые пришедший на занятие, одним заклинанием сбил тебя с ног?       Герман сжал зубы так, что желваки заходили ходуном. Он ничего не ответил, только впился ногтями в подлокотник кресла, оставляя белые следы на тёмной обивке. За это поражение он поквитается с Эвансом.       — Завтра вечером начнутся отборочные в команду, — тихо сказала Лукреция, всё ещё глядя куда-то в сторону, на танцующие языки пламени. — Я и Лестрейндж можем заблокировать его кандидатуру, если он пройдёт отбор. Ламент послушает нас.       Парень, больше похожий на шкаф, чем на шестикурсника, сидевший в углу, молча кивнул, подтверждая её слова. Его тяжёлый взгляд скользнул по лицам присутствующих и снова уставился в пол.       — Не стоит, — ответил Том, всё ещё разглядывая огонь. В его глазах отражались красные блики, делая их похожими на раскалённые угли. — Пока просто присмотрите за ним. Долохов, ты привёз книги, что я просил?       Худощавый и высокий юноша, до этого незаметно сидевший в тени, кивнул. Он вытащил из кошеля с расширенным пространством несколько старинных томов — с обитыми железом уголками и странной, бархатисто-кожаной обложкой, от которой веяло древней, почти забытой магией. Долохов положил одну из книг прямо в руку, которую Том, не глядя, протянул в его сторону.       Риддл пролистал пару страниц — хрустящий пергамент, пожелтевший от времени, зашуршал под его пальцами. Он кивнул, удовлетворённо прищурившись.       — На следующей неделе займёмся. — Он закрыл книгу и положил её на колени. — И, Эйвери…       Нико вздрогнул и выпрямился, как солдат перед генералом.       — Да?       — Больше глаз с него не спускай. — Том медленно повернул голову и впервые за весь разговор посмотрел Никодемусу прямо в глаза.       Нико проглотил комок в горле и кивнул.       — Я понял, милорд.

***

      Во второй половине дня в понедельник выглянуло солнце. На площадке весь день должно быть тепло и сухо – идеальнее погоды для полётов не сыскать. Поскольку профессор Фэйрчайлда вызвали в министерство, после обеда всё свободное время можно было посвятить полётам.       После нумерологии Гарри двинулся на обед, наблюдая за снующими туда-сюда учениками. Рядом пробежал младшекурсник, мелькнула красная мантия. Гарри невольно вернулся мыслями к гриффиндорцам, которые здесь были намного дружелюбнее и сплочённее, чем он помнил свой Гриффиндор. Ну, если не брать в расчёт Игнатиуса, хоть тот и защищал девочку. Гарри усмехнулся этим мыслям, но быстро натянул спокойное выражение лица, завидев стол своего факультета.       Знакомая макушка была на своём месте. И не только она. Гарри не в первый раз замечал, как сидят его однокурсники. Они словно солдатики выстроились вокруг своего лорда. Во главе, конечно же, сидел Риддл. Эванс старался не смотреть на него, но ему всё же показалось, что кто-то отчётливо заметил его присутствие. Плюхаясь на скамейку рядом с Эйвери, он сразу обратился к тому:       — Слушай, у кого я могу получить доступ к кладовке с мётлами?       Вилка в руках Нико не достигла рта, он отложил её обратно на тарелку и уставился на Гарри, как и ещё несколько человек.       — Что? Отборочные сегодня, — с нетерпением пояснил Эванс.       — О не-ет, зачем ты сказал это слово? — досадно протянула Вальбурга, которая ранее держалась довольно отстранённо. Ребята рядом хохотнули, а Гарри почувствовал ветерок за своей спиной и обернулся.       — Кто-то сказал "мётлы"? — ослепительно улыбнулся неизвестный Гарри блондин, приземлив свою руку прямо Эвансу на плечо.       Нико рядом закатил глаза, а Лукреция привстала и перегнулась через стол, стукаясь кулачком с этим парнем.       — Га-арри, — Ция хищно повернулась к нему. — Спешу тебя представить, это…       — Я Нейл Ламент, — он спокойно перебил её, полностью концентрируясь только на Гарри. — Мы не успели как следует познакомиться, я капитан команды и вратарь.       — Думаю, моё имя ты и так знаешь, — отзеркалил тон парня Гарри, но протянул руку. В глазах Нейла был тот же азарт, что когда-то принадлежал Гарри во всех разговорах о квиддиче.       — Разумеется, куда метишь? — по-доброму прищурился Ламент.       — Ловец, — по столу прошёлся гул. Хищные взгляды некоторых различались особенно чётко.       — У-у-у, тебе нужно будет постараться, но я прослежу, чтобы всё было честно, — Нейл оскалился, обводя взглядом потенциальных игроков.       Для Гарри это звучало как угроза, но не в его сторону. Наверное.       — Ламент, каждый отбор – это битва не на жизнь, а насмерть, какое уж тут честно? — посетовала Ция.       — Отчего же? — он склонил голову набок.       — Каждый год кто-то устраняет конкурентов, — фыркнула девушка. — Не дай Мерлин, сломают нам новенького. Он, кстати, хочет доступ к кладовке.       — О, за это не переживай. Он выглядит многообещающе, — Ламент скользнул взглядом по Гарри, словно пытался разглядеть всё, что можно было, и бросил что-то парню. — Можешь забежать сейчас, пока никого нет. У вас ведь окно после обеда?       — Да, спасибо, — кивнул Гарри, пряча ключ от кладовой в карман. Нейл широко улыбнулся и опустил обе руки на плечи Эванса, а после, наклонившись к уху, прошептал:       — Увидимся на отборе, Гарри Эванс, — он хлопнул ладонью по плечу, подмигнул Лукреции, отсалютовал всем остальным и удалился из зала.       — М-да, стоит только упомянуть квиддич, и он тут же появляется за спиной, — Вальбурга возмущённо уткнулась в тарелку.       — А мне кажется, это отлично, когда капитан команды любит своё дело, — пожал плечами Гарри.       — Поддерживаю! — закивала Ция, но спохватилась и наколдовала Темпус. — Эванс, самое время дойти до площадки, пока есть возможность. Гарри осоловело уставился на неё.       — Отбор через два часа, если что, — она засмеялась, наблюдая, как Гарри чертыхнулся, схватил сумку и махнул на прощание всем.       — Как думаете, пройдёт? — поинтересовалась Ция.       — Он понравился Ламенту, да и выглядит ловким, иногда, — ответил Нотт.       — Если он сможет принести пользу и кубок, пусть делает что хочет, — неожиданно отозвался Абраксас.       Все фыркнули, потому что его ответ ожидаем, но задались вопросом: если Абраксас здесь, то где Риддл?

***

      После того, как Гарри ввалился в кладовую и забрал Чистомёт-1940, его настроение на секунду упало. Метла была медленная и неповоротливая, в сравнении с любимой Молнией, однако тормозила она очень даже неплохо. Стоило обхватить метлу и взметнуться в воздух, как любые сомнения и внутренние терзания улетучились.       Он хотел продлить этот момент на очень долгое время, но летать в мантии было неудобно, а выделяться из всей команды и отбираться в мантии — до смешного глупо.       Он вернулся на площадку и ловко спрыгнул с метлы. За неимением формы ему пришлось заняться трансфигурацией. Эмоции и воспоминания переполняли, поэтому он не знал, что получится из его формы.       Гарри взмахнул палочкой и оглядел себя, форма получилась, как сказала бы Минерва: «Превосходно», а смесь зелёного и красно-коричневых вставок выбивалась из привычных цветов, но добавляла изюминку. Он старался не задумываться об одних конкретных глазах и о том, откуда взялись именно эти цвета. Он бы очень хотел, чтобы один староста пришёл на матч, но никогда и никому в этом не признается, даже себе.       Трансфигурация сильно портила ткань и потому экспериментировать он решился только с уже поврежденной мантией. Вряд ли он сможет усугубить последствия Секо Чармера.       Гарри, закончив трансфигурацию, вздохнул, покрепче сжал древко метлы и запрыгнул, взлетая против ветра.       Очередной финт — и Гарри и вовсе развёл руки, удерживаясь только ногами.       Было невероятно приятно снова чувствовать ветер, высоту полёта. Впервые за очень долгое время он ощутил некое подобие свободы. Поднимаясь всё выше и выше, Гарри переворачивался в небе, выполняя разные элементы. Из-за набранной скорости и ветра в уголках глаз собирались слёзы, но ему было плевать. Он выжимал из метлы всё, что только мог, и проверял на прочность, не в силах остановиться. Адреналин отозвался где-то глубоко, напоминая о полётах с Томом.       До начала отборочных ещё было около получаса, которые Гарри потратил на отработку забытых навыков. Ближе ко времени на площадку стали подтягиваться и другие студенты. Первой из ближайших знакомых он заметил Лукрецию, уже облачённую в форму Слизерина.       Она выглядела воинственно, а во взгляде можно было счесть непоколебимую решительность или даже угрозу, пока за ней стайкой мельтешили младшекурсницы. Они смотрели на неё так, будто ничего прекраснее в жизни не видели, отчасти Гарри был согласен: в Лукреции есть стержень. Девушка оглядывала площадку, а когда она заметила Гарри, то выражение лица мгновенно сменилось на дружелюбное, она что-то пробормотала девочкам, помахала и двинулась в его сторону.       — Ну что, как настрой? — бодро спросила она, даже не запыхавшись, словно не бежала через половину площадки.       — Отлично, жду с нетерпением, — он отзеркалил хищную ухмылочку Блэк.       Ция отметила интересный выбор цветов его формы, бормоча что-то о будущем платье. Только он хотел спросить о том, как все будет проходить, кто-то прильнул к нему, закидывая руку на плечо. Лукреция оказалась в таком же положении, а перед глазами мелькнула светлая шевелюра.       — Вечер добрый, господин и дама! — чистосердечно продекламировал Нейл и притянул Цию с Гарри к себе ближе. — Как себя чувствуете? Надеюсь, прекрасно, потому что второго шанса не будет: кто проиграл — тот неудачник.       Гарри не знал, как ему реагировать на вроде как искреннюю поддержку, если это можно так назвать, но Ламент внушал чувство уверенности даже таким странным способом.       Не давая вставить и слова, он крутил головой в поисках определённых учеников. Заметив нужных, он тут же начал указывать на них, слегка задевая скулу Гарри.       — В этом году Лестрейндж, Мальсибер и Крэбб метят в загонщиков, — Гарри проследил за направлением пальца Нейла и увидел знакомого Мальсибера, который был по обыденному настроен весьма враждебно. Мысленно Гарри сделал пометку следить за ним. Все трое потенциальных загонщиков напоминали сборную Дурмстанга крупным телосложением и тяжёлым взглядом. Казалось, они могут отбить бладжер и без биты. Но Гарри это не интересовало, а Ламент указал уже в другую сторону, на маленькую и хрупкую девчонку. — Я, как и последние пять лет, вратарь. А вот Винки Кроккетт — твоя главная конкурентка.       — Она пробуется в ловцы?       — Ага, — обнажил клыки капитан и нехотя отошёл от собеседников. — Ладно, удачи вам, а я пойду к остальным.       Старшекурсник отсалютовал и трусцой побежал к каким-то едва знакомым Гарри парням. Сам Гарри снова вернул внимание к девушке. Она казалась такой невысокой и хрупкой, даже её собственная метла была небольшой и изящной, а на металлическом черенке в качестве декора висела фигурка лисички.       Девушка поймала взгляд Гарри, и тёмные глаза сузились. Она презрительно посмотрела на него и картинно отвернулась в другую сторону. Что ж, Гарри растерял к ней всякое сочувствие. Он все равно не собирается уступать.       В это время раздался свисток, и Гарри увидел, как Нейл вскочил на метлу и молниеносно пронёсся к кольцу, вальяжно зависнув перед ободом. Отборочные начались.       Игра проходила довольно напряжённо, поначалу ему мешал Малсибер, но отстал сразу, как только получил предупреждение от Нейла.       У Гарри была только одна задача – победить Винки Кроккетт и заполучить снитч первым. За счёт своего телосложения и чувства равновесия она совсем чуть-чуть, но опережала его в скорости. Однако Гарри видел, что её метла такая же неповоротливая, а торможение явно хуже, чем у Чистомёта.       Они следили за снитчем, который пропадал и появлялся в поле зрения со скоростью света, что создавало то необходимое Гарри чувство азарта. В периферии зрения, у самого края трибун, что-то блеснуло, Эванс поймал взгляд девушки, и они оба рванули в сторону золотого снитча.       Винки опережала его на какие-то пару дюймов, пока Гарри краем глаза не заметил летящий прямо в него бладжер. Он резко остановился, чувствуя всю отдачу этого действия, а затем кинул взгляд в сторону Кроккетт. Девушка тоже заметила бладжер, но её метла не позволила бы такое резкое торможение. Ей бы не хватило сил даже, чтобы увернуться. Было слишком поздно. Бладжер на огромной скорости снёс девочку, ломая её метлу. Раздался тошнотворный хруст.       Гарри не стал терять время. Пространство впереди открылось, и он пролетел на полной скорости к трибунам, выворачивая метлу вверх у самого края. В небо победно вскинулся кулак с зажатым снитчем. Пока Гарри пытался отдышаться, он развернулся и осмотрел поле, ловя на себе разочарованный оскал Малсибера. Не было ни малейших сомнений, что смертоносный бладжер – его рук дело.       Гарри цыкнул на такое ребячество и опустился к девушке, возле которой уже суетился Ламент. Другие игроки тоже подобрались поближе. Нейл уже сотворил диагностирующее и задумчиво смотрел на девушку, лоб которой покрылся потом, а дрожащая рука прижимала к груди остатки метлы.       — У неё сломаны пару рёбер и левая рука, — тяжко вздохнул капитан, с невероятной усталостью на лице, поворачиваясь к Гарри.       Тот не упустил возможности и передал ему снитч.       — Давайте я отведу её в больничное крыло, — он не обратил внимания на вздёрнутую с уважением бровь вратаря. Нейл с интересом осмотрел снитч, а потом и Гарри.       — Да ты наверняка слишком дохлый, чтобы поднять даже такую хрупкую девчонку, — послышался сбоку голос Германа. Он нагловато скривился, стукаясь кулачком со смеющимися рядом парнями.       Гарри на это спокойно поднял бровь, нарочито медленно взмахнул палочкой, и хрупкая девчушка взлетела вверх.       — Левитацию никто не отменял, или ты таких заклинаний не знаешь? — с холодной ухмылкой спокойно парировал Гарри.       — Ты! — Малсибер хотел рвануть к Гарри, но был остановлен толчком в грудь от Ламента.       — Успокойся, он прав, — такого стального тона и неприязни в глазах у Нейла Гарри ещё не наблюдал, даже осознавая, что такой дружелюбный и общительный парень на Слизерине не просто так.       Гарри оставил их разбираться и двинулся в сторону выхода с поля вместе с левитирующей девушкой.       Он напоследок услышал причитания Лукреции.       — А я говорила, что в этом году будет так же!       — Эванс! — окликнул его капитан сзади и вскинул кулак со снитчем вверх. Он повторил позу Гарри в конце матча. — Ты принят!       Гарри растянул губы в улыбке, отвернулся и поднял большой палец вверх. В ответ послышался свист, от того же Нейла.

***

      Двери в больничное крыло отворились, и Гарри просунул голову внутрь. Мадам Мелисса была на своем обычном месте и сосредоточенно перебирала какие-то пергаменты. Гарри хотел окликнуть женщину, но она заметила его первой. Мадам Мелисса побросала всё и подбежала к Гарри, намереваясь прямо с порога начать лечение в критической ситуации.       — Мерлинова борода, Гарри! С тобой что-то случилось? Говори скорее.       Гарри ошеломлённо отмахнулся от женщины, указав на левитирующую девушку.       — Всё в порядке, мадам Мелисса! Помощь нужна мисс Кроккет.       Мелисса только сейчас заметила парящую спутницу Эванса. Её глаза тут же округлились, и целительница суетливо махнула рукой на койку.       — Кошмар какой! Что случилось? — она смотрела на Гарри, уже накладывая диагностирующее.       — Мы участвовали в отборочных в сборную по квиддичу. Перелом рёбер и левая рука, — он на всякий случай отошёл от женщины, которая размахивала палочкой на манер хлыста. Целительница лишь кивнула.       — Говорила я Диппету, что ваш квиддич – опасная игра! Но кто же меня слушает! — запричитала целительница, порхая по больничному крылу в поисках разных склянок.       Через некоторое время Мелисса наконец дала Винки Кроккетт все необходимые зелья и оставила отдыхать.       — Ну что ж, спасибо, что принёс её сразу ко мне, Гарри, — женщина устало смахнула рукой пот со лба и побежала в кладовую, что-то вспомнив.       Винки слегка приоткрыла глаза, так же хмуро глядя на Гарри. Он поймал её взгляд и вопросительно приподнял бровь.       — Спасибо, но за победу поздравлять не буду. Это место было моим, — очень хрипло, на грани слышимости, произнесла девушка.       — Кто успел, того и место, бладжер не моя вина, — фыркнул Гарри.       — Знаю, виновник просто так не отделается, — многозначительно парировала девушка.       Гарри хотел уточнить, но мадам Мелисса вернулась в лазарет и снова обратилась к Гарри.       — Мисс Кроккетт в порядке, Гарри. Ты можешь идти, у тебя, я вижу, тоже был насыщенный день.       Винки уже закрыла глаза и отвернулась, а мадам Мелисса прошла к ней.       — Хорошо, спасибо, мадам, — он кивнул женщине, которая от этих слов просияла.       — Ну что ты прямо! Беги давай!       Он кивнул, попрощался с Винки, которая на это фыркнула, и двинулся к выходу.

***

      На выходе из больничного крыла его окликнул знакомый голос.       — Мистер Эванс, добрый вечер! — сказала мисс Кляйн, подходя ближе. — Идёт только вторая неделя, а вы уже пришли в лазарет? Всё в порядке?       — Фрау Кляйн, добрый вечер, — приветливо улыбнулся Гарри. — Я просто доставил сюда мисс Кроккет. Неудачный инцидент на квиддиче. Сам я не пострадал.       — Надеюсь, мисс Кроккет сумеет скоро поправиться. — сказала профессор перекладывая папку из руки в руку. — Какой опасный вид спорта, однако!       — Мадам Мелисса говорит, что с ней всё будет в порядке, — ответил Гарри, — И как новый ловец Слизерина могу вам сказать, что опасность того стоит.       — О, значит тебя можно поздравить! Ты наверняка принесёшь команде множество побед.       Гарри было приятно, что профессор так верила в его навыки и силу.       — Не хочешь заглянуть на чай, раз всё в порядке? — она мягко посмотрела на него. — Ко мне по понедельникам будет заглядывать ещё один студент, который любит поболтать по-немецки. Присоединишься?       — С радостью, фрау Кляйн!       — Превосходно, будем ждать в кабинете. Приходи, когда переоденешься.       Гарри достал палочку и одним Фините вернул своей мантии прежний вид. Профессор скользнула взглядом по короткому рукаву, который был обрезан из-за Секо, но ничего не сказала. Лишь спокойно кивнула, и они пошли к кабинету.       Гарри задумывается, кто может быть этим студентом-любителем немецкого и дополнительных занятий. Хотя в глубине души уже знает ответ. Стоило им только дойти до кабинета, как за спиной послышался такой знакомый, до ужаса приветливый голос:       — Профессор Кляйн, я взял бисквиты к нашему занятию.       У Гарри спёрло дыхание. Ну конечно, кто же ещё мог напроситься на дополнительные занятия по немецкому в английской школе?       Они оба повернулись, и перед взором предстал безупречный вид нарочито вежливого Тома Марволо Риддла.