Часть 8
25 апреля 2026 г., 00:00
Гарри не помнил, как оказался за столом, на котором профессор взмахом палочки расставила чашки и блюдца. Он лишь слышал, как фрау Кляйн и Том о чём-то шутили — но сосредоточиться на смысле слов не получалось.
Уткнувшись взглядом в сжатые на коленях руки, Эванс мог только стараться скрыть дрожь, пробегавшую по телу от каждого знакомого интонационного изгиба, от тихого смеха. Голос Риддла бил по нервам, как по натянутой струне.
— Гарри, обычно на таких встречах мы говорим только по-немецки, — перешла на английский профессор, заметив его состояние. — Но если тебе что-то непонятно, можешь спрашивать.
— Ich verstehe, Professor, danke, — тихо ответил Гарри, стараясь выдавить из себя улыбку. На Риддла лучше было не смотреть. Эванс чувствовал, как стремительно тупеет под взглядом знакомых глаз.
— Ich hätte nicht gedacht, dass der neue Schüler auch Deutsch kann. Das ist eine angenehme Überraschung, — голос Тома обволакивал, словно тёплый шёлк, и Гарри неосознанно сжал пальцы сильнее, до хруста в суставах. Нельзя показать слабость. Иначе его сожрут.
— Ich lese diese Sprache mehr, als ich spreche, daher bitte ich Sie, mir meine Versprecher und meinen Akzent zu verzeihen, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Последнее утверждение заинтересовало профессора Кляйн. Её глаза за стеклами очков блеснули любопытством.
— Welche Art von Büchern hast du gelesen?
Вести разговор о литературе оказалось гораздо спокойнее. Да, Гарри не мог рассказать о самых знаменитых и тёмных трудах, которые успел изучить за последние полтора десятилетия, — но даже базовая магия, артефакторика и ритуалистика были на удивление интересной темой. Немецкий лился легче, когда не нужно было следить за каждым словом, боясь выдать себя.
— Кто бы мог подумать, что на моём факультете появился такой интересный человек… — всё ещё по-немецки протянул Том, мило улыбаясь. Он слегка откинул рукав форменной мантии и налил профессору ещё чая с отточенным годами изяществом.
— Спасибо, Том, — фрау Кляйн улыбнулась, принимая чашку. — Ты же тоже занимался вопросами артефакторики в прошлом году?
— Да, и, возможно, продолжу на пятом курсе. Хотя быть старостой накладывает определённые обязательства, — Риддл сделал паузу, его взгляд скользнул по лицу Гарри и задержался на секунду. — К примеру, следить за новичками. Им иногда так сложно вписаться в рамки Хогвартса!
В его голосе звучала почти искренняя забота. Но Гарри знал этот тон. И взгляд красно-карих глаз, на мгновение обжёгший его с намёком, говорил о другом.
— Уверена, ты замечательно справляешься, — утешила профессор, отпивая чай.
— Не за всем удаётся уследить, — Том вздохнул, театрально развёл руками. — Кое-кто из моих подопечных всё равно умудряется разгуливать в рваных мантиях по замку!
Гарри постарался как можно незаметнее убрать руку со стола. Порванный рукав, помятые после трансфигурации полы мантии вдруг стали смущать куда сильнее, чем раньше. Он чувствовал, как горит лицо, и ненавидел себя за эту слабость.
— Я… мне нужно будет её починить, — пробормотал он, не глядя на Тома.
— Обязательно, — мягко согласился Риддл, и в его голосе послышалось что-то почти ласковое. — Я помогу, если хочешь. Негоже студенту Слизерина выглядеть как пугало.
Гарри поднял глаза и встретил тёплую, заботливую улыбку, за которой угадывалась сталь.
Он кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова.
— А ведь тебя можно поздравить с местом в команде, — неожиданно сказал Риддл, доливая чай себе и демонстративно игнорируя чашку Гарри. — Надеюсь, с тобой команде будет везти.
Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Он прекрасно понимал, что стоит за этими сладкими словами.
— О, ну конечно, — улыбнулся Эванс, вкладывая в улыбку чуть больше уверенности, чем чувствовал. — С моими навыками команде будет сопутствовать победа.
Том сделал глоток чая, не торопясь, смакуя. Поставил чашку на блюдце с едва слышным звоном.
— Но ты, кажется, остался единственным кандидатом из-за несчастного случая с мисс Кроккет? — сочувственно протянул он, приподняв бровь. В его голосе звучало показное участие, которое резало слух.
Гарри внутренне напрягся. Он знал, куда клонит Риддл. Знал и не собирался поддаваться на провокацию.
— Да, к сожалению, она забыла, что кроме снитча надо следить и за бладжерами, — ответил Гарри спокойно, беря чайник и наливая себе чай сам. Движения его были не такими изящными, как у Тома, но в них чувствовалась твёрдость. Во время этого разговора он ощущал себя канатоходцем, который идёт над пропастью с завязанными глазами — каждый шаг мог стать последним, каждое неверное слово — приговором.
Он поднял взгляд на Риддла. На лице того застыла искусственная улыбка, будто он не успел вовремя сменить маску. На секунду Гарри почудилось, что под этой улыбкой проступает истинное лицо: холодное, расчётливое, опасное. Но он моргнул и наваждение пропало. Перед ним снова сидел образцовый староста, заботливый и внимательный.
— Ох, квиддич — это действительно опасный спорт! — включилась в разговор профессор Кляйн, не замечая подводных течений. — Сколько травм, сколько несчастных случаев каждый год!
Гарри благодарно улыбнулся ей. Её наивность сейчас казалась спасательным кругом, за который можно ухватиться, чтобы не утонуть в этом море лицемерия.
— Вы абсолютно правы, профессор, — сказал он, делая глоток чая и чувствуя, как тепло разливается по телу. — Но я постараюсь быть осторожным.
Том ничего не ответил. Только снова улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Гарри по спине бежали мурашки.
В окно кабинета постучала сова. Фрау Кляйн подошла к окну, растворила его и отвязала послание от лапки птицы.
— Ах, надо ответить, — спохватилась профессор, увидев имя отправителя. — Я сейчас вернусь, мои дорогие.
Цокая каблуками, она быстро вышла в соседние покои, оставив их одних. Тишина в кабинете стала давить на плечи намного сильнее. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Воспользовавшись её отсутствием, Том слегка наклонился ближе. Он поймал взгляд Эванса и больше не давал отвести глаз. В его зрачках плясали отсветы ламп, но сами глаза оставались холодными, как лёд.
— Я думаю, мы сможем вполне мирно сосуществовать, Эванс, — произнёс он тихо, почти ласково. — Если ты будешь просто учиться и не мешать мне, уверен, для всех нас это будет лучший вариант.
Гарри сглотнул. Горло пересохло, сердце колотилось где-то у горла. Но он взял себя в руки.
— Что ж, — ответил он, тоже понизив голос и невольно подавшись вперёд, сокращая расстояние между ними. — Если мы не станем мешать друг другу, это будет действительно самый простой вариант, Риддл.
Он не отвел взгляда. Смотрел прямо в эти знакомые, такие родные и такие чужие глаза. Милую улыбку Тома на секунду сменил злобный оскал. Радужка слизеринца на мгновение полыхнула алым и Гарри почувствовал резкий удар по своим ментальным щитам. Он не успел даже среагировать, давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Том непроизвольно поморщился, хватаясь пальцами за переносицу.
— Прошу прощения, мои дорогие, это была сова из Министерства, — Ирма Кляйн вернулась с извиняющимся выражением лица. Она явно не заметила, что произошло между ними. — Боюсь, нам пора прощаться, молодые люди. Мне придётся вас покинуть.
— Благодарю за приятный вечер, профессор, — улыбнулся Риддл, и в этой улыбке не было и следа недавней угрозы. Он поднялся со стула и слегка наклонил голову. — Надеюсь увидеться с вами и в следующий понедельник.
— Мне тоже было очень приятно, — Женщина перевела взгляд на Гарри и нахмурилась. — Мистер Эванс, что-то не так?
Гарри чувствовал, как кружится голова. Ментальная атака оставила после себя противный звон в ушах.
— Н-нет, профессор, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Благодарю за вечер и беседу.
Они вышли из кабинета. Дверь закрылась с тихим щелчком, и в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только их шагами. Гарри казалось, что Том забыл о его существовании сразу же, как они остались вдвоём. Риддл шёл впереди, не оборачиваясь.
Когда они почти дошли до входа в гостиную, Том неожиданно остановился. Гарри чуть не налетел на него. Слизеринец поймал его за рукав, пропустив ткань между пальцев, и Гарри почувствовал, как совсем рядом с кожей пробежала тёплая волна магии. Прямо на глазах рваный край срастался, ткань удлинялась, складки разглаживались, и мантия принимала прежний, безупречный вид.
— Я надеюсь, мы друг друга услышали, — тихо сказал Риддл, не оборачиваясь.
Он отпустил рукав и первым шагнул через проход в гостиную. Тёмный проём сомкнулся за ним, поглотив знакомую фигуру.
Гарри остался стоять в коридоре, глядя на пустую стену. Он медленно выдохнул и только сейчас заметил, что всё это время почти не дышал.
Пальцы дрожали. Он сунул руки в карманы, сжал их в кулаки, заставляя успокоиться.
«Мы друг друга услышали», — повторил он про себя. И горько усмехнулся.
***
Гарри шагнул через проход в уже почти привычную зелёную гостиную. День выдался очень уж насыщенным и тяжёлым для понедельника. У камина на теплом ковре сидели кружком первокурсники, заучивая заклинание левитации. Их палочки дрожали в вытянутых руках, но ни одно пёрышко даже не думало подниматься. Лукреция и Вальбурга заняли диванчик чуть поодаль и о чём-то тихо перешёптывались, склонившись друг к другу так близко, что их темные волосы почти сливались. Ция, на секунду прервавшись от разговора, приветственно кивнула Эвансу. Долговязый парень с тёмными волосами рылся в книжном шкафу, бормоча что-то себе под нос. Гарри окинул взглядом помещение и, заметив сидящего за столом Эйвери, направился к нему. — Ты где был? — спросил Нико, отрываясь от пергамента. — Пил чай с нашим старостой, — отмахнулся Гарри, плюхаясь на стул рядом. Спина благодарно расслабилась. — Если ты снова ходил по чужим гостиным… — То ты меня задушишь ночью подушкой, знаю, — перебил Эванс, криво усмехнувшись. — Меня задержала профессор Кляйн, когда я выходил из лазарета. Нико кивнул и снова углубился в домашнюю работу, но любопытство взяло верх. — Что там с Винки? Она будет в порядке? — спросил он, не поднимая взгляда от книги. Гарри откинулся на спинку стула, чувствуя, как ноют мышцы после долгого дня. Он понимающе улыбнулся: — Да, вполне. Скорее всего, её отпустят к ужину или завтра утром. Эйвери кивнул и всё-таки посмотрел на Эванса, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Поздравляю с местом в команде. Не вздумай подвести нас! — Не переживай. Это не входит в мои планы. — Гарри перевёл взгляд на исписанный пергамент. — Над чем ты страдаешь? — Теория магии. И тебе тоже стоит. Профессор Фэйрчайлд велел за пропущенное занятие к следующему написать эссе по заклинанию «Люмос». — Но там же ничего сложного, — заметил Гарри, заглядывая в заляпанный кляксами лист Нико. — Он просит разбор техники применения и произнесения! — возмутился Эйвери, даже руками всплеснув. Гарри вздохнул и встал из-за стола: — Я схожу за сумкой и помогу тебе. Уже поднимаясь по лестнице в спальню, он поймал себя на мысли: откуда Том узнал, что я стал ловцом ещё до окончания отборочных? Вопрос сверлил голову, но времени на раздумья не было. Надо успеть закончить домашнюю работу и помочь с эссе Нико. Он ускорил шаг.***
В пустом классе, освещённом лишь тусклым светом Люмоса, на парте сидел парень. Длинные белые волосы были собраны в низкий хвост, и в полумраке они казались серебряными. Он терпеливо ждал уже больше часа, но даже не думал уходить. Когда дверь наконец распахнулась, он выпрямился и вскинул голову. Том Риддл выглядел бледнее обычного: под глазами залегли тени, а в уголках губ затаилась едва заметная усталость. Но походка оставалась такой же твёрдой, уверенной и хищной. — Милорд, — сказал Абраксас, вставая со стола и склоняя голову в почтительном жесте. Риддл кивнул, подходя ближе. Его шаги гулко отдавались от каменных стен. — Ты принёс? — Да, — Малфой достал из кармана пузырёк с исцеляющим зельем и протянул его собеседнику. Том аккуратно взял его, поднёс к глазам, проверяя цвет и консистенцию, затем откупорил. Из горлышка ударил знакомый, терпкий запах диттани. Риддл задрал рукав мантии. На предплечье, чуть ниже запястья, темнел ровный, глубокий разрез. Не моргнув и глазом, Том вылил часть зелья прямо на рану. Рана на глазах начала стягиваться, края пореза срастались, оставляя после себя лишь бледную, слегка розоватую полоску свежей кожи. Абраксас следил за процессом, и в его глазах читалась плохо скрытая тревога. — Милорд, может, не стоит так часто использовать это зелье? — осторожно спросил он. — И ты предлагаешь мне просто не исцелять порезы? — Том изогнул бровь, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. Он взмахнул палочкой, убирая остатки зелья и крови, успевшие пропитать рукав мантии. Ткань снова стала безупречной, но лёгкий, едва уловимый запах диттани остался. Никакие заклинания не могли убить его полностью. — Я предлагаю не калечиться так часто, — Малфой выдержал пристальный взгляд Риддла, хотя это стоило ему немалых усилий. — Мы уже обошли все подземелья и первый этаж. Может, отложим исследование второго? Хотя бы до октября. Том помолчал, разглядывая пузырёк на свет. В его глазах плясали отсветы Люмоса. — У тебя начались проблемы с зельем? — поинтересовался он скучающим тоном. — Нет, милорд. — Абраксас покачал головой. — Я думаю, вам стоит поберечь себя. А зелий я всегда смогу достать столько, сколько нужно. — Тогда не спорь, — Риддл спрятал пузырёк во внутренний карман мантии. — Мы продолжим послезавтра. Он коснулся виска, когда голову снова прострелило острой болью. Сжал зубы, но не издал ни звука. Щиты Эванса оказались намного крепче, чем можно было предположить по его виду. Том надеялся, что ему удалось достаточно запугать новичка, и больше проблем не возникнет. Он ошибался.
