Часть 9
29 апреля 2026 г., 00:00
Гарри наконец освоился в этом новом для него Хогвартсе. Он начинал потихонечку отделять свой старый мир от этого и вливаться в окружающую обстановку. Самым сложным было расположить к себе слизеринцев. Даже если нужно было внимание только одного конкретного.
Он показательно переставал «путать» непостоянные лестницы Хогвартса, освоился в прохладных подземельях и стал доставлять меньше хлопот, на радость Эйвери.
Испытательный месяц давно закончился, однако Гарри продолжал видеть Нико около себя. Слишком часто для простого наблюдения, но чужое присутствие ощущалось уже не так навязчиво. Он даже привык постоянному к присутствию Никодемуса.
— Я просто тебя страхую, ты же неуклюжий совсем! — ворчал Нико, прекрасно понимая, что Эванс ему уже не очень-то верит.
Дни протекали спокойно. Никаких интриг или излишнего внимания в свою сторону Гарри не замечал, хотя должен был. Его настораживало, что затаился Малсибер, который раньше всем своим видом показывал скорую расплату. Гарри не понимал такой антипатии, но предпочёл махнуть рукой и разобраться с проблемами по мере их поступления.
Учёба, на удивление, давалась ему легче, чем он ожидал. Профессора неоднократно отмечали, какой же Гарри Эванс прилежный и смышлёный ученик, когда он успешно сдавал все домашние работы. На мгновение он даже забывал, что является далеко не школьником, каким его все видят, а полноценным взрослым магом. Сейчас он просто продолжал беззаботную школьную жизнь.
Ещё слишком много всего должно быть сделано. Каждый раз его взгляд невольно тянулся к Тому, стоило им пересечься в одном помещении. Но Гарри старался игнорировать это желание. Хотя отметил, что каждый вечер староста вместе с верным Малфоем пропадают где-то в коридорах замка.
Каждое воскресенье он вечерами сидел в библиотеке, где его начали оставлять полностью одного. Наверняка это связано с Вальпургиевыми рыцарями, о которых он пока знать не должен. Эванс мог лишь усмехнуться своим мыслям. Он не хотел вмешиваться. Пока что.
***
— Кто-нибудь может ответить, в чём заключается идеальная техника создания чар? — слегка гнусаво спросил профессор Фейрчайлд. Вверх сразу взметнулись руки. — Да, мистер Эванс? Гарри прочистил горло. — Как принято полагать, в основе идеальной методики заклинания лежит концентрация, правильное произношение формулы и точное движение палочкой, — он улыбнулся и добавил немного жестикуляции. — Но это так только отчасти, по-настоящему для заклинания важно чёткое понимание и воля. Прежде всего это магия намерения и тонкое, сложное искусство, для которого требуется глубокое осознание самого действия, а не только взмах палочкой и произношение заклинания. — Превосходно! Десять очков Слизерину, мистер Эванс, — с толикой гордости сказал профессор. Гарри снисходительно кивнул, он прекрасно заметил взгляды своих однокурсников: кто-то посмотрел на него с уважением, у кого-то взыграла зависть, что не могло не радовать. Единственный, кто наблюдал за этой сценой со своего места без каких-либо эмоций, был Том. Прочитать какие-либо мысли на этом красивом лице всегда было сложно, а в нынешней ситуации Гарри даже пытаться не стал. Занятие прошло спокойно, но под конец Нико снова пожурил профессор за плохие оценки. Если сам парень был зол, то некоторые слизеринцы и вовсе волком смотрели. Успеваемость и общие баллы были очень важны для зелёного факультета. А ведь сколько тот следил за успеваемостью Гарри, да так, что Эванс про себя записал его «надзирателем». Сейчас, глядя на мучения волшебника, Гарри лишь тяжело вздохнул и подумал записать и в друзей тоже. — Я помогу, если захочешь, — черты лица смягчились, он и правда хотел помочь. Никодемус некоторое время молчал, лишь сжатые губы говорили о его раздумьях по этому поводу. В конце концов он сдался, понимая, что бороться против коварных конспектов лучше с кем-то. — Что ты за это хочешь? — Ничего, — Эванс пожал плечами, а после рассмеялся, увидев недоумённое выражение лица Эйвери. — Почему? — Потому что сам знаю, как иногда тяжело разобраться с тем, чего не понимаешь, а помощи попросить гордость не даст, — Гарри поджал губы и хлопнул по чужому плечу. — Что у тебя там сейчас горит? Трансфигурация? Нико хмуро рассматривал лицо Гарри, а после коротко кивнул. Они вместе двинулись в гостиную. Импровизированное занятие проходило бы довольно продуктивно, если бы не характер слизеринца. — Странный ты, Гарри Эванс. Сидишь тут со мной и объясняешь темы по чарам! — который раз за этот вечер ворчал Эйвери. Повезло «ученику», что у Гарри был опыт в преподавании и стальная выдержка. В определённых моментах. — Какой есть, давай дальше! — он наклонился над чужим пергаментом и досконально изучал написанное по его объяснениям. Вечер за вечером за обсуждениями время пролетало незаметно. Иногда они болтали на нейтральные темы, не связанные с учебой. Но долго отлынивать от занятий Гарри не позволял, возвращая однокурсника в жестокую реальность. С горем пополам они закрыли все долги Никодемуса. Ещё после первого занятия когда Гарри подвёл итоги и засобирался к выходу, он был остановлен окликом Эйвери. — Эванс, — он скрестил руки и уставился куда-то в стену, будто обращался именно к ней, — спасибо, я у тебя в долгу. Гарри хохотнул, на что Эйвери нахмурился. — Не нужно, я с друзей долги не собираю, — Гарри махнул ему на прощание и удалился. — Придурок, — непривычное по-доброму фырканье было последним, что Гарри услышал перед выходом из гостиной.***
После отборочных в жизнь Гарри снова вернулся квиддич, а с ним и нервотрёпка от дорогого капитана. Гарри не слишком хорошо знал Ламента до момента зачисления в команду, но такой активности не ожидал. Нейл со стороны выглядел собранным, знающим своё дело. Он учитывал способности каждого и многое замечал в людях. Но в последнее время Ламент бегал по полю и гонял команду так, будто от победы зависит жизнь целой эпохи магов. — Нейл, ну сколько можно, я уже душу оставила в небе! — запыхавшаяся Ция поймала Ламента за плечо. — Вы не понимаете! — он многозначительно положил руки ей на плечи и цепко глянул на каждого, чтобы все увидели и запомнили его слова лучше собственного имени. — Это мой последний год, мы обязаны взять кубок! И это будет пятый кубок за пять лет в команде! Слизеринцы устало переглянулись, но у многих уголки губ подрагивали. Эту фразу от своего капитана они слышали примерно раз в десять минут, но стоило сказать об этом Ламенту, как он гневно махнул рукой и велел начинать тренировку заново. Они выкладывались на полную, что было оценено по достоинству. Гарри понимал Нейла. Сам когда-то горел игрой так же сильно, а его бывшие сокомандники — тем более. Поэтому на тренировках Гарри оставлял душу, силы и желание жить эту жизнь, на что Ламент одобрительно кивал. К концу одной особо изнурительной тренировки полуживые слизеринцы плелись к выходу с площадки, за исключением капитана и Лестрейнджа, которые о чём-то тихо переговаривались. Гарри прошёл мимо них и услышал оклик Ламента. — Гарри, а ты очень даже крут! — уставший вид ловца его не впечатлил, поэтому он подобрался ближе и хлопнул Гарри по плечу. — Продолжай в том же духе, и, возможно, я похвалю тебя ещё сильнее, — Ламент поиграл бровями, завлекая на мотивацию всеми силами. «Вот хитрый лис», — подумал Гарри. — Спасибо, я постараюсь, — у него даже получилось выдавить измученную улыбку. — Неплохо сыграно, Эванс, — внезапно добавил стоящий рядом Роберт Лестрейндж, который обычно отмалчивался в любой ситуации. Гарри удивлённо уставился на него. Сбоку послышалось улюлюканье Нейла, капитан аж просиял. — Ро-об, тебе тоже понравилось? — Ламент быстренько подскочил уже к Лестрейнджу, закидывая тому руку на плечо. — Вот видишь, Гарри, это заявка на успех. — Он даже очень неплох, чего вы тут приуменьшаете? — к ним подошла сияющая сквозь усталость Лукреция, а за ней и другие игроки. Каждый попытался подбодрить Гарри, что на самом деле его тронуло. Они уже начинали считать его своим и понемногу раскрывались. — Кхм, благодарю, — неловко бросил Гарри и развернулся на пятках, махнув всем на прощание. — Я пойду. — Давай-давай, — Ламент слегка высунул язык и помахал рукой, тут же бросая какую-то фразу Роберту. Тот кивнул. Ребята тоже начали расходиться, а Ция ещё раз махнула Эвансу на прощание. «Странные они», — тепло подумал Гарри, но помотал головой и пошёл в раздевалку.***
Такими темпами он проводил на поле несколько вечеров в неделю, а по ощущениям — каждый свободный час в сутках. Один Нейл был рад такому раскладу. Гарри иногда жалел о своём желании быть обычным студентом, потому что времени не хватало катастрофически. Он только и находил время на пробежки от одной части замка к другой. Однако стоило ему отдалиться от кого-то по своим делам, как он чувствовал взгляд на себе. Ненавязчивый, но, наученный опытом и годами, Гарри мог распознать даже такую скрытную слежку. Думая об этом, он вспоминал чаепития у фрау Кляйн. Из-за плотного расписания он заглядывал изредка, в любой день недели, кроме понедельника. Профессору Кляйн он это объяснял как раз-таки тренировками, ведь никогда бы не признался, что таким образом старается избегать Риддла. После той стычки он вообще предпочитал делать вид, что Тома Риддла для него не существует, а благодаря учёбе и тренировкам это выходило как нельзя лучше. Этот наглый змей преследовал его в мыслях и являлся во снах, так что Гарри быстро понял, что этого было вполне достаточно. План игнорирования Риддла проходил прекрасно. Для Гарри Эванса. Он всё чаще чувствовал пристальный взгляд Тома на своей спине, да ещё такой, что, если бы можно было убить одним взглядом, Гарри бы уже здоровался со всей своей семьёй. На самом Слизерине недовольным выглядел только Риддл. Однокурсники частенько подходили к Гарри, пытаясь разговорить на любые темы. Чаще всего он пересекался и общался с Эйвери и Ламентом. Последнего он тоже хотел избегать, но этот изверг — их капитан, о чём неоднократно напоминал. Однажды за обедом Ламент обсуждал с Гарри и Робертом, который зачастил подсаживаться к ним в последнее время, план и стратегию матча. Лукреция пришла через несколько минут и присоединилась к команде. — Сколько можно разговаривать об этом? — пожаловался Эйвери, угрюмо ковыряя вилкой пюре в тарелке. Он не обратил внимания на три укоризненных взгляда. — Вот играл бы с нами, понимал бы, — парировала Ция, подцепляя с фруктовой тарелки яблоко. Оглядев зал, она пригнулась ближе к Гарри. — Эванс, чем ты успел не угодить Риддлу? — Мне тоже интересно, он уже минут пять пытается убить нас взглядом, — шёпотом поддержал Нейл. Гарри пожал плечами, но рядом прокашлялся Нико, к которому все тут же повернулись. — Вы не знали? — он усмехнулся. — Эванс получил несколько раз оценки на пару баллов выше Риддла. За такое не прощают. — У-у-у, — одновременно раздалось с двух сторон от Гарри. — Удачи тебе, парень, — Ламент нарочито жалобно постучал по его плечу, пока Лукреция схватила второе. — Вот именно, ты был неплохим ловцом! — Да хватит вам, — Гарри закатил глаза, когда однокурсники одновременно хохотнули. — И как это мы не знали? — досадно спросила Ция, уже отпустив чужой рукав и приняв снова нейтральный вид. — Может, потому что надо обращать внимание хотя бы на что-то, кроме квиддича? — ехидно поддел Эйвери. Она натянуто улыбнулась и фыркнула. Гарри принял услышанную информацию в оборот. Спину снова будто защипало от настойчивого взгляда карих глаз. Эванс скрыл ухмылку за бокалом тыквенного сока. Теперь Том Риддл с него не слезет, он продолжит наблюдать из тени.***
Настал день заключительной тренировки перед первым матчем Гриффиндор – Слизерин. Ламент рвал и метал, сокомандники вместе с Гарри выкладывались на полную. Всю тренировку чувствовался азарт и напряжение. В каждом порыве ветра разгоралось желание победить. Гарри не мог стоять на месте. Он снова в Хогвартсе и снова играет в квиддич, ещё и с хорошей командой. Они были готовы разгромить гриффиндорцев. В этот раз часы пролетели незаметно. Ребята не стали расходиться, все ждали Ламента. Тот уже пролетел к земле и на расстоянии нескольких метров ловко спрыгнул, крепко держась за тонкое древко. Капитан приземлился на землю и закинул метлу за шею. — Что ж, дорогие товарищи, — взбудораженно начал он, ловя ответный взгляд каждого. — Желаю всем сегодня хорошенько выспаться и набраться сил. Наш первый матч против Гриффиндора начнётся тридцать первого октября, то есть завтра утром. — Разгромим грифов! — крикнул сзади Валентин Крэбб. — Поддерживаю! — вторила ему Лукреция. Нейл хищно улыбнулся и вскинул руку, подзывая всех ближе к себе. — Встаньте в круг! Ближе! Как только все встали, он выставил свою ладонь в воздух. Слизеринцы переглянулись, а Нейл подмигнул Гарри. Эванс вздохнул и положил свою руку поверх ладони Ламента. Игроки по очереди повторяли, выстраивая единый жест поддержки. — Давайте, раз-два-три! Одолеем грифов! — все синхронно подняли руки и заголосили за капитаном. Общий настрой чувствовался даже через натянутые позже холодные маски некоторых, но они были заряжены на все сто процентов. Пока все шли в раздевалку, Гарри тут и там слышал волнительные диалоги по поводу игры. Лукреция подмигнула ему у выхода, а Роберт и Нейл хлопнули по плечу на прощание. Гарри Эванс почувствовал себя на своём месте впервые за очень долгое время и отправился в долгожданный душ. Он вылетел из раздевалки со скоростью молнии. Уже близился отбой, все давным-давно разбрелись по своим комнатам. Он дико опаздывал из-за попытки привести волосы в порядок после душа. Сколько бы Нико и Ция ни пытались ему помочь разобраться с этим, все попытки оказались тщетны. Он просто махнул рукой и побрёл по коридору — сил уже на обыкновенный Люмос не хватало, что уж тут говорить про бег до комнат. В этой кромешной тьме он плёлся, ориентируясь по памяти и изредка полыхающим факелам в коридорах. Он понимал, что комендантский час близко, поэтому решил ускориться. Глаза, видимо, так и не привыкли к темноте, потому что уже в следующую секунду Гарри влетел в человека, выходящего из прохода. Дабы избежать общего, наверняка болезненного падения, Гарри инстинктивно схватил несчастного за талию и оттянул к себе, опираясь рукой о стену. Через долю секунды он пожалел о своих инстинктах. В нос отчётливо ударил металлический запах крови и терпкие ноты диттани. Гарри не рискнул поднять глаза, слушая только тяжёлое дыхание человека напротив, который замер в его руках. Атмосфера в этой кромешной тьме стала натянутой до предела. Человек выпрямился, заставляя Эванса слегка отпрянуть. Гарри невольно пробрала мелкая дрожь, но сразу разжать руки он не догадался. — Эванс-с, — гневное шипение тихо раздалось прямо над ухом; в общей тишине оно показалось оглушительно громким. — Извини, Риддл, — Гарри слегка судорожно разжал руки и, не поднимая головы, осторожно обогнул Тома, ступая в гостиную. Он потратил на это действие всю свою выдержку, чтобы Риддл не считал ни малейшего волнения. Бешено колотящееся сердце напоминало, что уйти ему лучше поскорее. Только Гарри Эванс мог попасть в такую ситуацию.
