Часть 10
2 мая 2026 г., 00:00
Погода, как назло, разыгралась не на шутку в ту субботу. Шквальный ветер и дождь практически сбивали с ног. Игроки за завтраком сбились в кучу на краю стола и сидели с угрюмым видом, мысленно представляя, как промокнут до нитки.
Ламент приземлился за стол возмутительно бодрым и активным.
— Профессор Вилкост настаивала на переносе матча, но я её уговорил! — отрапортовал он, вызывая стон у юных охотников. Четверокурсники ещё ни разу не выходили на поле в настоящем матче и потому слегка мандражировали.
— Нейл, ты не думал, что перенести матч было бы действительно хорошей идеей? — язвительно заметила Ция. Она уже была в спортивной форме, на которую всё утро накладывала влагоотталкивающие и согревающие заклинания. — Ты хочешь чтобы нас всех смыло с мётел к Мордреду? Или решил умереть до ТРИТОНов?
— Мы не должны растерять настрой, дамы и господа! Удача на нашей стороне, профессор Вейнрайт вчера так нагадала, — воздел ложку вверх Ламент и вернулся к завтраку. — Поешьте хорошо, игра может затянуться.
— Потому что разглядеть снитч в такую погоду невозможно? — подал голос Лестрейндж, и остальные игроки кинули быстрый взгляд на Гарри. Эванс спокойно доедал овсянку.
— Я поймаю его как можно быстрее, — ответил он на немой вопрос, встречаясь взглядом по очереди с каждым сокомандником. — За это можете не переживать.
— Болтать вы все горазды, — заметил Крэбб, но Эванс решил проигнорировать его. В конце концов, в прошлой жизни он выходил на поле и не в таких условиях.
После завтрака все побрели в раздевалку. Преподаватели накладывали дополнительные чары на поле для защиты от падений и ударов молнии, поэтому ветер там был тише, а дождь не так сильно заливал глаза.
Гарри натянул форму и наложил на очки влагоотталкивающие чары. Спортивная форма сидела прилично и была новой, что можно было считать достижением на фоне поношенных мантий и потрёпанных учебников. В груди начинал разгораться забытый азарт. Он давно не выходил на поле, чтобы сразиться с противником за снитч. Даже если сегодня против него играл тот самый гриффиндорец, который так ловко проклял его Жалящим полтора месяца назад.
Ламент потратил много времени, вызнавая, кто будет сегодня выйдет на поле, и результаты его не радовали. Гриффиндор собрал сильную команду, куда в основном входили старшекурсники. И капитаном там была вездесущая Астрикс.
Когда команды вышли на поле, буря усилилась. Болельщиков было почти не слышно за рёвом ветра. Прозвучал свисток рефери — Гарри сразу же оседлал метлу. Чистомёт был намного медленнее своих потомков, но при должном старании слушался и даже позволял проворачивать некоторые трюки.
Почти сразу же раздался высокий звон, означающий, что Слизерин заработал десять очков. Видимо, Ция решила не тянуть с атакой и отыграться на давних недругах.
Гарри ещё раз обвёл поле взглядом. Кроме алых и изумрудных всполохов, ничего не было различить. Только сквозь вой ветра иногда пробивался голос комментатора:
— Какая игра! Прюэтт берёт квоффл! Да, это гол!
Раздался звон тональностью пониже — очки в пользу Гриффиндора. Вдруг Гарри заметил, что Игнатиус, до этого тоже следивший за игрой, резко рванул вверх, будто что-то заметил. Эванс направил метлу в том же направлении, пытаясь разглядеть слабый золотой отблеск снитча.
Но это был лишь обманный манёвр: как только Гарри поравнялся с хвостом метлы Прюэтта, Игнатиус резко затормозил и ринулся вниз по широкой спирали. Гарри осознал свою ошибку и чертыхнулся. Он краем глаза увидел вспышку молнии совсем рядом, и тут же небо разрезал грохот.
— О нет, неужели Слизерин остался без вратаря? Нет, он ещё держится на метле! Гриффиндор пользуется возникшим положением! — пробился голос сквозь завесу дождя.
Без вратаря? Пользуется положением? Гарри пытался проморгаться после яркой вспышки, как услышал ещё один низкий звон. Гриффиндор решил отыграться хоть так. Один за другим в кольца Слизерина влетали мячи. Один, другой, третий. Счёт стал 40:10 в пользу Гриффиндора.
Гарри по опыту знал, что при такой погоде снитч был заколдован держаться на средних высотах в его время. «А если сейчас он будет у самой земли?» — мелькнула у Гарри шальная мысль. Действительно, метлы сейчас не рассчитаны на большую высоту, а это значит…
Он обшарил глазами поле и увидел у самой земли маленький золотистый мячик. Игнатиус кружил в другой части поля, отвлёкшись на свою команду, которая снова пыталась отобрать мяч и закинуть его в беззащитные кольца противника.
Воспользовавшись его рассеянностью, Гарри направил метлу вниз, полностью отпуская контроль. Разгон в свободном падении был больше даже на «Молнии», что уж говорить о «Чистомёте».
— Ловец Слизерина решился на самоубийство? — закричал комментатор в микрофон.
Скорость становилась всё выше и выше, поле стремительно приближалось, а Гарри всё тянул, не желая терять ни мгновения. Он нутром чуял, что Игнатиус тоже рванул к золотому мячику, но его скорости было недостаточно.
У самой земли Гарри резко задрал древко, чиркнув прутьями по раскисшей от дождя земле и пожухлой траве. В руке, обтянутой защитной перчаткой, трепыхался снитч.
— Эванс поймал снитч! Победа Слизерина! Счёт 60:160! — разнеслось по стадиону.
Эйфория затопила Гарри, несмотря на промокшую форму и всё ещё бьющееся где-то в горле сердце. Он принёс Слизерину первую победу.
Но несмотря на радость от триумфа, Гарри никак не ожидал, что по приземлении его сразу же собьют с ног. Роберт Лестрейндж буквально закинул его на плечо, выкрикивая что-то радостно-нецензурное. Очки не слетели только благодаря заклинанию.
Крэбб подобрал упавшую на землю метлу Гарри, а Ламент, чуть криво приземлившись рядом с ними, пытался трясти руку Эванса. От Нейла пахло гарью — этот запах не перебивал даже дождь с ветром.
— Живо в раздевалку! Хватит торчать под дождём! — кричала Лукреция, смеясь и подталкивая ребят к тёплым помещениям. Те шли неохотно, всё ещё радуясь победе. На другом конце поля сборная Гриффиндора уже благоразумно ретировалась переодеваться и греться.
Когда игра закончилась, заклинания, покрывавшие стадион, стали спадать, и в квиддичные кольца ещё раз ударила молния. Это заставило всех поторопиться.
— Как ты вообще умудрился попасть под молнию? — спросил кто-то из охотников у Нейла. Гарри не мог разобрать кто, потому что Лестрейндж всё ещё нёс его как мешок с картошкой. Эванс уже пару раз увернулся от косяка, пронесшегося в опасной близости от его головы.
— Зато как это вас стимулировало! — Нейл хромал на обе ноги сразу, форма по краю обгорела, а короткие светлые волосы стояли дыбом.
— Иди в лазарет, пожалуйста, — поморщилась Ция, зажав нос рукой. — Праздновать всё равно будем только вечером. Роб, опусти Гарри уже наконец! Ты им все косяки пересчитал!
— Да не-ет, — попробовал возразить Лестрейндж, но проход в мужскую раздевалку был ниже остальных дверных проёмов, и Гарри всё-таки звонко стукнулся виском.
Слизеринцы засмеялись, но Эванса наконец вернули на землю.
Уже переодевшись в сухие мантии, они направились к замку под одним защищающим от дождя и согревающим куполом, который поддерживал Крэбб. Идя по мокрой траве и слушая шутки товарищей, Гарри неожиданно понял, что действительно привык и к ребятам, и к факультету. Пожалуй, он даже мог назвать себя счастливым прямо сейчас.
***
По дороге в гостиную они забросили Нейла в лазарет, под громкие возмущения колдомедика. — Сколько можно? Каждый год после матча у меня оказывается кто-то из игроков! — ворчала мадам Помфри, разглядывая узоры, оставленные электричеством на ноге Ламента. — Ваше счастье, что вы почти взрослый и сильный маг, молодой человек. Какого-нибудь младшекурсника могло бы и убить! — Мадам Мелисса, но профессора накладывали защитные заклинания. Это случайность, — попробовал смягчить её гнев Гарри. Это вызвало новую волну ругани. — Случайность?! Случайность, мой дорогой, это когда я путаю ботинки! А когда в квиддичные кольца бьёт молния, это называется чудом, когда никто не погиб! Слизеринцы поспешили ретироваться как можно быстрее, сжимая в руках бодроперцовые зелья, которые им всучили с наказом выпить перед сном. — А почему ты зовёшь мадам Помфри по имени, Гарри? — спросил Билл. Несмотря на то что он был всего лишь на четвёртом курсе, он почти догонял Эванса в росте. — Ну, она сама меня попросила. Сказала, что не может привыкнуть к фамилии. — У-у-у, — протянула Ция, догнавшая их только на выходе из лазарета. — А завтра мы узнаем, что по выходным ты пьёшь чай с Дамблдором и ночуешь с единорогами? — Нет, я ночую с Малсибером. И это гораздо хуже, — усмехнулся Гарри. — Иногда он храпит так сильно, что Авада кажется лучшим вариантом. Он не сразу понял, почему все замолчали. — Да шучу я! — сказал он раздражённо. И когда Билл облегчённо выдохнул, добавил: — Я бы не стал проговаривать это вслух, если бы хотел так сделать. За его спиной кто-то — кажется, Лестрейндж — подавился воздухом.***
В гостиной их встречали как героев. Гарри снова попытались схватить на руки, но он быстро сбежал, сказав, что ему срочно надо сделать одно неотложное дело. Он действительно хотел сегодня наконец добраться до Выручай-комнаты и провести там небольшую ревизию. — Возвращайся к вечеру! — крикнул ему Розье, который уже собирал заказы по напиткам на вечер. Бодроперцовые зелья были отобраны и должны были стать частью супер-острых коктейлей. — Будем праздновать. Эванс лишь махнул рукой в ответ. Но дойти до восьмого этажа ему не дали. Перед глазами неожиданно замаячил знакомый бумажный журавлик. Сердце Гарри ушло в пятки, возникло неприятное ощущение дежавю. Он коснулся змеи на мантии, убеждая себя, что всё в порядке и поймать его было не на чем. «Дорогой Гарри!» — гласило письмо. «Приглашаю тебя присоединиться ко мне в кабинете после обеда, чтобы выпить чашечку чая и отпраздновать сразу два таких важных события. Буду ждать к 14:00 в кабинете трансфигурации. Профессор Дамблдор» — Два события? — вслух удивился Гарри. Он не думал, что Альбус действительно захочет праздновать победу вражеского факультета в квиддиче. Значит, ему предстоит очередной завуалированный допрос. Эванс применил Темпус. Полдень. У него оставалось совсем мало времени, чтобы подготовиться. Эти мысли лезли в голову, пока он ходил мимо гобелена с троллями в балетных пачках. Наверное, поэтому комната в этот раз оказалась странным сплавом хранилища забытых вещей и до тошноты знакомой гостиной — с камином и уютным изумрудным креслом. Гарри подошёл ближе, провёл рукой по мягкой обивке. Когда-нибудь их здесь снова будет два. Он тряхнул головой, отгоняя видения, и пошёл между рядами, приглядываясь к кучам хлама. В 1996-м здесь лежал один интересный предмет. Кто знает — может, он в Выручай-комнате и сейчас?***
Альбус Дамблдор смотрел на юношу в зелёной мантии, сидевшего напротив него. Гарри сложил руки на коленях и выглядел как образцовый ученик. На него не жаловались учителя, он ни с кем особенно не ссорился и не попадал в неприятности, насколько Альбус успел узнать у Горация. Вот только за последние два месяца Гарри Эванс показал чрезвычайно высокий уровень владения магией, хорошую успеваемость и стал объектом наблюдения старосты своего факультета. А если что-то интересовало Тома Риддла, то оно не могло не интересовать и Альбуса Дамблдора. — Профессор, о чём вы хотели поговорить? — спросил слизеринец наконец. Дамблдор слегка вздрогнул, вырываясь из своих мыслей. Он подвинул к парню чашку с ароматным чаем. — Я хотел узнать, как ты устроился в Хогвартсе. Ну и поздравить, конечно! — А разве вам самому не обидно, что Гриффиндор сегодня проиграл? — как бы невзначай поинтересовался Гарри, беря тёплый фарфор в руки. Камин в кабинете нагрел воздух достаточно, чтобы уставшее тело разморило. Это плохо сказывалось на прочности ментальных щитов, потому взгляда профессора Эванс старался избегать. — Да, игра была напряжённой до самого конца. Но это ведь не единственная причина для радости сегодня, не так ли? — Альбус слегка прищурился, впервые с начала разговора поймав внимательный взгляд зелёных глаз. Эванс выглядел немного сбитым с толку. — О чём вы, сэр? — С днём рождения, Гарри, — улыбнулся Дамблдор и достал из-за пазухи небольшую коробочку. — Надеюсь, это поможет тебе в будущем. Гарри выглядел так, будто умудрился забыть про собственный день рождения. Он осторожно взял подарок и снял крышку. Внутри лежал небольшой серебристый предмет. Он напоминал кольцо, но не замыкался в полный круг и был намного меньше диаметром. — Это рассеиватель магии, — Дамблдор откинулся на спинку кресла, изящно удерживая чашку одной рукой. — Он поможет тебе избежать выбросов. Их у тебя не было за это время, но лучше перестраховаться. — Спасибо, профессор, — от всей души поблагодарил Гарри. Как бы ни был вместителен его амулет, объём снегиря всё же был ограничен. Он прикусил губу, но всё же решил признаться: — Выбросов не было, потому что я уже начал пользоваться похожим амулетом. Он достал палочку из крепления на предплечье и показал профессору каменную птичку. — Хм, как интересно, — Дамблдор подался немного ближе, но не стал прикасаться руками. — Хорошо, что ты довольно предусмотрителен. Но учитывай, что резерв накопителей ограничен. Гарри кивнул и спрятал палочку под рукав мантии. — Но вы ведь хотели обсудить не только это, не так ли, профессор? — спросил он, делая глоток. В этот раз напиток не был испорчен сывороткой правды, и пить его было в разы приятнее. — Да, мальчик мой. Я хотел узнать, как ты устроился на факультете. Слизерин с трудом принимает новичков. — Всё в порядке. У меня уже появились товарищи, да и с порядком в общежитии я освоился, — кивнул Гарри, а затем решил резко перевести тему: — Скажите, а на Гриффиндоре тоже назначают кураторов для новеньких? Дамблдор немного опешил. — Насколько я знаю, первокурсники всегда сами справлялись с расписанием и планами, старосты помогают лишь советами. Но у тебя совершенно другой случай, так что не думаю, что это можно сравнивать. — Да, вы правы, — Гарри сделал ещё глоток. — А что ты скажешь о своих однокурсниках? С ними ведь нет никаких проблем? — Нет, сэр. Все ко мне чрезвычайно дружелюбны. — Даже ваш староста? Эванс бросил оценивающий взгляд на профессора поверх чашки. Тот выглядел как человек, ведущий самую обычную светскую беседу. — Наш староста очень занят, потому мы не часто с ним общались, — покачал головой Гарри. «Как будто я буду тебе рассказывать хоть что-то, даже если Том начнёт единорогов в гостиной душить», — мелькнула на удивление злая мысль в голове парня. — Ну хорошо. Попробуй вот эту тарталетку, Гарри, она со вкусом лимонных долек, — Альбус положил парню пирожное на тарелку. — Честно говоря, я хотел обсудить с тобой одну очень важную вещь. Эванс слегка напрягся и, поставив чашку на блюдце, сложил руки на коленях. Вот сейчас должна была начаться по-настоящему важная часть разговора. — Мы долго обсуждали, что с тобой делать, Гарри, — Дамблдор вздохнул и потёр переносицу. — Отправлять тебя в приют буквально на одно лето бессмысленно. Поэтому, посовещавшись с попечительским советом, я предлагаю тебе стать моим подопечным до тех пор, пока тебе не исполнится семнадцать лет. Гарри слегка опешил от такого предложения. С чего бы декану Гриффиндора брать на себя обузу в виде подозрительного слизеринца? — Я очень благодарен, сэр, — начал он, тщательно подбирая слова, — но я ведь со Слизерина. Это может поставить в неудобное положение и меня, и вас. — Я беру на себя это обязательство не как декан Гриффиндора, а как заместитель директора, мальчик мой, — Дамблдор снова заглянул прямо в его глаза. — Я чувствую некую ответственность за тебя и твоё будущее. И потому считаю, что обязан тебе помочь. Гарри секунду искал в голубых глазах напротив подвох, но не нашёл ничего, кроме уверенности. — Спасибо, профессор, — сказал он наконец, отводя взгляд. — Но мне надо немного подумать, если вы позволите. Мне всё ещё странно, что мне нужен опекун и что я не вернусь домой на лето… Он потёр плечо, будто не знал, куда деться. Все свои актёрские навыки он оттачивал только на бесчисленных психологах, к которым его направляли в течение многих лет. Теперь Гарри молился, чтобы их хватило и на одного не в меру подозрительного преподавателя. — Да, конечно, ты можешь подумать, — кивнул Дамблдор. — Но не тяни с этим сильно. Последнее собрание попечительского совета пройдёт в конце ноября. К тому моменту ты должен будешь выбрать. — Спасибо, профессор, — ещё раз поблагодарил Гарри, пряча взгляд. Надо было взвесить все за и против этого предложения.***
Выходя из кабинета и сворачивая в сторону уже родных подземелий, Гарри осторожно потрогал кафф, который Дамблдор помог ему надеть на ухо. Металл чувствовался недолго и сейчас совсем не причинял дискомфорта. По идее, этот предмет мог менять форму, и, возможно, Гарри превратит его во что-то более интересное, чем серебристая полоска. Как он вообще умудрился забыть, что его собственный новый день рождения 31 октября? Повезло, что Дамблдор ничего не заподозрил и не стал расспрашивать. Видимо, в 1942 году в Хогвартсе не было принято праздновать Хеллоуин, и потому замок выглядел пустым без привычных тыкв и украшений. Студенты либо сидели в гостиных около тёплых каминов, либо проводили время в библиотеке, делая домашнюю работу. Надо было до ужина успеть доделать свои задания и помочь Нико. «Когда я успел стать Гермионой?» — мысленно усмехнулся Гарри, спускаясь по винтовой лестнице. Сегодня вечером ребята обещали устроить вечеринку, и Эванса сильно подмывало узнать, как же празднуют победу на Слизерине. Он очень надеялся, что повеселее, ведь после сложного дня очень хотелось хорошенько отдохнуть.
