Тот-кого-нельзя-(у)знать

      — Профессор, я согласен на ваше предложение, — сообщил после очередного урока трансфигурации Гарри Дамблдору, пытаясь разглядеть эмоции того. В кабинете не осталось никого, кто мог бы подслушать их разговор. Это было очевидное решение, учитывая отсутствие альтернативы.       — Что ж, я подозревал, что ты согласишься, мой мальчик, — сказал Дамблдор, добродушно улыбаясь. — Поэтому решил немного превысить полномочия.       Профессор потянулся к верхнему ящику стола и достал небольшой пергамент.       — Официальным оно станет лишь ближе к концу ноября, когда попечительский совет подпишет все документы. Но Гораций отпустит тебя прогуляться уже на этой неделе.       Эванс взял записку из рук профессора и взглядом зацепился за заглавие документа: «Разрешение на посещение Хогсмида».       Накатившая радость быстро сменилась царапающим воспоминанием о том, что в прошлой жизни такие подачки всегда предшествовали смертельно опасному заданию или какой-нибудь неприятной просьбе.       — Спасибо, сэр. Обязательно им воспользуюсь, — Гарри постарался улыбнуться как можно непринужденнее. Вроде бы в 40-е Дамблдор ещё не увлекался отправлением несовершеннолетних на битву с тёмными магами, но стоило держать ухо востро.       Но особенно обрадовался этому разрешению Никодемус. Конечно, долго гулять они бы не смогли, ведь Эйвери и Лестрейндж умудрились пару недель назад попасться за чем-то нехорошим профессору Слизнорту. Гарри пропустил большую часть гневной отповеди декана, но основную часть уловил: Нико и Роберт будут ходить на отработки каждый вечер до «полной реабилитации в глазах честных людей». А это могло значить от месяца до конца жизни.       Поэтому ребята решили воспользоваться случаем и выбраться в Хогсмид в ближайшее же субботнее утро, чтобы вернуться к обеду.

***

      Как же приятно было выбраться из замка снова. Пусть Гарри и приходилось разыгрывать удивление и восхищение своим «первым» посещением Хогсмида. Это у него получалось довольно неплохо, потому что невозможно было равнодушно относиться к этой деревушке, которая много лет назад была неотъемлемой и самой спокойной частью его жизни. Гарри мотнул головой, отгоняя прошлые воспоминания.       — Ты чего? — Нико вопросительно выгнул бровь. Следить за Эвансом для него стало в разы сложнее с началом ежедневных отработок.       — Ничего такого, вспомнил о деревеньке рядом с домом, она была очень похожа на Хогсмид, — с ностальгическими нотками сказал Гарри. За всё это время он выявил один занимательный факт: если заговорить о своём прошлом, то гораздо легче сменить тему. Он был благодарен слизеринцам за такую тактичность, но частенько пользовался, дабы не отвечать на ненужные расспросы.       Нико кивнул, и они двинулись дальше. За ненавязчивыми разговорами Гарри не сразу сообразил, что его кто-то зовёт. Судя по лицу Никодемуса, это был кто-то «чужой». Эванс повернулся и увидел знакомые рыжие шевелюры, а за ними плавно шёл темноволосый парень.       — Эва-анс, какая встреча, — миролюбиво протянул Игнатиус, оглядывая слизеринцев.       Гелидус вышел чуть вперёд.       — Вы, наверное, ещё не знакомы, так что представляю тебе Филимонта Поттера собственной персоной, — Прюэтт скучающе махнул рукой в сторону темноволосого парня рядом. Филимонт настороженно протянул руку Гарри.       — Наслышан, Эванс.       — Очень приятно, — Гарри спокойно пожал чужую тёплую ладонь и поспешно отступил. Теперь понятно, чьи гены в роду Поттеров побеждали все прочие. Филимонт бросил взгляд на Нико и добродушия в лице поубавилось.       — Эйвери, — сухо сказал он.       — Поттер, — в той же манере ответил Нико.       Гарри уже перестал удивляться тому, насколько быстро Нико может надевать маску холодного безразличия в присутствии других людей, кроме слизеринцев. Игнатиус решил взять всё в свои руки.       — Чудно, вот и познакомились, — он хлопнул в ладоши, пытаясь отвлечь всех от не самых тёплых приветствий, и повернулся к Гарри. — Я тут вспомнил, что обещал тебе пинту сливочного пива. Что думаешь? По-моему, сейчас самый прекрасный момент.       Гарри тоже вспомнил чужое обещание в гостиной Гриффиндора, но тогда это быстро вылетело из головы. Он искоса глянул на Эйвери. Тот выглядел невозмутимо, но Гарри уже узнавал это выражение лица, которое так и говорило: «Пошли отсюда, иначе меня от одного их вида стошнит». Эванс неловко почесал шею и отвёл взгляд от однокурсника. Игнатиус ждал ответа.       — Это плохая идея, — прошептал Нико так, чтобы его услышал только Гарри, но взгляды остальных потемнели. — У этого будут последствия.       Гарри прекрасно понимал, что Никодемус паниковал из-за Риддла. В конце концов, за последнее время Эйвери буквально собрал комбо из проблем и косяков. Но плохо будет только это станет известно их блистательному старосте. Гарри просиял, когда эта мысль пришла в голову, и Игнатиус подхватил настрой, быстро поняв, в чём дело.       — Да ладно вам! Мы просто займём столик подальше ото всех и мирно посидим совсем недолго. Не вижу ничего плохого, — начал уверять Игнатиус, на плечо которого приземлилась рука брата.       — Налаживать коммуникацию с другими факультетами тоже полезно. Мало ли, какие связи можно приобрести, — заговорщицки добавил Филимонт.       — Я тоже так думаю. Приятно, когда мнения сходятся, — вторил им Гарри, повернувшись к Нико. — Слушай, всё будет в порядке, правда. В крайнем случае, скажешь, что это была разведка.       Тот поджал губы и возвёл глаза к небу. Он пожалеет об этом, абсолютно точно пожалеет. Но не мог сопротивляться просьбам… Друга?       — Мордред с вами, идём. Только быстро, вы мне всё ещё не нравитесь.       — Спасибо за оказанную честь. Взаимно, — саркастично фыркнул Гелидус, на что тут же получил толчок от брата.       Гарри улыбнулся и кивнул Игнатиусу.       — Прекрати, атмосфера и так накалена до предела, не нужно усугублять ситуацию, — с милой улыбочкой огрызнулся Игнатиус в самое ухо брата.       Дорога до паба прошла спокойно, а атмосфера напряжения даже немного рассеялась. Они действительно нашли дальний столик, частично скрытый столбом, и уселись. Эйвери, картинно игнорируя всех, поспешил занять место возле стены и тактически отгородиться от всех остальных Эвансом. Игнатиус придвинул стул для Филимонта и завел ничего незначащий разговор.       На удивление, Филимонт смог разговорить Нико, и уже через каких-то десять минут они вовсю обсуждали учёбу и достижения всей своей жизни. Со стороны это было похоже на спор, но, учитывая начало, всё шло неплохо.       — И как это у тебя вышло? — со скепсисом спросил Филимонт, отхлебывая из кружки.       — Всё-то тебе расскажи, — Эйвери усмехнулся и обнажил маленькие клычки. — Если хорошенько попросишь, может, и научу.       — Думаю, я найду, что тебе предложить, — с блеском в глазах произнёс Поттер.       Гарри слушал их разговор в полуха, стараясь не пропустить возможное начало драки. Они с Игнатиусом обсуждали квиддич и испортившуюся в последнее время погоду. Гелидус не участвовал ни в одном из разговоров, лишь молча оглядывал паб. К чему такая настороженность, Гарри не понимал, но считал небеспричинным.       — Да, классная идея со свободным падением была в том матче. На секунду люди подумали, что ты реально решился на самоубийство, — кажется, Игнатиуса очень воодушевляла возможность смерти с метлой в руках. — Но в следующий раз тебе это не поможет! Мы обязательно вас сделаем, Эванс!       — Коне-ечно, — закивал Гарри, а потом растянул губы в слегка злобной усмешке. — Извини, но этому точно не бывать. Мы вам победу не отдадим.       Они одновременно прыснули в кулак и начали словесные дебаты по этому поводу.       В один момент Гарри скользнул взглядом по Гелидусу, который заметно напрягся. Остальные тоже заметили лёгкую тревогу парня и посмотрели на компанию, которая приземлилась рядом с ними.       Те поглядывали на них, словно звери на аппетитную добычу. Гарри с лёгкостью узнал Малсибера, который, наоборот, даже не взглянул в их сторону и присел рядом с парнем, очень похожим на него. Остальных ребят Гарри не признал. Он тихонечко нагнулся к Эйвери.       — У Малсибера есть брат? — Нико скомканно кивнул. Теперь многие заскоки Германа становились понятны, особенно его раздутое эго на фоне положения младшего ребёнка в семье.       — Семикурсники, — напряжённо сказал Гелидус.       — Не обращай внимания, да и всё, — словно это было само собой разумеющееся пробормотал Нико и вернулся к разговору с Филимонтом. — Они особая каста даже на Слизерине. И ещё ненавидят Риддла, и нас всех заодно.       — То есть, наш курс, четвёртый, и вдобавок шестой? — поинтересовался Гарри, заранее зная ответ.       — Ага, — Нико скривился от одной мысли, что им ещё учиться вместе с ним аж до мая.       — Как же сложно, наверное, ненавидеть большую часть своего окружения... — протянул Гарри, берясь за горячую кружку обеими руками.       Игнатиус лишь пожал плечами и они вернулись к обсуждению допустимости касания земли во время выполнения финта Вронского. Гарри старался игнорировать волны ненависти, исходившие от Германа. Но вот Малсибера-старшего очень заинтересовала причина злости брата. И семикурсники решили вмешаться.       — Неужели наступил конец света, — свистнул один из них. — И теперь львята будут мирно пировать со змеями?       Этот издевательский тон не предвещал ничего хорошего.       — Что-то не нравится? — Филимонт выгнул бровь и подался вперёд, но был остановлен одним жестом.       — Финниан, угомонись, — Нико сверкнул глазами в сторону старшекурсника. — Неужели вас не учили, что вмешиваться в чужие диалоги — вопиющий моветон?       — О чём ты? — притворно изумился второй парень, что был отдалённо похож на Грегори Гойла. — Малсибер всего задал вопрос, а у тебя уже агрессивный настрой, Эйвери, — он кивнул в сторону гриффиндорцев. — Неужто пример плохой компании заразителен?       Атмосфера заметно накалилась, и Гарри про себя умолял, чтобы гриффиндорцы оказались менее вспыльчивыми, чем в его время. Он искоса посмотрел на спокойного Прюэтта. В нём он точно не сомневался. Пока шли натянутые переглядывания между слизеринцами, Эванс схватил Нико за рукав, удерживая на месте.       — Не обращай на них внимания, — он стойко игнорировал вцепившиеся в эту же секунду взгляды. — Много чести.       — О, ты абсолютно прав. Очень много чести слышать такое от предателей Слизерина, — достаточно громко заявил третий парень. Нико шумно втянул воздух.       — Крауч, тебе бы помалкивать, — начал он, но его беспардонно перебили:       — А то что? — довольное лицо Крауча отбивало любое желание решить всё миром. Оно так и просило кулака — Что вы можете нам сделать?       — Пожаловаться родителям, и они всё решат? — поддержал Гойл. — Ах, забыл! Поттеры же практически нищие и абсолютно не влиятельные.       Филимонт с силой сжал свой стакан, но старался держаться. Игнатиус рядом уже держал палочку наготове, под пристальным вниманием брата. Гарри всё это время наблюдал только за Германом, который успешно отмалчивался, прячась за спину старших.       «Ну и трус», — подумал Эванс.       — Откуда у тебя такая недостоверная информация? — стальным тоном спросил Филимонт, не выдавая своим видом никаких эмоций.       — Да все об этом знают, так же как и о том, что Лукрецию согласились отдать за Прюэтта из жалости, — Финниан склонил голову по-птичьи в сторону Игнатиуса.       — Заткнись, — прошипел тот, пытаясь вырвать рукав мантии из хватки брата, а Гарри устало вздохнул. Мирное решение конфликта больше не представлялось возможным.       — Ты же сам признаёшь, что, если бы не чистота крови, Блэки бы и не обратили на тебя внимание. Разве это не правда?       Гелидусу пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать брата от потасовки, но теперь с помощью Гарри.       — Это только такие, как вы, смотрят на статус. Что в этом хорошего, если кроме предков вам не похвастаться ни умом, ни силой? — парировал Гелидус.       Все перевели взгляд на него. Нико даже одобрительно покивал головой на сдержанный ответ гриффиндорца. Семикурсники на это заявление лишь фыркнули. Крауч вальяжно встал со стула и в два шага преодолел расстояние между столами. Он полностью проигнорировал гриффиндорцев и переводил взгляд только между Гарри и Нико.       — А вы решили спрятаться спинами грифов, я погляжу? Слизеринцы, а сами и шага не можете сделать без своей няньки. Цепляетесь за жалкую полукровку. Может, именно поэтому он сейчас в отключке в больничном крыле? — широкая ухмылка искривила его лицо, вызывая желание стереть её навсегда. — Поговаривают, что он поступил в лазарет с жутким отравлением исцеляющим и порезами на руках. Ему настолько претило существование с вами, что ваш так называемый «лидер» решил свести счёты с жизнью?       Стоило ему сказать последнее слово, как Гарри перестал удерживать Игнатиуса. Тот выскользнул из рук брата и они с Филимонтом синхронно впечатали свои кулаки прямо в лицо Крауча. Гойл подскочил к товарищу для того, чтобы поднять того. Завязалась нешуточная потасовка, даже без использования волшебных палочек. Филимонт и Гойл сцепились, словно дерущиеся коты, пока рядом с ними менее красочно Игнатиус пытался придушить оппонента.       — Прекратите сейчас же! — кричал Нико, но им было явно не до него. Они с Гелидусом и Гарри бросились прямо к ним, пытаясь растащить дерущихся по углам, словно нашкодивших котят.       Растрёпанные, они наконец расступились. Игнатиус с широкой улыбкой утёр кровь с разбитой губы и встал, опираясь на брата. Крауч выглядел не менее потрёпанным, но мог похвастаться ещё и рассечённой бровью. Филимонт отделался синяками и ссадинами, чем был бы горд, если бы не ситуация.       — Уходите, вы уже достаточно сказали, — в шипящих нотках Гарри прослеживалась неконтролируемая ярость, которая разгорелась в тот самый момент, когда этот придурок посмел упомянуть Тома. Никто не имел никакого права говорить про него хоть одно дурное слово, не зная его самого. — Валите!       — Подстилки грязнокровок, — бросил Гойл, перекинув руку через Малсибера-старшего и сплюнул кровь на пол. Гарри рефлекторно сам рванул вперёд, но был остановлен крепким кольцом рук вокруг живота.       — А ну стоять, — прорычал ему в ухо Нико, продолжая сжимать чужую талию. Он был бледнее, чем должен выглядеть живой человек, и продолжения драки совершенно не хотел.       Компания действительно пошла на выход из паба, провожаемая пылающими ненавистью взглядами, даже не оглянувшись. Люди вокруг шептались. Произошедшее запомнится ещё надолго.       — Когда Риддл узнает, гнить нашим хладным трупам в сундуках у наших же кроватей! Хотя как он узнает? Я же его отравил! — Эйвери очень тяжело вздохнул и схватился рукой за переносицу. — Я же сразу знал, что не надо было идти, почему меня никогда никто не слушает!       Он бранился на чём свет стоит, не замечая укоризненных взглядов гриффиндорцев, которые, вроде как, были пострадавшими.       — Кхм, Нико, — Гарри сжал губы и уставился на парня.       — Что?! — рявкнул слизеринец.       — Может, отпустишь меня? — Гарри похлопал по чужой руке, которая спокойно покоилась на его боку. Эйвери проследил за этим действием и вздрогнул.       — Извини, — он поспешно отпустил Гарри, но возмущаться продолжил пусть и тише. — Это максимально невезучий день! Надо было вообще не вылезать из постели! Надо было не рождаться!       — Хоть в чём-то я с тобой согласен, — хмыкнул Гелидус и усадил брата на стул, накладывая всевозможные заживляющие заклятия.       Филимонт кивнул и, наколдовав зеркало, стал залечивать самые живописные синяки. Они уселись обратно, но настрой беседы был безнадёжно испорчен. Какими бы ни были едкие слова старшекурсников, в них была очень малая доля правды, которая осела где-то глубоко в душе неприятным осадком. Гарри не мог отогнать мысли о состоянии Риддла. Со стороны всё выглядело как типичная попытка самоубийства, но эти странные слова Никодемуса... Он задумчиво отпил сливочное пиво, отставив кружку с громким стуком. Остывшее, оно было очень странным на вкус.       Внезапно спазм сдавил Гарри горло. Он попытался вдохнуть или откашляться, но ничего не выходило. Он схватился одной рукой за стол, а другой — за плечо сидящего рядом Эйвери.       — Эванс! Что с тобой? — запаниковал Нико. — Гарри! Не говори, что я и тебя довёл!       Филимонт отпихнул Эйвери в сторону и метнулся к Гарри, доставая что-то из кармана. Нико не успел толком разглядеть, что достал Поттер, и перехватил его руку, которая уже была на пути ко рту Эванса.       — Пусти, это безоар, его отравили, — Филимонт сказал это спокойно, но дергающийся глаз выдавал переживания. Слишком много событий за один день. — Он сейчас задохнётся, не будь придурком!       Эйвери сжал зубы и отпустил чужую руку. Если ещё хоть кто-то сегодня пострадает, он начнёт разбрасываться авадами за уничтоженные нервы.       — Гел, открой ему рот, — после выполненной команды Поттер впихнул камень в рот Гарри и заставил разжевать.       Через какие-то секунды эффект начал спадать, а через минуту и вовсе отошёл. Гарри утёр испарину на лбу рукавом, пока ребята помогали ему встать. Даже стоять на месте было тяжко, а двигаться тем более. Нико теперь боялся отпускать его и всё время придерживал за плечо.       — Порядок? — настороженно спросил он, сжимая пальцы на руке Гарри сильнее.       — Да, — Эванс с трудом удержал равновесие и устало развернулся к Филимонту. — Спасибо, правда.       — И кто тебя так сильно ненавидит? — спокойно спросил Гелидус, складывая руки перед собой. У него уже были некоторые подозрения, но высказывать их он пока не собирался.       Гарри сжал руки и вздохнул. Не трудно догадаться, у кого были все причины для этого.       — Не могу утверждать точно, но ставлю на Малсибера, — фыркнул он, оседая на стул. — Герман — единственный, кто держался в стороне и мог воспользоваться нашим отвлечением на драку.       — Тем более у него на тебя зуб ещё с самого первого дня, — с какой-то подозрительной готовностью добавил Нико, всё ещё сливаясь цветом с первым снегом за окном.       — Нужно сказать деканам, — начал Филимонт, но был сразу же перебит.       — Нет, — возразил Гарри, и все покосились на него. С одной стороны действительно стоило, а с другой, это может обернуться серьёзными проблемами в дальнейшем.       — А что ещё прикажешь делать? Замять ситуацию? — рыкнул Игнатиус. — Они же напали на нас!       — Вообще-то это ты напал первым, — парировал Гелидус, на что получил угрюмый взгляд брата.       — Да не так важно, они оскорбляли нас. И ещё как! — продолжал сетовать Игнатиус, пока ему на плечо не опустилась рука.       — Не рассказывать — пока самый разумный вариант, — спокойно сказал Филимонт. — За драку попадёт всем, а по поводу отравления — нужно добыть доказательства.       Ребята покачали головой. Предложение Поттера было наиболее рациональным в их ситуации.       — Тут же столько свидетелей, неужели нельзя заставить их поделиться воспоминаниями? — спросил Игнатиус.       Гелидус покачал головой, оглядывая каждую кружку сливочного пива за столом. Всё, кроме напитка Эванса, были чисты.       — Люди, скорее всего, отвлеклись на драку, как и мы, — Гелидус придвинул кружку Гарри к Филимонту, который взмахнул палочкой, пытаясь определить компоненты яда. Поттер хмурился от каждой разноцветной вспышки, которая возникала над напитком, и что-то бормотал себе под нос.       — Не мучайся, Фил, в замке разберёшься, — сказал Игнатиус.       Филимонт кивнул, запечатал кружку со стазисом и бросил в сумку. В его глазах зажёгся азарт исследователя.       — Почему? — с очевидным вызовом спросил Нико, приподняв бровь. Ему не нравилась перспектива доверять гриффиндорцам хоть в чём-то. — Зачем вам помогать слизеринцам?       — Потому, что нам плевать, из какого человек факультета, если он оказывается в беде.— Филимонт пристально посмотрел в глаза Эйвери, — Может для вас это может быть дико, но в этом и суть человечности. Подумай об этом на досуге.       Повисла тишина. Гарри невольно снова вспомнил своих однокурсников из Гриффиндора. Они всегда приходили на помощь, даже когда для других это было проявлением «слабоумия» и «отваги». Гарри поднялся и протянул руку Филимонту.       — Спасибо, Поттер.       — Хорошее вышло знакомство, Эванс, — поддел Филимонт и притянул Гарри ближе к себе. — Считай это платой за помощь Энид.       Гарри втянули в поистине медвежьи объятия и похлопали по плечу. Нико, возмущенный подобным панибратством, оттянул Гарри обратно.       — С вашего позволения, мы пойдём. Пока снова какой-нибудь «несчастный случай» не произошёл.       Гарри закатил глаза, обещая себе потом поговорить с Никодемусом. Всё-таки гриффиндорцы им помогли, и не важно, по каким причинам. Гарри помахал ребятам на прощание, пока Эйвери тянул его за собой за капюшон.       — Пошли уже, мне хватает впечатлений за сегодня! Никогда больше не стану тебя слушать!       Гарри поспешил за ним, всё ещё немного запинаясь о свои же собственные ноги. Пару раз Никодемус ловил его от падения, но когда они вышли на тропинку до замка, идти стало в разы легче.       — Нико, а почему ты сказал, что из-за тебя Риддл попал с отравлением в лазарет? — спросил Гарри, когда они отошли на достаточное расстояние.       Нико не ответил, только всё ускорял и ускорял шаг. Догнать его было сложно из-за слабости, но Гарри смог поймать друга за рукав, останавливая.       — Нико, что случилось?       Эйвери неожиданно передёрнул плечами, всхлипывая. Он уткнулся в свои же ладони и присел на корточки, заливаясь слезами.       — Потому что я Риддла отравил! — пробормотал он между рыданиями. — А теперь и тебя как-то...       — Так, но про меня мы же разобрались, что это дело рук Малсибера, — попытался успокоить его Гарри, присаживаясь на корточки рядом и кладая руку на плечо парня. — И почему ты думаешь, что отравил Тома?       — Потому, потому, потому что, — заикаясь, начал сбивчиво объяснять Эйвери, — он сказал, что простит меня за то, что я тебе показал комнату, если достану диттани из хранилища декана. Мы пошли с Робом, а там Слизнорт. Я испугался и стянул что-то. А это не диттани было!       — А почему ты решил, что это не диттани? У него такой специфический запах. Да и вид тоже.       — Но милорд же отравился из-за этого... — истерика Нико пошла по второму кругу. Он уже икал и подвывал от сдавливающих горло рыданий.       — Всё, кончай реветь, — Гарри встряхнул Эйвери за плечи, заставляя посмотреть на себя, — Ты залез в хранилище почти две недели назад. Зелье варить максимум три часа. Том попал бы в лазарет уже через день-два, будь это твоя вина.       По глазам парня Эванс понял, что аргумент отброшен как неубедильный. И прежде, чем Нико успел набрать в лёгкие воздуха для новой порции слёз, Гарри выпалил:       — Ну и твой милорд же не идиот. Он умеет варить зелья, он отличит диттани от другого растения, даже если ты нет.       Это сработало. Всхлипывания стали реже и тише. Гарри осторожно погладил Эйвери по плечу, успокаивая. Через какое-то время он уговорил друга подняться на ноги и дойти до замка. За всеми этими событиями они пропустили обед и Нико уже опаздывал на отработку. Гарри пообещал дождаться его и сделать вместе эссе по трансфигурации и травологии.       Шагая по гулким коридорам в сторону гостиной, он размышлял о случившемся. Малсибер вряд ли смог сам додуматься до отравления. Да ещё и спровоцировать брата и его друзей на драку с младшими курсами было слишком умно. Яд в кружке распадётся ещё до того как Филимонт и близнецы доберутся до замка, Гарри был в этом уверен. Ведь если Том Марволо Риддл хочет кого-нибудь убрать, пусть и чужими руками, то следов он оставлять не будет. Но что заставило его накосячить со своим зельем? И для каких ритуалов нужна кровь наследника Слизерина?       Гарри затормозил прямо перед входом в гостиную и бросил взгляд в сторону коридора, по которому можно выйти к пока самому обычному туалету. Через каких-нибудь полгода он должен был стать туалетом Плаксы Миртл.       «Завтра же пойду туда и всё проверю», — решил Гарри и шагнул через открывшийся проход внутрь.