Тот-кого-нельзя-(у)знать

      На следующее утро зима окончательно вступила в свои права. Если в субботу это были лишь первые снежинки и небольшой минус, то к воскресному утру всё засыпало снегом и поднялся страшный ветер.       Сквозняк завывал в коридорах, и к больничному крылу начали стягиваться самые хилые студенты за бодроперцовым зельем.       Нико, который вернулся с отработки замёрзший как сосулька, к утру разболелся окончательно. Первый курс тоже поголовно чихал и кашлял. Гарри спросонья не сразу сообразил, что это самый официальный способ проникнуть в больничное крыло и узнать что-нибудь про состояние Тома. Один тот факт, что Риддл не вернулся в гостиную Слизерина к утру, сильно напрягал и заставлял переживать, как бы Гарри ни верил в мастерство мадам Мелиссы.       Но тихо ускользнуть вдвоём не получилось.       — Эванс, Эйвери, куда вы направляетесь? — разнёсся по гостиной повелительный голос Вальбурги. Она возвышалась над кучкой отчаянно кашляющих и шмыгающих носами первокурсников, уткнув руки в бока с самым боевым видом.       — Хотим заглянуть в больничное крыло до завтрака, — просипел Нико, тут же хватаясь за горло и заходясь в приступе кашля.       — Итак, дети! — торжественно провозгласила Блэк. — Вы собираетесь и идёте с ними сначала в лазарет, а потом на завтрак. Гарри и Никодемуса надо слушаться и не отставать. Всё понятно?       — Да, леди Блэк… — раздался нестройный хор голосов. Кто-то оглушительно чихнул.       — А почему мы? — осторожно уточнил Гарри. В его планы совершенно не вписывались толпа больных первокурсников и шефство над ними.       — Потому что Риддл решил отлежаться в лазарете как какой-нибудь когтевранец! — тут же переключилась в режим берсерка девушка, яростно хмурясь и сводя брови. — А пока старосты нет, этим занимается любой с нашего факультета. И слышать не желаю никаких отговорок!       Эванс обречённо вздохнул. Спорить с Вальбургой было опасно, тем более, что она ещё не забыла им тот полуночный ритуал призыва на Самайн.       Детей и Нико построили парами, и насквозь простуженная траурная процессия двинулась в сторону лазарета. Там уже собралась небольшая очередь страждущих. Мадам Мелисса и две семикурсницы с Пуффендуя резво выдавали всем бодроперцовое зелье, а самых больных сразу отправляли в главный зал отлёживаться на кроватях. Гарри проследил, чтобы каждый первокурсник получил и выпил зелье. А вот Нико велели задержаться.       — Ещё один бронхит! — воскликнула мадам Мелисса, проводя диагностику. — Гостиные Слизерина давно надо было перенести в более здоровое место!       Велев младшим ждать у входа и никуда не убегать, Гарри решил проводить Нико до кровати. В главном зале уже отлёживались несколько человек: гриффиндорец с перемотанной головой, когтевранец, который, судя по звукам, сращивал ногу, но от книги не отрывался, и какая-то хмурая третьекурсница со Слизерина. А четвёртую кровать занял Эйвери. И больше зелёных мантий в комнате не наблюдалось.       — Я передам Слизнорту, что ты заболел. Поправляйся скорее, я зайду вечером, — сказал Гарри, помогая другу улечься на кровать.       Если Тома нет в общей комнате, то он наверняка в палате для тяжёлых случаев. Это заставляло нервничать ещё сильнее. Надо было как-нибудь аккуратно расспросить колдомедика.       Но поймать мадам Мелиссу оказалось очень сложно. Она бегала по всему больничному крылу, стараясь как можно скорее перераспределить потоки пациентов.       — Я не имею права распространяться о состоянии пациентов, Гарри! — проворчала она, перебегая от одного шкафа с лекарствами к другому. — Но нет, мы не отправили его в Мунго, просто оставили подальше от тех, у кого простуда.       — Но, мадам Мелисса, мы все так переживаем, — Гарри следовал за ней по пятам и делал максимально грустное лицо. — Эйвери вчера даже расплакался, когда услышал, что наш староста попал в лазарет.       — Вот уж не знаю насчёт переживаний. Подержи, пожалуйста, — она отдала Эвансу стопку чистых простыней и бинтов. — Судя по всему, мистер Риддл очень часто пользовался исцеляющим зельем. И откуда взялись порезы на руках — он тоже молчит! Иди сюда.       Она яростно стала заправлять кровати, иногда дёргая простыню сильнее, чем нужно.       — Кто-то над ним точно издевается! Но заместитель директора почему-то считает, что это не достойно внимания! А ведь это ангел, а не ребёнок! — взмах палочки — и все складки на постели разгладились. Она перешла к следующей. — Не сомневаюсь, что ты действительно волнуешься, но вот за остальных я бы не была так уверена. В любом случае, я верну тебе твоего старосту к среде. Всё, не мешайся под ногами.       Гарри поблагодарил её и пошёл собирать своих первокурсников. Те нашли себе развлечение в виде плюй-камней. Некоторые малыши уже были грязными. Эванс наложил очищающее на самых непрезентабельных и увёл своё стадо на завтрак.       В горле поселился омерзительный комок страха. Он слишком расслабился и увлёкся обычной школьной жизнью. За Томом надо следить тщательнее.

***

      После завтрака Гарри, делая вид, что просто гуляет по замку, стал подбираться к злосчастному туалету. Он несколько раз сворачивал в неприметных местах на случай, если кто-нибудь за ним следит. Но желающих побродить по холодным коридорам сегодня было совсем немного — большая часть студентов отсиживалась в гостиных у тёплых каминов.       Ещё подходя ко второму этажу, он услышал чьё-то горестное шипение.       — Забыли… Холодно… Смерть…       Голос точно принадлежал кому-то меньше василиска, и потому Гарри направился в сторону звука. Поскольку он был недалеко от лестницы в подземелья Слизерина, на каждом шагу факелы обвивали змеи. Они же украшали стены, а пол будто был выложен чешуёй.       Под одним из подоконников Эванс увидел какую-то темную едва различимую верёвочку. Именно от неё раздавались вздохи и стенания. Гарри присел на корточки чуть поодаль.       — Здравствуй, — прошипел он как можно дружелюбнее. Змейка открыла один глаз. Её движения были вялыми и медлительными — она уже впала в брумацию.       — Мальчик говорит. Мальчик понимает?       — Я тебя понимаю, — прошипел Гарри в ответ. — Если не будешь кусаться, я помогу тебе согреться.       — Хозяин запретил кусаться, если это не еда. Ты говоришь, ты не еда, — прошелестела змея.       Эванс осторожно подхватил холодное тело пальцами и наложил согревающее заклинание на руку. Змее оно бы не помогло, но теперь ладонь стала действительно тёплой. Малышка свернулась в плотное колечко и пригрелась.       При ближайшем рассмотрении она оказалась не просто тёмной, а какой-то зеленоватой с жёлтыми глазами. Она выглядела совсем не так, как местные змеи, и, судя по всему, гораздо сильнее страдала от холода.       — Откуда ты здесь? — спросил Гарри, накрывая змею второй ладонью, чтобы защитить от пронизывающего ветра.       — Хозяин сказал спрятаться. Но ползать холодно. Сея не добралась до комнаты хозяина.       Гарри на секунду задумался, а потом спросил, хотя ответ уже подозревал:       — Кто твой хозяин, Сея? Тебя ведь так зовут?       — Сею зовут Сея. Наследник Слизерина — хозяин всем змеям. Но у моего хозяина я единственная, — Эванс не был уверен, умеют ли все змеи хвастаться, но эта могла точно.       Но почему Том не позаботился о своей тропической подопечной? И откуда он вообще её взял?       Гарри осторожно погладил Сею по голове. Она была на удивление миленькой, но вполне возможно — смертельно опасной.       Вдруг дверь женского туалета резко распахнулась, и оттуда вылетела коренастая бледная когтевранка, размазывая остатки слёз по лицу. Сея сразу же развернулась и скользнула под широкий рукав мантии Гарри. Она обвилась вокруг предплечья и затихла.       — А ты что тут делаешь?! — завизжала девочка пронзительно. — Ты тоже пришёл поиздеваться?! Тебе тоже не нравятся круглые очки? Или ты хочешь поиздеваться над моим ростом?       Гарри не сразу нашёлся, что ответить, обескураженный волной возмущения и агрессии.       — Да нет, я тут… гуляю? — такой робости в голосе Эванс не ожидал сам от себя.       — Вот и гуляй где-нибудь подальше отсюда! — когтевранка вытащила из кармана очки и нацепила их на нос, чтобы получше разглядеть своего потенциального обидчика. — Ой!       Миртл не сразу сообразила, что орёт на невысокого парня в таких же очках-велосипедах, как у неё самой.       — Ну я пойду, — неловко пробормотал Эванс, бочком удаляясь от агрессора. Сея на каждый обвинительный выкрик сильнее сжимала предплечье, и потому отсюда хотелось поскорее сбежать.       Он понял, что это была Миртл Уоррен, которая и станет первой жертвой василиска.       «Разберусь с этим позже», — подумал он, бегом поднимаясь по лестницам. Со змеёй лучше поговорить в максимально безлюдном месте.

***

      За последние недели Выручай-комната стала излюбленным местом Гарри по вечерам. Он всё-таки откопал то, что искал изначально, — «Серебряную стрелу». Довольно старая метла, выпущенная ещё до ужесточения Статута о секретности. Она могла летать выше, пусть и медленнее своих потомков. И теперь каждый вечер, пока Нико был на отработках, Гарри пытался привести её в боевую готовность. На это могли уйти месяцы, но он потратил в прошлой жизни много лет на работу с артефактами разной степени запретности, так что с метлой справиться он бы смог.       — Так ты родом из зоопарка? — спросил Гарри у свернувшейся клубочком Сеи. Она лежала на подлокотнике его кресла. В комнате жарко горел камин, и потому змея блаженствовала.       — Сея не знает про зоопарк. Но хозяин забрал Сею из стеклянной коробки. Там было холодно. А у хозяина тепло.       Эванс уже понял, что змея определила себе все хорошие вещи тёплыми, а плохие — холодными. И, вспоминая, как когда-то его обнимали именно тёплые руки, а холодные приносили лишь боль, он не мог с ней не согласиться.       — Что мальчик делал там, где должны быть только самки? — неожиданно поинтересовалась змея.       — Я искал кое-что, — Гарри не мог солгать на парселтанге, но мог не сказать всей правды. — Точнее, проверял.       — Хозяин тоже ищет, — доверительно прошипела Сея. — Он ищет каждый день и постоянно злится из-за этого.       — А что ищет твой хозяин? И почему у него руки постоянно в крови?       — Сея не может сказать, что ищет хозяин, — покачала головой змея. — Но хозяин считает, что кровь наследника Слизерина откроет проход туда.       Гарри задумался. Наверное, в пятнадцать лет все были идиотами. Но пытаться открыть Тайную Комнату с помощью каких-то кровавых ритуалов... Неудивительно, что Риддла не любили домовики: постоянно отмывать кровавые разводы на всех подозрительных статуях и стенах было той ещё задачкой.       — Мне кажется, я знаю, что ищет твой хозяин, — сказал он наконец после долгого молчания. — И для этого не нужна кровь наследника.       — Сея запомнит.       Эванс понимал, что таким образом даёт Тому ещё один козырь в руки, но каждый раз думать, не угодил ли он во время поисков Тайной комнаты в лазарет, было ещё более мучительно.       Они проболтали до самого обеда. Гарри не был уверен, что едят змеи, и потому предложил Сее самой выбрать то, что ей по душе. На самую аппетитную ножку дриккола были наложены чары стазиса, и она отправилась в карман мантии Эванса.       — Ты готовишься к побегу из замка? — раздалось над ухом у Гарри, как только он сам приступил к еде. От взора Лукреции ничто не могло укрыться.       — Нет, я нашёл огромного трёхголового цербера и собираюсь его приручить. Сходишь со мной? — в столь же шутливом тоне отозвался Гарри.       — Все знают, что цербера легче всего приручить музыкой, а не дрикколом, дурашка, — усмехнулась Лукреция, усаживаясь рядом.       — А ты бы предпочла песню или вкусный ужин? — спросил Гарри, продвигая блюдо с мясом поближе к девушке.       — Конечно, ужин! — кивнула она, изящно нарезая пищу на небольшие кусочки. — Спеть могу я и сама.       Она немного помолчала, а потом спросила тише:       — Ты, когда малышей в больничное крыло водил, ничего не слышал?       Гарри поднял взгляд от тарелки и увидел хорошо скрытую тревогу на лице девушки. Похоже, он не слишком сильно врал, когда говорил, что за Риддла переживает большая часть Слизерина.       — Мадам Мелисса отпустит его к среде. Больше она не сказала ничего, — Гарри снова опустил взгляд, чтобы не показывать своих эмоций по этому поводу. Ещё и Сея отчаянно завозилась за пазухой после слов про среду.       — Хорошо, — кивнула Ция. И, помолчав, добавила — Спасибо.       После выхода из Большого зала змея резво доползла до шеи Гарри, обвилась вокруг неё на манер чокера и начала уговаривать Эванса пронести её в лазарет.       — Сея должна пойти к хозяину!       — Там стоит защита от таких существ как ты, — попытался объяснить Гарри, — Том именно поэтому не взял тебя туда изначально.       — Сея должна быть с хозяином! Среда — это далеко!       Они стояли в нише недалеко от большого зала. Гарри не мог выйти на всеобщее обозрение с таким интересным украшением на шее.       — О, мистер Эванс! — раздался голос Слизнорта.       — Спрячься пока, я что-нибудь придумаю, — быстро прошипел Гарри. Сея на удивление послушалась.       — Здравствуйте, профессор, чем могу быть полезен? — выдавил улыбку Эванс. Притворяться, что человек тебе приятен так же хорошо, как и другие слизеринцы, он ещё не умел.       — Я нигде не вижу мистера Эйвери. А у нас с ним запланирована встреча сегодня!       — Он в больничном крыле, профессор, мадам Помфри сказала, что у него бронхит.       — Какая жалость! — декан всплеснул руками. — А я только собирался заняться сортировкой просроченных зелий.       В голове Гарри сразу щёлкнуло.       — А давайте я вам помогу, профессор? — спросил он с искренним энтузиазмом. Если он сможет стянуть одно из просроченных зелий, то с его помощью можно будет обмануть чары на дверях больничного крыла.       — Хм, если вас не затруднит, мальчик мой, — Слизнорт кажется впервые со вступительных экзаменов обратил внимание на новенького на своём факультете. — Заодно обсудим с вами первые месяцы учёбы, да?       — Конечно, профессор.       Гарри действительно был доволен своей идеей. Даже если придется терпеть длинные разговоры и холод в подземельях.

***

      Том Риддл лежал в кровати в отдельной палате. К нему уже несколько раз приходил Дамблдор, пытаясь выяснить, что произошло в том коридоре. К счастью, мадам Помфри ненавидела, когда кто-то мучал её пациентов и потому не давала заместителю директора долго задерживаться. А чтобы убедить сердобольную женщину в том, что он стал жертвой издевательств, много не понадобилось. Грустные глазки Риддл умел делать всегда. Потому к нему не подпускали практически никого, кроме преподавателей.       В субботу Том надеялся проверить ещё одну подходящую нишу и после этого пойти заниматься подготовкой к встрече с рыцарями. Но его подвело зелье. Он добавил слишком много диттани и получил передозировку.       Из-за наглого вторжения новичка в их святая святых пришлось полностью менять защитные чары и долго обследовать помещение в поисках следилок или вредоносных предметов. Это сожрало остатки сил и настроения настолько, что Риддл самонадеянно отправил добывать ингредиенты этого тупоголового Эйвери.       Никодемус решил побить все рекорды по идиотизму и прихватил с собой Лестрейнджа, который никогда не отличался изяществом движений и снёс стеллаж с колбами. После этого защиту на дверях хранилища усилили. Том лишился доступа к кладовым кабинета зельеварения, а Слизерин потерял 150 баллов и скатился вниз по таблице кубка школы.       Из-за передозировки исцеляющим зельем сейчас порезы заживали намного дольше, чем когда их залечивал Абраксас, противно щипали и чесались.       Том смотрел в потолок и пытался понять, кто больше виноват во всех его злоключениях. Возможно, когда ему снова дадут в руки перо и пергамент, он даже составит список всех, кто успел провиниться, и проклянёт по очереди. И когда он выберется отсюда, то сотворит какую-нибудь тетрадь, которая будет проклинать записанного человека автоматически.       За мыслями Риддл не сразу понял, что в лазарет кто-то зашёл. Основной поток простуженных спал ещё утром, и занятыми к вечеру оставались лишь одна или две кровати в общей комнате.       — Его нельзя тревожить! — раздался суровый голос мадам Помфри. Видимо, кто-то из слизеринцев пытался снова пробраться к своему принцу. Но ещё ни один человек не смог уговорить непреклонную целительницу...       — Но, мадам Мелисса, я правда всего лишь скажу ему пару слов! А потом передам всем остальным, чтобы не волновались. Честно, больше никто не будет сюда ломиться! Я вас очень прошу!       «Даже не думай, мерзкий ублюдок, — поморщился мысленно Том, узнав по голосу Эванса, — мимо этого сфинкса даже Дамблдор не каждый раз может пройти». Но к его удивлению, мадам Помфри быстро сменила гнев на милость:       — Ладно, Гарри, но только недолго. Я зайду, когда мистер Эйвери будет готов к выписке, и заберу тебя.       — Большое спасибо!       Том аж подскочил на кровати, когда дверь рывком распахнулась и на пороге возникла улыбающаяся лохматая голова:       — Привет, Риддл!       Будь у Тома под рукой палочка, он бы на месте проклял это недоразумение вечной слепотой и немотой, лишь бы не слышать этот жизнерадостный голос и убить цвет в этих зелёных омутах глаз.       — Свали отсюда, Эванс, — прошипел он, почти переходя на парселтанг. Настроение упало ещё ниже и валялось дохленькое где-то на дне. Интересно, а успеет ли он задушить новенького до того, как придёт мадам Помфри, и потом доказать, что так и было?       — Не ругайся, я с благими намерениями, — Гарри подошёл к его кровати слишком близко. Если бы не стена с другой стороны постели, Том бы свалился с неё, отползая подальше. Дико не хватало палочки, чтобы чувствовать себя защищённым. А если Эванс собирается его добить? Кажется, когда он пришёл, срабатывали защитные чары от опасных ядов?       Но Гарри снова сделал то, что Том не ожидал, но мгновенно возненавидел. Этот мерзкий идиот схватил его за запястье. Риддл мгновенно рассвирепел и уже собирался сломать наглецу руку и ещё пару лишних костей, как почувствовал прикосновение чешуи под рукавом пижамы.       — Брисеида, — прошептал Том тихо, гладя змейку, которая ласково обвила его плечо и положила голову в углубление ключицы, шипя от счастья. Злость канула в Лету, хотя рука и горела от нежеланного прикосновения.       — Не оставляй её на холоде больше, — сказал Эванс, отпуская запястье. Теперь в его действиях было куда больше смысла, и он был более безобидным, нежели Том успел вообразить. Возможно, в списке виноватых его можно перенести на несколько пунктов пониже. — Или скажи кому-нибудь присмотреть в следующий раз. Она чуть не замёрзла в коридоре.       — И ты пришёл ради этого? — Том не мог придать голосу достаточную степень агрессии, пока Брисеида так радовалась их встрече. — И с чего ты взял, что она моя?       Эванс изогнул одну бровь и посмотрел на Тома как на идиота. Нет, в списке виноватых место изначально было определено правильно.       — Вот у змеи своей и спросишь, наследник Слизерина. Хорошего вечера.       И он просто вышел из комнаты. Том какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь, а потом спросил:       — Он с тобой хорошо обращался?       — Сее было хорошо с мальчиком. Мальчик умеет говорить, мальчик умеет слушать.       Том нахмурился. Ещё один змееуст, который назвал его наследником Слизерина. Но который спас его Сею и принёс в лазарет, каким-то образом миновав защитные чары.       — Ещё мальчик сказал, что для нахождения Тайной комнаты не нужна кровь наследника, — прошипела змея, обвивая шею Риддла и нежась от почёсываний.       — Что? — рука Тома замерла. — Рассказывай всё.       — Мальчик нашёл меня у туалетов. Мальчик что-то искал, что-то проверял. И мальчик знает, что ищет хозяин.       Риддл на секунду задумался, а потом продолжил почёсывать змейку за головой.       — Ты покажешь мне это место.       — Да, хозяин.       Когда через полчаса в комнату зашла мадам Помфри, Том мило улыбнулся и попросил:       — Прошу прощения, можно ли мне взять мою учебную сумку? Я бы хотел немного позаниматься, чтобы не отстать от программы.       — Конечно, мой дорогой, — засуетилась женщина, — но только не перенапрягайся!       Наконец оставшись один, Риддл убрал с лица фальшивую улыбку и раскрыл дневник в чёрной обложке. Там была чужим чуть дрожащим почерком написана лишь одна фраза: «Как вы, милорд?»       Том проигнорировал вопрос и написал: «Проследи за Эвансом до моего возвращения. Хочу знать, где и когда он ходит, что делает и с кем общается». Нико Риддл больше не доверял.       Через пару минут слова исчезли и появились новые строки: «Да, милорд».       — Надеюсь, хоть Абраксас нас не подведёт ещё раз, — сказал змее Риддл, откладывая дневник.       Сея лишь удовлетворённо зашипела. Её хозяина было невозможно предать или подвести. Мальчик, что спас Сею, тоже это знал. Можно было не переживать.