Часть 18
30 мая 2026 г., 00:00
— Гарри, у тебя на факультете всё в порядке? — настороженно поинтересовался профессор. Сложно было не заметить изменившуюся атмосферу и то, как часто теперь этот мальчик попадал в больничное крыло.
Эванс мысленно закатил глаза. Он и так невыносимо устал от подготовки материала для практических занятий и проверки домашних заданий младших курсов, чтобы сейчас ещё и охотно поддерживать диалог. Казалось, что Дамблдор задался целью скинуть на Эванса половину своих обязанностей.
Слизеринец мысленно фыркнул. Ну конечно, время меняется, а проблемы старика должны решать дети. Благо, они ещё на Гриндевальда не идут с одним Экспелиармусом. Гарри бы не удивился.
— Падение факультета на четвёртое место из четырёх в битве за кубок школы никому чести не делает, — отстраненно заметил Гарри, откладывая очередной тест.
Дамблдор лишь покачал головой. Ученик был явно не в настроении разговаривать на эту тему.
В конце ноября попечительский совет школы чародейства и волшебства Хогвартс постановил, что опекуном Гарри Джеймса Эванса становится его профессор, заместитель директора Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Для Гарри это означало лишь усиление контроля на ближайший год.
— Тебя можно поздравить с новым статусом? Ты теперь практически один из нас, — не преминул заметить Игнатиус, когда они в очередной раз сидели вместе в библиотеке.
Поскольку Нико всё ещё притворялся послушным Риддлу приспешником, сначала Гарри сидел в библиотеке в одиночестве. На вторую неделю бойкота к нему присоединились ребята с Гриффиндора, которые пользовались случаем побесить Слизерин. Преподаватели задавали гору домашних работ, пытаясь запихнуть в студентов как можно больше знаний перед приближающимся СОВ. Со временем, к нему присоединились близнецы и Поттер. А сейчас их учебная группа достигла оптимальной отметки в пять человек.
— На самом деле, это практически ничего не изменит, — отозвался Гарри, ища в оглавлении фолианта нужную тему. — Мне просто не придётся уезжать в приют на лето. А в следующем году я уже стану совершеннолетним.
— М-да, не повезло тебе, — протянул Филимонт, откидываясь на спинку стула и начиная на нем раскачиваться. — Родись ты на пару месяцев раньше, учился бы с близнецами на одном курсе, и не было бы всей этой катавасии с вашим старостой.
Даже грифы умудрились заметить, что на всём факультете Эванса недолюбливает именно Риддл и его ближний круг.
— Это вообще омерзительно! Нападать всем факультетом на одного человека, — пробурчала Миртл. Она была младше всех в их небольшой группке, но её никто не прогонял и ребята даже помогали с непонятными домашними заданиями. А ещё Оливия с подружками не решалась подходить близко, пока скорые на расправу гриффиндорцы были рядом.
В тот день, когда Гарри очень неудачно прокатился по лестнице, они неплохо поболтали в лазарете. Девушка оказалась очень подозрительной, ворчливой и вспыльчивой, но абсолютно безобидной. Как и все когтевранцы она уважала знания и тех, кто умеет их добывать, и потому она с радостью приняла приглашение посидеть в библиотеке вместе с компанией с Гриффиндора.
Как и предполагал Гарри, Филимонт не обнаружил каких-то специфических следов яда, когда донёс ту несчастную кружку из «Трёх метел» до гостиной. Поттер смог только с серьезным видом вручить Гарри безоар и попросить всегда носить с собой.
В целом, в Филимонте обнаружился гениальный зельевар и экспериментатор. Даже сейчас он сидел и, поглядывая одним глазом на Гарри, что-то чертил и рассчитывал на пергаменте. Эванс даже со своего места мог поклясться, что это не имеет никакого отношения к эссе по травологии, над которым они должны были страдать сегодня.
— Не придавайте этому больше значения, чем я, ребят, — попросил Гарри, оглядывая собеседников. — В один прекрасный момент им надоест всем этим заниматься.
— Какой же ты оптимист, Эванс! — воскликнул Игнатиус, чем заработал шикание от мадам Пинс и брата одновременно. Ему пришлось понизить голос:
— Вот прибьют они тебя, будешь знать.
— Меня пыталось прибить столько народу, и пока ни у кого не получилось, — отмахнулся Гарри. — Но я могу написать завещание для душевного равновесия. К примеру, тебе я завещаю свою домашнюю работу до конца седьмого курса.
— Эй!
Мадам Пинс терпела эту компанию не больше двух часов в день. И на сегодня её терпение иссякло.
***
В тот же вечер за ужином, Гарри издалека заметил как Антонин крутится около его места и пытается что-то подлить. Видимо, навыкам конспирации Риддл их учить даже не собирался. Гарри хотелось рассмеяться или зарыдать от абсурда всей ситуации. Он нарочито медленно подходил к Долохову, который уже судорожно прятал флакончик с чем-то неизвестным, совершенно не видя предупреждающих жестов своих однокурсников. — Кхм, что ты здесь делаешь? — вежливо поинтересовался Гарри. — Э-эм, — Долохов почесал затылок и бегло окинул взглядом столы вокруг. Он просиял и поднял чашу с тыквенным соком, чуть пригубив. — Да тут напротив такая когтевранка сидит. Решил на неё полюбоваться. — Понятно, — пожал плечами Гарри, садясь на своё место. — Так чего стоишь? Присаживайся, вместе полюбуемся. Долохов нервно посмотрел в сторону Риддла. Тот не выразил ни одной эмоции, но Антонин послушно плюхнулся напротив Эванса. Они молча начали есть, но Тони не отводил взгляд от чужой чаши. Гарри же специально даже не трогал её. Внезапно его глаза удивлённо округлились, как будто он что-то заметил в окне за спиной Антонина. — О, домовой эльф верхом на фестрале, — завороженно бросил Гарри так, чтобы единственный собеседник услышал. Тот резко развернулся, едва не сбив со стола собственную чашу. Гарри почти не соврал, витраж за спиной Антонина выдал что-то смутно похожее либо на упомянутую картину, либо на черного всадника, который ловит зелёную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Пока Долохов рассматривал возможные последствия злоупотребления настойками домашнего изготовления, Гарри поменял чаши местами и с удовольствием отпил из чужой. Антонин развернулся и, завидев чашу в чужой руке, натянул на лицо улыбку. Эффект должен был наступить через пять минут, но Эванс просто закончил с горячим приступил к десерту. Запечённые яблоки смотрелись ну очень уж аппетитно. Долохов с каждой минутой оглядывал Гарри с всё большей и большей подозрительностью. — Кто ты, леший тебя задери, такой?! — недоверчивым тоном прошептал Тони и схватился за чашу, стоящую перед ним. Он залпом выпил содержимое, злобно закусил хлебом и вышел из Большого зала. Гарри начал сомневаться в избирательности Риддла в подчинённых, глядя вслед Антонину. Возможно, у Тома была веерная рассылка приглашений, чтобы не все рыцари в дальнейшем прошли естественный отбор. А на другом конце стола сходил с ума один староста. — Дурак неумный, — с протяжным стоном взвыл Риддл в собственные ладони, пока Малфой рядом пытался его успокоить. — Идиоты. Лукреция и Валентин, сидящие рядом, усмехнулись. Смешно было всем ровно до того момента, пока Антонин от своей настойки сам чуть не окочурился. До самого отбоя несчастный малолетний алкоголик не мог найти вход в гостиную буквально в трёх метрах от себя и видел каких-то неведомых никому сущностей, пока Крэбб не затащил его в гостиную прямо перед носом патрулирующих коридоры преподавателей. Риддл хотел его придушить, но в конце концов послал Абраксаса разобраться с этим недоразумением. Слегка зеленоватый, но уже в здравом, или не очень, уме Долохов пришёл на отчёт. Том устало слушал весь этот бред и мечтал вернуться в лазарет. Под конец долоховского монолога он даже был согласен отдать Эвансу детей, корону принца Слизерина и, желательно, голову Антонина. — Милорд! Я вам гарантирую, Эванса может взять только Чупакабра! — Это ещё что? — Малфой выглядел ничуть не лучше. Он битых полчаса отпаивал этого придурка и хотел только упасть в кровать поскорее. — Это нечто, похожее на вампира. Оно нападает на домашних животных и высасывает у них кровь! У кроликов и коз, например. — Милорд, может, такое прозвище Долохову и дадим? — шепнула Лукреция, которую они все порядком достали, но Том только шикнул на неё. — И как это, по-твоему, поможет? — поинтересовался Нико. — Эванс же милый, как кролик. Он подойдёт. По комнате прошёлся коллективный стон. Только время потратили. Теперь было принято решение больше никогда не слушать Антонина, который свято уверяет, что у него есть прекрасный план. — Хорошо, — выдохнул Том сквозь зубы. — Попробуй призвать это существо. Жду результат и отчёт. — Принято, милорд! — поклонился Долохов и побежал в свою комнату. Том наклонился к Малфою и шепнул: — Ни за что не дай ему совершить этот ритуал. Либо сделай всё, чтобы он не сработал. — Как скажете, милорд, — Абраксас склонил голову. — И принесите мне зелье от головной боли! — рявкнул Риддл. «Какие же они все идиоты», — подумал Риддл и задумался об Эвансе. Тот умудрялся приносить ему проблемы даже тогда, когда его и близко не было. Кулаки Тома судорожно сжались. Сегодня Сея обнаружила кое-что очень интересное в женском туалете на втором этаже. Не зря Эванс крутился именно там в тот день. И Риддл собирался проверить, что именно делает маленькая змейка на кране одного из умывальников.***
Как и предсказывал Гарри, постепенно травля от рыцарей Вальпургии сошла на нет. В гостиной и в Большом зале он больше не сидел один. Хотя в библиотеке они продолжил заниматься с уже своей разношёрстной компанией. Ламент даже не заметил, что надо кого-то бойкотировать, а Роберт снова начал перебрасываться с ним дежурными фразами. Комментарии Лукреции стали менее ядовитыми, и Нико, уже не пытаясь скрываться, стал спокойно подсаживаться к Гарри на занятиях. Без понуканий Риддла и Абраксас, и Малсибер присмирели, а младшие курсы больше не рисковали приставать к подопечному Дамблдора. К концу первой недели декабря рыцари перестали делать вид, что травят кого-то. Приближались полугодовые экзамены и матч с Пуффендуем. Жизнь вернулась в прежнее русло так, будто всего этого времени бесконечных ожиданий, решения насущных дел и проблем взаимоотношений с другими вовсе и не было. Снова сидя за ужином в компании Ции, Вальбурги, Нико и Ламента, Гарри скрывал усмешку за кубком тыквенного сока, краем глаза поглядывая на их вылизанного старосту. «1:0, Риддл», — шепнуло подсознание, обещая интересный декабрь. Но праздновать Гарри начал слишком рано.***
— Змей Слизерина приветствует наследника... Василиск внушал благоговейный трепет своими размерами, а то, что он признал в Риддла наследника Слизерина, заставляло сердце Тома трепетать. Он победил в этой гонке, только он может управлять этим величественным монстром. Единственной проблемой оставался аппетит твари. В скором времени Тому придётся найти способ добывать ей еду в достаточных количествах. Ну а пока... — Расскажи мне о секретах этого места, — прошипел Риддл, пытаясь сдержать дрожь от предвкушения. — Как прикажете. Библиотека Салазара была полна книг. Полки были выбиты из камня и везде струились руны, защищавшие книги от порчи и влажности. Огромное количество знаний и всё только для него одного. Том не сразу понял, что всё ещё нуждается в дыхании. Только когда лёгкие заныли от недостатка кислорода, он сделал судорожный вдох и закашлялся. Здесь можно обустроить замечательное место для чтения, где никто его не побеспокоит. А василиск, в отличие от большинства рыцарей, умеет слушаться. У старосты Слизерина появилась новая игровая площадка.***
Тем временем на званых ужинах Слизнорта появилось новое лицо. Риддл даже не сразу заметил, что за столом стало на один комплект приборов больше. Малфой пытался ему что-то сказать, но Том отмахивался как от надоедливой мухи. Все его мысли витали далеко под замком, в комнате, куда другим нет доступа. — Так откуда вы столько знаете об отравляющих зельях, дорогой? — участливо уточнил Гораций у кого-то и тут же добавил, глядя на робкую пуффендуйку: — Элизабет, обязательно попробуйте десерт, он сегодня особенно восхитителен! — Моя мама была очень неплохим зельеваром, а меня всю жизнь готовили к тому, что опасность может прийти откуда угодно, — раздался знакомый вежливый голос. Риддл встрепенулся, наконец обратив внимание на того, кто сидит буквально по левую руку от профессора. Растрёпанные тёмные волосы и круглые очки не оставили места для сомнений. Настроение резко упало вниз. Этот идиотский выродок теперь припёрся и на собрания Клуба слизней. — Мистер Риддл тоже занимался этим вопросом в прошлом году. У нас даже был замечательный проект по этому виду зелий, не правда ли, Том? — расплылся в блаженной улыбке Слизнорт. Риддл вежливо улыбнулся в ответ. Ему было не особенно приятно проводить кучу часов в лаборатории в компании старика, слушая глупые шутки, иногда бьющие ниже пояса. Но зато теперь он был на хорошем счету у декана. И терять это место он не намерен. — Да, это были очень полезные для меня полгода, профессор. Может, в следующем году мы сможем с вами повторить этот опыт? Скажем, можно разобрать, как ускорить приготовление основы для оборотных зелий или вывести новый вид исцеляющего без диттани, — Риддл послал профессору ещё одну фирменную улыбку. — На последний вариант даже согласен побыть вашим подопытным. Глаза Слизнорта заблестели, а дыхание стало более прерывистым. Его очень воодушевили эти идеи. Гораций сразу стал составлять план возможных экспериментов, а Тому оставалось лишь кивать и мило улыбаться. Эванс был забыт, а всё его внимание снова завладел достойный человек. Том бросил быстрый взгляд на человека напротив. В зелёных глазах, которые он когда-нибудь обязательно вырвет с этого тупого лица, было предостережение. «Это тебе стоит бояться меня, Эванс», — подумал Риддл. Возможно, он скормит василиску именно этого студента.***
В начале декабря объявили, что в этом году на Рождество студентов не отпустят по домам. — Это не доставляет никому удовольствия, но ради безопасности учащихся мы вынуждены запретить всем несовершеннолетним студентам покидать Хогвартс на время зимних каникул. Все студенты, которым уже исполнилось семнадцать, могут поехать домой, но при условии договорённости с вашими деканами, — Альбус Дамблдор был предельно серьёзен, когда говорил это за ужином. По столам прокатилась волна возмущений. Тогда он нахмурился ещё сильнее. — Хогвартс всегда ставил на первое место безопасность студентов, так что это правило не будет иметь исключений. Больше всего возмущались слизеринцы. Подростки, искренне верящие в защиту своих родовых поместий, абсолютно не видели надобности отсиживаться в замке. — В большую часть наших мэноров Гриндельвальд даже не сунется! — возмущался Нотт. — Мы принадлежим к Священным двадцати восьми, ему нет резона нас убивать! — В последнее время Гриндельвальду всё равно, магов убивать или грязнокровок, — заметила девчонка со значком старосты. К своему стыду Гарри настолько не обращал внимания на женскую половину Слизерина, что даже не запомнил имя своей однокурсницы, которая отвечала за девочек. — Безопаснее будет провести время в замке. — Тсс, там про Святочный бал! — зашипела на говоривших Винки Кроккет. Заместитель директора уже описывал, как Хогвартс будет праздновать Рождество и Новый год. — … бал пройдёт 31 декабря. И мы предлагаем всем участникам надеть костюмы и устроить настоящий маскарад! Самым талантливым я даже дам дополнительные баллы за лучшую трансфигурацию, — Дамблдор лукаво подмигнул студентам и пожелал всем приятного аппетита. Ложки и вилки застучали по тарелкам, и зал наполнился шумом и разговорами. Девушки сразу ударились в обсуждения платьев и костюмов, парни сокрушались, что для них будут закрыты обыденные зимние развлечения, и только Гарри задумался над одним важным вопросом. — Кто-нибудь знает, почему Дамблдор не займёт место директора, раз уж Диппет всё равно большую часть времени не подаёт признаков жизни? — Ты нам скажи, — вставила свои пять копеек Ция. — Ты ведь теперь его подопечный. Гарри лишь вздохнул. В этой жизни у него был шанс понять этого рыжего интригана получше. И возможно, стоило им воспользоваться на отработках и каникулах.***
Через несколько дней по Хогвартсу разнеслась новость, что знаменитая лавка Оливандера сгорела. Всё чаще и чаще в коридорах шептались, что это дело рук небезызвестного Геллерта Гриндевальда. Первая магическая война подобралась к Шотландии быстрее, чем Гарри помнил по прошлой жизни.
