Долгий поход

Снежинка шла долго. Сначала она плакала. Потом позвала маму столько раз, что голос охрип. Потом просто шла — туда, где между деревьями светлело небо. Ей казалось, что если идти на свет, обязательно выйдешь к дому. Лес кончился внезапно. Ещё шаг — и под лапами вместо мха оказался жёсткий серый камень. Снежинка отдёрнула лапу. Камень был холодный и гладкий, пах пылью и чем-то горячим. Она подняла голову. Вместо сосен и берёз над ней высились огромные чёрные коробки с окошками. Внутри окошек горели маленькие солнца — жёлтые, белые, иногда красные. Снизу, откуда-то из земли, доносился низкий гул, похожий на дыхание огромного зверя. — А… — выдохнула Снежинка. Это был не лес. Это было что-то другое. Страшное и непонятное. Мимо с грохотом проехала блестящая штука на круглых ногах. Снежинка прижалась к земле и зажмурилась. Когда она открыла глаза, рядом никого не было — только серый камень и далёкие крики птиц, которых она не знала. — Мама, — прошептала Снежинка, но совсем тихо, потому что поняла: мама её не слышит. Она сделала шаг. Потом другой. Лапы скользили по гладкой поверхности. В носу щипало от незнакомых запахов — жареного, сладкого, едкого. Откуда-то доносилась музыка, но не лесная, не птичья, а железная и резкая. Снежинка забралась под какую-то скамейку и свернулась клубочком. — Я просто посижу чуть-чуть, — сказала она себе. — А потом пойду дальше. Но она не знала — куда. Мимо проходили огромные двуногие существа. Они не смотрели под ноги. Они не замечали маленького белого котёнка с серыми пятнами, который дрожал под скамейкой и изо всех сил старался не плакать. — Мяу, — пискнула Снежинка совсем тихо, просто чтобы услышать хоть чей-то голос. И вдруг кто-то ответил. — Эй, ты чего под скамейкой сидишь? Съёжилась, как мокрая мышь. Снежинка подняла глаза. Напротив, опираясь на лапу о столб, стоял серый лохматый пёс с суровыми бровями и смешно торчащей бородкой. Одно ухо у него было поднято, другое — опущено. Он смотрел на Снежинку внимательно, но не зло. — Я потерялась, — сказала Снежинка и тут же заплакала по-настоящему, уже не стесняясь. Пёс вздохнул. Так тяжело, будто нёс на спине целый мешок костей. — Потерялась, говоришь, — буркнул он. — Ну, бывает. Я — Боцман. А ты кто такая и откуда? — Снежинка. Из леса, — всхлипнула она. — Я за бабочкой побежала… — За бабочкой, — повторил Боцман и покачал головой. — Ладно. Не реви. Сопли распустила, а город этого не любит. Он оглянулся по сторонам, потом наклонился к Снежинке и сказал почти шёпотом: — Слушай сюда, белая. Я здесь каждую трещинку знаю. Если кто и поможет тебе дорогу найти — так это я. Но сразу скажу: я ворчун. И котят не люблю. Но теряться одной — глупо. Идём. И Боцман, хромая, пошёл вперёд — не оглядываясь, но медленно, так, чтобы Снежинка точно успела. Снежинка вылезла из-под скамейки и побежала за ним. Маленькая, испуганная, но в первый раз за долгие часы — не одна.