Долгий поход

Шипучка не смотрел на дорогу. Он вообще, казалось, смотрел себе под ноги — потому что ёжики низкие, а трава высокая. Но он шёл так уверенно, что Снежинка еле поспевала за ним на своих длинных кошачьих лапах. — Ты куда меня ведёшь? — спросила она, перепрыгивая через лужу. — К себе, — буркнул Шипучка. — Там карта. Настоящая, а не тараканьи бега в голове у Карры. Они прошли мимо забора, потом мимо трёх мусорных баков, потом нырнули под крыльцо длинного деревянного дома. Там пахло дрожжами, хлебом и чем-то сладким — это была пекарня. Под крыльцом оказалось сухо и тепло. В углу лежала картонная коробка из-под печенья, на боку которой кто-то старательно нацарапал когтями кривые линии. Рядом валялись: кусочек мха, три камешка разного цвета, засохшая ягода, птичье перо и закрученная в спираль берёзовая кора. — Вот, — сказал Шипучка, ткнув лапой в коробку. — Моя коллекция запахов. — Запахов? — удивилась Снежинка. — А Карра сказала, что коллекционирует блестящее. — Ну, она старая и глупая, — беззлобно ответил Шипучка. — Блестящее — это ерунда. Оно не пахнет. А запах — это память. Смотри. Он пододвинул кусочек мха. — Это мох с опушки леса. Того самого, откуда ты пришла. Я нашёл его утром, когда ходил за слизняками. Нюхай. Снежинка осторожно понюхала. И замерла. Пахло лесом. Настоящим лесом — сосной, влажной землёй, чем-то зелёным и живым. Точно таким же запахом пахло у мамы под шерстью, когда они спали в норе под корнями старой сосны. — Узнала? — спросил Шипучка, и его колючки чуть опустились — это, наверное, была ёжикова улыбка. — Да, — прошептала Снежинка. — Это мой лес. — А это, — Шипучка подвинул берёзовую кору, — это с ручья. Там, где твою маму видела Карра. Я сам туда не ходил — далеко. Но ёж по имени Фырка рассказывал. Он говорит, что оттуда всегда пахнет мятой. Сильно. Будто кто-то специально траву топчет. Снежинка прижалась носом к коре. Сначала ничего. Потом — слабый, чуть заметный аромат. Мята. Та самая — мамина. — Это она, — выдохнула Снежинка. — Это мамин запах. Она там была. Совсем недавно. — Ну вот, — сказал Шипучка и деловито почесал брюшко. — А Карра тебе наговорила: «кусты, забор, рельсы». Разве это карта? Карта — когда носом чуешь. Запах не врёт. Он собрал свои сокровища обратно в коробку, достал желудь на верёвочке и повесил его себе на шею. — Это компас, — пояснил он, заметив удивлённый взгляд Снежинки. — Жёлудь всегда показывает, где север. Почему? Не знаю. Но я так решил, и это работает. Пошли, покажу тебе дорогу. — Ты идёшь со мной? — обрадовалась Снежинка. Шипучка замялся. Переступил с лапы на лапу. Колючки у него то поднимались, то опускались, как у кого-то, кто очень хочет сказать «да», но боится. — Ну... — протянул он. — Во-первых, мне самому интересно. Во-вторых, ты одна пропадёшь. В-третьих... Он помолчал, потом добавил тихо-тихо: — В-третьих, я никогда не был в настоящем лесу. Только на опушке. А тут... ну, компания. Снежинка лизнула ёжика в макушку. Тот чихнул, фыркнул и спрятал нос, но колючки опустились почти полностью. — Не облизывай меня, — проворчал он. — Я не игрушка. Пошли уже, пока солнце не село. Они вылезли из-под крыльца. В небе розовела полоска заката. — Сначала к теплице, — сказал Шипучка, принюхиваясь. — Оттуда будет слышен ручей. А потом — по ручью до дуба. — А как ты найдёшь обратно? — спросила Снежинка. Шипучка показал на свой желудь-компас. — Во-первых, компас. Во-вторых... — он запнулся. — Во-вторых, может, я и не вернусь. Может, лес лучше города. Они пошли вместе: маленькая белая кошечка и колючий ёжик с рыжей иголкой на спине. Двое потерянных, которые нашли друг друга. А впереди, за пустырём и рельсами, ждал лес. И может быть — мама.