Скованные одной тьмой

♫ Black Atlass feat. Jessie Reyez — Sacrifice ♫       Тёмного цвета джутовая верёвка оплетала руки, заведённые за спину. Мин с абсолютным спокойствием совершал акт, в котором Чонгуку требовалось лишь одно — подчиниться беспрекословно. Сорвав рубашку с парня своей силой, разорвав пуговицы, Мин заглянул в глаза Чона и тот покорно опустил голову, отчаянно пытаясь понять, для чего всё это совершалось. За сотню лет он успел познать, что такое секс и бдсм-культура, и конечно, он знал, что означало связывание. В мыслях крутился лишь один вопрос: «Это только наказание? Или…»       Верёвка грубо впивалась в запястья и предплечья. Выглядело это всё просто, но надёжно. Каждый сантиметр джута соприкасался с обнажённой кожей. Чон нервничал, рычал, злился, он не был готов к такому подчинению совершенно, чувствовал лишь гнев и непонимание происходящего.       Для Юнги же это был единственный последний способ приструнить младшего, не позволить тому провалиться в бездну, откуда выхода бы точно не нашлось. Потеря сущности и последнего шанса на существование. Мин видел в этом особую красоту демонического мира. Здесь было всё гораздо ярче, особенно чувствительным, человеческой душе это вовсе не понять.       Юнги силой ауры давил Чона. Молча, убийственно спокойно, без лишних движений, с еле заметным оскалом. Чонгук лишь продолжал нервно дёргаться и периодически проклинать демона. Не отступал, не уходил, рычал, злился, но не мог ничего сделать из-за силы своего старшего. — Отпусти! — Чонгук громко рычал, явно недовольный своим унизительным положением, когда Юнги склонил рукой его голову ещё ниже.       Мин молчал. Не отвечал. Добивал своим спокойствием. Наблюдал за тем, как его подчинённого корёжило от подавления. Тот готов был взорваться, рвать и метать. Возможно, готов был убить Юнги от накатывающей ярости. Демон громко дышал, его грудь вздымалась, мышцы на оголённом прессе напрягались, кровь бурлила по венам, а сердце отбивало бешеный ритм так, что проступили первые капельки пота на висках. Губы уже к тому времени были искусаны в кровь.       «Надо же, как сопротивляется. Я знаю, что тебе нужно», — подумал про себя Юнги, не показывая ни единой эмоции. Где-то глубоко он наслаждался процессом и потерянным видом парня, наблюдая за ним с особым интересом.       Пока Чонгук пытался разобраться в том, что испытывал сейчас, Юнги зашёл за спину, дёрнул резко за верёвку вверх, от чего младший растерянно отшатнулся, но последовал воле своего демона и встал на ноги. Одним жёстким движением Юнги развернул Чонгука к себе, а потом толкнул к стене. Кожа соприкоснулась с леденящей поверхностью, казалось, что тело сейчас вспыхнет от закипающей крови и дикого контраста. Мин не отпускал Чонгука, продолжал удерживать силой, вникал в подсознание глубоко, с особым удовольствием. Холодные длинные пальцы коснулись подбородка Чона, они медленно прошлись вдоль острой скулы, ниже по горлу, которое сжималось, спустились чуть ниже по вздымающейся груди. Юнги слегка задел ногтём сосок, и в этот момент тот громко выдохнул, теряясь в эмоциях, которые волна за волной накатывали то ледяной водой, то словно раскалённой лавой.       Сейчас будто всё перестало существовать кроме этого момента. Казалось, что всё искрилось вокруг, словно молния шибанула в провода, оборвав их. Впервые Чонгук за сто лет чувствовал что-то ещё кроме гнева. Это ощущалось дико, непонятно и приятно одновременно. Кровь пульсировала в висках, сердце тарабанило так, словно, выпрыгнет из груди. Он абсолютно был в растерянности от того, что испытывал. Ни разу за всё своё существование не было такого, чтобы он чувствовал дикое желание одновременно разорвать и впиться в губы напротив. Он никогда не задумывался о Юнги в таком ключе. Никогда. Лишь однажды, когда застал наставника с другим демоном в его кабинете. В ту ночь он спешно покинул дом Мина, но в глазах стояла до дрожи развратная картина: обнажённый Юнги. Прикрытые глаза, довольная ухмылка, выпирающие вены на руках…       Внезапно глаза Чонгука открылись, когда Мин выдернул его из ощущений и воспоминаний.       — Ая-яй, Чонгук… — прохрипел низко демон над ухом, продолжая водить рукой по телу, когда вновь проник в сознание парня, увидев его мысли. Пальцы проскользили к подбородку и также неожиданно сжали горло, заставив нервно сглатывать от нехватки воздуха. Старший всё чувствовал. Ощущения. Чувства. Эмоции. Желание. Мысли…       Чонгук дышал громко, изредка с его губ срывались стоны. Для него это было неожиданно приятно. Когда Юнги отстранился на шаг, Чонгук почувствовал холод и разочарование. Они молча смотрели друг другу в глаза, безмолвно, со смыслом, с понимаем…       Мин снова сделал шаг к демону, дёрнул его за верёвку и толкнул в угол. — На колени, — низкий властный голос звучал как приговор. Чонгук не собирался слушаться, по венам снова разрасталось яростное чувство. Тяжёлая аура ударила по его плечам и он с глухим грохотом рухнул на колени, не оборачиваясь к своему господину, потупив взгляд в пол. — Я убью тебя. Отпусти! — Чон начал снова сопротивляться, кричать, пытаться вырваться из тугой верёвки, все попытки были тщетны. Руки болели от натирания волокон. Юнги искусно повязал узлы, не оставляя шанса на освобождение. — Развяжи меня! — Чонгук снова пришёл в ярость. Он продолжал оскорблять Юнги, но тот не ответив, тихо вышел из зала, захлопнув за собой дверь.       Глухая тишина наступила также резко, как только закрылась дверь. В какой-то момент, Чон оставил попытки и попробовал прислушаться. В голове остался один образ властного старшего, который подчинил сегодня его сущность. Не без усилий, но всё же Мину это удалось впервые за прошедший век. Наказания не помогали, его били, сажали в клетку, лишали сил, травили. Ничего!       На мгновение Чонгук глубоко вдохнул ночной воздух, который врывался из приоткрытых окон зала. Он остужал тело и разум. Кожа медленно перестала гореть, мышцы расслабились и в руках начала отступать боль от верёвки. Вспышка… Чон закрыл глаза и прислонился лбом к холодной стене. Ровное дыхание. Чёткий ритм сердца, без дикой аритмии, заглушающей мысли. Постепенно демон понял, что внутри наступила тишина: не было ни гнева, ни ненависти ко всему живому, ничего, что угнетало все эти годы. Злость никуда не делась, но она перестала кричать так надрывно, каждый раз разрывая голову. Он перестал чувствовать боль, разъедающую его разум. Из человеческой жизни ему передались эмоции, которыми он так дорожил. Сейчас они стали для него губительной силой. Всё стало ощущаться иначе — ярче, сильнее, больнее, приятнее. Это топило, убивало и давало повод создавать свой собственный мир, в котором он направлял себя под поток чувств. Негатив. Вот что стало его правящей нитью в мире демонов. Злость, ненависть к жалкому себе при жизни. Решил, что не будет таким никогда. Не позволит и другим. Вот только границы дозволенного были стёрты уже давно.       Чонгук так просидел несколько часов, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Он вслушивался в окружающий его мир. Наконец, демон слышал не только себя, но и то, что происходило снаружи. Проезжающие изредка машины, шелест листьев на деревьях, ветер, задувающий между зданий. Он слышал, чувствовал, пытался учиться.       Спустя время, Юнги также медленно, почти беззвучно вошёл в зал. Чон не сбежал, не вырвался, не применил свою силу, хотя мог бы. Сидел всё также покорно в углу, опустив голову. Мин подошёл к парню, прислушался к его дыханию и опустился на корточки, чтобы развязать верёвку. Узел за узлом спадали на пол, высвобождая демона. Когда конец нити упал, Юнги взглянул на запястья Чонгука. Там остались багровые отметины его борьбы с самим собой. Кожа явно горела в этом месте. — Что это было? — прозвучал тихий измученный голос Чонгука. Он медленно развернулся, сел на пол и опёрся обессиленно спиной о стену. Демон не думал почти ни о чём, и о том, что он сейчас сидел полуголым перед своим старшим. — Боль — это единственный язык, который ты понимаешь, — Юнги взглянул на парня и ответил с холодной сталью в голосе. Интерес к этому демону был иным, не таким, как с другими младшими. — Когда зверь не чувствует границ, он сходит с ума. Я дал тебе эти границы, — Чон продолжал сидеть, опустив голову между коленей, не смотря в глаза Юнги. — Это унизительно, — голос звучал охрипшим, но будто в нём зарождалось что-то новое, напоминающее смирение и понимание произошедшего. — Меньше, чем быть рабом своей ярости, Чонгук. — Мин медленно поднялся. Задержался на минуту, ожидая привычный поток проклятий в свою сторону. Ничего. Демон продолжал сидеть, не смотря в ответ. Развернувшись и уже почти у выхода Юнги негромко сказал, — У тебя десять минут. — Юнги видел что-то в нём. Чонгук не вёл себя как все остальные, что вызывало интерес. Другие покорно преклоняли колено, но Чон был испорченным экземпляром, он шёл против системы, против правил. Не слушался. Был чересчур эмоциональным и неуправляемым. Мин Юнги верил не в спасение, а в то, что может принести свою выгоду и пользу. Эффективность — вот что нужно ему было видеть. Проще было привязать, надеть ошейник и наблюдать, выживет ли сущность младшего под контролем или всё же проще добить…       Чонгук посмотрел исчезающей фигуре в спину, тихо хмыкнул и провёл руками по волосам, попытавшись собраться с мыслями и силами. Это связывание сегодня помогло понять одну важную для него вещь. Это единственный вариант, где он может освобождаться от всей той боли, которая копилась в нём целый век. Он собирал по крупицам ту ненависть и выплёскивал на других. Юнги не позволял это проворачивать на себе.       «Ему плевать на меня. Это был лишь способ контроля. Но как же это…», — Чонгук устало впустил в себя мысль.       Чон медленно поднялся с холодного пола, взглянул на еле видную уставшую версию себя в прозрачное окно и подошёл к брошенной рубашке возле него. С трудом натянул её. Тяжёлый выдох отдался незнакомой болью в груди, Чонгук это намеренно проигнорировал. За окном послышался рык мотора любимой машины Юнги. Это означало, что старший не любил ждать и давал понять, нужно поторопиться.       Демон вышел из своего стильного места пыток, захлопнув массивную дверь. Воздух на улице ощущался иначе. Холодный, обжигающий лёгкие. Горло саднило от собственных криков этим вечером. Он безмолвно сел на переднее пассажирское сиденье и закрыл глаза. Они ехали в полной тишине, лишь изредка звуки проезжающих мимо машин доносились через приоткрытое окно.       Юнги одной рукой сжимал руль, пока вёл машину подальше от города. Второй набросил небрежно пиджак на полусонного Чона. Запах крови на рубашке парня отвлекал от вождения. Уже остановившись у дома, Юнги посмотрел на младшего, тот сидел спокойно, гневные атаки прекратились после подчинения. Любопытно было то, как долго Чонгук сможет выстоять против такого контроля и сможет ли подчиниться воле. Интерес вызывали эмоции демона, почему он себя так вёл, не как все предыдущие его подчинённые. — Сам дойдёшь или выпинать из машины? — Вдруг прозвучал в тишине низкий голос Мина. Чонгук растерянно захлопал глазами, но тут же подскочил и спешно вышел из машины. На землю упал пиджак, которым он был укрыт пару мгновений назад. Юнги к этому времени спокойно уже шагал в дом.       «С чего такая забота?» — Чон медленно поднял вещь, сжал немного в руке и взглянул на пустое крыльцо дома. Уже войдя в дом, Чонгук услышал, как еле слышно щёлкнула дверь в ванную старшего.       Парень проскочил уже босыми ногами к себе в комнату, которая всегда была приготовлена только для него. Захлопнув за собой дверь, Чонгук швырнул на кровать смятый пиджак Юнги и тоже направился в душ. Одежда падала по ходу, небрежно оставаясь валяться на полу. Прохладная вода потекла по спине. Чон упёрся рукой в прохладный кафель, опершись на неё лбом, позволяя воде снять оставшиеся крупицы усталости и стресса. Тело ломило от испытанной боли и удовольствия одновременно, запястья жгло от верёвки. Что-то мелькнуло в мыслях и тело моментально отреагировало на это. Длинные пальцы скользнули по возбуждённому телу…       «Жилистые пальцы схватили горло в воздухе, сдавливая своей силой, а обсидиановые глаза наблюдали. Мужчина сидел в кресле, смотрел, как связанный парень, сидя на коленях молча умоляет. — Кончай, — прозвучало как спусковой крючок. Тело Чона слушалось, отдаваясь во власть силы, контроля и подчинения.» — Сука, — Сплюнул Мин, проведя руками по волосам. Юнги шагнул из душа, накинул домашние штаны и на шею влажное полотенце. Он услышал, как шумела вода у Чонгука в комнате.       Вернувшись в свой кабинет, он сел в кресло, закурил и повернулся к огромному окну. За ним виднелась тёмная ночь, едва заметные звёзды и белый месяц, освещающий пустой газон во дворе дома. Едкий дым медленно тянулся к верху, сигарета не спешно тлела в руках мужчины.       «Неугомонный», — подумал Мин, довольно ухмыльнувшись самому себе, позволяя врываться в подсознание Чона.       «Что ты со мной сделал», — Чон прикусил нижнюю губу так сильно, что капля крови вместе с водой капнула на плитку. Красноватая жидкость сразу исчезла в сливе. Всё внимание забирали мысли об одном человеке. Сейчас демон представлял лишь как позволил связать себя снова. — Блять! — Чонгук выдохнул, ускорив рваными движениями руки. — Парень запрокинул голову назад и отдался чувству, охватившему его тело полностью. Чонгук не выдержал, а после наступила долгожданная эйфория и удовлетворение.       В это время тайный наблюдатель выпустил густой дым изо рта и также тяжело выдохнул, улыбаясь победно. Оранжевый уголёк погас в пепельнице вместе с растворившимся послевкусием. Чонгук почти обессиленно рухнул на кровать, развернулся на спину и раскинул руки в разные стороны. Кожа перестала так сильно гореть, желание утихло, внутри был полный штиль. Снятое напряжение помогло завершить процесс. Мысли затихли, перестали крутиться дикими ястребами. Перестали стучать в грудину и виски. Сердце размеренно отбивало своим ритмом. Усталость стала ощущаться по-другому. Она была в этот раз не той колючей проволокой по мышцам, а наоборот, приятной негой. — Такое возможно? — Чонгук задал этот вопрос в тишину, в пустоту, не ждал ответа, но хотел бы его получить. Глаза медленно закрылись, на лице расцвела первая спокойная улыбка. С этим чувством он погрузился в сон, позволяя себе впервые расслабиться полностью, откинув попытки справиться с яростью.       Мин в это время всё также продолжал сидеть в своём кресле, что-то читал и в какой-то момент он поднял голову, глаза смотрели куда-то вдаль, а внутри почувствовал что-то странное, вместо привычной боли Чонгука. Он свёл брови, прикрыл глаза и попробовал услышать хоть что-то. Ничего. Тишина. Он ничего не громил в этот раз. Молча принял своё наказание. Принял всё, что Юнги сделал с ним сегодня. Возможно, это могло сломать парня окончательно. Мин понимал, что мог сотворить непоправимое, но это был единственный выход починить сломанное.       Юнги понял, что Чонгук впервые за сотню лет спокоен. Он действительно спокоен душевно. Мин неспеша вышел из кабинета, оставив книгу на столе, и подошёл к спальне демона. В голове всё пульсировало, он приложил палец к виску. Мужчина подошёл к мирно спящему парню, взглянул на умиротворённое лицо, убедившись, что не ошибся, не сломал, не уничтожил. Связь сработала.       Что-то внутри кольнуло так сильно, Юнги положил руку на грудь и снова посмотрел на Чона.       «Спит, не кричит, не срывается, не громит». «Ошейник сработал, но надолго ли?»       Мин вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Дом сегодня будто затаил дыхание вместе с хозяином.       Осталось только потрескивание дров в большом камине и тихий накрапывающий дождь за окнами. Юнги неспеша налил себе виски и сел напротив камина. В небольшом пламени вспыхнул образ Чонгука. Злой, мокрый от пота, но покорный. — Сногсшибательно, — проговорил в тишине Юнги, разглядывая, как языки пламени иногда вспыхивали и тут же угасали. — Щенок учится, — он усмехнулся уголком губ, вспоминая парня связанным, а потом и то, как тот удовлетворял себя в душе с мыслями о своём учителе.