За бортом!

      Дунк плохо помнил остаток вечера, как и дорогу домой. Помнит только, как завязывал шнурки в прихожей, а рядом, прижавшись к его боку, сидел Эгг.       — Он опять все испортил, — сказал мальчик. Глаза у него были влажные, — Он все портит. Все и всегда. Он просто чудовище. Зачем он вообще существует?       Добравшись до квартиры, Дункан перевалился через порог, мечтая только об одном — сходить в душ, смыть с себя остатки этого дня и завалиться спать.       — Как все прошло? — спросил Раймун.       — Не спрашивай.       Чудо (в не самом хорошем смысле этого слова) взрослой жизни состояло в том, что ты мог пережить весьма негативный опыт, а завтра, как ни в чем не бывало, поехать в то же самое место на работу. Так было с Дунком.       Сегодня на тренеровке они в основном занимались упражнениями и отработкой ударов, потому что Дунк не мог собрать свои мысли в кучу, достаточно плотную для полноценной игры. Эгг носился по полю с двойной прытью, словно компенсируя недостаток людей, и стремился делать все быстрее остальных — бегать, бросать и атаковать. Со стороны это выглядело как всплеск энтузиазма, но Дунк понимал, что мальчик пытался выплеснуть лишние эмоции.       При этом с самим Дунком Эгг держался скованно и говорил осторожно, словно боялся, что, насмотревшись на вчерашнее представление, тренер испугается и сбежит в закат, стоит только мальчику допустить одно неосторожное высказывание. Он внимательно рассматривал чужое лицо и старался не болтать без причины.       — Завтра последний день школы, — так же сдержанно заметил Эгг по дороге домой, — Мы продолжим тренировки?       Дункан кивнул.       Секция уже второй год продолжала работу и летом — администрация школы решила не прерывать занятия в рамках проекта по профилактике девиантного поведения. Большинство детей находилось в зоне риска, и их не стоило оставлять наедине с собой на три месяца. Дунк был только рад.       — А вы продолжите приходить к нам?       — Если твой папа сочтет это нужным, — уклончиво ответил Дунк.       — Если нет, — сказал мальчик, — то я сбегу, и мы с вами отправимся в путешествие.       Дункан чуть не выехал на встречную полосу.       — Даже не думай о таком, — строго сказал он, — Никогда.       Эгг вздохнул.       — Иногда я думаю о том, что не хочу идти домой, — признался он на обратном пути, — Мне хочется просто пойти куда глаза глядят и никогда не возвращаться.       — Такое случается, — сказал ему Дунк, — Главное — не поддаваться этому желанию.       Остаток дороги они преодолели молча.       Вечером Мейкар сам подошел к Дункану, чего никогда раньше не случалось.       — Прошу прощения за вчерашнюю сцену, — сдержанно сказал он. Каждое слово выходило тяжело и увесисто, словно он прикладывал немалые силы, чтобы просто выдавить их из себя, — Вы не должны были этого видеть.       — Нет, нет, это вы простите, — ответил Дунк, — Я вообще ничего не должен был видеть, не только это. Ой, ну, я имею в виду, что мне не стоило приходить. То есть, я был очень польщен приглашением, я просто…       — Да, я понял, замолчите, — Мейкар поморщился.       Он уже развернулся, чтобы уйти и вернуться к привычному действию — игнорированию Дунка, — но остановился вполоборота.       — И не извиняйтесь, мистер Пеннитри, — сказал он после недолгого раздумья, — Вы были не самой худшей частью ужина.       Это походило на еще один комплимент. Дункан не хотел себя обнадеживать, но, кажется, он начинал нравится Мейкару — хотя он сомневался, что у Мейкара вообще есть категория людей, которая ему нравится. Наверное, высшая лига — «не бесят так, как остальные». Выше только Бейлор.       — Мистер Таргариен, — поспешно обратился к нему Дунк, стараясь не упустить момент, — Мне приходить к Эйгону на каникулах?       Мейкар очень медленно оглядел Дункана с головы до ног.       — Только если вы за лето окончательно не превратите моего сына в дикаря, — наконец сказал он и ушел в кабинет.       Это можно было считать за «да», так что Дунк приехал и на следующий день. И на следующий тоже.       Июнь вступал в свои права. Поменялась не погода, а что-то в воздухе — начал витать этот запах свободы, присущий первым дням лета. Еще он принес относительное спокойствие в дом Таргариенов: Эйрион и Мейкар не разговаривали, показательно игнорируя друг друга. Эйрион хотел было снова пуститься в полный возлияний трип по клубам, но отец забрал у него ключи.              — Ты же хотел быть дома, — сказал он, — хотел добиваться всего самостоятельно. Вперед!       С этого момента Эйрион не выходил из комнаты, пока Мейкар не уедет на работу, а после спускался и проводил большую часть дня, развалившись на шезлонге у бассейна в компании пива и телефона. Это было хорошее место, потому что там с ним почти никто не пересекался, и, следовательно, не становился жертвой его нападок. Просто удивительно, насколько легче становилась жизнь, когда Эйрион молчал.       Другим хорошим событием лета стала встреча с Тансель.       В тот день Дунк зашел в дом, но не нашел Эгга ни в одном из привычных мест. Он уже начал подозревать, что в отсутствие отца Эйрион наконец-то воплотил свои планы и утопил ребенка, но со второго этажа раздался знакомый писк. От сердца отлегло.       Дункан в первый раз прошел в конец этажа — к последней комнате, замыкающей коридор. Спальни детей располагались ближе к лестнице, так что до этого у него не было надобности идти дальше и мешать своими габаритами рабочим. Сейчас, насколько Дунк мог понять, основная работа была окончена и осталась только косметическая отделка.       Он приоткрыл обтянутую пленкой дверь и заглянул внутрь.       Это была просторная комната, большая, пустая и белая. Огромное витражное окно, доходящее почти до потолка, оканчивалось подоконником, достаточно широким, чтобы на нем можно было лечь.       На полу, сгорбившись над чем-то, сидели две фигурки. Одна — маленькая, принадлежащая Эггу, а вторая — крупная, рослая и незнакомая. Они обернулись на звук, и вот тогда Дунк на секунду пропал.       — О, мистер Пеннитри!       Эгг встал и отряхнул испачканные коленки. Прекрасная незнакомка тоже встала, улыбаясь, и Дункан обнаружил, что ему практически не нужно опускать взгляд, чтобы смотреть ей в глаза.       — Вот, это мистер Пеннитри, я про него говорил, — обратился к ней Эгг, — Мистер Пеннитри, это Тансель, она супер-пупер-крутая художница!       — Ну, не совсем так, — Тансель издала смущенный смешок и протянула Дунку руку.       Она не была красавицей в общепринятом смысле слова, но Дункан был поражен до глубины души — ее темными добрыми глазами, тем, как ее кудрявые волосы подсвечиваются лучами из окна, как на ее щеках появляются ямочки от улыбки.       Дункан хотел сказать «Я поражен вами». Или, может, «Меня зовут Дункан». Или, в конце концов, «Приятно познакомиться». В результате он сказал:       — А, э-эм…       Тансель чуть приподняла брови и понятливо кивнула.       — Я буду разрисовывать стены, — сказала она, — Я сделала проект, вчера мы согласовали его с мистером Таргариеном.       Она присела обратно на пол и оглянулась на Дунка, как бы призывая присоединиться к ней. Два раза его просить не пришлось. Он запнулся ногой о ногу, чуть не кувыркнулся прямо на Эгга (смотревшего на тренера с безнадежным отчаянием) и присел рядом. Перед Тансель лежал большой лист. Это была фотография стены, поверх которой разлились пестрые сказочные мотивы — замки, драконы, рыцари и принцессы, и все было так ярко и детально, что Дунк замер, пытаясь объять всю эту картину взглядом. Он посмотрел на реальную стену. Она все еще была девственно-белой. Он опустил глаза на фотографию.       — А как это..?       — Через компьютер, — пояснил Эгг. Он подавал какие-то знаки мимикой, но Дунк не понимал, что он от него хочет.       — Да, я фотографирую объект, а потом переношу рисунок в графическом редакторе, — кивнула Тансель, — так проще составить       композицию и увидеть примерный итог.       Дунк снова наклонился, рассматривая раскинувшего в небе крылья дракона.       — Вы сами это придумываете?       — Обычно да, — Тансель взяла в руки папку, лежащую в стороне, — но в этот раз мистер Мейкар дал материалы.       Дункан открыл папку и перелистнул страницы. Там было много рисунков — большие и маленькие, детальные и не очень, раскрашенные, заштрихованные, оставшиеся в форме наброска. Все то, что на фотографии Тансель представляло собой единую картину, на этих рисунках существовало по отдельности. Вот и извергающий огонь дракон, и рыцари в самых разных позах, и принцесса, выглядывающая из каменной крепости.              — Это мама рисовала, — объяснил Эгг.       Он сказал это бодрым тоном, без горечи или сожаления. Он не помнил матери, и тосковал скорее из-за того, что ее нет сейчас, а не из-за того, что когда-то она все-таки была.       — Это здорово, — сказал Дунк. Тансель кивнула.       — Да, это отличная идея, — она снова аккуратно закрыла папку и отложила ее, — Это оставит часть нее в этой комнате.       Они ушли, когда Тансель начала по секторам переносить набросок на стену. Дунк не хотел ей мешать — а, зная его неловкость, он бы точно в чем-то помешал.       — Вы оба такие высокие, — сказал Эгг, когда они вышли во двор.       — И что?       Эгг красноречиво подвигал бровями.       — Прекрати это, — проворчал Дунк, но не удержался от улыбки.       Потом, перед тем, как уехать, Тансель дала ему свой номер.              Когда Лионель узнал об этом, он сделал вид, что расплакался. Еще он сделал вид, что сморкается в футболку Раймуна, за что получил хороший тычок локтем под ребра.       — Боже, — всхлипнул он, — наш мальчик стал мужчиной. Возможно, когда-то у тебя даже случится секс.       Дунк покраснел.       — Погоди, погоди, а самое главное? — Раймун подался вперед, — Она какая? Ну, это… Ну..?       Он сделал округлый жест возле груди. Дунк закрыл лицо подушкой и перестал с ними разговаривать.       В конце недели Мейкар уезжал в командировку. Дунк подозревал, что за официальным названием скрывается отпуск от собственных отпрысков.       — Мистер Пеннитри, — ровным тоном начал Мейкар, когда вызвал Дункана на разговор, — Меня не будет больше недели. Даэлла и Рей отправятся к Бейлору и Джене. Я могу отправить Эйгона с ними, но, если бы согласились проработать в круглосуточном режиме эти семь дней, я мог бы оставить его здесь, с вами, и не напрягать семью брата еще больше.       Дункан уловил то, что осталось между строк — Эйгон останется здесь, с ним, а еще с Эйрионом и Дейроном, за которыми тоже не помешало бы присмотреть. Ему бы не хотелось. Не хотелось оставаться в полупустом доме с Эйрионом, лишившимся единственного ограничителя в лице отца.       — Само собой, — продолжил Мейкар, — эти дни будут оплачены в двойном размере.       На подкорке сознания Дунка раздался радостный собачий лай. Может, Эйрион — это не так уж и плохо?..       Жизнь уже готовилась доказать ему, что нет — это очень, очень плохо.       Раймун провожал его как на войну, хотя Дункан обещался, что раз-другой на неделе точно заедет за чистыми вещами после регби. Он был уверен, что его предсказания сбываются, и следующим пунктом назначения для Дунка станет какой-нибудь извращенный сатанинский ритуал с жертвоприношением.       Дункан подъехал как раз к тому моменту, когда собирался уезжать Мейкар. Двери гаража уже были открыты, и две черные машины урчали заведенными двигателями. Одна стояла с разинутым багажником, в который Роланд погрузил чемодан. Судя по сухому прощанию, подобные отъезды не были редкостью — Даэлла и Рей помахали отцу через окно второй машины, готовой отвезти их в центр, а Эгг и Дейрон просто сидели на крыльце, издалека следя за приготовлениями. Эйриона видно не было.       Мейкар недобро сверкнул глазами.       — Мистер Пеннитри, у вас только одна задача, — сказал он, — к моему возвращению этот дом должен стоять на том же месте, а количество моих детей — остаться прежним.       Дунк коротко кивнул головой.              — Тансель разрешит мне покрасить доспехи рыцаря, — сообщил ему Эгг вместо приветствия, когда Дункан подошел к крыльцу.       — Она уже приехала? — поспешно спросил он.       Эгг и Дейрон переглянулись, а после вдвоем сделали то ужасное движение бровями. Дунк только и мог, что жалобно застонать. Нигде ему нет покоя. В некоторых вещах Таргариены были ужасающе похожи на простолюдинов.       На эту неделю ему выделили гостевую спальню на втором этаже. Она была не такой большой, как хозяйские, но Дунку показалась хоромами. Потолки здесь были высокие, а кровать — достаточно длинной, чтобы Дунк с полным комфортом вытянулся во весь рост. А какой матрас…       Санузел был смежный, общий для двух комнат. Дунк узнал об этом, когда тем же вечером открыл дверь — и оказался нос к носу с обнаженным Эйрионом. Точнее, носа он как раз-таки и не увидел, потому что Эйрион вытирал голову, зато увидел все остальное — и подтянутый торс, и плавную линию бедер, и пирсинг. Еще один. Прямо… там.       Это настолько обескуражило Дунка, что он замер на пороге с открытым ртом. Если бы он умер прямо сейчас, а эта картина была последним, что он увидел в своей жизни — он бы ни о чем не жалел, сгорая в адском котле.       А шансы умереть у Дунка были как никогда высокие, потому что Эйрион выглянул из-под полотенца и издал совсем не мужественный крик.       — Ты что, блять, здесь делаешь?!       Он быстро прикрылся и отскочил назад, со звериной злостью глядя на вторженца.       — Ой, — Дунк поднял глаза к потолку, — извините, я не знал…       — Какого хера ты здесь забыл?! — прошипел Эйрион, — Ты не должен был уже свалить?       — Я не свалю. Э… В ближайшую неделю. Да.       Эйрион моргнул.       — Чего, бля?       — Ваш отец…       — Усыновил тебя?       — …попросил меня присмотреть за Эйгоном, пока он в командировке. Так что пока я побуду здесь.       Во взгляде Эйриона что-то поменялось. Если секунду назад там горел огонь, то теперь его покрыла корочка льда.       — Вау, — сказал он, — Класс. Охуительно. Это ванная теперь твоя, да? И комната. А, может, хочешь пожить в моей? Или в отцовской? Он же наверняка тебе разрешит. Еще и одеялко подоткнет.       Дунку очень не понравилось, куда идет этот разговор.       — Извините, — повторил он и потянулся к ручке двери.       — Свали отсюда.       — Да, — Дунк кивнул, — я ухожу.       — Нет, ты не понял, — Эйрион начал повышать голос, — Я говорю тебе свалить не из ванной. Я говорю тебе свалить из этого дома! Из этой, блять, жизни, ты, тупоголовый кретин, вонючая псина, вымазанная в экскрементах..!       Дункан быстро вышел и захлопнул дверь. В нее с противоположной стороны что-то врезалось — наверное, бутылка шампуня, — и Дунк на всякий случай подпер ручку стулом. Он не понимал, за что Эйрион его так ненавидит… Хотя, судя по всему, ненависть Эйриона не имела конкретного адресата. Он просто презирал все, что существует. Жаль только, что у такого противного человека была такая прекрасная внешность.       Дунк, красный до ушей, в тот вечер так и не зашел в ванную. Он уснул, уткнувшись лицом в подушку, и снились ему такие сны, о которых не стоило бы упоминать в приличном обществе.       Проснулся он от криков. Кто-то ругался на первом этаже, ярко и заковыристо, и в одном из голосов Дункан безошибочно узнал Эгга.       Солнце светило из незашторенного окна прямо в глаз.       Он тяжело оторвал себя от матраса (о, этот матрас…), натянул вчерашнюю футболку и вышел из спальни. Комната Эгга пустовала. Дверь к Дейрону была приоткрыта, и, заглянув внутрь, Дунк увидел большой кокон из одеяла, из которого торчали только светлые пряди. У Эйриона было заперто.       — …и я не буду плакать на твоих похоронах! — завершил пламенную тираду Эгг и выбежал из гостиной. Дунк последовал за ним.       — Эй, эй, стоять, — он поймал мальчика за плечо и развернул к себе, — Что такое?       — Он проткнул мяч, — всхлипнул Эгг.       — Что? Зачем?       — Он сказал, что вы возитесь со мной из жалости, и у меня все равно ничего не получится, и он просто сэкономит нам всем время.       — Э, нет, парень, — Дунк покачал головой, — тебя ждет большое будущее. Мяч — это не страшно. Можно заклеить. Где он?       — Не знаю, — Эгг кулаком утер слезы, — Он проткнул и забрал.       — Ладно. Иди, я вернусь.       — Не ходите к нему, — попросил мальчик, — Я и без мяча могу, а он вам опять гадости наговорит. Он всегда так.       Дунк потрепал Эгга по щетине на голове и легким толчком отправил в сторону лестницы. Пусть успокоится. А вот Дункан начал заводиться. И очень сильно.              — Я согласен на то, что вы выплескиваете свою злость на меня, — без приветствия сказал он, рывком открыв дверь во внутренний двор. Эйрион, развалившийся на шезлонге, спустил солнечные очки, — потому что я дурак, потому что я человек второго сорта, потому что вы хотите, чтобы я ушел, я понимаю. Но Эйгон? Он вам ничего не сделал. Он же даже вам отпор дать не может, а вы только самоутверждаетесь за этот счет! Да, вам доставляет удовольствие обижать тех, кто слабее, но это не делает вас сильным! Выбирайте себе равных противников!       Эйрион с шумом втянул сок из трубочки.       — Закончил? — спокойно поинтересовался он. Дунк как-то сразу подрастерял свой пыл.       — Да.       — Тогда принеси мне крем, — он указал пальцем на тюбик, лежащий на бортике, — Я не хочу обгореть как крестьянин.       Дункан стиснул зубы.       — Нет, — сказал он.       — Нет?       — Нет, — Дункан сглотнул и набрал воздуха в грудь, — Я не ваш слуга и не обязан потакать ни вашим прихотям, ни вашему настроению. И обращаться со мной так вы тоже не имеете права.       Эйрион одним плавным движением встал с шезлонга. Он поставил стакан с соком на землю и снял очки. На одну мучительно долгую секунду он просто отвернулся от Дунка и посмотрел на плавающий детский круг в форме динозаврика, чуть покачивающийся на воде от легкого ветра.       — Я имею право обращаться с тобой так, как я захочу, — четко выговаривая каждое слово, сказал Эйрион, — Потому что мой отец тебя купил. Ты принадлежишь нам, — мне, — точно так же, как этот дом, этот бассейн, этот резиновый дракон или этот сраный мяч, который Эйгон кидает во все поверхности, как больной. И если я скажу, чтобы ты принес мне этот крем в зубах, то ты это сделаешь, потому что ты, весь такой правильный и хороший, очень хочешь денег, которые ты за это получишь.       Эйрион был так близко, что Дунк мог разглядеть все серые бороздки в его радужке. В этот раз от него ничем не пахло. К горлу подступила тошнота.       — Нет, — повторил Дунк.       — Ты уволен, — прошипел Эйрион.       — Нет. Я работаю не на вас.       — Да, но я скажу отцу, и ты вылетишь как пробка.       — Он тебя не послушает, — ответил Дунк и сам удивился собственной наглости. В глазах Эйриона мелькнул совсем уж недобрый огонек.       — Да. Просто так — не послушает, — он улыбнулся, — но я скажу, что ты… Ну, к примеру, домогался меня.       — Что?!       — Да, именно так. Стоило только отцу уехать, как его любимый мистер Пеннитри ворвался в мою ванную и сделал мне недвусмысленное предложение.       Лицо Эйриона в один миг поменялось так, словно он надел маску — теперь он выглядел растерянным и встревоженным, таким маленьким, что просто не верилось, что секунду назад он скалил зубы.       — Я… Я так испугался. В тот вечер ты ничего мне не сделал, но я так испугался, что не заходил в ванную еще несколько дней. Я старался не попадаться тебе на глаза, потому что боялся, что ты передумаешь. Я же даже не смогу дать тебе отпор — тебе, здоровенному мужчине, у которого кулак размером с мою голову!       — Что ты несешь?! — Дунк отшатнулся от него с широко раскрытыми глазами.       Его ужаснуло то, как легко и натурально Эйрион врал, выдумывая на ходу. Если бы он не был непосредственным участником лже-рассказа, то поверил бы ему — поверил, пожалел и пожелал разделаться с обидчиком. А Мейкар поверит. Своему сыну, каким бы он ни был — поверит.       А еще ужаснее эта ложь звучала из-за того, что в ней была доля правды. Если Эйрион воплотит свои угрозы в жизнь, если Мейкар, взбешенный от услышанного, спросит, правда ли это — сможет ли Дункан однозначно сказать «нет»? Сможет ли он поклясться, что не воображал это прекрасное лицо с момента случайной встречи в клубе, что не думал о расположении всех проколов на его теле, что не видел во сне то, что случайно подглядел в ванной?              Почему в жизни Дунка всегда так? Стоит только ему поверить, что он вытянул счастливый билет, что нашел свою тихую гавань — и что-то идет не так. Что-то все портит.       Наверное, он просто забыл свое место. Его опускают с небес на землю.       — Ну же, мистер Пеннитри, — прошептал Эйрион, — принесите мне крем.       Дункан сжал челюсть так, что на щеках выступили желваки. Он отвел взгляд и развернулся. Он наклонился вниз, чтобы дотянуться до тюбика, когда почувствовал толчок в спину.       Плеск!       На секунду он целиком ушел под воду, оказавшись вверх ногами, и глупо забарахтался конечностями. Он высунул голову на поверхность, отплевываясь от воды и вскидывая по сторонам кучу брызг, пока не почувствовал дно под ногами. Эйрион довольно улыбался.       — Вот так, идиот, — сказал он, глядя на Дунка сверху вниз, — Не забывай, кто ты. Твоя несуществующая гор...       Дункан потянул его за лодыжку.       Эйрион вошел в воду с меньшим количеством брызг, но плескался гораздо дольше, пытаясь вынырнуть и принять устойчивое положение. Он был ниже ростом, и там, где Дункан встал на полную стопу, едва дотягивался до дна кончиками пальцев. Под аккомпанемент «сука», «блять» и «ты труп», прерываемых влажным кашлем, Дункан вылез из бассейна и, отряхиваясь по-собачьи, вернулся в дом.       Его всего захлестнуло такое удовлетворение, что даже перспектива увольнения на время потеряла всякую тяжесть. Будь что будет.       Внутри его встретил заспанный Дейрон. Он так и был завернут в одеяло. Большая гусеница.       — Что случилось? — спросил он, разглядывая стекающие на пол ручейки воды, — Эгг сказал, что вас убивают.       — Что-то вроде того, — ответил Дунк и пошел в ванную на первом этаже. Дейрон пошел за ним.       — Я видел вас во сне. В этот раз — точно.       «Надеюсь, не в эротическом», — подумал Дункан.       — Вы были рыцарем, — продолжил Дейрон, — и бились с драконом.       Вспомнилась часть картины Тансель. Рыцарь замахивается мечом на огнедышащего змея.       — И как успехи?       — Дракон почти испепелил вас, но вы повалили его на землю, — Дейрон зевнул, — дракон сбросил кожу, как рептилия, а после вдруг свернулся у ваших ног, ласковый, как котенок.       — И что это значит? — спросил Дунк, выжимая футболку в раковину.       — Это значит, что мои мозги не справляются без выпивки.       Дейрон плотнее укутался в одеяло и тихонько зашагал в сторону кухни.       Дунк поймал себя на том, что привык ко всему этому. Привык к странноватому Дейрону, привык к визгливой Рей, к кокетливой Даэлле. Само собой, он привык к Эггу. Он очень привязался к мальчику. Он даже привык к Мейкару, так или иначе.       Он привык ко всему, он полюбил это место. Но к Эйриону Таргариену он привыкнуть не мог.       Он вспомнил слова Эгга, когда в его голову пришла чудовищная в своей сути мысль — если бы Эйриона не было, всем действительно жилось бы лучше.       Уже полностью сухой Дунк заглянул в комнату Эгга.       — Эй, парень, — мальчик играл во что-то в телефоне, но быстро отложил его, — как дела?       — Вы его убили?       — Эгг.       — Тогда не очень, — мальчик снова уткнулся в телефон и спрятался за изголовьем кровати.       Дункан не знал, что сказать. Прошлые аргументы о том, что они братья, не работали, да и сейчас к ним не хотелось обращаться, если честно.       — Я буду в гараже, — вместо этого предупредил Дунк, — потом поедем на тренировку.       — Да, сэр, — ответил Эгг, — я буду с Тансель, когда она приедет.       Ох.       Дункан совсем потерял счет времени из-за утренних происшествий. Он почесал затылок.       — Я… Я присоединюсь к вам, возможно.       Эгг с улыбкой выглянул из-за изголовья. Дункан поспешил уйти до того, как мальчик выдаст очередную шутку.       Дункану нравилось возиться с машиной. Он не слишком разбирался в ее устройстве, но ухаживал, как за живым существом — мыл, подправлял, прихорашивал. И всегда разговаривал с ней. Так же он обращался и с собаками. Ему всегда было проще с безмолвными вещами, чем с людьми — с инструментами, с машиной, особенно с животными. Они не смеялись над ним. Они не считали себя выше. Их нужно было просто любить, чтобы они делали это в ответ. С людьми этого никогда не было достаточно.       Тансель приехала через четверть часа.       Она заглянула в гараж и улыбнулась, заправив за ухо выбившуюся прядь.       — Только из душа? — неловко спросила она, разглядывая мокрые волосы Дунка.       — Да, ага, — покраснел он, — можно и так сказать.       — Я почти закончила, — сказала Тансель, не заметив, как погрустнел от этого Дунк, — зайдете посмотреть?       — Да, конечно. Я, эм… — он оглянулся, пытаясь понять, куда деть грязную тряпку, — Я сейчас закончу и поднимусь. Наверное, там просто шедевр.       — Только если вы так говорите.       Они как два пингвина топтались на месте, глядя друг на друга с идиотскими выражениями лиц, и молчали.       — Ну, мне… пора.       — Ага. Да.       Тансель снова заправила волосы и торопливо ушла. Дунк с глупой улыбкой еще минуту смотрел ей вслед. Сегодня он позовет ее куда-нибудь. Наконец-то решится — и позовет. Он так ни разу и не воспользовался номером телефона, который она дала — хотя сохранил его в контакты и нашел Тансель в соцсетях.       Он и правда почти закончил — помыл все стекла и почистил салон от крошек, фантиков и всего прочего, что имеют обыкновение оставлять после себя десятилетки, — когда в гараж влетел Эгг, задыхаясь от бега.       — Быстрее! — закричал он и потянул Дунка за руку с такой силой, какой нельзя было ожидать от ребенка, — Идемте скорее, он ее сейчас убьет!       Дункану не понадобилось уточнять, кто — и кого.       Он обогнул Эгга и помчался в дом.       Он услышал крик еще с улицы.       Дунк был не из тех, кто теряет голову. Арлан учил его контролировать себя. Он учил его сдерживать свою силу, потому что, когда ты на полторы головы выше и почти в два раза шире в плечах, тебе также в два раза легче навредить остальным. Всю свою жизнь Дунк провел, делая все вполовину — давил вполовину, держал вполовину, сжимал вполовину, чувствовал вполовину.       Но сейчас он злился на все сто.       Когда он вбежал в гостиную, то увидел их на краю лестницы. Тансель, которая была бы выше Эйриона на ладонь, встань они рядом, сейчас упала перед ним на одно колено, болезненно морщась и пытаясь вырвать руку из жестокой хватки.       Эйрион был в той же алой рубашке, в которой Дунк увидел его впервые. Сейчас она стала красной тряпкой для быка.       На несколько долгих, бесконечных мгновений глаза Дунка застелила кровавая пелена. Он перестал чувствовать хоть что-то, кроме вязкой, удушающей, сносящей крышу ненависти.       Он в два прыжка преодолел лестницу, оказавшись возле Эйриона. В этот раз он не стал его увещевать, уговаривать и давить на совесть.       Он просто дал ему в морду.       Не вполовину.       Эйрион отшатнулся, и Дунк не мог не заметить ошарашенное выражение, промелькнувшее у него на лице. Неужели? Кто-то осмелился дать золотому мальчику то, на что он напрашивался? О, ничего.       Дунк ударил еще раз.              Тансель перебирала ногами по полу, отползая все дальше, прижимая руку к груди, пока Дунк тиснил Эйриона в сторону. Главное — подальше от нее. Главное — не дать ему продолжить.              Эйрион дотронулся до челюсти. Удивление на его лице моментально сменилось яростью. Он дернулся вперед со злобным рыком, и тут Дунк сделал то, что определило весь дальнейший ход событий.       Он толкнул его.              Эйрион сделал шаг назад, но пола под ногами уже не было. Он неловко взмахнул руками — и опрокинулся на спину, кубарем покатившись по лестнице.       Дункана как будто бы облили ледяной водой.       Он падал всего секунду, но она показалась вечностью, потому что Дунк с ошеломляющей ясностью увидел все, что будет дальше — сейчас Эйрион встанет, и его жизнь на этом будет окончена. Потому что теперь, избитый и оскорбленный, Эйрион не ограничится увольнением. Эйрион не ограничится какой-нибудь мерзкой ложью. Эйрион сделает все, чтобы Дунк был уничтожен. Эйрион…       …не встал.       Эйрион лежал у изножья лестницы, безвольно раскинув руки.       Он был абсолютно неподвижен. Он был безмятежен. Его лицо расслабилось, и, если бы не окровавленные губы, можно было бы подумать, что он спит.       Но он не спал.       Дункан окаменел.       По его внутренностям разливался такой холод, какого он не чувствовал в своей жизни никогда. Плотная корка льда покрыла его конечности, не давая двигаться. Не давая вздохнуть.       Дунк оторвал взгляд от Эйриона и увидел Эгга, замершего в дверях. Эгг поднял голову и молча посмотрел на Дунка.       Тансель, сидящая на полу где-то позади него, затаила дыхание.       С кухни вышел Дейрон, на ходу снимая наушники.              — Эй, что за… — он замер, — шум.       Он остановился посреди комнаты.       — Дунк? — Дейрон поднял на него по-детски непонимающее лицо, словно ожидая, что тот сейчас рассмеется, а Эйрион вскочит с пола и скажет, что это все — розыгрыш.       Ничего не произошло.       Взгляд Дейрона, обычно рассеянный, сейчас стал невероятно острым и цепким, и в его облике проступило что-то мейкаровское. Он не глядя откинул наушники на диван и сел на колени перед Эйрионом, прижимая два пальца к его шее.       — Скорая, — сказал он, — и побыстрее.

***

      В переполненном больничном коридоре туда-сюда сновали люди, но Дунк их не видел. Перед его глазами по кругу проносилась вся жизнь, и он, как в компьютерной игре, видел ветви дурацких выборов, которые привели его сюда.       Напротив него сидели Дейрон и Эгг. Они, все трое, сохраняли молчание. А что тут сказать? Эйриона увезли на каталке, и с тех пор они не знали, что произойдет дальше.       Дунк сидел, уронив голову на ладони, и вцепился пальцами в волосы. Он не сменил положения с тех пор, как сел на скамью. Сколько прошло? Десять минут? Час? Сутки? Он не знал, погруженный в себя настолько глубоко, что ничто снаружи не могло туда добраться.       Он понимал только одно — случись это еще раз, и он поступил был так же. Если бы он снова оказался там, на пороге гостиной, а Тансель кричала от боли — то Дункан бы снова и снова впечатывал кулак в это лицо.       На Дункана упала тень, но он этого не заметил.       — Вам лучше не знать, — сказала тень очень знакомым голосом, — обед с кем мне пришлось отменить.       Дунк поднял глаза.       Бейлор Таргариен, одетый в спортивную куртку и бейсболку, натянутую до самых глаз, выглядел настолько невероятно, что Дунк засомневался в реальности происходящего.       — Мейкар не знает, — продолжил он, — ровно до тех пор, пока я не разберусь в происходящем. В ваших интересах, мистер Пеннитри, объяснить все как можно быстрее и как можно обстоятельнее.       — Он не виноват! — воскликнул Эгг, вскочив со скамьи, но дядя усадил его на место одним взглядом.       — Я спрашивал не тебя, Эйгон, — сказал Бейлор, — тебе стоило позвонить мне.       — Ты бы не успел ничего сделать!       — Да, — прошептал Дунк севшим голосом, — Я…       Он сглотнул и провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.       Дейрон хмыкнул.       — Что за прикид, дядюшка?       — Хоть кто-то в этой семье должен заботиться о ее репутации, — Бейлор зацепил солнечные очки за воротник и сел рядом с Дунканом, — Бейлор Таргариен приехал в сельскую больницу, чтобы навестить напавшего на девушку племянника.       — Заслуживает первой полосы, — улыбнулся Дейрон и сразу же зевнул.       Кажется, не смешно было только Дункану.       — Поэтому и нужно было позвонить мне, — Бейлор откинулся назад, — а не везти его в государственную больницу. Вы назвали имена?       Дейрон растерянно посмотрел на анкету в своей руке, словно она появилась там только что. Кто-то из медсестер сунул ему бумажку, когда Эйриона встретили в приемном покое.       Бейлор забрал лист и скомкал его.       — Продолжайте в том же духе. Его перевезут без лишнего шума.       Дункан бездумно следил за происходящим. Перед ним разворачивалась целая спецоперация, но в его мозгу не происходило никаких мыслительных процессов.       — Он сломал ей палец, — выдавил из себя Дунк, понимая, что нужно начать говорить, — Девушке. Она разрисовывала стены. Она не могла сделать ему ничего плохо. Я… Я толкнул его. Он упал.       Дункан поднял взгляд на Бейлора.       — Он сломал девушке палец, — твердо повторил он, — Просто так.       — А вы теперь сядете, — спокойно ответил Бейлор, — и не просто так.       Дунк поджал губы и опустил взгляд.       — Дядя… — тихо начал Эгг, но Бейлор покачал головой.       — Я думаю.       — Если нужно будет подтвердить, что это была самооборона или что-то в этом роде, — внезапно сказал Дейрон, — я могу.              Дунк резко поднял голову, не в силах скрыть удивление. Дейрон приподнял брови.       — Что?       — Помолчите, — повторил Бейлор, — я думаю.       Думал он долго. Достаточно долго, чтобы им навстречу вышел пожилой мужчина с усталыми глазами — доктор, принявший Эйриона одну вечность назад.       — Угрозы жизни нет, — отчитался он, — у него сломан зуб, сотрясение мозга и небольшая эпидуральная гематома.       Он сказал об этом как о синяке на коленке.       — Его можно увидеть? — спросил Бейлор.       — Пока нет, — доктор откашлялся, — прошу прощения, мы, конечно, оказываем экстренную помощь анонимно, но для дальнейшего лечения нам все-таки нужны данные пациента…       — Да, да, — Дейрон завертел головой, словно что-то искал, — Черт, куда же я засунул?.. Она же где-то здесь…       Доктор смотрел на эти метания без тени надежды во взгляде.       — Скажите имя, — устало попросил он, — мы найдем его в базе данных Национальной службы.       Все переглянулись.       — Эр... ни, — внезапно сказал Дейрон.       — Маккоу, — добавил Эгг.       — Эрни Маккоу.       Дунк подавился воздухом. В честь Ричи Маккоу? Серьезно?              — Так, что ж… — доктор записал имя в планшет, — Мы обязаны сообщать в полицию обо всех пациентах с насильственными травмами…       Дункан побледнел. Эгг поймал его взгляд.       — Но у него нет насильственных травм, доктор! — с изумлением сказал мальчик.       Все оглянулись на него.       У Эгга затряслись губы.       — Папа говорил ему, что надо вытирать ноги после бассейна, — плаксиво протянул мальчик, — А он не вытирал! Он не вытирал, а потом пошел на лестницу, и… И…       Эгг прерывисто всхлипнул и, закрыв лицо руками, заплакал навзрыд. Дейрон обнял его и прижал к своей груди.       — Все произошло на его глазах, — прошептал он доктору, — Его трясло всю дорогу. Бедный малыш.       Бейлор, все это время старавшийся не выглядывать из-под козырька кепки, получил законный способ прикрыть лицо ладонью.       — Эти подростки… — с искренней горечью сказал он, — Никого не слушают, пока дело не заканчивается трагедией. Понимаете, доктор?       Доктор с чувством кивнул головой.       — У самого такой же, — сказал он и щелкнул ручкой, убирая стержень, — Я сообщу вам, когда что-то изменится…       Эгг перешел на душераздирающий вой.       — …и пришлю медсестру, — добавил доктор, — она принесет легкое успокоительное.       — Спасибо вам, доктор, — сердечно поблагодарил Дейрон, — Спасибо за брата.       Доктор кивнул и ушел. Четыре пары глаз не отрывались от его спины, пока мужчина не скрылся за поворотом.       Дунк понял, что все это время не дышал.       Дейрон расцепил объятия, и Эгг отлип от его груди с совершенно сухими глазами.       — Маленький засранец, — восхитился Дейрон, — напомни никогда не играть с тобой в покер.       — Он не сообщит в полицию? — непослушными губами спросил Дунк.       — Даже если и сообщит, — сказал Бейлор, — то вряд ли Эрни Маккоу будет иметь к вам какие-то претензии.       Медсестра принесла стакан воды. Бейлор отдал его Дунку.       — Пейте, мистер Пеннитри. Вы выглядите так, словно в этом учреждении скоро прибавится пациентов.       К обеду они перебрались в конец коридора, к автомату со снеками. Бейлор закончил разговаривать с кем-то по телефону — точнее, говорил только его собеседник, а Бейлор отвечал только короткими «да» и «нет».       — Девушка не обратилась в полицию, — сказал он, — пока.       Дунку казалось, что он очень сильно выпил. Он пытался позвонить Тансель, но ее телефон был выключен. Его кружило в толще вод, тошнило и клонило в сон. Неопределенность собственного будущенного выматывала лучше любых тренировок. Тренировок…              — Черт, — сказал он, с трудом поднимая голову, — у меня тренировка. Дети придут, а меня нет.       — Я думаю, это не большая из ваших проблем, — сказал Дейрон, — у вас есть шанс не попасть на их тренировки в ближайшие… Сколько там дают за убийство?       — Я…       — Я шучу, друг мой. А если нет — мы будем носить вам лучшие передачки.       Дунку все еще не было смешно.       Он не понимал, почему все относятся к нему так… Дружелюбно. Он покалечил их брата и племянника. Да, Эйрион — не самый любимый член их семьи, но он семья. Кровная связь должна цениться выше случайного тупоголового увальня.       — Почему? — спросил он вслух, — Почему вы сами не вызываете полицию? Почему до сих пор не позвонили Мейкару? Почему я до сих пор сижу здесь, пока он — там?       Бейлор обернулся и несколько мгновений молча разглядывал лицо Дункана.       — Потому что, мистер Пеннитри, — сказал он, — вы защищали невинных. И сейчас я пытаюсь сделать то же самое.       После обеда Бейлор повез Эгга к себе домой. Дунк остался с Дейроном с условием сразу же позвонить дяде, если в его отсутствие произойдут какие-то изменения.       Они пили по второму стакану кофе, когда усталый доктор снова нашел их.       — В базе нет данных о Эрни Маккоу, — сказал он, — только если вашему брату не семьдесят два.       — Как же так? — удивился Дейрон, — У нас никогда не возникало проблем в других больницах.       — Мы переехали из Вустера месяц назад, — тихо сказал Дунк. Дейрон оглянулся на него, — может быть, данные не перенеслись автоматически?       — Такое случается, — согласился доктор и снова щелкнул ручкой, — в любом случае, он пришел в себя.       Дунк и Дейрон как по команде встали.       — К нему можно? — спросил Дейрон.       — Да. Но мне нужно вас предупредить… — доктор сложил руки перед собой и вздохнул, — Судя по всему, травма вызвала амнезию.       На секунду воцарилась тишина.       Они медленно, как в слоу-мо, повернулись друг к другу. Сейчас Дейрон не сутулился и не тупил взгляд, и Дункан заметил, что у них не такая большая разница в росте. Это только добавило неожиданного единения в этот момент. Они не сказали друг другу ни слова, но молчаливый диалог прошел крайне продуктивно.       Доктор, видимо, решил, что они в шоке. Хоть это и было правдой, ему не суждено было узнать реальные причины.       — Не стоит бояться…       — Насколько все серьезно? — перебил Дейрон.       — Это нередкое состояние, — ответил доктор, — Скорее всего, воспоминания вернутся, как только пройдет гематома.       — Ага, — у Дейрона заблестели глаза, — а сколько обычно это занимает?       Доктор выглядел растерянным.       — Ну, — он снял очки и протер их краешком халата, — это очень индивидуальный процесс…       — А возвращаются прямо все-все воспоминания?       — Это тоже индивидуально. Часто бывает так, что люди вспоминают все, кроме момента травматизации…       По мнению Дунка, Дейрон улыбался уже слишком открыто. Он незаметно ткнул его в бок и Таргариен быстро состроил скорбное выражение.       — Спасибо господу Иисусу, что он жив, — сказал он, — и храни Бог нашу систему здравоохранения. Я могу пойти к нему?       — Да, конечно, — доктор указал рукой в сторону, — я вас провожу.       Они двинулись за белым халатом, но отстали на несколько шагов.       — Я зайду один, — прошептал Дунку на ухо Дейрон, — мало ли, при виде ваших голубых глаз к нему вернется память. Разведаю обстановку. Молите Бога, чтобы все вышло так, как говорит наш добрый доктор.       Дунк плелся за ним, едва переставляя ноги. Он боялся надеяться, потому что все опять могло пойти наперекосяк. Дунку нельзя верить в неожиднную удачу.       Дейрон зашел в палату, а Дункан остался неловко топтаться у двери. В маленькое окошко он видел все — палату, маленькую, как его комната в квартире, белую постель и Эйриона на ней — такого же белого. На скуле у него растекался синяк, но в остальном он выглядел почти как всегда.       Эйрион встретил Дейрона настороженным взглядом. Настороженным, а не враждебным. Братья перебрасывались какими-то короткими фразами, которые Дунк не слышал — он видел только спину Дейрона, засунувшего руки в карманы, и Эйриона, разглаживающего складки на одеяле. Душевный разговор не продлился и пяти минут.              Дункан почти ожидал, что Эйрион вспомнил все до последней детали и сейчас требует позвонить в полицию и приставить к его палате охрану, но Дейрон без слов прикрыл за собой дверь. Он больше не выглядел таким веселым. Он выглядел потерянным. Дунк молча ждал, когда он что-то скажет.       Дейрон уставился в пустоту.       — Белый лист, — прошептал он, — если он не разыгрывает меня, то он вообще ничего не помнит.       Они застыли посреди коридора. Маленькая бабулька врезалась в бок Дунка. Он осторожно развернул ее в другую сторону.       У Эйриона не было склонности к подобным розыгрышам. У него была склонность к скандалам.       Дейрон больше не радовался.       — Надо позвонить Бейлору.       — Да, да, — Дейрон кивнул и рассеянно похлопал себя по карманам, — Надо, да… А откуда вы придумали про Вустер?       — Что?       — Про данные из Вустера. Я бы не догадался.       — У меня было так, когда я переехал, — Дунк без силы потянул Дейрона в сторону, оглянувшись через плечо на дверь с окошком. Эйрион все еще лежал там, бездумно глядя в потолок.       — Знаете, что странно? — спросил Дейрон, — Что сейчас он кажется нормальным. И говорил он со мной нормально. Для того, чтобы стать адекватным человеком, ему понадобился отек мозга.       Они вернулись на свое место у автомата.       — Но потом… Как он сказал? Гематома пройдет и все вернется. И в следующий раз он кого-нибудь убьет.       — Эй, — Дунк неловко положил руку на чужое плечо, не будучи уверенным, что может позволить себе такой жест, — вы же так не думаете.              Дейрон оглянулся и взглянул на Дунка пронзительными холодными глазами.       — О том, что он может сломать девушке палец, я тоже не думал.       Дунк проглотил все то, что мог бы сказать. Дейрон опустил взгляд.       — Я бы очень хотел выпить, — прошептал он.       Дункан задеревенел. Он не знал, что делать в таком случае. Вдруг Дейрон сейчас сорвется и побежит в ближайший алкомаркет? Что тогда? Силом удерживать его на месте? Или обратиться к докторам?       — Расслабьтесь, мистер Пеннитри, — он улыбнулся, — у вас на лице все написано. Я держу себя в руках.       Дейрон сел в кресло и вытянул ноги, потягиваясь всем телом.       — Знаете, что было бы славно? — он зевнул и поправил волосы, лезшие в глаза, — Если бы Эйриона можно было отдать вам на воспитание. Как Эгга. Кто знает, может, из него бы вышел человек.       Собравшись с мыслями, Дейрон отошел к окну, чтобы поговорить с дядей. Он кусал ногти и что-то негромко говорил в трубку, изредка кивая.       Дункан снова пытался позвонить Тансель, но трубку она не взяла. Он все понимал. Наверное, на ее месте он бы тоже не хотел ни с кем разговаривать. Но он просто хотел убедиться, что с ней все хорошо… Насколько это возможно.       Бейлор приехал, когда уже начало темнеть. Дунк едва заметил это — он удивился, когда посмотрел в окно. Мужчина был одет все в ту же спортивную куртку. Дунк подумал, что, если бы люди просто были чуть внимательнее, то уже бы все заметили. Потому что никто из тех, кто носит подобные куртки на постоянной основе, не умеет держаться с такой непревзойденной статью.       — Как Эйгон? — спросил Дунк.       — Нормально, — ответил Бейлор, — ничего такого, что нельзя было бы разобрать на терапии лет через десять.       Дейрон заснул в кресле, уронив голову себе на плечо. Во сне он казался моложе, но не спокойнее — его брови были изогнуты в каком-то встревоженном выражении. Что он видит, интересно? Опять драконов? Рыцарей?       — А что мне скажете вы?       Дункан пожал плечами.       — Я не знаю, сэр. Я не заходил туда. Но Дейрон сказал, что Эйрион вообще ничего не помнит.       Бейлор задумчиво кивнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дункан с неожиданной наглостью прервал его.       — А Дейрон, — сказал он, — он… испугался. Он выглядел потерянным.       Дунку хотелось немного восстановить справедливость и обратить хоть чей-то взор на Дейрона. Он, конечно, не имел права делать выводы — он знаком с этой семьей без году неделю, — но у него сложилось впечатление, что Дейрон постоянно остается за бортом.       Бейлор ничего не ответил.       Он заказал кофе в автомате. Все то время, пока бледно-коричневая струя с гулом била в стаканчик, в этой части коридора стояла тишина.       Бейлор присел рядом с Дунканом, сделал глоток кофе, но, поморщившись, отставил его на подоконник.       — Вы будете меня осуждать, — спросил он, — если я скажу, что Дианна Дейн мне не слишком нравилась?       Дунк замер. Он успел прикинуть у себя в голове возможные варианты их диалога… И ни один из них не начинался так.       — О покойных нельзя говорить плохо, но я и не хочу сказать ничего плохого, — продолжил Бейлор, — Я ей тоже не нравился. Такое случается, когда люди не сходятся характерами. И пытаются делить одного человека.       На последних словах мужчина усмехнулся. Как будто там была какая-то шутка, которую понимал только он сам.       — Но дети у нее получались отличные. Поначалу. Эйрион мне нравился больше всех.       Дункан удивленно приподнял брови.       — Да, — кивнул Бейлор, — и Мейкару он тоже нравился больше всех. И Дианне. Возможно, с этого и начались проблемы.       Он оглянулся, убедившись, что вокруг нет людей, и снял кепку. Волосы у него были влажными от пота, хотя в коридоре было достаточно прохладно.       — Знаете, мистер Пеннитри, — продолжил он, — Когда люди создают семьи, они вырабатывают определенные стратегии поведения. Дианна и Мейкар… Как бы это сказать… Они играли в хорошего и плохого полицейского. Точнее, в хорошего полицейского, и полицейского, который молча наблюдает со стороны, потому что его характер позволяет демонстрировать чувства только два раза в жизни — на свадьбе и на похоронах.       Бейлор вертел кольцо. Дункан смотрел только на его пальцы, проворачивающие маленький кусок металла туда-обратно, туда-обратно. Какими бы причинами не была продиктована эта откровенность — которой, считал Дунк, он не заслуживал, — он не хотел ей мешать.       — Когда не стало Дианны, не стало и хорошего полицейского. И буфера между детьми и Мейкаром. Поршни стали тереться друг о друга, проверяя на прочность. Мейкар был уверен, что заботится. Мои племянники были уверены, что он их ненавидит.       «Да ты был рад от меня избавиться! — всплыло в голове Дунка, — Тебе и сейчас насрать, будет у меня образование или нет, ты просто хочешь закинуть меня подальше, чтобы не слышать и не видеть!»       Бейлор вздохнул.       — Я к тому, мистер Пеннитри, что я бы не хотел, чтобы вы осуждали моего брата. Он не желал ничего дурного, — цветные глаза внимательно посмотрели Дункану в лицо, — но навредить можно и без злого умысла.       Мейкар, пытающийся справиться с детьми.       Эгг, навравший про тренировки.       Дункан, защищающий Тансель.       Да, подумал он, навредить можно и с самыми благими намерениями.       — Но ведь так не может продолжаться, — сказал Дунк. Бейлор приподнял бровь, призывая его продолжать, — Просто… Знаете, Дейрон сказал, что Эйрион в следующий раз устроит что-то похуже. И чем я дольше думаю об этом, тем больше я в это верю.       Он сглотнул, пытаясь унять нервное напряжение. Руки подрагивали.       — Я не говорю о себе. Но если он вредит самым близким, то что для него чужие люди?       Бейлор склонил голову к плечу.       — И у вас есть соображения по этому поводу?       — Нет, — сказал Дунк после короткой паузы, — нет, извините. Мне вообще не стоило…       Дейрон внезапно проснулся.       Он вздрогнул всем телом, едва не упав с кресла, и с шумом втянул воздух — казалось, что он только что выплыл из воды, захлебываясь.       Его взгляд метался по сторонам, пока, наконец, не сфокусировался на дяде и Дункане.       — Мне приснилась гениальная идея, — сказал он.              По его лицу расползлась ужасающая, маниакальная, таргариеновская улыбка.       — Но она вам очень не понравится.