За бортом!

      — Ну, привет, — сказал Дунк и слегка покачнулся, — малыш.       Эмоция на лице Эйриона выходила за рамки всех языковых систем мира и оттого не поддавалась словесному описанию.       Дункан подался вперед и навис на койкой, пытаясь клюнуть его в щеку, но Эйрион с криком выставил перед собой руки.       — Стой, стой! Отвали! От тебя воняет! — он завалился на спину и схватился за подушку, положив ее перед собой как щит, — Ты кто, блять, такой?!       — Детка, ты чего? — Дунк состроил печальное выражение, — Не узнаешь своего мужа?       Брови Эйриона взметнулись выше лба. Он уставился на доктора Йормвеля, безучастно стоящего в углу палаты.       — Какого, к черту, мужа? — прошептал он, — Я не могу быть замужем!       — Как видишь, можешь, — Дунк снова попытался поцеловать лицо напротив, но его губы наткнулись на подушку, под которой Эйрион спрятался.       — Если я и вышел за мужика, — раздался из-под подушки истерический голос, — то точно не за такого!       — Твой отчим сказал перед нашей свадьбой то же самое.       Эйрион отодвинул уголок подушки и выглянул наружу.       — Мой отчим?       — Да, — Дунк навалился сверху всем весом, выжав из Эйриона болезненный стон, — когда ты ходил к нему на свидание…       — На какое свидание?!       — Краткосрочное, — невозмутимо ответил Дунк, — Какие еще бывают в тюрьмах строгого режима?       Эйрион побледнел.       — Отвали ты! — он пнул Дункана ногой и отодвинулся от него, — Я не верю. Доктор, это не мой муж! Почему вы пускаете ко мне кого попало?!       Доктор Йормвель устало вздохнул.       — Это ваш муж, мистер Маккой, — терпеливым тоном сказал он, — Он предоставил все документы.       — Документы можно подделать! — взвился Эйрион и уставился на Дунка, — Докажи. Скажи что-то такое, что может знать только мой муж. Давай.       Дункан тяжело поднялся.       — Хорошо. Я не хотел при всех, но… — он оглянулся на доктора, — Скажите, а вы весь пирсинг с него сняли или… Ну?..       Он провел рукой вдоль бедер.       — Нет, нет, этот оставили. Он был вне зоны исследования компьютерной томографии, — невозмутимо сказал доктор, а после понизил голос, — Мы не смогли его снять.       Дунк понимающе кивнул.       — Ну, вот, — сказал он, — у тебя пирсинг… там.       Он указал рукой. Рука шаталась, поэтому было непонятно, куда именно он показывает. Эйрион медленно заглянул в пижамные штаны, как будто надеясь, что несчастное кольцо пропадет. Но оно было на месте.       — Об этом может знать кто угодно, — гаркнул Эйрион и с остервенением натянул штаны чуть ли не до груди.       Дунк помрачнел.       — Почему это кто угодно может знать о том, что у тебя висюлька на члене? — спросил он, — Ты опять за свое, да?!       Эйрион вздрогнул.       Дверь распахнулась, впуская в палату гомон детских голосов и Дейрона с бумажным конвертом в руке.       — Братик! Братик! — наперебой кричали Даэлла, Рей и Эгг, с разбега запрыгивая на кровать. Эйрион охнул, — Мы так волновались!       — Мы вас не прервали, голубки? — ехидным тоном поинтересовался Дейрон и помог Дунку устойчиво усесться на скрипучий стул, — Ты, наверное, так соскучился по мужу.       Эйрион поднял панический взгляд и подтянул ноги, беспомощно пытаясь отползти от детей как можно дальше       — Кто… Кто это вообще?       — Ты что, не помнишь наших малышей? — Дейрон изогнул брови домиком. Троица точь-в-точь повторила выражение его лица.       Дейрон сел на край кровати и приобнял испуганного Эйриона за плечи.       — Вот, смотри, — сказал он, — Это Дэйл, наша красотка.       Даэлла оскалила зубы в улыбке.       — Это — Эд, спортсмен и сорванец.       Свежевыбритый Эгг показал несуществующий бицепс.       — А это — наша младшенькая, наша звездочка, — Дейрон сладко улыбнулся и щелкнул Рей по носику, — Ну-ка, вспомнишь, как ее зовут?       Эйрион панически посмотрел на девочку.       — Джейн? — нерешительно предположил он. Рей сделала вид, что собирается заплакать.       — Нет же. Это Рут. Ну, ничего, — Дейрон встал и потрепал брата по волосам, отчего он болезненно поморщился, — Доктор сказал, что память вернется со временем.       Дейрон передал ему конверт.       — Вот, смотри. Тут все документы. Мы еще и фотографии нашли!       Эйрион открыл конверт. На простынь посыпались бумаги и фотокарточки. Он взял в руки удостоверение личности и поднес его к глазам.       — Эрни Маккой, — прошептал он и посмотрел на Дунка, — А тебя как зовут?       — Дункан Пеннитри.       — Я не взял твою фамилию?       — Нет, — Дункан покачал головой, — ты очень гордился ирландскими корнями.       Эйрион бездумно моргнул.       Следующей он взял свадебную фотографию. На ней он и Дункан, в скверных костюмах, показывали в камеру безымянные пальцы с кольцами.       — Господи, — вздохнул он, — мне тут сколько?       — Восемнадцать, — ответил Дунк.       — Восемнадцать?! Я выскочил замуж за какого-то деревенщину в восемнадцать?       — Ты еле дождался, — сказал Дейрон, — вы подали заявление через сутки после твоего дня рождения.       Эйрион уронил фотографию. Его руки бессильно повисли вдоль туловища, а на лице отобразился такой тяжелый мыслительный процесс, что еще чуть-чуть — и дым бы повалил из ушей.       — А сейчас мне сколько? — бесцветно спросил он.       — Двадцать.       Эйрион поднял взгляд и предпринял последнюю попытку.       — А есть кто-то еще, кто может все это подтвердить? — он оглядел всех присутствующих, — Мой отец сидит…       — Отчим, — поправил Дейрон, — и вряд ли выйдет в ближайшие пятнадцать лет. Ему отказали в праве на условно-досрочное.       Эйрион сглотнул.       — Ладно. А мама? Мама может приехать?       — Боюсь, прямых рейсов с того света нет.       — Она умерла?       — Ну, наша — да, — Дейрон пожал плечами, — а твою мать мы, к сожалению, не знаем.       Эйрион непонимающе нахмурился.       — Ты приемный, — с мрачным удовольствием сообщил Эгг.       — Но мы любим тебя как родного, — Дейрон положил руку на сердце.       Эйрион замолчал и больше ничего не спрашивал. Большего ему пока знать и не обязательно.       А вот что ему знать точно не обязательно — так того, сколько напряженной работы предшествовало этому моменту.       — Вы сумасшедшие, — сказала Джена, когда они впервые посвятили ее в план, — просто сумасшедшие.       Она налила вино в бокал и без изящества села на диван, слишком ошарашенная, чтобы следить за своим видом. Дейрон с жадностью смотрел на то, как красная жидкость переливалась на свету.       — Чья это была идея? — спросила она.       Дейрон поднял глаза и начал увлеченно рассматривать потолок. Дункан на всякий случай последовал его примеру.       — Это не так важно, — сказал Бейлор.       — Да, — согласилась Джена, — куда важнее то, что вы собрались похитить моего племянника.       — Это и мой племянник.       — Хорошо. Ты собрался похитить своего племянника.       Дейрон кашлянул.       — Не то чтобы это прямо похищение…       — Вы обманете его, заберете из больницы под чужим именем и против воли увезете в незнакомое место, — испепеляюще посмотрела на него Джена, — По-моему, это все-таки похищение.       Она отложила бокал и встала. Она начала ходить по комнате туда-обратно, запустив руки в волосы, и не смотрела на остальных.       — А потом? — спросила она, — Когда он все вспомнит? Вы думаете, он посмеется с вами за банкой пива и забудет?       Джена закрыла рот рукой и ахнула.       — И Мейкар. Боже мой, Мейкар. Он убьет всех нас. Он не посмотрит, что ты его брат. Но только тебя он убьет быстро и безболезненно, а меня и их — долго и мучительно.       Дункан и Дейрон переглянулись. Дейрон беспечно пожал плечами — мол, да, скорее всего так и будет.       — Ты можешь в этом не участвовать, — мягко заметил Бейлор.       — Нет, — Джена нервно рассмеялась, — Не могу. Вы уже рассказали мне план. Я сдамся под пытками.       Бейлор встал из кресла и подошел к жене. Он положил ладони ей на плечи и чуть пригнул голову, чтобы заглянуть прямо в глаза.       — Джена, — сказал он, — ты любишь Эйриона?       Она молчала.       — В глубине души, — добавил Бейлор.       — Весьма глубоко.       — Ты хочешь помочь ему стать лучше?       — Хочу. Но не думаю, что это возможно.       — Это было бы невозможно, останься все прежним. Но у нас появилась возможность поместить его в совершенно иные условия. Мы можем создать нового человека, понимаешь?       Джена смотрела на него с сомнением.       — У тебя в роду не было немцев? — осторожно спросила она.       Бейлор вздохнул.       Дункан чувствовал себя ужасно некомфортно. Не так, как на ужине, но все еще не очень.       Он впервые оказался дома у Бейлора. Это были двухуровневые апартаменты в комплексе роскошных небоскребов в деловом центре города. Все здесь было таким… современным. Красивым. Дорогим. Наверное, интерьер был выполнен в каком-то стиле, но Дунк из стилей знал только… Да ничего он не знал. И он, Дунк, на фоне этого интерьера смотрелся выползшим из-под раковины тараканом. С кожаного дивана, на котором он сидел, открывался пейзаж в панорамных окнах. В другое время он бы мог оценить его, но сейчас — едва видел.       — Еще раз, — наконец-то сказал Джена, — Мейкар не в курсе?       — Нет, — ответил за дядю Дейрон.       — Вы думаете, он не заметит, что в доме не хватает одного ребенка?       — Заметил бы, — уклончиво ответил Бейлор, — будь он сам дома.       — Командировка не вечная. Он вернется через несколько дней.       — А потом сразу же уедет. Точнее, улетит.       Все оглянулись на Бейлора. Это была какая-то новая деталь плана, которую они раньше не обсуждали. Таргариена нисколько не смутило такое повышенное внимание.       — Он поедет в заслуженный отпуск. На теплое море. С личным бунгало. Почти на месяц. Билеты уже куплены.       — Не смеши меня, — Джена отмахнулась, — Мейкар? В отпуск? Он откажется.       — Отказался бы, — все тем же петлявым тоном ответил Бейлор, — если бы ехал один.       Джена истинной женской интуицией почувствовала какой-то жирный подвох.       — А с кем же он поедет? — поинтересовалась она.       — Дорогая…       — С кем?       — Понимаешь, порой случаются такие ситуации, когда…       — С кем?       — По-другому его я уговорить точно не смогу, я просто…       — С кем? — в ее голосе послышался металл.       Бейлор развел руками.       — В общем-то, со мной.       Воцарилась тишина.       Дейрон почти незаметно отодвинулся от дяди и прижался одним боком к Дунку. Дунк подозревал, что это бесполезно, потому что они в любом случае находятся в зоне поражения.       Дальнейшая сцена отличалась крайней жестокостью и беспрецедентным уровнем морального насилия, поэтому Дункан никогда не возвращался к ней в своих воспоминаниях. Резюмируя: Джена была несколько раздосадована тем, что она и дети уже несколько лет не видели ничего дальше летнего дома, ведь Бейлор был так занят крайне важными общественными делами, которые совершенно не получалось отложить до тех пор, пока это не коснулось его ненаглядного братца, и если все продолжится в том же духе, то он может с чистой совестью надеть кольцо на палец Мейкара и удалить ее номер к чертям собачьим.       Когда все закончилось, Джена отпила вино прямо из горла бутылки и села в кресло, закинув ногу на ногу.       — Хорошо, — сказала она, — теперь еще раз, медленно и по порядку.       — Есть дом в Блошином Конце, — сказал Дейрон, — мы притворяемся малоимущими, увозим его туда — и наш принц превращается в нищего.       — Это я уже поняла.       Дейрон выдержал драматическую паузу.       — Ну, и все.             — Все?       — Да.       Джена потерла виски с таким страдальческим стоном, что Дунку искренен стало ее жаль. Ей как будто было больно. Хотя, наверное, действительно было.       — А если… — начала она, но ее прервал грохот в коридоре. Детские голоса с шипением что-то говорили друг другу, судя по тону — обвинительное.       Бейлор вздохнул.       — Зайдите. Все равно уже все подслушали.       Дверь открылась и в кабинет ввалились Эгг, Даэлла и Рей. Никогда не отличавшиеся дружностью, сейчас они казались единой недорослой силой.       — Мы тоже хотим, — сказал Эгг.       — Что вы хотите? — уточнил Бейлор.       — Отомстить Эйриону.       — Это не месть. Это… урок.       — Тогда мы хотим преподать урок Эйриону.       — Мы очень хотим помочь ему, — Даэлла скривила губы, — исправиться.       Дейрон развернулся на диване и уперся локтями в спинку. Сейчас он был похож на короля, обращающегося к своим вассалам с балкона.       — Это будет сложно. Вам тоже нужно будет притвориться бедными детишками, — он склонил голову к плечу, — Никаких айпадов. Мультиков. Личных комнат. Умных игрушек. Сладкого после каждого приема пищи.       Решимость Эгга была непоколебима, но девочки слегка засомневались.       — Мы будем его обманывать, — сказала Даэлла.       — Да.       — Ему будет плохо? — неуверенно спросила Рей.       — Скорее всего.       — Страшно?       — Возможно.       — Он будет осознавать бренность бытия и тяжесть собственной бессмысленной жизни?       — Думаю, да.       Сестры переглянулись и растянули губы в одинаковых улыбках. Пугающих. Вроде той, что появилась на лице Дейрона, когда он пересказывал Дунку и Бейлору свой сон.       — Тогда мы готовы потерпеть.       Дунк увидел, как Джена посмотрела на Бейлора со значением — мол, вот, убедись, это генетическая предрасположенность. Бейлор улыбнулся ей той самой улыбкой, которая заставила Дункана согласиться связаться с этой семьей в первый раз.       Джена отвернулась от мужа.       — А если он вам не поверит? — спросила она.       — Поверит, конечно, — ответил Дейрон, — Мы покажем все документы.       Джена напряглась.       — Умоляю, скажи, что вы не будете подделывать документы.       — Не будем, — ответил Дейрон. Когда тетя расслабилась, он добавил: — Мы уже их подделали.       А дело было так:       — Это что за хуйня? — вежливо поинтересовался Лионель у сильно волосатого мужичка-южанина с испуганным лицом, — Тут какой год написан?       — Пятый, — неуверенным голосом ответил мужичок.       — А я тебе какой сказал?       Мужичок промолчал.       — Седьмой, кретин, — сказал Лионель, — Седьмой. Айфон тогда вышел. Трансформеры. «Гарри Поттер и Дары смерти», блять. Читал?       Дункан и Дейрон смотрели на паспорт, удостоверение личности и свидетельство о браке, лежащие перед ними. Выглядели как настоящие. Не придраться. С фотографии на удостоверении личности смотрел Эйрион — недовольный, крашенный и обколотый пирсингом. В общем, такой же, как и всегда. Фотографию взяли с реального удостоверения Эйриона — Дейрон перефотографировал его и скинул Лионелю, который, в свою очередь, передал все данные «своему человечку».       Дункан не удивился, что у Лионеля есть подобные знакомые. Он, скорее, удивился тому, что Лионеля не пришлось уговаривать участвовать. Точнее, его даже пришлось отговаривать — отговаривать от более глубокого погружения в дело. Он и так был в восторге, а уж когда узнал, что жертвой всей заварушки должен был стать Таргариен — чуть не откинулся на месте.       «Человечек» оказался умеющим. Все было отлично, за исключением даты рождения. Эрни Маккоу оказался на два года взрослее Эйриона Таргариена.       — Постойте, друг мой, — остановил Дейрон Лионеля, собиравшегося начать драку, — Так даже лучше. Все нормально.       — Да? — Лионель отпустил рубашку мужичка и разгладил складочки на ней, — Ладно. Все путем, друг, расслабься.       Они взяли по стакану газировки и сели за свободный стол на фудкорте. Сейчас бы не помешало пиво, но, поскольку рядом был Дейрон, они решили проявить солидарность. Дейрон в свою очередь с интересом оглядывался по сторонам. Наверное, ему не часто приходилось бывать в подобных местах.       Дунк опять пытался позвонить Тансель, но номер был заблокирован.       — Да уж, — Лионель еще раз перечитал свидетельство о браке и похлопал Дунка по плечу, — ты прямо истинная викторианская леди. Секса еще не было, а кольцо уже есть.       Дейрон отвлекся от созерцания витрины «ВСЕ ЗА ФУНТ» и поднял указательный палец.       — Кольца! — сказал он, — Нужно купить кольца.       — Но у Эйриона нет кольца, — заметил все еще красный после шуточек Лионеля Дунк, — что мы скажем?       — Что он слетело во время падения? Не знаю. Главное, чтобы они были у тебя.       Все тем же составом они пошли в ювелирный салон.       В слепяще-белом свете витрин и под прицелом хищных улыбок консультантов в выглаженных рубашках Дунк чувствовал себя просто ужасно. Ему казалось, что все вокруг знают, что они задумали, и шепчутся друг с другом.       — Какое нам нужно? — спросил он, чтобы отвлечься от нервнозности.       — Что-то простенькое, — задумчиво ответил Дейрон, — Карата два, не больше…       Лионель присвистнул.       — Так, дружище, — сказал он и утянул Дункана в другую сторону, — не слушаем его.       Они остановились у витрины с простыми кольцами из серебра и золота не высшей пробы. Дунк посмотрел на цены и сглотнул.       — Это все равно недешево, — сказал он.       — Ты вряд ли найдешь обручальное кольцо за два пенни, — ответил Лионель и за плечи развернул Дунка к себе, — Вспомни. Ты вышел замуж. Ты охмурил малолетку и вышел за него замуж. Ты его любил. Это был лучший день в вашей жизни… Наверное. Что ты купил ему? Бижутерию, которая позеленела через неделю? Или ты, как настоящий мужик, напряг яйца, подкопил и купил ему… — он подглядел в бирку, — …обручальное кольцо из белого золота с алмазной гранью?       — Обручальное кольцо из белого золота с алмазной гранью, — поспешно ответил Дунк.       — Правильно.       Дейрон посмотрел на Дунка из-за плеча Лионеля.       — Это так романтично, — сказал он, — мой брат сделал верный выбор.       Потом, обеднев на стоимость двух колец, они поехали в Блошиный Конец.       Это был нищий квартал, почти полностью состоящий из социального жилья. Местные жили на пособия и дотации, которые спускали на выпивку и пару пачек дрянных сигарет.       По мере того, как улицы становились все мрачнее и грязнее, а дома — все беднее и обветшалее, Дунк чувствовал себя так, словно возвращается в прошлое. В такое же грязное, бедное и обветшалое приютское прошлое. С Арланом они жили чуть лучше — в основном в трейлерных парках, — но тогда Дунк только мечтал о такой квартире, которую ныне делил с Фоссовеями. А уж дом вроде летней резиденции Таргариенов ему и присниться не мог. Сейчас вид Блошиного Конца вызывал у него отторжение, и он понял, как человек быстро привыкает к хорошему.       В обычный день Дункан бы уже ехал на тренировку. Но, в свете последних событий, он взял больничный. Его не хотели отпускать, ворчали и грозили снижением зарплаты, но Дунк очень натурально кашлял в трубку и извинялся. «Знали бы вы, — подумал он, — насколько длительное отсутствие мне грозило на самом деле.»       — Как так вышло, — спросил тем временем Лионель, — что у Таргариенов есть дом в Блошином Конце?       — Не знаю, — ответил Дейрон, расположившийся на заднем сиденье, — я обнаружил его в списке недвижимости.       Дунк не сдержал усмешки. Он копил на жилье несколько лет и до сих пор не мог позволить себе и такую развалюху, а кто-то даже не знает, сколько домов находится в собственности его семьи.       — Кто-то завел себе гнездышко для свиданий вдали от взгляда жены? — продолжал допытываться Лионель, — Или безопасное место для оптовых закупок?       Он сделал вид, что снюхивает что-то с запястья. Дейрон оставался невозмутим.       — Не знаю, — повторил он, — если это кто-то и делал, то не я.       Их разговор прервал звонок Даэллы. Дейрон поставил на громкую.       — Нет у него ничего такого, — ее голос звучал невнятно, словно телефон был далеко ото рта, — рванья — куча, но на нищенское не тянет. Ладно верх, но штаны я точно не подберу. У него все какое-то… неприличное.       — О чем она? — тихо спросил Лионель.       — Ищет Эйриону подходящую одежду, — так же тихо ответил Дейрон, а после прибавил голос, — Посмотри в моих вещах.       — О, да, — сказала Даэлла, — там-то все бомжатское.       — И в своих тоже посмотри, — пропустив оскорбление мимо ушей, посоветовал он.       — Ага, сейчас, бегу и падаю, — она помолчала секунду, — А ему налезет, что ли?       — Да он с тебя ростом.       Даэлла положила трубку.       — Я могу в своих посмотреть… — предложил Дунк.       Лионель засмеялся.       — Если ему понадобится ночная сорочка для первой брачной ночи, — сказал он, — то твоя футболка может пригодится.       В результате, решили обобрать Раймуна. Раймун пока об этом не знал.       Даже относительно Блошиного Конца дом стоял на отшибе, почти в редкой лесополосе. Он был маленьким, страшненьким и очень, очень запущенным. Дикий плющ обвил стены двух этажей, почти достигнув покосившейся крыши. Видимая часть здания глядела на мир разбитыми провалами темных окон. Подъездная дорожка не просматривалась под зарослями травы.       Им пришлось задирать ноги, чтобы пробраться к входу через сорняки. В одной руке Дунк нес свой ящик с инструментами.       — Ключей, само собой, у нас нет? — уточнил Лионель.       — У нас есть Дункан, — ответил Дейрон.       Дункан вздохнул и принялся ломать дверь.       Внутри было примерно так же плохо, как и снаружи, а еще воняло сырым деревом и пыльной затхлостью. В углу что-то запищало и зацокало по полу маленькими коготками.       — Он крепкий, — сказал Лионель, с силой попрыгав по лестнице, — еще не разваливается. Прибраться — и будет самое уютное гейское гнездышко района.       Они почти вымели крупный мусор с обоих этажей, когда за окном раздалась серия машинных гудков. Дунк выглянул в разбитое окно. Раймун помахал ему рукой, щурясь от солнца.       — Жесть, — сказал он, оглядев участок, — сколько тут не было людей? Лет десять? Вам повезло, что тут бомжи не обосновались.       Он одолжил (если говорить конкретно, то взял без спроса, мысленно поклявшись вернуть) с родительской фермы садовое оборудование. Это значительно ускорило дело, и уже через две четверти часа участок был покрыт слоем скошенной травы. Дом как будто бы побрили, и он показался миру во всей красе… Точнее, во всем уродстве.       — Тут мало убраться, — сказал Лионель, — тут надо создать иллюзию обжитости.       — Давайте разбираться с проблемами по мере их поступления, — попросил запыхавшийся Раймун.       Дунк поблагодарил Бога за то, что у него есть такие друзья.       Они выносили мусор огромными мешками, почти по тридцать галлонов, но он, кажется, не заканчивался. Дейрону доверили отвезти это до ближайшей свалки.       — Вам же можно водить? — спросил Дунк, отдав ему ключи от пикапа. Дейрон загадочно промолчал.       Просто толку от Дейрона было немного — он умел примерно… Ничего. Он держал метлу двумя пальцами, когда ему предложили смести пыль и песок с пола. Он вез граблю за собой, когда пытался собрать скошенную траву. Он испугался мыши. В вопросах вождения он был хотя бы сколько-то компетентен.       Вечером, в сумерках, они вчетвером сидели на крыльце — грязные, мокрые и воняющие потом. Дом все еще не приблизился к понятию «чистота». Понятие «уют» пока было таким же недостижимым, как и открытый космос.       Там было два этажа и маленький чердак под самой крышей. На нижнем этаже жили мыши, а с чердака пришлось выносить осиные гнезда. Было разбито три окна — два в гостиной (если ее можно считать таковой — там стоял диван, обеденный стол и плита с холодильником) и одно в спальне на втором этаже.       Внизу располагалась эта гостиная-кухня-столовая, крошечная ванная комната с желто-коричневым унитазом и кладовка. На втором — две маленькие спальни и чердачная лестница.       Мебель было решено оставить, но отсыревшие и сгнившие кровати и диваны — вывезти на свалку. Лионель уже договорился по телефону с какой-то бригадой мексиканцев-нелегалов. Все комнаты нужно было тщательно пропылесосить (желательно, несколько раз), хорошенько вымыть с потолка до пола и просушить. По фасаду было бы неплохо пройтись пропиткой для дерева, а после — выкрасить.       — Давайте вызовем клининг, — попросил Дейрон. Он выглядел самым выжатым и измученным из всей компании, хотя сделал меньше остальных. Это с непривычки. Бедняга, — прошу вас.       — Если ты его оплатишь, дружище, — ответил Лионель и похлопал Таргариена по плечу, — любой каприз за твои деньги.       Дейрон не мог платить. Они это выяснили сразу. Мейкар контролировал счета сына, чтобы не пропустить момент очередного срыва. Любые траты, выходящие за рамки обычного, сразу привлекли бы внимание. К несчастью, им попался еще и самый экономный Таргариен.       — Нам не надо выскабливать дом до идеального состояния, — сказал Раймун, — вы же типа недавно переехали.       — Не так уж недавно. Месяц назад, — ответил Дунк.       — Дункан за месяц тут бы уже новый дом построил, — вздохнул Лионель, — не то что убрался…       — Нет, нет, погодите.       Раймун спрынул с крыльца и встал перед ними.       — Наш Дунк — да, он бы не спал, но сделал все по-красоте. Но зачем тут наш Дунк?       Три пары глаз уставилось на него с легким недоумением, но мысль никто не прерывал. Потому что никто пока ее и не уловил, но это мелочи.       — Смотрите, — сказал Раймун с блеском в глазах, — если Дунк будет вести себя как Дунк, то для этого ублюдка…       Он посмотрел на Дейрона. Дейрон поднял руки — мол, обид нет, не обращайте внимания.       — В общем, тогда мы его на каникулы отправим, а не проучим. Нет, нам нужны условия, как в худших выпусках Джо Фрост.       — Так, я начинаю понимать, — Лионель улыбнулся, — Дунк — плохой муженек?       — Да! — воскликнул Раймун, — Ленивый. Он не хочет ничего делать по дому. Он говорит: «Дорогой, я займусь этим завтра», а потом: «Детка, я устал за день, чего ты пристаешь?»       — Всем занимается Эйрион… Эрни, — неожиданно подхватил Дейрон, — он готовит, стирает, убирает и следит за детьми.       — Дункану больше нравится посидеть у телевизора с пивом.       — И домашними снэками. Которые разогреет и принесет к дивану Эрни.       — И, желательно, без детей.       — Детей он любит, но не любит ухаживать за ними. Поиграть — одно дело, но домашнее задание по математике?       — Это же не он их брат, — кивнул Дейрон, — он не обязан возиться с ними.       Дункан следил за этим обсуждением с растущим непониманием.       — Но я же не такой, — сказал он.       — Да, — ответил Лионель, — да, дружище, ты не такой, ты — чертов святой, поцелованный ангелами в колыбели, но тебе придется стать тем еще мудаком.       Дунк беспомощно качает головой.       — Я не смогу. Я же не актер.       — Так и не надо быть актером, чувак! — Раймун потряс его за плечи, — Будь собой. Выпусти наружу все самые мерзкие свои стороны.       — Я не смогу! — повторил Дунк, — Мне же нужно будет быть таким постоянно. Я не выдержу.       — Думайте не о том, кто вы, — негромко сказал Дейрон, — а о том, кто он.       Дункан посмотрел на него. Дейрон выглядел спокойно и сосредоточенно.       — Думайте о всех тех словах, которые он сказал вам, Эггу, мне и остальным. Думайте о той девушке.       Одного напоминания оказалось достаточно, чтобы внутри Дунка закипела яростная решимость.       Ты тупой, прокручивается в его сознании лента воспоминаний, умом не вышел?       Отец запретил тебе тащить домой помойных тварей.       Ты, псина, ничего не трогай.       Он выкинул мою кошку в канализационный люк.       Мой отец тебя купил.       Я скажу, что ты меня домогался.       Он ее сейчас убьет!..       Если Эйрион мог отбросить все человеческое и быть первоклассной сволочью, то почему Дункан не мог сделать того же самого по отношению к нему?       Дунк не будет ничего изображать, он не будет играть. Он будет добрым и отзывчивым по отношению к друзьям. Он будет тем же открытым неловким увальнем. Просто с Эйрионом он будет общаться так, как тот заслужил.       Хотя были детали.       — Но мы же вроде как… Ну… Любим друг друга, — сказал он.       — Умоляю тебя, — ответил Лионель, — вы два года в браке, который устроили по малолетской страсти, живете в халупе с кучей родственников и едва сводите концы с концами. Любовью там уже и не пахнет.       Дунк протер лицо. В глазах щипало и он весь чесался от пота. Откровенно говоря, хотелось только помыться и лечь спать — настолько насыщенными были эти дни. Но пока рано. Им слишком много нужно сделать за ограниченное количество времени.       — Тогда надо было купить дешевое кольцо, — сказал он, — теперь это как-то не вписывается в образ.       — Нет, почему, — Лионель пожал плечами, — это даже драматично. У вас был замечательный конфетно-букетный период. Ты красиво ухаживал за ним. Заезжал на пикапе в школу. Выбивал уродских мишек в тире. Писал «Я люблю тебя» струей на асфальте. Потратился на кольцо. Но вот потом…       Он покачал головой.       — Мда, Дунк. Ты заполучил эту прелесть и расслабился. Тебя очень испортил быт.       Они тихо рассмеялись — все, разом. Это было странное чувство — единение людей, которые вообще не должны были пересечься.       — Спасибо вам, — сказал Дункан, — за все.       — Обращайся, — сказал Раймун, — если понадобится наебать еще парочку богатых ублюдков.       — Ладно, — Дунк встал и отряхнулся, — нужно сделать еще кое-что.       После недолгого диалога Раймун согласился подвезти Лионеля и Дейрона. Баратеон прыгнул на переднее сиденье, а Дейрон устроился сзади и выглянул в окно. Он напоминал детеныша совы — сонного и взлохмаченного.       Дунк помахал им на прощание, сел в пикап и поехал за Каштаном, Громом и Легконогой.