Хайлайты

Разведчик проснулся очень рано от сильных болей в спине и тупой боли в левом глазу. Райна ещё глубоко и мирно спала, отчасти накинув одеяло, отчасти раскрывшись, обнажив стройную линию ног. Тонкая ткань совсем не скрывала изящный изгиб бёдер, талии и беззащитную линию хрупких плеч... Девушка спала на боку, отвернувшись от Ксандра и обхватив руками подушку. От её тела словно исходила безмятежная, сонная нега, и цепкий взгляд бывшего художника замер, запечатлевая зачем-то в памяти этот интимный чужой момент. В рассветной тишине на кухне ван Хейс вколол ещё остававшийся обезбол, дождался избавления от спазмов. Затем выпил воды, умылся, поменял себе повязки, оделся и выскользнул в утреннюю прохладу улиц. Ещё вчера, пока Райна была в душе, он сходил до ближайшего пошарпанного таксофона и набрал нужный номер, который до сих пор помнил наизусть, хотя не звонил по нему ни разу уже лет пять. Но сегодня – день особый. Как и повод. Если ему нужно подделать все-все документы для Райны – свидетельство о рождении, карту гражданина, трудовой табель, пропуск между секторами – то есть одно звено, без которого не обойтись, как бы ни хотелось иначе. Но он дал слово, и он его сдержит. – Приёмная господина ван Хейса, секретарь Шульц слушает. – Болдер, это Ксандр ван Хейс. Отец ещё у себя? Секундная заминка, шуршание в трубке. – Але... Кс… мистер ван Хейс! Это правда? Правда вы? – Голос узнаёшь? Значит, я… – Ксандр криво ухмыльнулся уголоком губ, впрочем, так незаметно, что различить это по телефону не представлялось возможным. Голос его в целом был напряжён. – Тогда я немедленно должен соединить вас с господином ван Хейсом, ведь он получил звонок с месяц назад, что вы пропали без вести! Госпожа ван Хейс была на грани, когда привезли то, что… ваши вещи. Ксандр сделал глубокий вдох, медленный выдох и повёл шеей с усилием из стороны в сторону. - Я понял. Это они поторопи-и-ились... Соединяй.

***

Проснулась Райна спустя несколько часов, когда её разбудил шорох пакетов. Как оказалось, за то время, пока она спала, Ксандр добыл продукты, медикаменты и даже два простых, но изящных сменных комплекта одежды для неё, а также плащ. В общем, взял всё необходимое, чтобы наконец сменить слишком заметную для города форму отряда специального назначения, которую девушка носила которую неделю. С особым удивлением она обнаружила даже упаковку нижнего белья. Повернувшись к Ксандру с невысказанным вопросом, она наткнулась на простую отмашку и хитрый прищур, мол, просто глаз намётан. Позавтракав, они зашли в фотосалон и сделали Райне нужное фото на документы. А уже в полдень Ксандр сел в поезд и уехал в сторону Метрополии, чтобы завершить все процедуры с документами и пропуском для Райны между секторами. Он оставил её дома, между делом объяснив, что разгуливать одной по сектору окраин вообще без документов рискованно как минимум, и может иметь плачевные последствия как максимум. Его не было одну ночь. Днём он занимался тем, что оформлял через не совсем чистые связи реальные документы на имя Райны Рейн, передавал фото, ставил печати. А вечером он заехал к родителям, чтобы провести совместный максимально некомфортный вечер, полный скорби, упрёков и скрытых манипуляций. Однако из тёплых чувств к матери и ощущая себя неприятно обязанным перед отцом, который пошёл навстречу с оформлением документов для неизвестной «дикарки», он вытерпел и эту пытку. Возможно, отец ещё когда-нибудь припомнит ему злоупотребление своими связями… Но с этим Ксандр будет разбираться потом. Сейчас он доведёт дело до конца и вновь исчезнет с радаров, вечно разочаровывающий, вечно не оправдывающий надежд, вечно не такой. Разведчику Нулевого отдела, который переночевал в родительском доме впервые за более чем пять лет, было неожиданно странно даже не столько то, что он снова смотрит в потолок своей старой комнаты, а то, что оказывается, он за прошедший месяц привык к постоянному присутствию необычной девушки под боком. Ведь с момента, как самолёт Ксандра разбился, а он сам чудом, имя которому Райна Рейн, остался жив, она всегда была рядом или где-то поблизости. Даже спали они на соседних койках. Видели друг друга в неглиже, в разных состояниях (она его так точно), провели месяц в полной изоляции вместе, связанные одной сделкой. И теперь ему… не хватало её. Он привязался, что было глупо и ни к чему, тем более, что скоро их пути окончательно разойдутся: он вернётся в отряд, а она, как он теперь понимал, уедет в С-161, где снимет квартиру на первый месяц, пока будет искать работу. Оставаться в С-160 не стоит, там её запомнил один солдат на КПП и всё-таки часть людей видела Райну в военной форме, могут возникнуть вопросы. А С-161 рядом, там будет легко раствориться в массе людей. Ван Хейс оставит ей подъёмные на какое-то время, и… всё. Его долг будет выплачен. На следующее утро он, без долгих трепетных прощаний, забрал свои пожитки, которые родители так и не разобрали с момента возврата вещей с военной базы, и сел на обратный поезд до окраин. Во второй половине дня он вернулся в их временную с Райной квартиру. Она вышла встретить его с кухни, держа в руках какой-то журнал и радостно улыбнулась. Ему ли или предвкушая получение паспорта, поди знай. – Привет! Давно не виделись! – Девушка игриво усмехнулась и отбросила журнал в сторону, – Ну, как прошло? – Мисс Рейн, чудесно выглядишь в этом платье. Рад, что тебе подошло. – Мужчина подмигнул и выдержал театральную паузу. – Пожалуй, теперь ты не отвертишься от того, чтобы пропустить со мной по стопке виски в баре… – Это значит…? – Ага. Поздравляю, моя дорогая Райна, – он улыбнулся и потряс паспортом у неё перед глазами, – отныне ты полноправная гражданка нашего славного города Ковчег. Запоминай: Ковчег един, а человек – венец… Райна бросилась ему навстречу, и на мгновение Ксандр даже подумал, что она хочет его обнять. Но она остановилась перед ним и всё с той же улыбкой играючи выхватила документы у него из рук. – Спасибо, Ксандр! – она благодарила его от души, смеясь, и при этом всё её внимание сосредоточилось на рассматривании паспорта гражданки Ковчега. – У тебя получилось! Ты честно выполнил условия сделки! Райна продолжала широко улыбаться, глядя на него ясно и открыто. Однако ухмыляющееся лицо Ксандра превратилось в натянутую маску, чего девушка, конечно, не заметила, поглощённая моментом. Словно молотом по наковальне в голове мужчины гулко звучали её последние слова: Ты честно выполнил условия сделки. Выполнил условия сделки. Условия сделки. Сделки. Свободен. Ты выполнил свой долг. И больше не нужен. Также как своему другу Зейну и отряду. За те три недели, что вы провели в бункере, они даже не отправили кого-то проверить, жив ли ты. Потому что это неважно. Ты сделал своё дело. Всё это условия сделки. Такова жизнь. Шею внезапно сковало волной спазма, которая ударила также в виски и раскалённым оловом поползла по позвоночнику вниз, выворачивая суставы, будто наизнанку. Запахло гарью. Перед глазами потемнело, в ушах нарастал гул, похожий то ли на рёв двигателей самолёта, то ли на вой Зевса… – Ксандр, ты… Улыбка в миг сошла с лица Райны, с тревогой в широко распахнутых глазах она бросилась к разведчику, пытаясь поддержать его, ныряя под руку. Но боль была такая, что Ксандр всего этого не замечал. – Обезбол… в сумке… – прохрипел он, заваливаясь. Райна, принимая его вес на себя, сделала два шага до постели и помогла мужчине опуститься на матрас. – Сейчас… Сейчас! – она открыла сумку и нашла в военной аптечке одну из последних ампул, а также заготовленный стеклянный шприц и антисептик. Уверенным, почти отточенным движением, она продезинфицировала иглу, вскрыла ампулу, наполнила шприц, выгнала из него пузырьки воздуха, обработала кожу мужчины на предплечье антисептиком и ввела обезболивающее. Лекарство подействовало уже через несколько минут, принеся облегчение. Райна нахмурилась. Такого острого приступа она раньше за Ксандром не замечала. Мужчина, шумно выдохнув, вяло заёрзал на кровати, ловя себя на той же мысли. Такого внезапного и болезненного приступа до сего момента ещё не бывало. Они помолчали. Когда Ксандр открыл глаза и окончательно сфокусировал взгляд, он увидел Райну, сидящую на краю постели, задумчиво смотрящую куда-то вниз и нервно теребящую уголок паспорта. – Детка, давай не будем усложнять этот охуительный момент… Если ещё осталась еда, я бы перекусил. А потом пошли в бар. – Его голос окреп и в интонации вернулась привычная ленивая и заигрывающая усмешка. – Я настаиваю. Устроим наш маленький прощальный вечер.

***

На следующее утро Ксандр и Райна собрали вещи, покинули своё временное пристанище и сели на поезд. Новоиспечённая гражданка Ковчега должна была сойти на станции С-161, Ксандр же держал путь в сторону военной части в С-162, куда изначально был приписан. Командование он уже успел заблаговременно предупредить звонком «с того света». Устраивать сюрпризы в армии своим неожиданным появлением у КПП военной части – дело сомнительное, мужчина это понимал. Оба, и разведчик, и девушка, были уверены, что больше никогда не увидятся. Она начнёт жизнь с чистого листа, снимет жильё, найдёт работу и растворится среди тысяч таких же жителей окраин, не привлекая к себе лишнего внимания. Он вернётся в Нулевой отдел, предварительно пройдя реабилитацию в военном госпитале, а затем продолжит служить Ковчегу, Канцлеру и на благо всего человечества, добывая ценную информацию, сражаясь с тварями за Стеной. Это вся его жизнь, он сделал такой выбор сознательно, оставив все иные занятия в детстве. Всё, что было до армии, Ксандр ван Хейс считал детством. А все вызовы, что влекла за собой служба в армии, он называл реальной жизнью. Жизнью, которая имеет смысл. Именно в разведке он всегда чувствовал себя максимально полезным, нужным и имеющим перед собой высокую цель, которая заставляла терпеть все сложности и неудобства. Военное братство, сопричастность, дисциплина, воля, закалка, подвиг. В армии Ксандр ван Хейс обрёл настоящих товарищей. Не приторных сокурсников из элитного учебного заведения в Метрополии, прожигающих день за днём в роскоши. Не тупых послушных папенькиных сынков, идущих туда, где для них уже пригрели место родители. А людей с такими же идеалами, как у него самого. В Нулевом отделе он нашёл настоящего друга, который был старше его на шесть лет, Зейна Карвера – воплощённую доблесть. Они с ним были очень разные и потому отлично дополняли друг друга, объединённые общей целью. Возможно, Ксандр чему-то учился у Зейна, равно как и Зейн – у Ксандра. В общем, в армии Ксандр выковал себя с нуля, отказавшись от возможностей, которые открывала перед ним должность отца и его средства. Да, он мог бы, к примеру, сделать карьеру талантливого художника-портретиста. Ведь его выставки имели большой успех уже в восемнадцать лет. Но как можно продолжать запечатлевать на холсте спокойную красоту, когда Рубеж вот уже десятилетия обороняется от нападений Колоссов из последних сил и стоит вопрос, как он узнал от отца, не взорвать ли снабжающую этот город магистраль, дабы защитить другие города Квадранта? Как можно продолжать принимать лавры молодого дарования на выставках в Метрополии, когда внешние сектора почти ежедневно живут под звуки оружейных залпов? Как можно смешивать краски, когда по «таблетке» то и дело показывают разруху и трупы после очередных атак – последствия бездействия властей и вопиющего социального неравенства, где сектора периферии почти беззащитны, а также, по сути, не только снабжают, но и прикрывают собой Центр? Есть ли в этом мире справедливость? И он нашёл ответ. Разведка – вот единственный отдел, который обладает силой не для контроля и подавления горожан, а для реальной защиты человечества от угроз. Это геройство в чистом, самом лучшем смысле. Ради такого можно многим пожертвовать. Ради жизни, имеющей цель. От мыслей молодого и – пока ещё – наивного разведчика отвлёк затихающий стук колёс поезда и скрежет тормозов. Это станция С-161. Поезд, согласно расписанию, простоит на платформе 15 минут. Ксандр вышел на перрон и подал Райне руку. Девушка облачилась в плащ, так как накрапывал лёгкий дождь. В руках у неё была небольшая дорожная сумка с документами и сменной одеждой. Больше из вещей у новой гражданки Ковчега не было ничего. Он вручил ей сумму, которой должно хватить на первое время. Объяснил, как сориентироваться на месте. Как-то едко пошутил, потом ещё раз повторил, куда ей нужно пойти, чтобы оформить новую регистрацию в секторе. А номер телефона он не оставил. Их отношения с самого начала были, как он сделал вывод, основаны только на сделке и, как следствие, вызывали у него противоречивые эмоции: интерес мешался с колючим недоверием, а успевшая появиться лёгкая привязанность – с нарастающим раздражением. Поэтому с каждым днём, проведённым вместе с Райной в Ковчеге, Ксандр всё чаще представал перед девушкой язвой, перемежая своё остроумие ядовитыми усмешками, насмешками, а порой включая вообще какую-то клоунаду. Возможно, на ван Хейса также влияло и то, что боли, которые его преследовали с момента авиакатастрофы, не только не прекращались, но с течением времени усиливались. И где-то на задворках сознания он начинал догадываться, что это серьёзно повлияет на его жизнь. Склонив голову набок, ван Хейс молча смотрел на девушку. Его губы искривила застывшая усмешка. Взгляд был прищурен, и разобрать, был ли он с озорными искорками или с ледяными иглами, не представлялось возможным. Тем более что смотрел он на неё одним глазом: левый глаз по-прежнему был скрыт бинтовой повязкой. – Ну что, моя дорогая Райна Рейн. Жизнь за жизнь. Удачи. – Удачи, Ксандр. Слушай, если ты… – В этот момент раздался предупреждающий о скором отправлении поезда свисток. – М? – Мужчина вопросительно изогнул бровь. – Нет, ничего… – Она мотнула головой, на мгновение отвела взгляд и заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь. Затем выпрямилась и уверенно, благодарно улыбнулась. – Спасибо. Ты выздоравливай и… Прощай. Он тихо усмехнулся и, разворачиваясь ко входу в вагон, вальяжно махнул ей рукой через плечо. Отвернулся окончательно и зашёл в поезд. Не говоря больше ни слова, не оборачиваясь, отсекая её от себя навсегда.

***