Хайлайты

Настоящее время. Военная база «Авангард-3».

Ксандр тяжело поднялся с жёсткой койки и размял гудящие плечи. Затем с силой растёр лицо ладонями и, стянув с себя смердящую защитную теплоотражающую форму, проследовал в душ. Критическая фаза отката после прекращения действия пробудителя прошла, и теперь ван Хейс, чувствуя какое-то тупое опустошение, а также тяжесть в измождённых мышцах, встал под струи горячей воды. На какое-то время он просто замер, ощущая, как вода сбегает по макушке и тёмным волосам вниз, затем падает брызгами на плечи и спускается по стянутой шрамами спине, а затем стал механически намыливаться. Он продолжил размышлять над произошедшим в тщетной попытке найти решение, как исправить ситуацию. Зейн опять строго следует протоколу. Говорит, что решение о возвращении за оставленными разведчиками зависит не от него. И это при том, что он видел тогда в коридоре военной части, когда между ними двумя состоялся краткий разговор, что Карвер неравнодушен к Рейн. Ксандр горько хмыкнул. Ага, настолько неравнодушен, что спустил травлю и рукоприкладство по отношению к ней. Ведь устав и строгие инструкции важнее, а, Зейн? Наверняка он думал что-то типа: «Она должна сама научиться справляться, иначе какой из неё солдат». Типичный Зейн Карвер, непрошибаемый и никогда не сомневающийся в правильности своих идеальных решений… А ведь если бы этот надутый индюк его послушал на брифинге, то, возможно, Рейн сейчас была бы здесь, как и Рэкс. Они бы точно не оставили их одних, будучи под «руном», при условии, что вкололи бы И.П.З.Р.-Л. позже, как Ксандр и предлагал. Разведчика окатило волной жгучей злости. – Блять! Чёртов идиот… – в порыве он ударил в стену перед собой основанием ладони. Затем мысли Ксандра устремились дальше. Каково быть тем, кто бросил также, как бросили когда-то тебя, дружище?... Он шумно выдохнул, выворачивая вентиль холодной воды до упора. Реально ли получить спецразрешение на облёт территории, где был Зевс? Как обойти устав и протокол? Отправиться одному, вколов «руно» и тупо взяв нужное снаряжение в обход регламента - это работающая идея или провальная? И наконец, почему Райна уверенно ввела себе пробудитель раньше срока? Это же смертельно опасно, Мария Шу вбила им всем данный факт непререкаемо. Однако Райна вколола сыворотку и выпрыгнула, будто ей было известно о «руне» больше, чем остальным… Что ж, если она была уверена в том, что её организм не только справится со второй дозой, но и повторно активирует «руно» в её крови… Значит, либо доктор Шу не договаривает, что похоже на правду, либо Райна как-то отличается от остальных. Идея была безумной, но всё же… Для того, чтобы «продавить» повторную разведку местности, это сыграло бы в плюс. Запомним. Мужчина, цепко ухватился за эту нить. В течение нескольких лет Мария брала у неё анализы и постаралась сблизиться, вплоть до прикрытия её участия в контрабанде стимуляторов. Ксандра это напрягло с самого начала: такой безвозмездной добродетели от ведущего учёного Ковчега быть не может, это и слепому ясно. Наивная Райна… За сутки до Дня Розы Рейн снова была в лаборатории. На вечернем фуршете ей не здоровилось. Тогда Ксандр не придал этому значения, но теперь это вполне укладывалось в картину того, как организм адаптируется к пробудителю: мужчина сполна прочувствовал это на собственной шкуре. Затем особое внимание Канцлера, который, как теперь ясно, держит на личном контроле программу «Золотое руно»… Более того, сам Карвер, следуя чьему-то приказу, установил за Рейн тотальное наблюдение. Это тоже странно и, мягко говоря, задание не уровня Нулевого отдела. Однако наш герой Ковчега на это пошёл, значит, приказ был с самого верха. Снова Канцлер?.. Но зачем?.. Ксандр узнал эту закрытую информацию от самого Зейна, когда после вечернего фуршета в Метрополии по случаю празднования Дня Розы тот, будучи крайне собранным и напряжённым, нашёл ван Хейса и без предисловий сообщил, что им обоим необходимо сейчас же, срочно поехать за мисс Рейн, пока не случилось беды. Как назло, буквально получасом ранее Райна ускользнула из цепких лап Ксандра, так как её ангажировала Адриана Кейворд и увезла у него прямо из-под носа. Комендант, будучи не в силах как-то повлиять на происходящее и не имея весомых аргументов для отказа, едва сдерживал своё раздражение и… разочарование от такого расклада. Сочащимся ядом тоном Ксандр пожелал журналистке хорошего вечера, что скорее походило на проклятие. Вечер ван Хейса не задался с самого начала. Во-первых, когда он, из разумных соображений и некоторой опеки, последовал за явно плохо чувствующей себя Рейн в сторону уборных, то столкнулся с Карвером – последним человеком на Земле, не считая отца, которого он хотел бы видеть. Затем его маленькая дерзкая мисс Рейн торжественно получила розу от Канцлера… Теперь Кейворд… Впрочем, чёртова роза от чёртова Канцлера его напрягала сильнее всего. Когда взоры гостей в зале и внимание репортёров обратились к его спутнице, он ощутил, что ситуация выходит из-под его контроля окончательно. Вспышки фотокамер, аплодисменты, то есть всё, что выделяло отмеченную вниманием Канцлера Райну на фоне остальных, несло угрозу. Его бизнесу, так как Райна отныне становилась не только слишком автономной, но и заметной. Его безраздельному контролю и власти над этой девушкой, которой он так откровенно любовался в начале вечера и нагло прижимал к себе в танце. А ещё внезапно его охватила… ревность. Гадкое чувство, которое он гнал от себя прочь, извивалось внутри словно ядовитая змея. Эта кобра шипела, мешала дышать, крепко обвивая внутренности своим хвостом… Признать наличие ревности означало бы признать и возможную власть этой девушки над собой, что претило его нутру. Такую власть он предпочитал иметь сам. Кроме того, ван Хейс, безусловно, был собственником, оттого всячески стремился сделать Райну, его маленькую Райну, зависимой исключительно от него. И Ксандр, отрицая эту эмоцию, переплавлял ревность в гнев и змеиный яд, отравляя ка-а-аждое слово, что он нашёптывал Рейн, склоняясь к её лицу всё ближе, переходя на сладко-болезненный шёпот: – Хм, ну надо же, роза от самого Канцлера. Ты, должно быть, в восторге… Змея, тугим узлом обвивавшая нутро Ксандра, лениво приподняла голову и окинула холодным взглядом его спутницу и цветок в её руках. – Хотя, знаешь, на самом деле даже иронично, что среди всех присутствующих достойных граждан Ковчега наш Канцлер выбрал именно тебя. Змея подняла свою голову выше и замерла в напряжении, гипнотизируя жертву перед собой, чуть покачиваясь и демонстрируя тонкий раздвоенный язык… – Ничем не примечательную… попавшую на праздник просто потому, что мне нужна была компания… даже… Глаза змеи смотрели, не мигая… Она шипела тихо и опасно… – Ненастоящую гражданку… В свете люстр сверкнули острые клыки, и извивающаяся до этого кольцами кобра, покидая тело Ксандра, устремилась в одном стремительном, хищном броске вперёд словно выпущенная стрела. – Это ли не живое воплощение самого концепта праздника – единство всех и вся, а? Как считаешь? Ощутив подобие облегчения, Ксандр, мягко усмехнувшись, отступил. В общем, этот знаменательный вечер, под звон бокалов и живую музыку оркестра, приносил Ксандру ван Хейсу одни проблемы. Теперь же дело принимало неожиданный и вовсе мрачный поворот. Дело деликатное, поэтому в погоню Карвер отправляется без подкрепления. Информация разглашению не подлежит, и полковник вынужденно привлекает Ксандра к операции только потому, что тот является комендантом сто шестьдесят первого сектора. Как сообщил Зейн, один опытный оперативник, который настойчиво, несмотря на официальный запрет, интересовался Рейн в связи с гибелью своего сына в С-162 при исполнении, вырубил сотрудников О-6, хранивших засекреченные записи с камер видеонаблюдения, и сейчас не выходит на связь. Выводы напрашивались сами собой. Зейн, будучи жителем Центрального, явился на празднование без машины. В итоге двое заклятых друзей спешно загрузились в автомобиль Ксандра, и ван Хейс вдавил педаль газа в пол. Комендант, напряженный, полностью сосредоточился на дороге, опасно нарушая правила везде, где это только было возможно. Благо, время было позднее, и, чем дальше от Центра и ближе к Периферии, тем меньше людей попадалось на улицах. С отдельным раздражением и досадой он думал о том, что подкинул Райне ствол: как раз тот самый, из которого Броном было совершено убийство. Он разместил его на верху высокого бельевого шкафа, где лежал слой вековой пыли, а значит, Райна никогда туда не заглядывает. А вот оперативник может. Скверно. Чёрт, как всё это не вовремя… Гнали по трассе очень быстро, говорили мало. Но всё равно не успели. Психованный ублюдок Лэнг выстрелил. Тут Ксандр болезненно скривился и потерял логическую нить, которую до этого нащупал. Совесть, как её ни затыкай, нашёптывала ему противные истины: что он облажался, что он морально опустился на уровень плинтуса, когда в панике подкинул ей пистолет, что из-за него Райна уже давно могла лежать в могиле и никакая деловая репутация этого бы не оправдала. А ему, Ксандру ван Хейсу, пришлось бы с этим жить, пробивая очередное дно и окончательно превращаясь в полного, законченного урода. Заливая совесть алкоголем, затрахивая её шлюхами, заглушая таблетками и становясь точно таким же, как те, кого всегда ненавидел в Метрополии – паразитом… Соскрябая с себя тухлый запах тел посейдонов, Ксандр делал это с таким остервенением, словно хотел содрать мерзостную вонь вместе с собственной кожей. Благодаря сыворотке армия дала ему второй шанс, и сейчас капитан разведки ван Хейс находился в очень шатком положении: слишком близко за эти пять лет, что он продолжал калечить себя, мужчина подошёл к бездне, шагнув в которую, возврата не будет — только окончательное разложение, моральное и физическое. Но был и второй путь. Тяжёлый и очень негордый, потому что выбираться из глубокой жопы куда труднее, чем идти в гору налегке. Вероятно, поэтому Зейн так слепо и самозабвенно следует протоколам и «правильным» выборам во всём: он из тех, кто всегда взбирается в гору и никогда не проваливался в свой собственный персональный ад. В этом его слабость. А он-то думает, что проявил слабость, вернув бывшего друга в разведку. Дважды идиот. И Ксандр схватился за эту возможность, приняв предложение Карвера вопреки гордости и даже мнительности, так как с самого начала программа «Золотое руно» для ван Хейса выглядела подозрительно. Он давно не был так беспечен, чтобы не учуять скрытых мотивов, которых подопытным, естественно, не называли. Так что, выбирая из двух зол – бесконтрольные боли или мутная правительственная программа – он выбрал не в пользу боли. В том числе желая доказать своей бывшей подельнице, что не настолько отмороженный, как внушал ей все эти годы. И не такой законченный ублюдок, каким она его считала. Доказать лично, если повезёт. Ведь он, как ни крути, привязался к ней. И даже больше: он ощущал себя с ней, в некотором роде, повязанным. Сначала спасение шкур друг друга, затем маленькая общая тайна о подделанных документах, потом контрабанда... Ксандр зависел от неё эмоционально так же, как она зависела от него физически последние четыре года. Поэтому он делал всё, чтобы жёстко сохранять над Райной контроль и ни в коем случае не дать повода догадаться о той власти, что она имела над ним. В том числе, мужчина отрицал это даже перед самим собой, объясняя всё любопытством, забавой, ленивой игрой кота с мышью. В итоге чуть ли не первое, что разведчик сделал, вернувшись в Учебный центр при отделе Зеро в качестве инструктора, — это поставил на место щенков: Торсена и Блитца. Когда он на первом построении услышал их слова, обращённые к Рейн («тогда в душе…», «не смогли отделать, как следует…», «жди второго раунда, сучка…»), то ощутил, как изнутри поднимается плотоядная ярость и… предвкушение, подстёгиваемое бурлящим «руном» в крови. Двое на девушку… В душе, значит… Отделать… Что именно они пытались сделать?.. Но у них не вышло… Хм… Ненадолго оставишь без личного присмотра, как она уже находит приключения на свою фигурную задницу. Блеск. Ван Хейс быстро сделал выводы и затем, выследив обоих курсантов, конечно же, в душевой, с наслаждением хищника сломал каждого ровно настолько, насколько тот заслуживал. Хотя, положа руку на сердце, ван Хейсу хотелось наказать их гора-а-аздо жёстче, и остановиться было сложно, ведь внутри бурлила такая опьяняющая нечеловеческая сила. Итак, подобная гниль в его отряде недопустима. «Борзого» он покалечил до дембеля, а «Имбицилу» всё-таки оставил шанс, заключив, что поведение этого тупицы зависит от окружения. Рейн, которая быстро смекнула связь между исчезновением двух курсантов и появлением Ксандра, устроила ему внезапный допрос, что его немало позабавило. Меняло ли это её отношение к нему? Точно он не знал и продолжал то и дело подначивать девушку, жадно впитывая каждую её реакцию на себя. Провоцируя, проверяя на прочность границы дозволенного. И в итоге не замечая, как сам проникается всё большей симпатией к своей дерзкой мисс Рейн, рядовой армии Ковчега, и как становится от неё зависим не меньше, чем от любимых обезболивающих таблеток. Что греха таить, уже в военной части он был весьма заинтересован показать ей иные грани своей благосклонности куда сильнее, чем это было раньше. Потому что теперь эта девушка вызывала у него не только интерес и головную боль, но и заметно выросла в его глазах. Она стойко выносила все тяготы армейской службы, обучалась новому и выживала, как того требовали обстоятельства. Сейчас она так разительно отличалась от той потерянной, ничего не понимающей, сломленной девушки в бункере, какой он её запомнил в первые дни их вынужденного знакомства. А уж после того, как она бесстрашно спрыгнула с крыши здания, уверенно взрезая сухожилия Афины, он окончательно проникся к новоиспечённой разведчице не только интересом, но и уважением почти как к равной. Но могла ли проникнуться ответным уважением к нему она? И этого он так же не знал. Хотя… Впрочем, её внезапный и такой безумный приступ страсти после этой совместной миссии в Диких Землях застал его, мягко говоря, врасплох. Нет, он надеялся. Он заигрывал. Провоцировал. Открыто сделал первый шаг, протянув ей руку и предложив откорректировать модель их, без сомнения, горячих отношений. Выразил уважение, признание, интерес, предвкушение… Но того, что уже спустя несколько часов она его буквально изнасилует, а потом выгонит с не менее бурной яростью, он точно не ожидал. Ксандр вообще до её целебного поцелуя чувствовал себя так погано, что и не думал включаться в очередной раунд борьбы с девушкой, что гневно занесла над ним кулак. А потому, с трудом сглотнув, чуть хрипловатым тоном попытался произнести: – Если хочешь, конечно, можешь меня ударить… За такой сладкий поцелуй это будет ничтожная плата. Но… раз ты уже начала, быть может, теперь лучше не драться, а… поговорить? Но к чёрту… Закончить фразу она ему не дала. Кто он такой, чтобы разочаровывать даму? Как говорится, желание дамы – закон. И это помогло. Все боли отошли на задний план, словно фоновый шум, потому как невозможно оставаться развалиной, когда Райна Рейн сама буквально седлает тебя сверху, нетерпеливо раздевает и раздевается сама, требует ласк… Откликается на каждое касание и поцелуй. Выгибаясь дугой, впиваясь в твои губы развязно, словно в последний источник воды на Земле, отдаваясь на милость твоих тягучих поцелуев и жадных укусов, более того, кусается сама!.. Исполосовала ему всю спину, сумасшедшая... А после заявила, что всё это ошибка, заподозрила в обмане, наорала и выгнала. Спорить было бессмысленно. Не говоря о том, что Ксандр был просто ошарашен её реакцией, не зная, что ещё сказать и как себя вести с этой дикой, словно кошка, раскрасневшейся, растрёпанной, ещё минуты назад бьющейся на нём в экстазе женщиной... Он просто молча вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и дал ей личное пространство. Ничего, остынет. Не в первый раз. Потом всё равно поговорим. Был бы подходящий момент… Так просто он от неё теперь всё равно не отстанет. А в тот момент Ксандр, выйдя за дверь, лишь тряхнул головой, выдохнул и устало побрёл в сторону своей комнаты. Райна-Райна…

***