Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

[Аудитория №3. Первая репетиция. День.

До премьеры 6 дней.]

      Класс переделывали поспешно, на скорую руку. Это чувствовалось в мелочах, в том как небрежно были сдвинуты к стенам парты — на полу остались царапины. В пяти стульях, стоящих кривым полукругом. На каждом лежала папочка с аккуратно подшитым экземпляром сценария.       Гермиона подошла к своему стулу, незаметно пододвинула его поровннее и села. Свой экземпляр самиздата она пристроила на коленях, не удержавшись вдохнула запах: бумаги и свежих чернил — листы были ещё тёплые — и она вероломно погладила мезинцем уголок страницы, в самом низу. От лёгкого прикосновения буква смазалась, а подушечка пальца посинела.       У доски стояли двое.       Минерва Макгонагалл — с лицом человека, которому наконец-то дали сцену, зрителей и полное моральное право командовать и карт-бланш, пообещав, что ей ничего за это не будет.       И Северус Снейп — всем своим радострым видом транслирующий помимо стандартного «не влезай, убью!» ещё и совершенно новое: «меня сюда притащили против воли и забыли предупредить, что это надолго».       — Сели, — коротко бросил он.       Актёры сели.       Кто с достоинством, кто с обречённостью, кто — как Рон — с тихим стоном на пол.       — На стул, — хмыкнул декан Слизерина.       Драко опустился на стул последним. Сценарий он держал брезгливо, двумя пальцами за самый край. Был бы он «Чудовищной книгой о чудовищах» за такое отношение точно отгрыз пальцы.       На обложке витиеватым почерком профессора по трансфигурации значилось: «Отелло, венецианский мавр».       Малфой закрыл глаза.       — Это временно, — тихо сказал он себе. — Это розыгрыш. Сейчас кто-нибудь скажет...       Надпись на запястье мягко вспыхнула.       Драко понятливо замолчал.       — Итак! — Минерва хлопнула в ладоши. — Начнём с разбора персонажей. Очень важно, чтобы вы прочувствовали свои роли.       Снейп тихо фыркнул.       — Очень важно, чтобы они просто выжили, — пробормотал он, но достаточно тихо, чтобы Макгонагалл сделала вид, что не услышала.       Летящей походкой она подошла к первой жертве своего таланта.       Блейз Забини.       — Мистер Забини, — с достоинством начала она, — вы — Отелло. Генерал венецианской армии! Благородный, храбрый, но… — пауза, взгляд с поволокой поверх очков, — склонный к ревности и манипуляциям.       Блейз посмотрел на неё поверх сценария: что-то подсказывало, что любимым — пусть будет персонажем — львиного декана был именно он.       — То есть трагический герой с проблемами доверия?       — Если хотите упростить — да.       — Не хочу, — он улыбнулся, от чего на щеках появились ямочки. — Мне нравится глубина.       — Вам придётся её сыграть, — покраснев сказала Макгонагалл, стряхивая несуществующие пылинки и его широких плеч.       — Я постараюсь не задушить партнёра раньше времени.       Снейп, внимательно следящий за их взаимодействием прикрыл глаза. Этого ещё не хватало!       — Было бы чудесно, если бы вы вообще никого не душили вне сцены.       Следующим на очереди был Драко. Сын его лучшего друга и прелестной Нарциссы Блэк.       Северус был готов поспорить на ящик отборного огневиски: стоит только ей узнать, какому испытанию Люциус подверг единственного наследника, как тот станет отличным танцором. Ведь хорошо танцует тот, кому ничего не мешает?       Однако, Драко молчал, как Грейнджер на допросе у Беллатрисы и за помощью к родителям не обращался.       Достойный поступок.       Но глупый.       Снейп считал себя профессионалом — максимально беспристрастным, но если бы он позволил завести любимчика, им стал бы Драко Малфой, а не Мисс Кудрявый Апокалипсис.       Оторвавшись от Блейза, Минерва подошла к нему.        Драко не открывал сценарий.       Смотрел с вызовом, прямо ей в глаза, нос вздернут вверх, а бескровные губы упрямо поджаты.       — Я не буду это играть, — сказал он тихо.       Надпись вспыхнула причиняя боль.       Обиженного хрустнул стул, в которой он впился пальцами, пережидая приступ.       — Мистер Малфой, — мягче обычного сказала Макгонагалл, — вы — Дездемона. Молодая аристократка, добродетельная жена Отелло. Искренне любящая, но…       — …задушенная, — закончил за неё Драко.       — …ставшая жертвой подозрений, — невозмутимо продолжила она.       — Это унизительно.       — Это театр.       — Это издевательство.       — Это главная роль, — напомнила она.       Где-то сбоку тихо хмыкнул Тео.       Драко резко повернул голову.       — Скажи. Хоть слово. Я жду.       — Я восхищён, — невинно хлопая длинными ресницами сказал Нотт. — Такая хрупкость, такая трагедия…       — Я тебя...       Вспышка боли. Гораздо сильнее.       Драко резко выдохнул, сжимая запястье.       — Можно… переписать финал? — процедил он. — Без… удушения.       — Нет, — одновременно ответили Снейп и Макгонагалл.       — Можно заменить актёра?       — Нет.       — Можно…       Он замолчал.       Пауза.       Очень долгая.       Драко открывал сценарий медленно.       — Я буду играть это, — лёд, которым был пропитан его тон, можно было откалывать и добавлять в напитки. Этакие коктейли с ненавистью. В Лютном бы пошло. — Но если кто-то решит импровизировать…       Он посмотрел на Блейза.       — Я тебя прокляну.       — В рамках роли? — уточнил тот.       — Вне.       Снейп расслабился: чуть опустил плечи, перекатился с пятки на носок и обратно, стряхивая напряжение, но палочку не убрал.       Альбус видел в школьниках неразумных детей — девчонок и мальчишек с трепетом примеряющих распределительную шляпу, шкодящих, но не способных создать реальных проблем. Северус знал, как они убивали.       Дурная была идея собрать бывших врагов под одной крышей, но ведь сработало!       Вот и в этот раз он решил, что может получиться что-то дельное из новой сумасшедшей идеи великого волшебника.       Как там у Шекспира?       «Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия.»       — Мистер Уизли, — тем временем продолжила Макгонагалл, — вы — Яго. Коварный, завистливый интриган, движимый обидой.       Рон уставился на неё.       — Я не коварный!       — Вы уверены? — тихо вставил Снейп.       — Да!       — Интересно.       — Я вообще-то положительный!       — Это не взаимоисключающие категории, — заметила Гермиона.       — Спасибо, Гермиона. Очень поддержала.       — Я стараюсь быть объективной.       — Хоть раз в жизни, Гермиона, прекрати стараться! — Ему не стоило срываться. Удушливый стыд зародился где-то под сердцем и красными рваными пятнами окрасил шею и щеки. Рон всегда отвратительно быстро краснел. — Прости.       — Я не держу на тебя зла, Рональд, — каждое слово, как удар в крышку гроба.       Бам. Бам. Бам.       — Мисс Грейнджер, — Минерва чуть смягчилась, — Кассио. Честный, профессиональный офицер. Несправедливо втянутый в интриги.       — Наконец-то адекватный персонаж, — пробормотала Гермиона, демонстративно утыкаясь взглядом в написанное. На Рона она больше не смотрела. — Хотя… подождите… здесь явно логическая несостыковка в мотивации Яго…       — Нет, — мгновенно сказал Снейп.       — Но       — Нет.       — Я даже не       — Нет.       Пауза.       — …Я перепишу это мысленно, — вздохнула она.       — Вот это уже конструктивный подход, — одобрил он.       Гермиона бросила быстрый взгляд из под ресниц на Драко. Не хотелось признаться, но состояние Хорька вызвало опасение. Хотя, себе было можно не врать. Он перестал быть противным хорьком тогда же, когда она признала, что грёбаные кресла Салазара на порядок больше подходят для вечернего чтения, чем траходром Годрика.       Кто на что учился.       Малфой сидел нарочито правильно, словно на занятиях по этикету, но во всей его позе сквозило напряжение. Казалось, его интересовало только написанное, но она подметила главное, как дрожали его пальцы, когда он перелистывал страницу...       На долю секунды в её взгляде мелькнуло сочувствие. Именно в этот момент ему надо было отвлечься от важного перечитывания одной и той же строчки и посмотреть прямо на нее.       Заметил?!       Заметил.       Вопросительно изогнул бровь и насмешливо усмехнулся:       «Чего тебе надо, Грейнджер?»       Гермиона пожала плечами:       «Ничего».       Он кивнул и отвернулся.       Своей слабости Малфой не прощал никому.       У их немого диалога был свидетель — умный мальчик, Теодор Нотт. Который не просто все заметил, но ещё и понял. Возможно, даже больше, чем эти двое.              — Мистер Нотт, — Минерва глубоко вдохнула, — вы — любовник Кассио. Искренне привязанный, но, по воле случая, втянутый в интриги Яго.       Теодор раскачивался на стуле словно большой живой маятник: раз за разом отталкивался от пола мыском ботинка и держал баланс.       Туда — сюда.       Туда — сюда.       Ему нравилось не столько кататься, хотя и это было весело, сколько бесить, как минимум четверых людей в этой комнате.       Остальные...       Узли — хотел так же, но за его манерами следила самая строгая нянька умница Грейнджер.       Малфою — было не до него и это удручало.       Снейп — просто хотел быть не здесь.       — Романтическая ли-ни-я, — довольно по слогам протянул Тео. — Не ожидал, что Шекспир был настолько… гибок.       — Шекспир тут ни при чём, — сухо сказала она.       — Тем интереснее интерпретация.       Он качнулся на стуле вперёд, пристально глядя на Гермиону и Драко.       — Значит, у нас: ревнивый генерал, его несчастная жена, честный офицер… и я.       Пауза.       — Это почти любовный квадрат.       — Тео, — устало сказала Гермиона.       — Да?       — Замолчи.       — Как вы прикажете, офицер.       Довольная собой, Минерва вернулась к доске.       — Прекрасно! Теперь, когда вы понимаете образы...       — Они не понимают, — перебил Снейп. — Они страдают.       Он вышел вперёд.       Обвел притихших артистов цепким взглядом и Гермиона впервые подумала, что понимает, за что его так любят змейки.       Аура непоколебимого спокойствия, которая бывает только у людей, держащих ситуацию под контролем, окутала мягким плюшевым пледом.       — Слушайте внимательно. Мы сейчас быстро прогоняем первую сцену. Без вдохновения, без трагедии, без… — он махнул рукой, — вот этого всего.       Мерлин и Моргана! Как все они были ему благодарны!       Все, кроме одной.       — Северус! — возмутилась Макгонагалл.       — Мы экономим время, — холодно отрезал он. — Вы хотите искусство. Я хочу дожить до отпуска.       Пауза.       — Открыли первую сцену.       Шуршание пергамента.       — По ролям. Читаем. Не умираем. Не импровизируем. Не трогаем друг друга без необходимости, — он строго посмотрел на Блейза. — Особенно вы.       — Я сама осторожность, — невозмутимо ответил тот.       — Я проверю.       Снейп отступил к стене, сложив руки.       — Начали.       Пауза.       Никто не говорил.       — Начали, — повторил он.       Рон прокашлялся.       — Эм… «Я ненавижу его…» — начал он, неуверенно глядя в текст.       — Убедительнее, — бросил Снейп.       — Я стараюсь!       — Плохо.       Гермиона вздохнула и подхватила свою реплику — чётко, уверенно, почти как на экзамене.       Блейз читал спокойно, с лёгкой ленцой, но в его голосе уже проскальзывало что-то тёмное.       Тео — с явным удовольствием.       И только Драко молчал.       Его очередь.       Пауза затянулась.       — Мистер Малфой, — холодно сказал Снейп.       Драко медленно опустил взгляд в текст.       Губы дрогнули.       — «Мой… господин…»       Он замолчал.       В классе стало очень тихо.       Гермиона чуть повернула голову в его сторону.       — «Я… люблю вас…» — продолжил он, сквозь зубы, так, будто каждое слово источало яд.       Метка вспыхнула.       Он стиснул кулак, но не остановился.       — «…и не понимаю, чем заслужила… ваше недоверие.»       Тишина.       Даже Снейп ничего не сказал.       Гермиона смотрела на него.       Не как на Малфоя.       Как на человека, которого реально загнали в угол.       Он почувствовал этот взгляд.       И резко закрылся.       — Достаточно, — бросил он, откидываясь на спинку стула. — Я сказал текст.       — Продолжайте, — спокойно сказал Снейп.       — Я уже.       Вспышка боли.       Драко резко втянул воздух.       Снейп чуть склонил голову.       — Вот именно. Продолжайте.       Пауза.       И кособокой телегой на трёх колесах репетиция покатилась дальше.       Неуклюже.       Но неотвратимо.