Морем.

Ручка дрожит в пальцах. Бумага промокает от… от слёз? Я уже не различаю. Комок в горле мешает дышать. Но я должен. Должен объяснить. Хотя бы попытаться. Пишу... - Дорогой. Я схожу с ума. Мой диагноз подтвердил психиатр: параноидальная шизофрения. Я чувствую, что «мы» не переживём этого. Точнее — я не переживу. Потому что разрушаю "нас" медленно, день за днём. Я слышу голоса. Они говорят мне убить себя. И что ты меня ненавидишь. Что я тебе в тягость. Что ты только ждёшь момента, чтобы уйти. Я не могу сосредоточиться. Мысли рассыпаются, как песок сквозь пальцы, поэтому я принял единственно верное решение. С тобой я был счастлив абсолютно. Ты был для меня всем — всем, во всех смыслах. Не думаю, что два человека могли бы быть счастливее, чем были мы… пока не пришла эта страшная болезнь. Она украла меня у тебя. А теперь я краду себя сам. Я больше не в силах бороться. Я знаю, что порчу тебе жизнь, что без меня ты бы мог быть счастлив. И ты сможешь, я уверен. Ты сильный. Ты справишься. Видишь, я даже прощальное письмо не могу написать — слова путаются, буквы плывут. Я не могу прочитать то, что только что написал. Просто хочу, чтобы ты знал: за всё счастье в моей жизни я обязан тебе. Ты был безмерно терпелив со мной и невероятно добр, терпел всю мою ложь и симптомы. За это ты достоин кого-то намного лучше, чем я. Если кто-нибудь и мог бы спасти меня, это был бы ты. Но всё ушло. Всё оставило меня, кроме уверенности в твоей доброте. И этой уверенности достаточно, чтобы сделать последний шаг. Я просто не могу больше портить твою жизнь. Не умирай в трауре по мне. Найди себе кого-нибудь, с кем будешь счастлив. По-настоящему. Прощай. Люблю тебя. Больше всего на свете. Шарль. --- Я складываю листок вчетверо, потом ещё раз, пока он не становится маленьким белым квадратом. Кладу на песок, придавливаю камнем — чтобы не улетел. Тем самым камнем с нашего пляжа. Тот, что Макс показал мне тогда, в первый раз. Он был в форме сердца. Или просто похожий. Я не помню. Память плавится, словно воск. Встаю. Ноги дрожат. Или нет — дрожит всё тело. Карманы пальто тяжело оттягивают плечи. Я набирал камни торопливо, пока не передумал. Мелкие, гладкие. Каждый — словно гвоздь в крышку гроба. Моего собственного гроба. Иду к воде. Медленно. Каждый шаг даётся с трудом. Море сегодня спокойное. Чёрное, маслянистое, как старая кровь. Волн почти нет — только лёгкая зыбь, будто вода дышит. Небо сливается с водой далеко на горизонте. Не понять, где кончается одно и начинается другое. Я останавливаюсь у кромки. Снимаю кроссовки. Ставлю рядом, аккуратно — носки к морю. Не хочу, чтобы их унесло. Не хочу доставлять ещё большие неудобства морским обитателям. Глупо, возможно. Но в последний раз можно быть глупым. Первый шаг. Вода ледяная. Обжигает щиколотки. Второй шаг — по колено. Холод поднимается выше. Третий — по пояс. Дыхание перехватывает. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Но я иду дальше. Так будет правильно. Это единственное, что я могу сделать, чтобы стало лучше. Для всех. — Ты уверен? — шепчет голос. Впервые не зло, а почти участливо. Почти по-человечески. — Да, — отвечаю я вслух. Голос не дрожит. Странно. Вода доходит до груди. Пальто намокает, тянет вниз, облепляет тело. Камни в карманах становятся цепями ко дну. Тяжёлыми, холодными цепями. Я смотрю на берег. Песок, камни, кроссовки. Письмо под камнем. Белый квадрат на сером фоне. Макс придёт вечером. Найдёт его. Прочитает. Может быть, заплачет. Может быть, возненавидит меня. Но ему станет легче без меня. Рано или поздно. Он заслужил счастья. Настоящего, не отравленного ложью. Надеюсь, он найдёт кого-то. Не останется один в трауре по мне. — Прости, — шепчу я. Ему. Томми. Себе. Последний шаг. Вода смыкается над головой. Я не борюсь. Открываю глаза. Вокруг — тёмная, солёная бездна. Пузырьки воздуха щекочут лицо, поднимаются вверх, к свету, который уже не для меня. Голос молчит. Впервые за много недель — тишина. Настоящая. Глубокая. Бесконечная. Я вспоминаю его улыбку — ту, за которую убил бы любого, лишь бы увидеть ещё хоть раз. Наш пляж, солнце, его руки гладят меня по голове. Нежные поцелуи. Я был так счастлив здесь. А теперь... лишаю себя жизни. Ирония. «Будто если приложить чуть больше усилий — я сломаюсь, словно хрустальная статуя». Я уже сломан. Давно. Просто не замечал. Но сейчас, в этой тишине, мне кажется, что из осколков можно было бы сложить что-то новое. Другую жизнь. Другого себя. Только уже поздно. Слишком поздно, чтобы что-то менять. Сознание меркнет. Тихо. Без лишних звуков. --- На берегу — только кроссовки, письмо под камнем и воспоминания. Море спокойно. Никто не кричит. Наконец стало тихо. Только чайки летают низко над водой, будто ищут что-то. Всматриваются в тёмную гладь. Но они не найдут. Больше нет… Конец.