Сказка про принца и дракона

Солнце уже встало, наступило долгожданное утро, которое, вопреки ожиданиям, не принесло облегчения. Лучи бьют прямо в глаза, заставляя скривиться и потянуться. Вот тут-то сон на холодной земле и даёт о себе знать. Мышцы за ночь задеревенели и противно ноют, отдаваясь тупой болью во всём теле. Распахнув глаза, перед принцем рисуются вовсе не роскошные убранства его собственной спальни, а мокрые, тёмные стволы деревьев, которые то и дело роняют лист за листом. События прошлой ночи жгучим свинцом напоминают о себе. Уилл больше не принц, а его отец больше не король. Если он вообще остался жив. Где-то глубоко в душе тлеет надежда, что пара человек на балконе — вовсе не те люди, за кого их принял Уилл. Даже несмотря на все наказания, что пришлось перенести парню за эти годы, несмотря на ссадины и синяки, несмотря на разлуку с любимым братом, он бы всё отдал, лишь бы знать, что Лонни жив. Уилл горестно вздыхает и поднимается с земли, глухо охая. Мышцы болят, колени содраны в кровь, каждое движение причиняет неимоверную боль, но оставаться так близко к замку нельзя. Если народ прознает, что принц жив — ему не сдобровать. С каждым шагом Байерс всё глубже уходит в чащу леса, с трудом подавляя порыв обернуться назад, на замок. Света всё меньше, такое ощущение, что это место застыло во времени. Деревья даже не шевелятся под напором ветра, не поют птицы, не слышно звука журчания реки. Говоря о реке, именно её Уилл и помечает как то, что нужно найти в первую очередь, но самое важное, разумеется, еда. Хотя, честно говоря, парню и в голову не приходит, чем он сможет здесь поживиться. Ковёр из болотного цвета листьев противно чавкает под ногами. За этим звуком принц даже не слышит собственных рыданий. Всхлип за всхлипом сотрясают ослабевшее тело, а обхватившие плечи руки вовсе не спасают от холода. Сейчас бы тёплый плащ, подбитый натуральным мехом... Уилл, по ощущениям, бродит среди деревьев вечность. Замок уже давно скрылся из виду, но противный привкус пепла во рту всё ещё преследует парня. На тёмной унылой траве с парой кустарников перед ним раскинулась целая грибная полянка. И завидев столь щедрый подарок, принц, не сомневаясь ни минуты, падает на колени и остервенело вырывает грибы прямо с корнями. — Вот этот должен быть съедобен... — задумчиво проговаривает Байерс, поглядывая на гриб, что держит в руке. Мать, когда он был ещё совсем мал, пыталась научить его различать съедобные и несъедобные грибы. После того как мальчишка набрал целую корзинку мухоморов и с радостью притащил кухарке, а та демонстративно отправила всю его добычу в мусорное ведро, Уильям от этого дела отказался, сославшись на то, что принцу это знание не понадобится. А теперь вот понадобилось. Уилл на пробу откусывает маленький кусочек от шляпки и тут же кривится в отвращении. Противно. Горько, кисло и совсем не похоже на роскошные королевские блюда, но если он не хочет умереть с голода — придётся терпеть. Парень, пересиливая себя, поглощает кусок за куском. Он бы не отказался даже от противной овсянки, да всё что угодно, лишь бы не это... Притупив голод, пришло время двигаться дальше. Судя по солнцу, что едва пробивается сквозь густые ветви деревьев, близится час полудня. Сотни одинаковых деревьев и кустарников сменяют друг друга, так что принц идёт, даже не смотря под ноги. Мысли то и дело возвращаются во дворец. Что с Тео? Выбрался ли Стив? Как скоро о произошедшем узнает Джонатан? На долю секунды всё замирает и земля стремительно уходит из-под ног, так что Уилл успевает лишь коротко вскрикнуть. Ветки в последний раз хрустят, а листья стремительно летят вниз, утаскивая с собой парня. Когда он приходит в себя, его окружает уже не хмурый серый лес, а влажная, рыхлая земля. Удар отдаётся в ноге острой болью, да так, что Уилл едва ли не кричит, а глаза застилает белая пелена. Пахнет сырой землёй и гнилью, заставляя принца скривиться в отвращении. Нога увязла в чём-то мягком. Он не хочет думать о том, что это было. Глинистые, скользкие стены осыпаются после падения парня. Кое-где торчат острые щепки и обломанные ветки. Совладав с собой, парень поднимает глаза наверх, смутно осознавая, где он оказался. Яма. Охотничья. Старая. Отец и сам учил его рыть такие. Видимо, люди, охотившиеся здесь, так и оставили эту яму много лет назад на всякий случай. Вдруг попадётся какое-нибудь животное. О, животное попалось. Да ещё какое! Королевских кровей. С одной стороны ямы, почти у самого верха, из земли торчат толстые корни старого дерева. Они сплетаются в узел, уходят в стену и снова вылезают ниже — гнилые, скользкие, но кое-где ещё крепкие. Если бы Уилл мог дотянуться... Но до них высоко. Но сдаваться так просто принц не собирается. Он точно не какое-то там раненое животное. Байерс, собрав все свои силы, подпрыгивает, ухватившись за корни, но тут же падает. Корень остаётся в руке, а нога пульсирует невыносимой болью. Вторая попытка удачнее. Парень крепко ухватывается обеими руками за корни и подтягивает своё тело, перегибаясь через край ямы. Ещё один рывок — и вот он уже сидит на мокрой траве наверху. Весь перемазанный в глине и грязи, зато не под землёй. Дышит, как загнанный зверь. Принц опускает взгляд на ногу, что так требует к себе внимания, и ужасается. Плоть разодрана почти до мяса, кровь смешалась с землёй и неприятно сочится по краям раны. Если это никак не обработать, то точно будет инфекция. — Ох... — только и может вымолвить парень, опуская руку и оглаживая кожу вокруг раны, но тотчас отдёргивает её с неприятным шипением. Больно. Теперь потребность в воде вышла на уровень необходимости. Нужно: во-первых, промыть рану, а во-вторых, напиться самому, потому что во рту за время бега и прыжков уже образовалась целая пустыня. Движется Уилл ещё медленнее, чем до этого: больная нога даёт о себе знать, к тому же теперь он внимательнее смотрит под ноги. Ещё одно такое падение парень вряд ли переживёт. Где-то вдалеке мелькает кусочек зеркальной глади, в которой так отчаянно нуждается. Шум бегущей воды заставляет облегчённо выдохнуть. Не мираж. Подбираясь ближе к воде, Уильям оказывается на светлой поляне, куда даже пробирается солнце. Но радость его недолга. На этом месте стоит дом. Вполне обжитый: из окон доносится детский смех, а рядом в курятнике кудахчут наседки. Тут точно кто-то живёт. И этот кто-то явно не обрадуется свергнутому принцу. Но и от воды отказаться Уилл не может, наспех продумывая план действий. Он быстро, насколько может, бежит к воде, промывает рану, пьёт, а затем уходит в чащу. Идеально. Главное, чтобы никто не вышел из дома. В теории план оказывается легче, чем на деле. Бежать принцу с его израненной ногой очень уж тяжко, но он старается. Бежит. Правда, со скоростью умирающей черепахи, но что поделать. Добравшись до воды, первым делом набирает её в ладони и щедро хлебает. Холодная и грязная, сейчас она кажется Уиллу благословением. Вдоволь напившись, принц опускает взгляд на своё отражение. От того мягкого и нежного принца не осталось и следа. Теперь на него глазеет чумазый, уставший, с красными от непрекращающихся слёз глазами глупый мальчишка. Уилл медленно опускает ногу в реку, сжав зубы и вцепившись в траву изо всех сил. Нельзя издать ни звука. Когда боль отступает, парень на секунду прикрывает глаза, позволяя себе перевести дух. Тихое журчание реки успокаивает, свежий воздух без примеси пепла заполняет лёгкие, и Уилл позволяет себе лёгкую улыбку. Спокойно. Впервые с той страшной ночи он чувствует, что ему не нужно бежать сломя голову. Со стороны деревьев доносится странный шелест. Момент тишины нарушен. Принц резко дёргается, распахивает глаза и замирает в немом крике. Дракон... Прямо перед ним на своих крепких четырёх лапах стоит дракон. Такой же, как был в его сне. Вот только на этот раз существо смотрит на него вовсе не дружелюбно. Огромная пасть приоткрывается, обнажая ряд острых зубов, а из горла вырывается низкий рокот, не предвещающий ничего хорошего. А сам дракон медленно подходит к парню ближе. Его красная чешуя переливается на солнце при малейшем движении, а хвост мерно покачивается из стороны в сторону. Уилл медленно поднимается, не отводя взгляда ни на секунду, и едва не оступается в попытке шагнуть назад. Куда бежать? Существо становится прямо напротив него, и принц так и замирает, точно онемев. Он видит, как ноздри дракона расширяются, когда тот склоняется чуть ближе, обнюхивая его. В глазах скапливаются слёзы, и парень коротко взвизгивает, когда чешуя дракона слегка задевает его кожу. Со стороны дома тотчас слышится грохот, а силуэт в окнах быстро направляется к двери. Уилл так и замирает, глядя на дракона. Тот, заслышав шаги, тоже тушуется и даже... Пугается? Парень так и не понял, что за выражение промелькнуло на морде у дракона. Но тот на секунду переводит растерянный взгляд на Уильяма, осматривая его с какой-то жалостью, как ему самому показалось. Байерс чувствует резкий рывок рядом с собой, и через секунду его окружает мягкая красная чешуя, а со спины чувствуется тепло тела дракона. На порог вываливается грузный мужчина лет пятидесяти, осматриваясь вокруг. — Что такое? Кого там принесло? — выплывает из сеней того же возраста мягкая женщина. По всей видимости, его жена. Они же нас увидят! Его и дракона! Тогда-то их точно обоих убьют! — бьёт набатом в мыслях у парня, но ничего не происходит. — Дааа, наверное, опять дети балуются. Тьфу ты! — отвечает жене прокуренный голос, после чего мужчина возвращается в дом. Хлопок входной двери извещает, что они остались наедине. Уилл и дракон. Огнедышащее существо из старинных легенд, что прямо сейчас укрывает принца под своим крылом. Уилл чувствует, как дракон позади него судорожно выдыхает и медленно раскрывает свои крылья, выпуская парня из укрытия. Принц на секунду замирает. Он меня... Спрятал? Зачем? Чтобы съесть самому? Или... Не понимаю. Уильям на трясущихся ногах становится прямо перед мордой устрашающего существа. Тот своими тёмными, как ночь, глазами осматривает человека с ног до головы, задерживая внимание на всё ещё кровоточащей ране на ноге. Принц, заметив столь пристальное внимание к своей уязвимости, неловко переставляет пострадавшую ногу чуть назад, чтобы не было видно. — Эм... Ты меня спрятал... — тихо начинает принц, не узнавая свой собственный голос. — Хотя с чего я вообще взял, что он меня понимает? Дракон, впрочем, действительно никакой реакции на слова не выказывает, лишь смотрит в упор. Не нападает — уже неплохо. Конюх во дворце однажды после очередной тренировки, где лошадь вновь скинула его на землю, сказал ему: «Доброе слово и кошке приятно». Уилл запомнил и с того момента старался обращаться с животными поласковее. Лошади даже оценили — начали относиться к парню снисходительней, пусть всё ещё и не позволяли использовать себя в качестве транспорта. Тут-то совет конюха и придётся к месту. Дракон, конечно, не домашнее животное, но и ему доброе слово приятно будет — поразмыслил принц. — Спасибо... Ты выручил меня. И я... — Уилл спотыкается, не зная, что сказать. — Спасибо. Дракон слегка фыркает, и принц решает расценить это как благой знак. Если бы хотел напасть — уже бы напал... Наверное... Уилл оборачивается на деревянный дом, что полон жизни, и тяжко выдыхает. Нужно уходить отсюда. Он и так задержался из-за встречи с драконом и почти попался на глаза хозяевам. — Э-э-э, тебе, наверное, нужно идти... По своим делам... И мне тоже пора. Существо чуть склоняет голову вопросительно, так что парень теряется. — Спасибо тебе ещё раз... Ну... Пока? — последнее слово больше похоже на вопрос, чем на утверждение. Принц в последний раз бросает тоскливый взгляд на прохладную воду и, разворачиваясь, движется в лес. В груди всё ещё трепещет страх, что сейчас дракон рывком утянет его назад и всё-таки попробует на вкус. Шаги даются тяжело. Боль в ноге, кажется, стала лишь сильнее. Оставаться незамеченным всё труднее, ведь при каждом движении принц чуть похрипывает от боли. Люди, может, и не заметят, но вот дикие животные — вполне. Взгляд дракона ощущается почти что физически. Но он не двигается с места. Смотрит, провожает взглядом, но следом не идёт. Оно и к лучшему. Огнедышащее существо осталось где-то позади, достаточно далеко, чтобы потерять из виду и его самого, и ту полянку с милым домиком. Зато голод вновь настойчиво начинает напоминать о себе. Та пара грибов с утра, конечно, не утолит голод на весь оставшийся день. Теперь нужно найти что-то ещё. Поплутав среди деревьев, и едва не угодив в болото, что так искусно скрывалось за ковром из листьев, парень наткнулся на ягодный кустарник. Ягоды красные, сочные и выглядят вполне съедобно и даже аппетитно. Похожие подавали на званых ужинах во дворце. Не в силах вынести ещё хоть час голода, принц набирает их целую ладошку и отправляет в рот. На вкус — чудесно, в отличие от кислых грибов, эти ягодки сладкие и практически тают во рту. Уилл довольно улыбается, радуясь столь приятной находке. Тревоги о драконе отошли на задний план. Сейчас есть только он и эти изумительные ягоды. Солнце на небе за время странствий потерявшегося принца уже давно закатилось, уступив место сотням ярких звёзд. Уилл, запрокидывая голову, вспоминает, как пару лет назад к ним в гости заглядывал придворный звездочёт из соседнего королевства. Это был милый старичок невысокого роста, в очках и забавной переливающейся мантии. Уилл тогда был ещё совсем мальчишкой и отчего-то так запал в душу этому старичку. За всю неделю, что звездочёт находился в королевстве, он не упускал ни одной возможности, чтобы рассказать принцу про звёзды. Вот там, например, притаилось созвездие Пегаса. Оно Уиллу уж особенно полюбилось. Старичок тогда открыл тайну — почти у каждого созвездия существует своя легенда. Пегас — это созвездие, названное в честь мифического крылатого коня. Он родился из тела Медузы Горгоны в момент её гибели от руки Персея. И пусть был ребёнком чудовища, сам стал прекрасным и благородным созданием. Он помогал герою Беллерофонту побеждать чудовищ, а ударом копыта мог выбивать источники вдохновения. Красивая история. Уилл не может сказать, сколько провёл за рассматриванием неба: может, десять минут, может, двадцать, а то и все полчаса. Но ночь приносит с собой не только красоту звёздного неба, но и опасность. Теперь принцу нужно найти убежище, дабы пережить эту ночь и не быть съеденным волками. Ко всему прочему, тело напоминает о себе вековой усталостью. Нога противно ноет, а к горлу подступает тошнота. Вот тут-то юный принц и складывает все детали в единое целое. Тело начинает потряхивать, во рту сухо, да и перед глазами всё плывёт. Кажется, всё-таки не стоило есть те ягоды. Уильям чувствует неприятный толчок изнутри, тотчас падая на колени и извергая из себя все ягоды, что с таким удовольствием ел некоторое время назад. На глаза наворачиваются слёзы, а подняться просто нет сил. Он перекатывается на траву рядом, сгребая к себе поближе как можно больше листьев, как будто те могут его хоть как-то согреть. Вторая ночь в лесу так и заканчивается. Уилл с разодранной в клочья ногой, отравленный ягодами, трясущийся от холода засыпает, укрывшись листьями, как одеялом. Сон ощущается как провал в никуда. Белый шум. Ему не снятся ни служанки, ни крестьяне, ни драконы. Ничего. Как будто кто-то выключил весь свет, оставив принца страдать в темноте. Парень всё ещё спит дёргано, постоянно просыпается от малейшего шороха листьев, сонно оглядываясь вокруг. Хотя, даже если бы кто-то и хотел причинить принцу вред, с такой-то ногой он вряд ли бы далеко убежал. Сквозь сон то и дело мерещатся шаги, заставляя парня настороженно прислушиваться к звукам леса. Утро, точно так же как и предыдущее, не приносит облегчения. Уильям нехотя открывает глаза и первое, что видит перед собой, — огромная красная туша дракона. Принц испуганно дёргается на месте, о чём тут же сожалеет. Рана на ноге взрывается ослепительной болью, вызывая целый вальс разноцветных точек перед глазами. Дракон так и остаётся недвижим, безмолвно наблюдая за сценой, что перед ним развернулась. Его чёрные глаза не отлипают от парня ни на секунду. — Привет, — глухо приветствует существо Байерс. Между ними воцаряется тишина. Один не знает, что сказать, а второй, очевидно, просто не умеет этого делать. Вместо этого взгляд дракона вновь опускается к больной ноге. И Уилл делает то же самое. Всё стало ещё хуже. Вода из реки вовсе не помогла, а, кажется, наоборот усугубила положение. Принц прикусывает губу от досады и кончиками пальцев проходится по краю ещё целой кожи. Дракон в одно движение сокращает дистанцию, оказываясь значительно ближе, но делает это как-то шатко, неуверенно. Словно сам сомневается в своих действиях. Он склоняет свою голову прямо над Уиллом, оголяя острые зубы, а у парня перед глазами проносится вся жизнь. Ну всё, сейчас он точно меня сожрёт и глазом не моргнёт. Принц вцепляется в листья под собой с особой усердностью, словно те могут его спасти, и до боли зажмуривает глаза. В следующую секунду он чувствует, как его кожи касается тёплое дыхание дракона, а следом — шершавый влажный язык прямо на ране. Уильям натурально кричит и сразу прикрывает рот рукой. Дыхание перехватывает, слёзы скапливаются в уголках глаз, а мозг, кажется, и вовсе плавится. Боль невыносимая, но её миг краток. Как только с кожи пропадает ощущение шершавости, парень чувствует облегчение. Нога болит не так сильно. Дыхание приходит в норму, а сам он поднимает перепуганные, полные недоумения глаза на дракона. Он не хотел меня съесть?.. Дракон возвращает изначальную дистанцию, осматриваясь по сторонам. Он, кажется, целенаправленно смотрит куда угодно, лишь бы не на принца. Мысли ушли в пляс, совершенно отказываясь думать о том, что огромное, смертоносное существо только что обработало ему рану. Пусть и таким... интересным образом. — Спасибо, — хрипит сорванным от крика голосом парень. Он медленно, с дрожью в коленях, поднимается на ноги, стараясь не поддаваться панике от безрассудства своего замысла. Уилл движется к дракону, который смотрит на него в недоумении, но ждёт, с места не двигается. Тут принц снова вспоминает совет конюха. «Не лезь к морде сразу. Дай ей сперва понюхать руку. Лошадь — не собака, она любит, когда её понимают, а не когда лезут целоваться. Погладишь по шее, по холке — тогда и к морде можно», — звучит в голове чуть ворчливый голос мужика. Перед ним, конечно, не лошадь, но раз он слов не понимает, должен же он как-то отблагодарить существо. Хотя бы за то, что тот не съел его при первой возможности. Он медленно тянет руку к морде дракона, давая существу возможность отстраниться. Дракон смотрит на парня со смесью непередаваемых эмоций. То ли он сейчас откусит ему руку, то ли взвизгнет и убежит, то ли рассмеётся прямо в лицо (умеют ли драконы смеяться?). Ни одна из догадок не подтверждается. Огнедышащее существо ошалело смотрит за действиями человека, застыв на месте. Не увидев протеста в жестах существа, Уилл тянется к шее дракона, прикладывая руку к тёплой чешуе. На ощупь она твёрдая, не похожая ни на что. Это нечто уникальное, новое, такое, что парень до этого никогда не чувствовал. Чешуйки интересно перекатываются под пальцами, оставляя за собой щекочущее ощущение. Дракон под руками принца, кажется, перестаёт даже дышать, замерев, точно каменная статуя. Уильям также медленно отрывает руку и возвращает дистанцию между ними. Существо смотрит прямо на него, и парень делает то же самое. — Ну, спасибо, что помог... Снова, — мальчишка смущается, не понимая, что сказать. — Но, понимаешь... Мне нечего дать тебе в замен... Но если тебе вдруг что-то нужно, то скажи, — Уилл моментально исправляется: — То есть, я не знаю, намекни как-то. Дракон всё ещё просто смотрит, так что принц даже начинает сомневаться, понимает ли тот хоть слово из сказанного. — Меня Уилл, кстати, зовут. А ты... — принц замолкает, что-то усердно обдумывая. — Наверное, у тебя тоже есть имя... Давай я буду просто звать тебя Дракон, хорошо? Существо отвечает лёгким кивком, а парень едва удерживается, чтобы не отшатнуться. Это первое действие, подтверждающее, что его понимают. — Зачем ты вернулся? Дракон звучно фыркает и мотает головой в сторону раненой ноги Уильяма. Он, кстати, совершенно о ней забыл, ведь та больше не ноет и совсем его не беспокоит. — Ой, да, — застенчиво хихикает парень. — Я неудачно свалился в охотничью яму. Собеседник вопросительно склоняет голову и чуть скалится, напоминая о существовании своих острых зубов. — Не спрашивай, — отмахивается Уилл, который чувствует себя всё более и более раскованно. Под ложечкой неприятно сосёт, напоминая о голоде, что преследует его со вчерашней ночи. Но дракон не позволяет отвлечься на это чувство с головой. Он резко разворачивается перед принцем, оказываясь к нему полубоком. Сейчас улетит, — думает парень, но не тут-то было. Дракон прогибается в спине, склоняясь ближе к земле, и разворачивает морду, глядя на принца. Из пасти вырывается низкий рык. — Ты хочешь, чтобы я... — Уилл растерянно указывает рукой на спину, сверяясь, правильно ли он понял дракона. Тот в ответ коротко рычит, закатывая глаза. — Эм... Я... Ладно, сейчас, я сейчас. Уилл неуклюже, шатаясь, забирается, пару раз больно цепляя руку о чешую. Парень закинул руку, потом ногу. Сел верхом, как на лошадь — только лошади были меньше. Воспоминание о скинувшей его лошади всплыло само собой. — Прости, прости. Я не сделал тебе больно? Ответа он не получает. Дракон ждёт, пока он устроится. Принц вцепился пальцами в чешую, зажмурился и приготовился к самому страшному. Крылья взметнулись, и воздух наполнился вихрем листьев — они кружились, подчиняясь чужой, огромной силе. Уилл взвизгнул и вцепился крепче. Мир качнулся, уходя куда-то вбок, а потом — провалился. Они взлетели. Лес ушёл вниз. Стал маленьким, игрушечным, совсем нестрашным. Ветки, которые царапали лицо, превратились в чёрный пушистый ковёр. Река блеснула серебром и исчезла. А звёзды — звёзды стали ближе. Совсем близко. Можно было протянуть руку и достать. Уильям опустил глаза вниз. Зелёные, жёлтые и оранжево-красные оттенки то и дело мелькают под ногами. Дыхание у него перехватило. Как же высоко. Уилл открыл рот, чтобы сказать что-то, но не смог. Слов не было. Только ветер в ушах, что так приятно треплет волосы, только тепло под пальцами, только биение огромного сердца под чешуёй. Он уткнулся лицом в шею дракона, закрыл глаза и, впервые за эти две ночи, провалился в приятные грёзы.