3.
12 июня 2026 г., 18:03
Сейчас
— Блядь. «Блядь» — как универсальная эмоция и самая что ни наесть подходящая, когда Оскар в последний момент успел отдёрнуть голову. Нож жёстко вошёл в деревянную дверь и застрял там. Призрак неумело попытался выдернуть его. Однако в подобных вопросах секунда-две — слишком большое промедление. Пиастри вывернулся из захвата и толкнул призрака в грудь. Крепкий мужчина. Он отшатнулся и завис в воздухе на краю ступеньки, размахивая балахоном. Оскар голыми руками с ним не справится, нужно найти оружие или бежать без оглядки. Вышмыгнув от неминуемой опасности, парень бросился на террасу. К этому моменту нож вновь оказался в руках убийцы. Да-да, Оскар. Блядь. Прилегающее к дому пространство обычно хранило кресла да столик, даже мангала с шампурами здесь никогда не наблюдалось, потому что никто в выходные празднествами не занимался. Оскар сдвинул кресла вместе, преграждая проход, а сам на всех парах понесся на задний дворик. Сердце бешено колотилось. Тело работало на первобытных рефлексах. Бежать-бежать-бежать. Этакая Дикая охота, где из охотника Пиастри превратился в жертву, два, сука, раза, за последние дни. Какого чёрта, мир? Призрак раскидал нахрен все кресла, наверняка поломав их, и двинулся напролом. Мозг лихорадочно соображал, а что, а куда? Оскар был достаточно неосторожен, чтобы обронить блядские ключи и телефон на пороге. Придётся вернуться, забрать их и драпать в машину. Единственный выход сейчас это уехать. Желательно обратно к Марку, закрыться там и сидеть под одеялом. Почему именно он? Пиастри, что, выглядел, как тот самый чел из хорроров, который покинет этот мир первым? Почему никто не берёт в расчет шерифа? Почему всё это так тупо? Нет, смерти сейчас можно было не боятся. Все шло неплохо последние десять лет, все жертвы воскрешались, а Кэйренроу продолжал существовать до следующего года в здравии и спокойствии. Однако… умирать-то больно? Наверняка больно. Попробуйте потыкать себя ножом, то-то же. Да и вылетать из игры так рано не хотелось. Тем более четыре призрака на тридцать три человека. Ну давайте выбьем одного, а потом сидите, тужьтесь. Оскар перемахнул через низкую калитку заднего двора, споткнулся о куст, чуть не грохнулся, прокатав носом землю, однако справился с собственным телом и побежал дальше. Первые признаки шока улетучились, на место, наконец, возвращался холодный рассудок. Главное сейчас попытаться обхитрить призрака. Он, кажется, не очень умным, да? Нож не самое надёжное орудие убийства. Зачем давать жертве шансы на сопротивление? Что-то изменилось. Пиастри не мог сказать что. В темноте он плохо видел и бежал почти на ощупь, поэтому и врезался во вторую часть забора. Благо сетка сдержала от падения, парень вновь перелез и прижался спиной к боковой стене дома. С водосточной трубы ему тут же капнула холодная вода прямо за шиворот, доведя до ебанной истерики. Ну правда, Оскар чуть не заорал, прямо как девчонка из ужастика. Он вдохнул побольше воздуха и задержал дыхание. В ушах отдавалось биение сердца, так сейчас-сейчас, несколько секунд, кровь перестанет бурлить… Вот, что изменилось. Тишина. Пиастри не слышал шагов преследователя. Схоронился, урод! Мог ли Оскар сейчас бежать по чужим домам с криками о помощи? Вполне. Вот только в таком случае проблема появилась бы у всех них четверых. Полиция не должна знать, хотя бы до конца недели, о призраках в масках, убивающих народ. Ну и денёк. Пиастри отлепился от стены и пошёл вдоль очень медленно, следя за шагами, словно кошка приближалась к заветной птице. Стена заканчивалась, там полоса света разрезала пространство. Фонарь, яркий и размашистый, хорошо освещал подход к дому, чтоб его. Оскар ещё раз собрался с мыслями, а затем осторожно выглянул из-за угла. Никого. И тишина. Ключи лежали на коврике. Призрак не догадался забрать их. Или оставил, как приманку. Оскар пригляделся внимательно. Ему нужно меньше полминуты, чтобы преодолеть это расстояние, схватить связку и побежать к машине. Да, огромная удача, что он поленился её загнать. Нужно решаться, сейчас или никогда. Нет смысла размышлять о чужих заскоках. Размыслил он уже и вторгся в частную собственность, хоть и к лучшему другу, но тем не менее. Пиастри сжал кулаки, последний раз выглянул, а затем стрельнул, как пуля. Он бежал так, будто от него зависел победный гол на футбольном поле, так быстро Пиастри никогда не бегал. Десять секунд, и он оказался на крыльце, двенадцать, и ключи в руке, брелок, кнопка, заветное «бип-бип» отключающейся сигнализации, и вот она — дверная ручка спасительного Рено. Оскара впечатали лицом в стекло автомобиля, да так, что на мгновение в глазах потемнело, и он плашмя грохнулся на траву. Хороший ход, ублюдок. Призрак навалился на Пиастри сверху, сжал коленями его талию до боли в ребрах и вот уже навесил нож. Это второй проигрыш Оскара за день. Однако саму партию всё ещё можно было сохранить. Пиастри ухватился обеими руками за кисть, державшую оружие. Призрак правда пытался изо всех сил продавливать нож вниз, прямо к груди, прямо к сердцу. Да, если туда, это быстро, и наверное, почти безболезненно. Оскар задёргал ногами. Вторая рука призрака поползла от талии верх и остановилась широким размахом пальцев там, где заканчивается подъязычная кость и начинается трахея. А могли ли ему сломать шею одной рукой? Этот блядский монстр выглядел вполне способным. — Стой-стой-стой, — залепетал Оскар, пока ему совсем не преградили доступ к воздуху. — Я один из четырех, да простит меня матушка, ритуал, тридцать три человека. Остановись, блядь! И призрак остановился. Он резко убрал руку, а нож обмяк. — Ты?.. — с удивлением выдал он, а Пиастри успел нагло среагировать, подорваться и сорвать маску с… Макса Ферстапенна? — Серьёзно, Макс? — Оскар опустил локти, Макс всё ещё сидел на нём. — Да что я тебе сделал? — раздосадовано продолжил австралиец, кинув маску обратно к Ферстапенну. Та стукнулась об его грудь и упала вниз. — Боже мой. Оскар попытался подняться, вместе с маской и сам толкнул Макса в рёбра. Тот встал, его балахон скрипел синтетической неприятной тканью. Бр-р-р. Они поднялись и уставились друга на друга. С ранки на щеке Оскара медленно струилась кровь, полоска плавно перетекала на шею. — Тебе надо, — Макс приподнял руку, будто на автомате желая стереть крошку с чужих губ, однако затем он перевёл взгляд на балахон и на нож в руке. — Знаешь, давай зайдём в дом, и там поговорим, — он даже уже двинулся в сторону входа, как Пиастри его остановил. — Нет, домой нельзя, — Оскар вздохнул. Боль от ударенного об стекло лба начала расходится по всей голове только сейчас, когда адреналин подустаканил своё действие, оставив неприятное послевкусие. Хорошенько его Ферстаппен приложил, интересно на самом окне остались трещины? — Почему это? Ты же вроде один живёшь? — Макс удивился в своей Ферстаппенской манере, чуть задрал брови, при этом глаза остались полностью нейтральными к происходящему. — Да, — Оскар кивнул. — Это сложно объяснить, но, если хочешь… За мной следят, камеры напичканы по всему дому. И как ты понимаешь появления тебя в таком, — Пиастри взмахнул руками, указывая на образ Ферстаппена, — да в целом тебя, вызовет вопросы у моего… сталкера, — парень вздохнул. Точно, вот ведь ещё проблема: вычислить личность его наблюдателя, раз это не Логан. Ну что за ужас? — Чего? — Макс нахмурился. — Пиастри, ты перегрелся? — Я же говорил, сложно объяснить, — Оскар закатил глаза. — Давай запрыгивай в машину. Там поговорим. Макс не стал упрямиться. Он обошёл Рено, пока Оскар проверил в порядке ли стекло, куда его недавно приложили. Крепкое. Ни следа. Пиастри открыл дверь и сел на водительское сидение, пока Ферстаппен уже устраивался на пассажирском. — Значит, ты… — сказал Макс сам себе. Оскар тем временем влез в бардачок и вытащил оттуда пачку влажных салфеток. Лоб болел, рана саднила. Весёлый у него вечерок, не добавишь и не убавишь. — Да, я, Макс, извини меня, конечно, — австралиец вытащил одну салфетку, двинул на себя зеркало заднего вида и осторожно докоснулся до ранки. Та ответила жгучей болью. — Но ты тупой? Почему я? Меня шериф города опекает. Шериф. Ты представляешь, сколько бы народу подняли, если бы я пропал? — Кхм, — Макс проигнорировал оскорбление. Оскар тем временем стёр кровь, вернул салфетки на место, а окровавленную ткань сунул в карман, ну а куда ещё? — Виноват, не подумал, — признался он. — Меня просто взбесило, что ты подкатывал к Шарлю… — Чего? — Пиастри так и вытаращился. От внезапного расширения век, во лбу отдалось глухой лающей болью. — Ай! — он схватился за голову. — Прости, больно ударил, да? — Макс поднял ладони, опять рефлекторно, но касаться Оскара не стал. А чем он поможет? — Я не хотел тебя бить. Просто не думал, что ты так будешь сопротивляться. — А кто бы не сопротивлялся… Да и вообще… Стой. Шарль?! В смысле я подкатывал? — Пиастри возмущённо всосал носом воздух. Вообще-то единственный, кого пытались оприходовать на этой вечеринке, был сам Оскар. — Ну да. Нет что ли? — Макс недовольно поджал уголки губ. — Да меня напоили, а Леклер помог выйти на улицу! — Оскар быстро моргал, пока вся эта ситуация проходила через его мозг. — А… — тупо выдал Макс. — Как это тебя напоили? Я думал, ты не пьёшь. Оскар медленно перевёл глаза на Ферстаппена и оставил их там. Так они и смотрели друг на друга. — Знаешь, — начал Пиастри, — я думаю, у вас с Норрисом вместо разума за мозговую деятельность отвечает хуй, — очень серьёзным тоном заметил австралиец. — Иначе ваше поведение я объяснить не могу. — А при чём тут Ландо? — Макс не стал отрицать хуевость своей мозговой жизнедеятельности. Он только что пытался убить человека за то, что тот подышал рядом с Шарлем. Теперь стало ещё интереснее, как провидением распределяются кандидаты в призраков. — Потому что, мне кажется, Ландо один из призраков, и он тоже хотел убить меня, — Оскар потёр виски, голова начинала болеть жутко. Может, стекло от удара и не повредилось, но вот сам череп. Да нет, наверное, он бы почувствовал? — Вот как, Норрис? — Макс качнулся. — Значит, поздравляю тебя со втором рождением… третьим. Осталось вычислить четвертого. — Это Рассел, — тут же ответил Пиастри, а Ферстаппен одарил его удивленными взглядом. — Джордж? — он похлопал ресницами. — Погоди, два дня только прошло, а ты уже всех вычислил. Как? — Ну с собой ты мне сам помог, идей, честно, не было. С Расселом вышло так, что я подслушал разговор Марка и Нико, который Росберг, о том, что Хэмилтон пропал, а его собачка у Джорджа, поэтому, — Оскар вздохнул. — Как прикрытие на неделю, ничего. Но я удивлен, что Рассел замахнулся на самого Хэмилтона. Ну правда. Залезть в дом к бывшему мэру города, убить его, написать Росбергу СМС, а пса забрать себе, а потом заявить, что Льюис отправился на охоту. И не поспоришь, потому что Джордж неплохо ладил с убиенным. — Вообще-то в его стиле, — Макс самодовольно усмехнулся. — Ах точно, вы же бывшие, знаете друг друга, как облупленных. — Давай без отношений, — осадил его Макс. — А Ландо почему? Ну кроме того, что он пытался тебя напоить, — он тут же сменил тему. Очевидно, его предыдущие отношения не добавляли никакого удовольствия в его бренную жизнь. — Понимаешь, — Пиастри повернулся всем корпусом тела к собеседнику. — Меня унесло с одного стакана. Это могли бы быть наркотики, да, но я делал экспресс-тест, значит, что-то другое, чтобы я не мог сопротивляться. Плюс, слушай цепочку, — Макс уже напряженно вглядывался в лицо Оскара, кивая, выслушивая доказательства. — Он подменил мне свечи в машине, — Оскар хлопнул по рулю, — скорее всего в начале дня. Он последним оставался на парковке, потом специально проехал мимо меня по трассе, когда я заглох, предложил довезти до дома, а сам повёз к Сайнсу на вечеринку. Ну и дальше можешь сопоставить. Макс задумчиво отвернулся, рассматривая скопившуюся дождевую грязь на лобовом стекле. Ночь надвигалась холодом и звёздами, далёкими, но до безумия яркими. Сейчас выключи фонарь, и всё равно разглядишь дорогу. — А, по-моему, — Макс почесал бритый подбородок, — он просто хотел тебя трахнуть, — заключил Ферстаппен после недолгого раздумья. Оскар скривился и нахмурил брови. — Зачем исполнять такие сложные схемы, чтобы просто потрахаться? — Будто бы ты согласился, если он тебе просто предложил, — хмыкнул Макс. — Ну-у-у, да, — ответил Оскар, растягивая губы в непонимании. — В смысле «да»? — очередной обескураженный взгляд. — Макс, я не целомудренная девица на выданье и не постриженный монах. Секс не чего-то удивительное в нашей жизни, чтобы так реагировать. Макс повернул голову в сторону Оскара и осмотрел того с ног до головы. — Ты же с Сарджентом встречаешься, — кинул он. Пиастри вздохнул. — Я не встречаюсь с Сарджентом. Теперь лицо Макса выражало очень уж активную мозговую деятельность. Прямо-таки каждая мысль отражалась на его лице, позволял отследить цепочку размышлений. — Давай всё-таки Норриса занесём под знак вопроса. — Ну, ладно, — согласился Оскар. Он мог официально заявить, что только что закончил самый странный разговор в его жизни. Ферстаппен тем временем положил нож на панель над бардачком, а сам начал стягивать через голову свой балахон. Макс оказался одет в ту же одежду, что был вчера на вечеринке: футболка, черная кофта и зауженные джинсы. Так, а сколько времени он сидел перед домом Оскара? Весь день что ли? — Мы теперь вместе ведь? — добавил Макс, сминая мантию и пряча внутри неё нож. — На «собрание» пойдёшь? — Ну, — Оскар поджал плечи. — Да, теперь уж точно нет смысла разделяться. Просто я правда хотел получить эту возможность управлением над кем-то. — Да, было бы забавно. Особенно с Джорджем, — Ферстаппен мечтательно глотнул слюну. — Так, а кто твоих рук дело? Колапинто? — отвлёк его Оскар, не желая даже представлять, о чём там подумал Макс. — М-м, а Колапинто тут при чём? — Макс, это меня ударили головой, не тебя, — Пиастри выставил пальцы на левой руке. — Давай посчитаем. У меня есть информация о четырёх жертвах. Хэмилтона прикончил Рассел. Остались Колапинто и Риккардо. — Окон, — выдал Макс. — М? — не понял Оскар. — Я убил Эстебана Окона, позавчера. — А? Понял, — задумался Оскар, вспоминая, как Карлос упоминал это имя, а Пиастри и не придал значения. — Тогда Риккардо и Колапинто были убиты четвертым призраком или вновь Расселом. Макс как-то подозрительно вздохнул, начав ёжится. — И Дэна я… — Погоди… — Оскар медленно перевёл взгляд на Макса. — Но вы же… друзья. Да, вообще, как ты мог додуматься убить Дэна Риккардо! — Это вышло случайно! Он просто увидел, как я добиваю Окона! — Макс, это Дэн, как ты посмел?! — Мне самому больно! Оскар откинулся на спинку сидения и глубоко вздохнул. Макс пребывал в осознании содеянного, медленно надувая губы. — А ты, — наконец, подал голос Ферстаппен, — успел убить кого-то? Оскар молчал, посматривая в боковые зеркала. Там никого, сплошная тишь, да гладь. — Джека Дуэна, — проговорил он спустя десяток секунд. — Кого? — Вот именно, Макс, так и должно это работать. В начале недели убираются незаметные люди, а затем уже и бывшие меры города и… Дэн, мать его, Риккардо! Марк теперь будет его искать. — Тогда нам точно надо объединятся, — кивнул Ферстаппен. Оскар потёр лоб, первостепенная резкая боль отступила, оставив отголоски нытья где-то на задворках затылка. — Это точно. — Тогда до завтра, сегодня башка уже не соображает, — Макс поймал осуждающий взгляд Оскара. — Прости ещё раз. Может, в больницу? — Переживу, — отрезал Пиастри. — Сам-то пешком пойдешь? — Машину оставил там, — Макс указал на конец улицы. — Ну давай. Тебе, куда писать если что? — Никуда, — Оскар хмыкнул. — У меня и телефон прослушивается, — ага, тот самый который упал с ключами на порог дома. Там он и до сих пор лежит. — А, — Макс вылез из машины и остановился. — Ну найдёшь меня. Давай, пока. — Пока, — на автомате кинул австралиец. Ферстаппен хлопнул дверью. Оскар наблюдал, как его странно-сложенная фигура, держа подмышкой балахон, медленно удалялась в темноту. О-о-о, я знаю-знаю. Наверняка вы сейчас задаётесь вопросом, а какого хрена? Не удивительно. Примерно так и реагирует, ежегодный призрак, который в один момент получает осознание, озарение и миссию. Момент этот семь дней до Хеллоуина. Этакий забавный отсчёт, в период которого Кэйренроу погружается в хаос. Всё началось ещё много лет назад (как всегда) с основания самого городка (даже подумать не могли). Первые поселенцы столкнулись с привычным для всего материка голодом, бедностью, неизвестной хворью, анархией и разрухой. И отцы основатели города вместо того, чтобы молиться богу нашему Иисусу Христу, решили, что они самые умные и пошли взывать к древним индейским божествам (они, поселенцы, которые и устроили этот беспорядок, прикиньте самомнение). Но Боги ответили, сказали, мол, вот вас четверо, вот вам инструкция к жертвоприношениям, всё сделаете правильно, люди оживут, а вы и дальше получите целый год покой и процветание. Каждый год мистический дух дарует прозрение четырём людям города, вручает им это знание и правила игры, а дальше веселитесь. Тридцать три человека (да поверьте, они те ещё шутники), можно больше, но не меньше, должны быть обездушены (ну, то есть убиты), а тела их отправлены покоится на дно Святого озера Кэйренроу. Внимание, только в эту неделю. После уже никто не оживёт. Ну это так заметочка для особо тупых. Что ж, ритуал сработал. Несмотря на то, что городок маленький и тихий, туда начали съезжаться богатые поселенцы, строить себе дома для мирной жизни, образовалась неплохая торговая точка, а рядом в нескольких десятках километров так вообще выстроился вполне себе мегаполис — Сиэтл. Сейчас Кэйренроу нечто сродни уютным окраинам, где спальные коттеджные районы, богатенькие самоуправляющиеся школы и колледжи, ну и что-то типа санаториев на лоне природы (горы прямо в окне, ну и от океана не так уж и далеко). Поэтому разнообразие жертв тут огромное. Главное на коренного индейца не наткнуться. А в целом… Ну и самое прекрасное, о прошедшей недели помнят только призраки (так скромно назвал Кэйренроу своих ежегодных охотников). Прикиньте, у всего города из головы вылетают события недельной жизни. Хотя, впрочем, все мы большинство так и живем. А что делали на прошлой неделе? Ну-у… И да, приколюхи для призраков: после охоты они должны вписать имена предполагаемых коллег. Угадают всех, отлично живут дальше. Не угадают двух, трех, отлично так же живут дальше. Но вот если один призрак угадает остальных троих, а его имя не будет вписано ни в один талмуд… пу-пу-пу, он на целый год становится хозяином этих призраков. Буквально. Они по волшебству будут подчиняться любым его приказом. Этакий вот бонус в качестве поощрения. Срабатывает раз в десятилетие, однако всем он нужен. Оскар вышел из машины. Согревшееся тело тут же обдало холодом. Побежали мурашки, уже в который раз за день. Парень дошёл до входа в дом, подобрал телефон и, наконец, смог спокойно открыть замок. Внутри было тихо и темно, только забытая подсветка над кухонными тумбами горела жёлтым светом. Сегодня Оскар… устал. Он бы правда удивился, если нет. Пиастри медленно прошёл коридор, сбросил куртку на диван, ткнул в открытый рояль пальцем. Тот отозвался визгливой пятой октавой. Австралиец оставил инструмент в покое, а сам побрёл по лестнице вверх. Сил не осталось ни на что, голова всё ещё ныла, а единственным желанием оказалось лечь спать. Желательно до завтрашнего вечера. Такого Оскар, к сожалению, позволить себе не мог. Только до утра. Поэтому, не раздеваясь, он брякнулся на нерасправленную кровать, лицом в подушку. Через минуту кожа на голых руках начала мерзнуть, однако парень так хорошо уложился, что казалось можно и насмерть замёрзнуть, так-то плевать. Сквозь надвигающиеся сон, который вот-вот должен был утащить в пучину, Пиастри услышал тихий шорох за окном, затем звук открывающейся створки окна. Оскар подорвался с места. В груди дико билось сердце. — О, ты спишь уже? — послышался мягкий хриплый голос с ярым американским акцентом. — Ты никогда не ложишься так рано, Оскар. Ты не заболел? Пиастри на приподнятых локтях всматривался в окно, чтобы точно определить фигуру Логана Сарджента. Тот уже бесцеремонно влез внутрь и нажал кнопку настольной лампы. Она промигалась и включилась тусклым освещением, ослепив на секунду. — М-м-м, — вымученно выдал Оскар и бухнулся обратно лицом в подушку. — Сарджент, ты же должен был приехать завтра. — Ага, но приехал сегодня, — Логан сел на край кровати. — Есть хочу, Оскар, покорми меня. Пиастри обездвижено закатил глаза, не поднимая век. — Ты совсем обалдел? — Немного, — хмыкнул Логан и похлопал австралийца по бедру. — Родители тоже ждали меня завтра, поэтому укатили в рестик. Кто ж знал, что дорогу за лето успели доделать, на обратном пути не пришлось объезжать. — Ага, — монотонно ответил Оскар, вновь засыпая. В голове и правда ни одной мысли. — Иди сам найди чего-нибудь… — кое-как выдал он, начиная сопеть. Вот только кто бы оставил австралийца в покое, ага-ага. Сарджент ухватился за его талию и рывком поставил на пол, будто бы Оскар и двадцати килограмм не весил. — Идём, я соскучился. Заодно послушаешь, как мы там всех уделали. Друг вывел Пиастри из комнаты, а тот смог издать лишь причитающее: — Ну-у, Ло-оган! В следующее мгновение Оскар осознал себя сидящим за столом у окна, пока Сарджент по-хозяйски вытаскивал из морозилки замороженную пиццу — этакий непреложный запас на всякий случай, вот сейчас, например. Пиастри молча наблюдал, как Логан включил духовку, раскрыл пиццу и поставил её внутрь, затем выудил две тарелки с полки и уже искал, куда разлить найденную всё в том же холодильнике колу. — А ты сам чем ужинал-то? — уточнил Сарджент, когда, наконец, отыскал стаканы и начал разливать в них жидкость чуть ли не до краев. — Ничем, — выдохнул Пиастри. — Чем ты вообще занимался, что так умотался? — Логан хохотнул и принёс стаканы на стол. «Ну-с, сначала выдраил дом шерифа, потом отнёс ему обед, подслушал занимательный разговор, после залез к тебе в дом и подрался с Ферстаппеном, который отлупил меня и приложил головой об стекло машины» — мог бы пересказать австралиец, однако просто промолчал, подвигая к себе газировку. Та булькала на поверхности маленькими пузыриками. — Ясно, — хмыкнул Логан. — А это у тебя откуда? — он вдруг резко протянул руку и осторожно приподнял лицо Оскара за подбородок. Пиастри не сразу понял, о чём шла речь, но быстренько припомнил саднящую боль. А это… «Чуть нож мне в ебало не воткнули» — об этом он информировать тоже не стал. — В подвал спускался и забыл, что как-то отец на дверь прибил гвоздь вместо крючка, вот полоснулся, — Оскар обвёл указательным пальцем щёку, высвобождая свой подбородок из чужой руки, и отпил газировку. Живот с радостью принял хоть такие калории, и Пиастри вдруг осознал, что он и правда голодный. — Ты мог без глаза остаться, — серьёзно заметил Логан. — Мог бы, но не остался. Духовка громко звякнула, сообщая о том, что импровизированный ужин готов. Логан поднялся и вернулся к плите. Пока Оскар медленно попивал газировку, Сарджент вытащил пиццу, поставил её на стол и разрезал. Интересно, почему ему жизненно необходимо, чтобы Пиастри за всем этим наблюдал? Пицца водрузилась на стол, Логан утащил первый кусок и с наслаждением начал его жевать. Оскар повторил за ним, правда чуть менее эмоционально. — Ну так, — не выдержал всё же Пиастри. — Мы победили, — Логан будто бы ждал, когда Оскар начнет первый. — 3:1, последний гол забил Фред, прикинь, — Сарджент с одинаковым энтузиазмом, как и рассказывал, так и ел. Многозадачный, однако. — То есть он заменил Колапинто? — Оскар задрал бровь, в него влезло два куска, спать захотелось ещё сильнее, хотя куда уж там. Зато, голова и правда прошла. Лоб только болел. Может, там уже образовывалась шишка или синяк? Надеемся, что нет, а то придётся бежать за советами к театралам с их гримами. — Ага, — Логан дожёвывал третий. — И куда этот шкет запропастился? Оскар мотнул ногой и глянул в окно. Там поднялся ветер и разворошил опавшие листья. По стеклу начал накрапывать дождь. Колапинто был на три года младше, но подавал действительно большие надежды. — Ты как знаешь, а я спать, — Оскар поднялся и быстрым шагом, не терпящим возражений, отправился к себе в комнату. — Ну, Оскар! — услышал он возмущённое в след. Пришлось включить свет и проверить окно. Логан закрыл его, а Оскар надвинул ещё и занавески. Наверняка ведь ветер будет задувать в щели. Затем Пиастри стянул всё же штаны, кроссовки и добрался до ванной, где умылся и почистил зубы. Логан в это время стучал стаканами и тарелками, моя их в раковине. Вскоре Оскар забрался под одеяло и теперь точно не собирался вылезать из-под него до утра. Сон начинал быстро подступать, когда Логан прошёл в комнату, тихо закрыв дверь. Сквозь пелену, накрывшую сознание, Пиастри слышал, как друг шуршит одеждой, пытаясь, как можно аккуратнее сложить её на стул, а затем кровать, с одной стороны, продавилась. Оскар почувствовал, как одеяло натянулось, и к парню прильнуло заветное чужое тепло. Это не было чем-то необычным. Парни часто ночевали друг у друга, и где им было ещё спать, как не на собственных кроватях. Оскар, конечно, мог отправить Сарджента в «родительскую» спальню, которой уже очень много лет никто не пользовался, но смысл. Логан всё равно не пойдёт. Пиастри потянул одеяло обратно и отвернулся к другу спиной. — Не спишь ещё? — тихо шепнул Логан. — Ты разбудил, — буркнул Оскар. — Холодно, — незамедлительно выдал Сарджент, объясняя причину, почему он через мгновение прижался к Оскару своими позвонками. От Логана разило такой ядрёной жарой, будто он и правда поселил в себе мини атомную станцию. Пиастри захотелось развернуться и обнять его, как огромного плюшевого медведя. При такой температуре тела «холодно» быть точно не могло. Время шло, равномерное дыхание покрывало все пространство. Оскар пригрелся, удобно улёгшись в подушку. Больше ничего не болело, ни щека, ни лоб, ни сдавленные рёбра, он будто находился в некоторой вакуумной клетке, откуда выбираться больше не хотел, и рядом… рядом Логан. Он лежал без движения и, может быть, уже заснул, а может, размышлял о чем-то. Кажется, нет, он не спал. Оскар давно научился отличать виды дыхания Сарджента. Пиастри выпрямил ноги и уткнулся холодными пятками в икры Логана. Если бы Сарджент предпринял что-то больше тычка в спину, Оскар бы сдался. Чуть-чуть приобнять, ткнуться носом в тёплую шею, обвить руками многострадальную за сегодня талию и шепнуть на ухо что-то невнятное. Но Логан был слишком… Оскар даже не знал, как описать. Логан будто бы оставлял маневр для самого Пиастри, мол, реши сам, я тут. Но Оскар не хотел решать. Логан так и не двинулся. Оскар закрыл глаза и уснул.***
Тогда
Оскар, выходя за порог, хлопает дверью и тут же упирает взгляд в серебристый Макларен, припаркованным аккурат напротив. Спокойный район Марка наверняка очень редко становится свидетелем такого безобразия. Пиастри вздыхает. Хорошо Уэббер уже уехал на работу. Ландо Норрис скалит зубы сквозь приоткрытое окно, ожидая австралийца на сидении рядом. Оскар сжимает лямку рюкзака и шагает вперёд. — Что ты тут делаешь? — уточняет он перед тем, как забраться в машину. — Тебя жду, — британец продолжает улыбаться, хлопая ресницами. — Садись, поехали. — У меня есть машина, — констатирует Пиастри. — И как ты предлагаешь мне добираться обратно? — Я отвезу тебя и обратно, — Норрис качает головой. — В этом и суть. Садись, а то опоздаем. Оскар пускает взгляд по сторонам, но тем не менее не сопротивляется. Он обходит Макларен и садится на переднее сидении. Как только дверь закрывается, Ландо вдавливает педаль, и они двигаются. — Лучше тебе не появляться у Марка на глазах, — Оскар смотрит на руки британца. Те расслабленно лежат на руле, будто предназначенные именно для этого. — Это ещё почему? — Норрис театрально надувает губы. — Приводов нет, я умница и красавец, — Ландо хихикает, видимо, самому становится смешно от собственных слов. — Просто, — хмыкает Пиастри. — Пока просто недолюбливает. А если узнает, что ты меня ещё и накурил… — Ух, страшно представить… — заканчивает Норрис. С того самого вечера прошла неделя, если не больше. Они, конечно, это обсудили, даже на следующий день, когда Ландо отыскал Оскара и уточнил, куда тот пропал. Оскар ответил, что не помнит, хотя прекрасно знал, что причиной сего безобразия стал Логан. Ну не безобразия, а похищения в каком-то роде. Пиастри в тот момент слишком плохо соображал. А ещё он помнит, что с кем-то целовался, но не мог сказать с кем, а спрашивать… Хм, Ландо, а мы случайно не засосались? Нет? Нет-нет, это совсем не намёк. Оскар ненавидит терять контроль. И больше всего ненавидит признавать, когда всё же потеряет. Так что молчим в тряпочку и соображаем, как выйти сухим из воды. В некоторых случаях это всё-таки возможно. Макларен въезжает на парковку колледжа медленно и грациозно, а затем паркуется аккурат рядом с Феррари Сайнса — красным Феррари — какая примитивная пошлость. — У-у-у, — потягивает Карлос, когда разглядывает сквозь стекло Оскара. Считается ли австралиец сейчас той серой мышкой, на которую обратил внимания самый крутой парень школы? Не дай Бог. Австралиец выходит из машины. — Пиастри. Шарль Леклер стоит рядом, согнув руки в локтях, когда Карлос отсоединяется от своего Феррари, обходит Макларен, даже не поздоровавшись с другом, и прилепляется к Оскару, хлопнув того по жопе. Ага, вот так по-свойски. Оскар настолько обескуражился, что даже никак не отреагировал. — Чего тебе? — буркает он, сбрасывая Сайнса с себя. На парковке многолюдно. Студенты вообще стараются не теснится внутри стен, пока погода позволяет нежится под солнечным лучами. Оскар хорошо запоминает этот момент. Потому что в его личное пространство редко, кто врывается. Кроме Фреда, конечно. — В смысле чего? — Сайнс скалится. Вот ни дать не взять подружки. Только у Норриса в его выражении лиц глаза задействованы, а испанец оставляет их глубоко нейтральными: чёрными и бездонными, порой страшно становится. — Должен же я знать, с кем мой лучший друг кувыркается. Оскар не реагирует, опять. А вот Норрис возмущается, на удивление. — Карлос, отъебись от него, — фыркает он. — Ладно-ладно, — испанец поднимает ладони в примирительном жесте, вероятно, желая ещё что-то сказать, но Пиастри больше не хочет наблюдать концерт. Он закидывает рюкзак на плечо и двигается от компании, куда подальше. Всё же лучше в одиночестве, чем вот с ними. Ядерная смесь. Сделал ли Оскар правильное решение, оставив свой Рено дома? Ну хз. С другой стороны, у него есть ещё пару опций: Логан, уже упоминаемый Фред и две своих ноги. Замечательный наборчик. — Оскар! — Оскар в приметы не верит, но помяни чёрта. А Фреда Вести он помянул, сколько, два раза? И вот он датчанин, бежит на всех парах, Пиастри только успевает ступить на ещё не пожелтевшую траву лужайки кампуса. — Привет! Стандартное приветствие проходит без происшествий: два хлопка ладонями и завершении кулаками. — Привет, Фред, — тянет Оскар. Вести как-то сияет, неестественно. Точнее улыбается натужено и совсем неискренне. Они общаются достаточно давно, чтобы Пиастри мог различать его эмоции. — Ты в порядке? — Да-а, — Фред мельтешит глазами, будто пытаясь что-то придумать. Однако с этим у него всегда было скажем, не очень. — А ты с Норрисом приехал, да? Оскару сначала кажется, что Фред меняет тему, поэтому отвечает без задней мысли. — Да. Они тем временем уже заходят внутрь. До занятия остаётся минут пять-семь, самое-то чтобы пройтись медленным шагом, заодно выслушав свежие сплетни. Ну, Фред обычно приносит их. Где Логан, Оскар не знает, и даже не обращает внимания, на парковке ли его джип. С тех пор как Марк приказал долго и счастливо жить вместе, Пиастри с Сарджентом потеряли добрососедскую возможность проводить ещё больше времени вместе. — Понятно-о, — Фред трёт ладони о штаны. Он обычно так делает, когда те потеют. Пиастри уже действительно хочет спросить, мол, что с тобой, друг, но Вести не даёт шанса. — Слушай, не буду маяться, — вдруг выдаёт он, останавливается и разворачивает Оскара к себе, очевидно, чтобы тот выслушал его очень и очень внимательно. — В общем, я узнал одну неприятную вещь, — ага, сплетни всё-таки будут, — про Норриса, — ага, да ещё и интересные. Оскар поднимает брови, делая вид, что ему безумно интересно. — Ты только не расстраивайся, хорошо? — Что ж, — Оскар аж теряется. Когда Фред видел, чтобы Пиастри вообще расстраивался? — В общем, — повторяет датчанин в попытках собрать предложение воедино. — Я слышал, что Норрис поспорил со своими… на тебя. О как. Не то что бы новость, но… — И? — Оскар хмыкает. — Ну переспать с тобой на спор, — Фред действительно удивляется, не получив от Оскара должной реакции, правда Пиастри понимает всё, и, к сожалению, уже даже подключает в разговор свою мразотную сторону личности. — Да-да, Фред. Почему бы и нет? — В смысле? — Вести хлопает глазами. — Почему ты решил, что я не хочу с ним переспать? — Нет… это… так, — Вести плывёт, прямо как викинг по берегам Великобритании. Он рассыпается, пытается собраться, в его голове логические связи не выстраиваются. — Но я просто… это же должно быть по любви… Оскар смеётся, вот берёт и ржёт, как конь, прямо в лицо бедному растерявшемуся Фреду. — Так даже лучше, — оповещает Пиастри. — Меньше последствий, — добавляет он, смотря на Фреда. Тот перестаёт моргать, силясь понять разыгрывают ли его, расстроился ли Оскар или всё взаправду. — Тебе Логан сказал мне об этом рассказать? Осознание приходит с опозданием. К сожалению. — Э-э-э, нет… — Ну, конечно, кто же ещё. — Нет, не Логан. — О, ты сам слышал? Где, как, с кем? — Оскар кладёт руки на груди. К Фреду он не испытывает негативных эмоций. Фред, как Фред, маленький беззащитный котёнок, которого кинули в лоно к змее. Только змея оказалась сытой. — Я… Господи, только не говори ему, что я провалился, пожалуйста. Оскар только выдыхает. Пять минут проходят. Очевидно, им стоит идти на занятие. Народу в округе становится значительно меньше. — Почему он мне сам не скажет? — Пиастри только качает головой. Зачем весь этот спектакль? — Ну, — Фред расслабляется, когда такой огромный груз падает с его плеч. — Он боялся, что ты подумаешь, что он ревнует. — Что? — Оскар хмурится. — Ну… он же… погоди-погоди-погоди. Я не должен был этого говорить! — Фред машет руками и вспыхивает, становясь сродни спелому помидору. Он точно собирался давать заднюю, однако Оскар не позволяет. Австралиец хватает его за плечи. — А ну говори, Фред! — серьёзно говорит он. — Я правда думал, что ты знаешь, — начинает Вести с оправданий. — Типа выглядит так, что ты знаешь. — Да что? Вести затихает… Молчит он с полминуты, а потом тихо мямлит. — Я думал, ты знаешь, что Логан влюблен в тебя. И вот теперь всё становится на свои места.***
Сейчас
Есть ли что-то более «оригинальное», чем «Хеллоуин» в предпраздничные Хэллоуинские дни? Ох, да, точно «Крик». Оскар закатил глаза. На собственные мысли. К обеду солнце выглянуло из-за облаков и нагрело землю, так, что от утреннего пара изо рта и следа не осталось. О приближающейся зиме напоминали только пожухлые листья, летавшие по округе. В связи с этим студенты решили устроить себе мини-кинотеатр на природе. Этакий перфоманс во дворе кампуса колледжа. Ну а что? Ничего противозаконного они не делали, да и ожидание сдачи-приёмки эссе директору, а по совместительству учителю литературы, мистеру большому паровозику Алонсо, могло длится часами. Оскар сидел на старом диване, покрытым брезентом, которой был откопан в глубинах кружка театралов. Парень, скрестив руки на груди и вытянув ноги, наблюдал, как Айзек и Лиам копошатся перед навесом, пытаясь подключить проектор к проводам. На противоположном диване, утопленном во всё ещё зеленеющей траве, сидели Джордж, Алекс и его девушка, рядом с ними на креслах-мешках оседлалась ещё компания, имена людей которых Оскар не знал. Фред примостился у ног Пиастри. Признаемся, Вести всегда выбирал оригинальные способы своего времяпрепровождения: он пришёл, скинул на траву джинсовку и уселся, опершись спиной о короб, где обычно хранятся дополнительные подушки. Фреду этот мир абсолютно понятен, поэтому он втыкал в игрушку на телефоне. — Долго ещё? — кто-то причитающе позвал Айзека и Лиама. — Ща-ща, — те ответили с тупым гиением смехом. Пиастри сощурил взгляд, чувствуя что-то совсем неладное в этом заговорщическом поведении парней. Впрочем, размышлять по этому поводу ему не пришлось. Логан перекинулся через спинку, бросил рюкзак с одной стороны от австралийца, а сам уселся с другой. Естественно, они проспали сегодня утром. Ну как ещё, когда после длинной дороги ты заваливаешься ни домой спать, а к другу есть пиццу и тревожить его сон? В руке Сарджент держал непонятный тюбик. Оскар не стал придавать этому значение, австралиец уставился на хихикающих Джорджа и Алекса. Друзья, блин, закадычные. Эти двое выглядели, как два параллельных мира, которые в один момент схлопнулись, противореча закону, где параллельные не пересекаются. Пока Оскар размышлял о чужой дружбе, к его щеке вдруг приложилось что-то холодное. Пиастри так и дёрнулся, обалдевшими глазами уставившись на Логана. Сарджент не обратил на такую реакцию должного внимания, даже наоборот, ещё и взял друга за подбородок, продолжив намазывать ранку на лице. Наконец, Оскар прочитал название тюбика с заживляющей мазью. Никто не обратил внимание на потуги американца. Все уже давно привыкли к их особым отношениям с Пиастри, однако внизу живота австралийца взыграло что-то сродни коликам от такого собственнического движения со стороны Сарджента. Логан завершил процедуру цветастым пластырем, залепив его Оскару на щёку. Такие вообще-то Люк носит, потому что постоянно умудрялся разбиваться. — Ну вот, подлатал, — абсолютно невинно улыбнулся Сарджент, а Оскар вновь закатил глаза. Проектор, наконец, заработал, выдав нечёткую картинку, и Хаджар с Лоусоном, начали её настраивать, ища в приложении нужный им фильм. Выбранный единогласно, между прочим. Ну как единогласно? Они предложили, все промолчали. Логан закинул руку на спинку дивана, таким образом Оскар оказался будто бы в личном пространстве американца, пока между их ног толкался Вести, думая, что, если он будет размахивать локтями, игра пойдёт лучше. Это не работает, Фредерик. Серебристый Макларен тихо проехал за их спинами. Оскар чуть не свернул голову, пытаясь проследить за движением машины. Она проплыла по асфальтированной дороге и круговым движением нагло въехала на газон, останавливаясь капотом прямо рядышком с компанией Алекса и Джорджа. Вот только за рулем оказался совсем не Ландо, а его дружок Карлос Сайнс. Самого британца не наблюдалось. Впрочем, ждать он себя не заставил. — Оска’! — послышалось за спиной Пиастри. Да, на секунду передёрнуло. Логан и Оскар одновременно повернулись, а Ландо в этот момент, как змея, свесился со спинки дивана у австралийца под боком. В руках он держал уже похороненный в воспоминаниях рюкзак. — Ты забыл у меня. Ландо нагленько улыбался, стреляя ресничками. А Оскару не нужно было иметь глаз на затыке, чтобы видеть, как прямо сейчас меняется взгляд Логана: вместе с вопрошающим прищуром, губы напрягаются во всеобщем непонимании. Оскар молча протянул руку и забрал свою вещь. Ландо хмыкнул. Благодарности он, конечно, не дождётся. Разве только плевка в рожу. Норрис это прекрасно понял, поэтому ретировался к своей машине и забрался на капот, потеснив Сайнса. — Чего смотрите? — уточнил он, начиная диалог с другой компанией. — Пока ничего, — фыркнул Алекс. — Ну вообще собираемся «Хэллоуин», — вступила девочка, имени которой Оскар не знал. Она активно развернулась в сторону Ландо и разулыбалась. — Никогда не смотрела, говорят интересно. — О, — Норрис на этот выпад склонился, проявляя энтузиазм, поддельный или нет, непонятно, — фильмец про маньяков? Диалог продолжился, однако его продолжение Оскар не услышал, потому что Логан начал свой. — Забыл у Норриса? — Сарджент приподнял бровь. Пиастри повернулся к нему и всмотрелся в лицо. Логан выглядел абсолютно спокойным, как удав, вот только австралиец знал, куда смотреть, и смотрел он в темнеющие глаза. Логан правда ревнует. Оскар усмехнулся. — Угу, в машине, — честно ответил он. — И когда это ты успел побывать у него в машине? — Логан улыбнулся, однако улыбка вышла уж слишком натянутой, как струна, готовая в любой момент порваться. — Когда ехал на вечеринку к Сайнсу. Тут Сарджент не сдержался и удивленно вытаращился. — Вот как? — он задрал брови. Взгляд у него поменялся. — Ты ревнуешь, Логан? — Оскар нагло улыбнулся, не моргая следя за реакцией Сарджента. Однако Логан не отреагировал. Просто продолжил разговор. — Ну что ты, — хмыкнул он. — И как, понравилось? — Очень, — Оскар цокнул и качнул головой, не собираясь больше играться. Это был замечательный аттракцион, на который он больше ни за что в жизни не сядет. Колонки включились разом слишком громко, потревожив округу. Айзек и Лиам тут же начали убавлять звук, пока на белом полотне появлялась картинка. Ни титров, ни начальной заставки. А началось всё сразу с того, как камера сквозь прорезанные глаза в маске, движется по дому. Оскар знал этот фильм наизусть. И не потому, что он его любил до одури, нет, просто в детстве среди всяких мультиков он отрыл эту кассету и сквозь запреты частенько поглядывал её, так чтобы поиграться с настоящим страхом в виде возможного нагоняя от родителей. Впрочем, маленький Оскар так и не понял, что такого страшного было в этом в фильме, кроме убийства собаки. И то, потому что в этот период своей жизни он выпрашивал пёселя у своих родителей. Как вы знаете, собаки у него до сих пор нет. Однако в тот год сёстрам был подарен маленький прекрасный пушистый шпиц. С тех самых пор Пиастри возненавидел животных. Логан внимательно наблюдал за экраном, барабаня пальцами по спинке. Большинство из компании также уставились на картинку. Даже Ландо, подставив два пальца под подбородок, наконец, заткнулся. Действие продолжалось. На экране появился нож, лестница. Из колонок слышался скрип ступенек. Пиастри прикрыл ладонью глаза, поняв с какого конкретно сайта Айзек и Лиам скачали этот фильм. Парни чуть ли не слюни пускали в ожидании, раскидывая глаза в разные стороны, чтобы не пропустить ни единой реакции на их выходку. Действующее лицо в виде маньяка тем временем прошло длинный коридор и оказался в комнате с открытым окном, где ветер парусом раздувал занавески, композиционно указывая на девушку. Она в белой, наверное, даже шёлковой сорочке, раскинув руки лежала на кровати, упорно делая вид, что спит. А дальше… Оскар, не убирая ладони с глаз, повернул голову, взглянув на лицо Логана. Тот, поняв, происходящее на экране поднял брови и насмешливо глянул на Хаджара с Лоусоном. В колонках тем временем заиграла феерия из записанных отдельно стонов, скрипов, охав и ахов. — Вы чо порнуху что ли включили?! — девушка Алекса метко швырнула учебником Лиаму по спине. Он даже не отреагировал, расхохотавшись навзрыд, пока Хаджар рядом умирал в конвульсиях. Звук они тем не менее убрали, потому что всё ещё вероятность получения нагоняя от учителей никто не исключал. Впрочем, картинка продолжила идти. Джордж рассмеялся в своей обычной элегантной манере. Любое его движение казалось выточено расслабленным, вот он такой, как есть, и миру придётся смирится с этим. Оскар и сам не замечал, как часто засматривался на Рассела. И нет, не в этом смысле, просто невозможно глаз оторвать от чего-то настолько эстетично ладного. Даже если это бывший Макса Ферстаппена. — Выключите этот стыд, — одна из девушек закатила глаза и прикрыла лоб ладонью. Парни продолжили надрываться. Вместе с ними к хохоту присоединился раскатистый смех Сайнса и умирающий в темпе чайки Норриса. Логан потирал переносицу. Фред непонятливо озирался по сторонам. — Я вообще не понимаю, что может быть возбуждающего в том, как маньяк насилует девушку? Резонный вопрос. На удивление у Оскара нашёлся в голове ответ. — А вы посмотрите на этих двух маленьких фетишистов, — хмыкнул Джордж Рассел, одним предложением осадив придурков. Оскар не смог сдержать довольной усмешки, наблюдая за тем, как Хаджар покрывается от шеи до кончика лба краской, а Лоусон пытается издать невозмутимый «хмык». — Да, бля, это просто шутка! Шутка! — оправдаться не получилось, парни. Над ними начал посмеиваться даже Логан. — Ну а если серьёзно, — вступил в дискуссию Алекс. — Мне вот такое не вкатывает, кому это реально нравится? — Нашим маленьким фетишистам, — Джордж поиграл бровями, продолжая издеваться над Хаджаром и Лоусоном. — На чьём месте себя представляете, парни, маньяка или его жертвы? Сайнс и Норрис изошли на нет. Они смеялись громко и раскатисто, чуть ли не падая на землю. Ещё чуть-чуть, и преподаватели начнут жаловаться. Девушки позакатывали глаза, Албон уже успел получить подзатыльник, Джордж продолжил самозабвенно улыбаться. — Это тень… по Юнгу, — хмыкнул Оскар, не меняя позы. Фред задрал голову, чтобы внимательно слушать и смотреть на друга. — По сути, это неизвестная тёмная сторона личности. Психологическая проекция, — добавил он. — Когда личная неполноценность перекладывается, как моральный недостаток в других, — все внимательно прислушались. Джордж перестал хлопать своими большими глазами, а Карлос и Ландо заткнулись, утирая слюнявые рты. — Тень вытесненных, неосознаваемых или подавляемых мыслей, чувств, желаний и черт характера, которые человек не признаёт в себе из‑за социальных норм, внутренних запретов или стремления соответствовать собственному идеалу «хорошего Я». — на последней фразе Оскар изобразил кавычки, быстро согнув пару раз указательный и средний пальцы на обеих руках. — А хорроры так-то идеальное место для изучения человеческих страхов. Он закончил ненужную, будто вызубренную, тираду в стиле того самого забористого ботаника. Фред и Логан молчали. Они прекрасно знали. Дай возможность Оскару разогнать тему — и он разгонится, да так что никто кроме него не финиширует. Другие, к сожалению, об этом не знали. — То есть, — девушка Алекса вскинула указательный палец и завертела им. — Если меня бесят и раздражают маньяки, то я неосознанно хочу кого-то убить, — она хмыкнула, приподнимая бровь. — Может быть, подумай об этом, — Оскар улыбнулся, посматривая на Алекса, у которого вообще-то медленно вставали волосы дыбом. — Ну, а вообще я говорил про порнуху, которую Айзек с Лиамом выбрали. Я так полагаю, у кого-то из вас серьёзные проблемы, парни. — Блядь, Пиастри. Тебе ещё не хватало, — фыркнул Хаджар. Оскар в это время рассматривал свои ногти. Ага, подстричь бы надо. — Так Оскар прав, а, Айзек? — Джордж продолжил терроризировать малышню. Парни уже совсем стушевались, быстренько переключив проектор на оригинальный «Хеллоуин». Ну правда, ещё не хватало, чтобы колледж вписал каждому отработку за разгар непотребства на экране. — Эй, Пиастри, — Ландо очевидно решил спасать положение тонущих Хаджара и Лоусона, хотя последний невозмутимо закурил сигару и прилёг в мешок, погрузившись в просмотр фильма. — Так маньяк или жертва? Оскар хмыкнул и повернулся в сторону Макларена. Сайнс лежал в позе для рисования, держась на одном локте, пока Ландо сидел, раздвинув ноги, держа между ними телефон. — Хочешь сыграть со мной в ролевую? — Пиастри хмыкнул и дотронулся коленкой до бедра Логана. Тот ощутимо вздрогнул. — Ну я бы сыграл, — Ландо облизнулся, Сайнс позади него вновь расхохотался, а Джордж увлеченно посматривал то на Норриса, то на Пиастри. Алекс просто втыкал. Оскар описал глазами круг и перевёл взгляд на экран. — Ну попробуй, — выдал он, и исподтишка глянул на Сарджента. Тот отвернулся, поэтому отследить его реакцию Оскару не удалось. С другой стороны, все сидели в некоторой прострации, запоздало осознавая, что два человека только что очень громко и очень явно пофлиртовали друг с другом. Да ещё и кто, лицо-кирпич Оскар Пиастри и раздолбай Ландо Норрис. Люк Браунинг появился из-за экрана, ненадолго задержав взгляд на его содержимом. Вовремя переключили. Не хватало тут ещё откачивать сердобольного британца. Он выглядел, как обычно восторженно, не потому что постоянно испытывал одухотворённый восторг, а потому что природа подарила ему яркие большие глаза и высоко посаженные брови. — Оскар, — Люк нервно улыбнулся. — Алонсо тебя ждёт. Есть три британца… С этого уже можно было начать анекдот. Прибыли они с одного острова, но что Ландо, что Джордж, что Люк. Впрочем, не важно. По сути, и Логан и сам Оскар в некотором роде британцы, да упаси Господь, сказать об этом Сардженту напрямую. Пиастри поднялся с дивана. Его рюкзак шлёпнулся на землю, и он, подобрав его, положил рядом с притихшим Логаном, который сжал губы до побеления, пытаясь делать вид, что уж больно погружен в сюжет фильма, который ни раз смотрел вместе с Оскаром. — Возьмёшь? — уточнил австралиец, а Логан кивнул. В этот момент Хаджар повернулся к Сардженту и спросил: — В гаражи сегодня пойдёте? Логан молча замотал головой, Фред кинул что-то типа «отцу надо помочь». Оскар двинулся вперёд, желая побыстрее разобраться с эссе, но Люк его остановил, тупя свой невинный взгляд в землю. — Слушай, Оскар, — они встали друг на против друга. — Мне кажется, Алонсо был немного… раздражён, когда увидел твоё имя на обложке. Ты там, это… поосторожнее. — О-о, я даже знаю почему он… раздражён, — Оскар нахально усмехнулся, припоминая что конкретно и в подробностях расписал в эссе. Это будет весело. — А-а. Так ты специально, — Люк улыбнулся. — Ну, я просто предупредить. — Спасибо, — Пиастри хлопнул его по плечу. — Ты как? Сдал? — С горем пополам, — вздохнул Браунинг. — Ну и отлично. Пиастри ушёл. Не гоже заставлять самого директора ждать. А Люк присел рядом с Фредом, вместо экрана уставившись в его телефон.***
Сейчас
Оскар глубоко вздохнул, рассматривая табличку на директорской двери. И почему он не мог принимать студентов в классе, как это делали все другие учителя. Хотя чего уж там, он же директор. В кабинете для ожидания казни, сидела секретарь, что-то молниеносно строча на клавиатуре. Лампы жужжали, маленькие потёртые диваны отдавали почтенной стариной, а краска на полу похрустывала от каждого шага. Оскар стукнул в дверь один раз и сразу вошёл. Директор Алонсо сидел в кресле и на расстоянии вытянутой руки рассматривал экран своего телефона. Дальнозоркость не позволяла пользоваться устройством, как предполагали разработчики. Впрочем, завидев студента, мужчина отложил все мешающие штуки и вытащил из внушающей стопки бумаг самое толстое эссе. — Пиастри, — вздохнул Алонсо, положив эссе перед собой. — Иди сюда. — Оскар подошёл к столу и остановился, невозмутимо поглядывая на мужчину. — Посмотри, твоё? — Ну да, — австралийцу и смотреть не надо было. Он видел своё имя, которое сам же и печатал на компьютере. — Нет-нет, ты открой и почитай, а потом скажи, твоё или это какая-то ошибка? Пиастри оскалился. Он знал, что так будет, прекрасно знал. Однако ради приличия взял эссе и мельком просмотрел текст. — Ага, моё эссе, — самодовольно выдал он, а Алонсо вдохнул побольше воздуха. Правда, поступивший кислород никак не помог сгладить очень уж злое выражение лица. — Пиастри… Если ты так пошутил, то… — Я не шутил, — Оскар бросил стопочку листов обратно на стол. — Что вас не устраивает, мистер Алонсо? Директор вскочил со стула и как вдарил ладонями по столу, да так что стекло зазвенело и в стакане, и в окне. — То есть ты хочешь сказать, что вот этот срам ты мне притащил намеренно, да ещё и потратил столько времени, чтобы всё это расписать? — мужчина схватил эссе, одним пальцем просвистел все листы и бросил его обратно. — Ну да, — Оскар хмыкнул. Он не был впечатлен. Ожидал более яркой реакции. Ну там выдирание волос на голове, причитания, хотя бы пыхтение. Алонсо тем не мене хорошо держался. А вообще тема «Описание скрытых желаний поклонников известных маньяков» заставила Оскара позабавиться. Он прочитал достаточное количество интервью, исследовательских работ, а ещё глянул парочку видео и блогов женщин, которые во всех красках описывали их «свидания». Ну в тюрьме естественно. И вообще директору не стоило так реагировать, ведь Оскар сделала всё правильно: начиная от введения и заключение, заканчивая глоссарием с описание важнейших дефиниций из разряда «гало-эффект», «синдром спасателя» и пресловутой «тёмной стороны личности». Ага, для этого эссе понабрался. — Это что ещё за бунт, Пиастри? — Алонсо схватил бумагу. — Что-то не нравится, скажи мне всё прямо, а этому место… — директор попробовал порвать эссе, однако оно оказалось слишком толстым, поэтому мужчина смог повредить только корешок и бросил его обратно на стол. — Так, забери с глаз моих и сожги. На следующей неделе жду от тебя нормальное эссе, с нормальной темой. И попробуй мне тут! Я не хочу, чтобы один из лучших учеников школы приносил мне такое! Оскар пожал плечами. — Но у нас же прогрессивная школа, мистер Алонсо. — Ещё раз, и звоню твоим родителям, — успокоился директор и ткнул в Пиастри пальцем. — Звоните, — нахально хмыкнул австралиец. — Уэбберу позвоню. — Ой, ну да-а, шерифу округа же делать нечего. — Зубы мне не заговаривай, — прервал Алонсо. — Позвоню. Пропишет тебе пару ласковых. Всё, иди, — мужчина развернулся на стуле. — И на глаза мне больше не попадайся. Оскар, довольный своей выходкой, развернулся на пятках и вышел, хлопнув дверью. Все равно на следующей неделе Алонсо с трудом вспомнит. Такой уж порядок в канун Хеллоуина в этом городе. Да и давно хотелось вывернуть наизнанку этот образ заядлого отличника, мальчика-умницы, олимпиадника по математике и шахматиста. Телефон пиликнул. Оскар на автомате вытащил его. Там светилось одно непрочитанное сообщение. «Сегодня в пять?» — вещал Ландо Норрис. О как, а он времени не терял. Оскар хмыкнул. Что ж, поиграем? «Завтра,» — написал австралиец, продумывая возможности собственного убийства руками Норриса. Или же… Ферстаппен был прав? «Окей. Напиши адрес, куда подъехать,» — Оскар был уверен, что Ландо сейчас скалится в нахальной улыбке, потому что знал, Пиастри не устоит перед Маклареном. Вот сука. «Полицейский участок,» — настрочил австралиец и закинул телефон обратно в карман. Пиастри попрощался с секретаршей, вышел из ещё одного кабинета и с размаху закинул эссе в мусорный бак неподалеку. Не удалось правда — стопка бумаги отскочила от ободка и шлёпнулась на пол вместе с испуганным «ох». Оскар вздрогнул и уставился на источник звука. Им оказался Логан, сидящий на лавочке с рюкзаком австралийца в руках. — Что ты…? — Оскар нахмурился, пока Сарджент нагнулся и поднял эссе. — Тебя жду, — не дал договорить Логан. Он поднялся, читая название. — Твоё эссе? — Ага, — Оскар хмыкнул. — Можешь себе оставить, если хочешь, — он забрал рюкзак и закинул на плечо. — Тебе не в падлу переписывать? — на удивление Логан и правда оставил стопку бумаги у себя. Читать что ли собрался? Ну, пусть тоже позабавится. — Да плевать, — выдохнул Пиастри. Они двинулись по коридору вперёд. Колледж почти опустел, дело близилось к вечеру, и добрая половину студентов уже слиняли, куда подальше, заполняя улицы Кэйренроу. — Домой? — Логан нагнал в полшага и побрёл рядом. Он выглядел… обычно, обычно приземленно спокойно. Оскара это выбесило. — Угу, — с другой стороны имел ли Логан моральное право злиться на Пиастри за то, что тот так общался с Норрисом. Наверное, нет, никто из них встречаться друг другу так и не предлагал. Они прошли несколько метров молча, пока Логану очевидно это не надоело. — Ты не в настроении? — он остановил Оскара за плечо и лёгким движением развернул к себе. — А что должен? — Пиастри фыркнул и закусил щёку изнутри. Ему нужна была эта спасательная боль, которая напомнит, что и сам австралиец не имеет морального права наезжать на Логана. Однако так хотелось. — Ты злишься из-за эссе или…? Оскар не выдержал. Вот натурально. Выбесился, привстал на носки и поцеловал Сарджента прямо в губы, прямо в коридоре колледжа, прямо под камерами. Поцелуй был коротким. Логан, наверное, и понять ничего не успел. А Оскар запомнил теплоту его губ и как щекоталась его щетина, которую Сарджент так и не успел побрить. Опоздали же. — Вот что, — жестко ответил Пиастри. Хотелось ещё закатить глаза. Да, Логан об этом не вспомнит на следующей неделе, но сейчас Оскару безумно хотелось узнать его реакцию. — Ты… — Логан, словно растерянный котёнок захлопал глазами, очевидно, не зная, что добавить. — Да, Логан, и ты давно должен был это сделать! — выпалил Оскар с претензией. — А сейчас уж прости, но я иду на свидание с Норрисом, — самодовольно добавил он, наблюдая, как растерянный взгляд постепенно вспыхивает. — Серьёзно? — кажется, Пиастри даже услышал скрип зубов. Да, такой реакции он хотел, и он её добился. — Серьёзно, — хмыкнул Пиастри. — Раньше надо было, Логан. Оскар не стал ждать продолжения, а просто развернулся и быстрым шагом чуть ли не побежал прочь из колледжа. Впрочем, Сарджент остался на месте, пребывая в некоторой прострации. Пиастри завернул за угол, нащупывая ключи от машины. Он не смотрел вперёд, погруженный в собственные мысли, высчитывая насколько больно сейчас сделал лучшему другу. Градация происходило от «ну так» до «пиздец», и Пиастри остановился на «сильно». Впрочем, Оскар надеялся, что Сарджент правильно поймёт тот поцелуи и поборется. Или ему это надо было написать на листочке и прилепить себе на лоб? Вылетев из-за двери, Оскар кого-то снёс плечом, да так что собственное чуть не вылетело. Его поймали под руки и выровняли. — Оскар? Пиастри поднял глаза, чтобы посмотреть на своего сшибителя и признал в нём Макса Ферстаппена. — Макс, — выдохну австралиец и смахнул с себя чужие руки. Он все ещё чувствовал фантом вожделённого поцелуя. Чёрт, Оскар и правда сам его поцеловал, и сделал он это без долгих раздумий. — Сегодня? — Ферстаппен приподнял бровь. — Да, — Оскар кивнул, стараясь выкинуть из головы посторонние мысли. У него вообще-то есть миссия, и он обязан её выполнить. — Я приду. Макс кивнул, и они разошлись. Что ж, может Ферстаппен и не такой хреновый компаньон? Оскару уж очень понравился их короткий, но информативный диалог.***
Тогда
Дневной свет просачивается сквозь церковные витражи, опаляя скамьи ярким теплом, сквозь которое вздымается пылевая дымка. Люди давно ушли. Оскар даже не мог сказать когда. Последнее время он частенько теряет счёт реальности. Наверное. Тогда он бы даже не сказал, какой это был день недели. Ну существует и существует. Жизнь приземлилась к выполнению базовых потребностей в виде поесть еды, чтобы голод не мучил, попить воды, чтобы горло не резало от жажды, сходить в туалет, потому что с мокрыми штанами так себе удобство и поспать, и то это уже когда мозг решит, что пора бы выключить организм. А всё остальное — туман. Хотя сейчас Оскар мог бы посмеяться, что из всего белого шума того периода своей жизни один момент запомнил наиболее ярко. В церковь он тогда ходил может даже каждый божий день. Приходил, садился на скамью на втором ряду — этакая стратегическая позиция. Замечают обычно первых и последних, может иногда посредине. Люди-нелюди. Парень сидел и смотрел в одну точку моргая. — Ландо сегодня не будет, — констатирует факт мужской голос. Пастор Браун очевидно хочет пройти мимо, но что-то задерживает его перед парнем. Хрен знает, как описать это чувство, однако, видимо, у мужчины слишком поганое настроение, что сейчас он даже не держит дежурной улыбки. — М, — Оскар приподнимает взгляд. — Хорошо. Может в тот момент ему стоит ответить «я знаю», или «я сюда не за Ландо хожу», или вообще разреветься и убежать. Но он говорит просто «хорошо» и отворачивается. Пастор Браун уходит. Ландо всё ещё не часть жизни, чтобы Оскар ходил за ним, как котёнок. И вероятно в тот момент это чувство ненужности покорёжило. Здесь в этом божьем месте, где нужны все? Удивительно. Вспомнилось. Оскар шагает на выход из кампуса. Ветер в тот осенний день пылает холодом. Последний день осени — канун дня всех Святых. Кругом цветастые украшения, а у молодежи вполне очевидные и совсем не святые планы. Занятия заканчиваются, а значит планы можно воплощать в жизнь. — Подвезти? — Логан оказывается как раз кстати. Друг держит рюкзак за одну лямку, внимательно осматривая Оскара. Что-то в Сардженте изменилось. Будто клинит. И Пиастри не может сказать что. Глупый червячок подъедает за живое. Как это он не знает, что происходит с Логаном? — Не, — Оскар мотает головой. Раз уж Ландо привёз, пусть везёт и обратно. Австралиец только сейчас замечает, как явно осунулся Логан. На глазах синяки, не привычные, потому что американец строго следит за режимом, упавшая осанка, такая будто голова тяжелее остального тела и странный потухший взгляд. Вероятно, в тот момент Оскару стоило спросить: «Логан, а какого черта?». Но Оскар делает вид, что ему плевать. — Он тебе нравится? — вдруг спрашивает Сарджент. И его голос обыденный, даже плоский. — Я бы не хотел, — вероятно в тот миг Оскару ещё и стоило порадоваться, потому что впервые за несколько месяцев он чувствует больше, чем одно. Во-первых, австралиец сразу понимает в чём суть вопроса. Ландо. Конечно. Мог ли Логан поверить? Наверняка не верит до сих пор, но кому-кому, а ему Оскар врать не станет. — Но?.. — Да. Норрис действительно ему нравится. Может внешне, может внутренне (навряд ли, конечно) — эта блядская противоположность притягивает, будто тот потухший внутренний мирок может взбаламутить необычной силы огненный смерч. Это будоражит. Заставляет хоть что-то чувствовать, кроме тянущей тревоги за чужие жизни: Марк, Логан, Фред, даже малыш Люк, который последнее время вызывают в Оскаре чувства, сродни подобранному котёнку. Жизни так легко лишиться. Вот есть человек, ты говоришь с ним по телефону, слышишь его голос, и всё хорошо. Вы скоро встретитесь, возьмётесь за руки и пойдёте домой. А через пять минут скорая, полиция и жуткий непрекращающийся свист. — М. Во-вторых, да вау ещё одно чувство — смятение. Кому-то ещё тоже плохо? И этот кто-то Логан? Реально? В голове потоком льются вопросы, а может стоит перестать строить бесконечный цикл вокруг себя и, наконец, узнать, что творится в жизнях «друзей». Нет? Оскару становится дурно от одной мысли, что ему вновь нужно будет проявить… внимание? Внимание — это забота, забота — это любовь, любовь — это несомненная боль, боль — это страх. Нормально ли, что Пиастри доводит себя до тошноты одними мыслями? Ах, вот почему он последнее время предпочитает не думать. И Норрис. Норрис был отличным вариантом. — Что с тобой, Логан? — вот такие вот люди противоречивые. Оскар только что додумал, что нет, ему это не нужно знать, но мозг срабатывает на автомате общечеловеческих правил приличия. — Всё хорошо, — он врёт. Сарджент впервые так нагло и так паршиво врёт. — Ты только… если Норрис сделает что-то не так, позвони мне, ладно. Я приеду и заберу тебя, — говорит он и дотрагивается крючком указательного пальца до подбородка Оскара, будто стирая соринку. И этот дурацкий жест оказывается интимнее всех дурацких поцелуев. Оскар не успевает ответить. Поток мыслей, которые он сдерживал плотиной, разваливается и струится по венам бурным ручьем. К тому моменту, как Пиастри хоть чуть-чуть очухивается, Логана уже нет. А Макларен Ландо стоит на парковке подпираемый британцем. Норрис смотрит на Оскара и улыбается. И улыбка эта неискренняя.***
Сейчас
Ночь наступила по расписанию, как обычно после вечера. Стабильная и абсолютно ожидаемая истина. В Кэйренроу зажглись огни, городок стоял в жёлтом свете, тишине и спокойствии. Только редкие машины иногда проезжали по пустым дорогам или запоздавшие с вечерних смен люди бежали по тротуарам. Главный парк городка с прудом посредине стоял в благоговейном безмолвии. Вот тут точно ни души, потому что темно, страшно и холодно. От воды всегда веяло холодом. Чёрная мантия с капюшоном и дебильной маской на лице не спасали. Оскар продрог до костей, пока стоял и ждал своих будущих компаньонов. Машину он рассудительно бросил на парковке ближайшей автозаправки, среди деревьев приоделся и вот стоял на небольшом островке пруда, который появился тут по мановению духов. Священное место с четырьмя столбами по пояс. Мало кто придавал этому ваянию природы смысла — заколдованное специально для четырех призраков Хэллоуина. Оскар вздохнул. Горячий воздух изо рта столкнулся с маской и испарением остался на подбородке и шее. Этот конденсат начинал раздражать. Для себя Пиастри решил, что стоит ещё десять минут и уходит. Может, Макс его нагрел? Да и вообще… Ночь опустилась золотыми звёздами. Они отражались в спокойной глади, позволяя задумываться о бытии. Два призрака появились друг за другом с разных сторон берега и чуть не столкнулись на начале перехода к островку. Правда, как-то договорились и пошли вперёд к Оскару. Вскоре они присоседились и встали друг на против друга словно Человеки-пауки из мема. Нда, компания со стороны выглядела неимоверен странно, и Пиастри очень уж хотелось, наконец, выйти из сюра этой ситуации. — Ну-с, — начал говорить один из призраков, а Оскар прислушался. Это не Макс, нидерландец ниже, но голос знакомый. — Будем ждать четвертого? — Навряд ли есть смысл, — ответил второй, и вот в нём Оскар признал Ферстаппена. Впрочем, Пиастри уже догадался, кто первый. — Тогда, парни, — хлопнул первый в ладоши. — Парни же? — Да, — отозвался Оскар, а тот продолжил. — Давайте начнём наше маленькое собрание. Ну, кого будем убивать?
