Любовь и Лилия

Порушились все важные вещи. Теперь не только сказки на русском и другая страна, но и отсутствие дневного сна с двенадцати до часу. Это невероятно бесит, потому что организм уже очень привык. Но мама и так переживает, не хочется её расстраивать, поэтому когда она спросит «Как прошёл твой первый день в школе?», Шейн об этом умолчит. Он уже знал, что расскажет, распланировал это, пока они ехали домой из школы. Он наблюдал за меняющими друг друга одинаковыми серыми пятиэтажками, которые они проезжали, и думал: «как прошёл мой первый день?» Шейн чуть-чуть распустил узелочек галстука, чтобы уменьшить ощущение удушья. Рюкзак с учебниками и тетрадями оказался не на шутку тяжёлым и немного тянул назад и вниз. Приходилось прикладывать небольшие усилия, чтобы не упасть, пока он поднимался в кабинет. В классе было достаточно тихо из-за присутствия учительницы. Шейн не знал, куда ему нужно сесть. Застыл, как только перешёл порог. Все устремили на него взгляды. Некоторые начали шептаться. Брюки снова начали давить по бокам — он не знал, что делать. Сел за пустую предпоследнюю парту. Это было плохо, потому что доску совсем не видно. Шейн достал пенал, тетрадки, прописи и очки. Вокруг не было никого, кто хоть немного бы отличался, и Шейн не мог понять, почему одноклассники кажутся такими одинаковыми. Он помнит одного неодинакового мальчика, но его нет в классе. Может быть, он не пришёл, потому что передумал дружить с Шейном и попросил родителей уйти в другую школу с хорошо говорящими по-русски мальчиками. Шейн принялся рассматривать рисунок Снупи на пенале и кусать губу. Мама будет ругаться. Перестал кусать губу. Сложил руки друг на друга и ровно сел. Пока рано надевать очки? Когда в школе нужно надевать очки? Должен ли он хорошо видеть учительницу, или это не так важно? Прозвенел противный звонок, дети встали возле своих парт, но Шейн сделал это на секунду позже, потому что зажмуривал глаза и закрывал уши руками во время звонка. Пару мальчиков еле сдерживали смех, наверное потому что слишком рады получению новых знаний. Шейн понимал их — он тоже рад. Учительница поздоровалась и все сели. Шейн сел. Нахмурился, когда попытался понять, что именно они будут делать на уроке. В класс вошёл Илия, с растрёпанными кудряшками и небольшой одышкой. Учительница что-то сказала ему, и он начал оглядывать класс. Наверное, он не заметит Шейна, потому что тот сидел за высоким мальчиком, с которым довелось поговорить на странном шумном мероприятии вчера во дворе школы. Он заметил. Слегка улыбнулся, прошёл через класс и сел рядом. — Привет, Шейн, — тихо шепнул он. — Илия, — кивнул Шейн и указал ладошкой на открытую перед ним пропись. Он не знал, как сказать по-русски, что урок уже начался и разговаривать нельзя. Учительница продолжала что-то говорить и все внезапно начали писать.

***

— Я могу всё время говорить и ты даже не будешь мешать, потому что не можешь говорить по-русски, — Илия с озорной улыбкой то ёрзал на стуле, покачивая недостающими до пола ногами, то вставал и делал какие-то странные активные движения, явно стараясь просто выплеснуть свой бесконечный детский запас энергии, — хотя это скучно. Было странно, что в нём столько... Радости? Воодушевленности? Сейчас время посещения столовой, но он почему-то остался в классе. У Шейна был с собой небольшой тёмно-синий контейнер с привычной домашней едой и маленький пакетик сока. Он ел, иногда поглядывал на бесконечные движения гиперактивного одноклассника, молчал, пытался выловить знакомые слова. Илия просто всё время что-то делал и говорил, но не ел. Это интересовало: почему он не пошёл в столовую? Он не голоден? Положила ли ему мама хотя бы нарезанную дольками морковь? Он иногда заглядывался на содержимое контейнера, затем снова продолжал делать вид, что ему неинтересно. — А я вот приду домой и попрошу маму мне испечь це-е-елый торт! Просто так! А сейчас я не прошу, потому что не хочу. Шейн всё ещё не знал, что он говорит. Услышал слово мама. Вспомнил, что мама учила делиться. Поставил пакетик с яблочным соком на вторую сторону парты, где должен сидеть Илия. — Эй, у тебя и на своей половинке стола есть место! — он наконец замер и нахмурился. — Для Илия. Удивлённо поднял брови на пару секунд. Улыбнулся. Подлетел обратно к своему месту, рядом с Шейном, и очень быстро принялся пить сок. Зачем? Торопиться им некуда. — Когда я стану... Большим и крутым... — Илия делал короткие паузы между глотками, — У меня будет большая комната. Ну, со всякими сладостями. Я приглашу тебя. Маму и тебя. Он с размахом поставил пустую коробочку на парту и начал быстрее болтать ногами. Всё ещё улыбался. Шейн вытер салфеткой рот и сложил контейнер в рюкзак. — Когда ты уже скажешь хоть что-то? Мне скучно. Непонятно, что он сказал. Возникла мысль, что нужно попытаться начать хотя бы немного использовать слова, которые он учит с мамой. — Я люблю рисовать. — Я то-оже! Я нарисую тебя! — Я люблю друзей. — У меня нет друзей. — Илия друг. — Значит мы будем вместе играть! Я попрошу маму завтра научить меня чему-то на твоём языке. И нам будет весело, я веселый, а ещё у меня во дворе...

***

Клонило в сон. После двух уроков, ожидая третий, на перемене, все выбежали из класса в коридор поиграть. Шейн сидел всё время, как будто приколоченный к стулу. Положил голову на сложенные перед собой руки. Илия убежал куда-то с тем же энтузиазмом, что и остальные. Может быть, ему хотелось пообщаться и поиграть с тем вторым высоким мальчиком из их класса. Он веселее и может отвечать ему что-то получше, чем пару еле связанных друг с другом русских слов. Можно ли в школе спать? Вдруг есть какое-то правило о тихом часу в школе, вдруг все убежали в комнатку с кроватями, чтобы отдохнуть, а он, как дурак, остался тут один и мучается от желания вздремнуть хотя бы 10 минут? Шум за дверьми говорил об обратном. Шум усилился на две секунды, потому что кто-то вернулся в класс, хотя звонка ещё не было. Шейн тут же поднял голову. Вернулся Илия. — Света дала мне булочку из столовой, — он встал между парт прямо перед Шейном, говорил со ртом, набитым выпечкой. Вдруг отломил половинку и протянул сонной фигуре, сидящей напротив. Было непривычно, что друг отдаёт что-то своё. Обычно только Шейн отдавал. — Спасибо. — Я познакомлю тебя со Светой, это девочка из моего двора. Мы гуляем вместе. Играть в прятки вдвоём скучно, но мы сможем сыграть втроём. Он говорит что-то о булочке? — Спасибо. Он попил из небольшой бутылочки и протянул её Илие. Тот снова улыбнулся. — И ещё, я попрошу маму испечь мне ещё один большой торт, для тебя, потому что у нас с тобой теперь всё — вдвоём!

***

Шейн пытался увидеть, что написано на доске, но удавалось с трудом: они сидели далеко и перед ним был тот высокий мальчик. Желание поспать не исчезло, а у соседа по парте почему-то всё ещё было много энергии, это заметно по тому, как он бесконечно оглядывался, что-то шептал, хихикал, опять болтал ногами. — Ше-е-ейн, — позвал он, — это ты. В руках Шейна вдруг оказался забавный рисунок: «палка-палка-овал» с улыбкой и еле заметными точечками под двумя более чётко нарисованными точками. Это заставило улыбнуться и полностью потерять суть задания. Был урок математики. — Вы бесите, — тот самый мальчик, который первым заговорил с Шейном на мероприятии во дворе школы, повернулся к ним с крайне недовольным лицом, — зачем ты столько болтаешь, он только по-китайски понимает, — затем тихо хихикнул. Его сосед по парте, такой же одинаковый, как и остальные, мальчик, вдруг тоже повернулся с улыбкой. Может быть, они сказали какой-то комплимент? — Спасибо, — Шейн улыбнулся им в ответ. Илия почему-то был недоволен. — Он из Канады. И вообще, мы с тупыми не разговариваем. Атмосфера этого разговора в ту же секунду стала неприятнее. К счастью, это заметила учительница и что-то сказала. Мальчики отвернулись, перед этим одарив Илию очень злым взглядом и переглянувшись между собой.

***

После урока они вместе ждали маму Шейна у ворот школы. Сентябрь оставался тёплым, но голову не пекло, день приятно согревал. Его друг продолжал говорить, иногда останавливался и немного взволнованно оглядывался по сторонам. Наверное, тоже ждёт родителей. — Тётя мама Шейна, — он обратился к Юне, когда та вышла из машины, чтобы забрать сына, — я — Илья, — протянул руку для рукопожатия. Откуда он вообще выучил этот жест? Шейн видел, как папа здоровается таким же образом с некоторыми мужчинами. — Привет, малыш, — она чуть наклонилась и протянула руку в ответ, — меня зовут Юна. Ты друг Шейна? — Мы теперь вдвоём. Скажите, как называется язык, на котором он говорит? Канадский?

***

— Как прошёл твой первый день в школе? — мама всё ещё не отрывала взгляд от дороги, пока они разговаривали и подъезжали к дому. — Есть одинаковые ребята, они улыбаются мне, но не улыбаются Илие. Они хотят дружить? Я буду дружить, только если они будут улыбаться и Илие. — Дружи с ним, он подскажет, кому нужно улыбаться, а кому нет. — Я могу сам решить! — Солнышко, — она убрала одну руку от руля на пару секунд, чтобы погладить Шейна по голове, — я ещё не так хорошо с ним знакома, но мне кажется, что он будет рядом так же, как и мы с папой. — Папа не рядом, — он вздохнул. — Всегда рядом. Папа делает всё, чтобы ты был счастлив. И Илья, наверное, тоже будет стараться.