Любовь и Лилия

Шейн наконец выпрямился, чтобы оглядеть рисунок, над которым усердно работал целый час, испачкавшись акварелью. — Давно ты проснулся? — спросила сонная мама, войдя в комнату, — и почему так рано? До уроков ещё полтора часа. — Я чувствовал себя очень... Очень... Я не знаю, как сказать. Как будто я волнуюсь и радуюсь одновременно. Шейн не знал, какое дать название этой эмоции, как описать её. Он знал очевидный факт: сегодня он пойдёт в школу и будет сидеть за партой с Илиёй. Они будут разговаривать, и Шейн покажет ему рисунок, который сделал перед школой, и Илия скажет, что ему нравится рисунок, может быть он скажет, что ему нравится дружить с Шейном, или он скажет... И, в общем, этот очевидный факт слишком сильно радовал. Чересчур. У Шейна не было таких друзей раньше. Когда рюкзак был уже собран, он аккуратно положил файлик с рисунком и с необъяснимой улыбкой шёл к маминой машине быстрее чем обычно, совсем не задумываясь, давят ли сегодня брюки по бокам, болтаются ли туфли...

***

Илия опять опоздал. Шейн старательно выводил прописи и слушал учительницу, совсем увлёкся процессом и повернулся к соседу по парте только спустя минуту после того, как тот забежал в класс. — Илия, — он показал на свою левую щёку, смотря на него, — твоя щека... В этот момент мальчики, которые сидят впереди, на которых злился Илия ещё вчера, снова повернулись к ним. У того, что повыше, был еле заметный синяк под глазом. Он начал говорить. — Я старшего брата позову, хана тебе будет. И китайцу твоему. Тон был злым. Обиженным. Обстановка была неприятной и напряжённой. Шейн не улыбнулся, даже из вежливости, как делал это обычно, хотя не понял, что именно сказал одноклассник. — Ты плакса и умеешь только ябедничать. Не говори больше ничего мне или Шейну. Тебе мало вчера было? — агрессивно ответил Илия. Затем он повернулся к обеспокоенному Шейну. — Шейн, всё... Эм... Окей. И сделал паузу. Он вглядывался в лицо напротив в поисках понимания. — Не окей, — Шейн помотал головой и снова показал на щеку. Илия вздохнул и приступил к прописям. Шейн совсем не мог сосредоточиться на уроке, прописи стали выходить хуже обычного. Украдкой кидал взгляды в сторону ссадины на лице Илии. Кусал губу, сам того не замечая. Неужели Илию обижают?

***

Наступило время столовой. Все одноклассники убежали, в кабинете остались только Шейн с контейнером домашней еды и Илия с соком и злаковым батончиком, которые ему принёс Шейн. — Может быть, хорошо, что ты пока не понимаешь меня. Вдруг ты бы злился или грустил. Шейн оглянулся на него, но быстро принялся за еду снова. — В садике они часто обижали меня. Мы часто дрались, мама ругалась. Я больше не дрался с ними, потому что мама сказала, что они дураки, что лучше не обращать внимание. А потом они стали тебя обзывать, и я подошёл к ним после школы. Он отложил сок и батончик и коснулся одной рукой — своей царапины, а второй — плечо Шейна. — Это - окей. Ничего страшного. Шейн, теперь они не будут обижать тебя. А если будут, я опять им наваляю. Я знаешь как дерусь! — он вскочил со стула, размахивая руками, — Да он вчера плакал, убегал, вон, брату наябедничал. Я у тебя - самый крутой друг! Вновь плюхнулся за парту и продолжил есть. Улыбнулся. — И ты у меня самый крутой. Спасибо. Шейн ничего не понял. Хорошо, царапина — окей. Шейна не будут обижать, это он тоже понял. Друг. Да, это тоже понятно, они друзья. Но за что он благодарит? За то, что они друзья? — Спасибо, — раздалось в ответ. Голубые глаза округлились в удивлении. — Ты что, понял, что я тебе рассказал? — Спасибо, что друг, — кивнул Шейн.

***

На следующей перемене он достал из своего рюкзака рисунок, над которым старался целый час перед школой. На нём были изображены собака с золотистой шёрсткой и черная кошечка, сидящие на лужайке с аномально высокой травой, почти достающей до яркого жёлтого солнца в углу листочка. Он протянул файлик с листком Илие. Тот долго его рассматривал. Улыбался. Шейн тоже улыбнулся, искренне, не из вежливости. — Это так красиво! А ты знаешь, что собаки и кошки обычно дерутся? Но я люблю и собак, и кошек. Мне нравится, что на твоём рисунке они не дерутся. Шейн кивнул, продолжая улыбаться. Он мало что понял, но главное: рисунок понравился, потому что собаки и кошки. Не дерутся. Он их любит. Ему не терпелось наконец-то больше разговаривать с Илиёй. Рассказать, чем отличаются карандаши по мягкости, какую книжку сейчас они читают с мамой, какой ночник ему подарил папа на день рождения, какую игру с друзьями во дворе он любил больше всего, когда жил в Канаде. Впереди были два дня выходных, и Шейн решил, что попросит маму побыстрее научить его говорить по-русски. Может, он уговорит съездить в библиотеку и найти новые интересные книги или журналы. Точно, нужно ещё не забыть рассказать Илие, какие раскраски у него есть дома. Он любит раскраски. Илия тоже любит? Нужно не забыть спросить.

***

По дороге к воротам возле школы, откуда мама обычно забирает Шейна, к ним подбежала кудрявая девочка. — Меня зовут Света. Илья мне рассказывал про тебя. — Меня зовут Шейн. — Он пока что не очень понимает русский и особо не разговаривает, — включился в разговор Илия. — Поня-я-ятно. А в столовой сегодня конфетки давали к чаю. У меня есть одна для тебя. Шейн шёл справа от Илии и немного отставал, потому что те двое шли в непривычно быстром для него темпе. После того, как Света представилась, он больше ничего не понимал, как обычно. Они весело что-то обсуждали, и девочка шла слегка вприпрыжку. Шейн ничего не мог сказать им. Заметил, как неприятно давят брюки, как солнце заставляет глаза слезится, как лямки рюкзака давят на плечи. Илия остановился. Подождал. Протянул половину своей конфетки. — И у меня в музыкалке... Илья, ты чего встал? Давайте быстрее. Илия перебил её. — Шейн, а покажи Свете рисунок. Собака и кошка.

***

— С тобой всё в порядке? — поинтересовалась Юна, когда вышла из машины. Она наклонилась к лицу мальчика и легонько провела пальцем по ранке. — Да, тётя Юна, я упал во дворе, но всё хорошо. Мама сказала, что до свадьбы заживёт. Илия снова ярко улыбался. Впереди целых два выходных. Шейн обязательно-обязательно выучит много новых слов на русском и Илия наконец-то сможет с ним поболтать. Может, Илие будет так же весело разговаривать с ним, как и со Светой. И тогда больше не придётся переживать, не скучно ли с ним. И тогда можно будет рассказать про раскраски — это точно надо не забыть!