Восьмой хвостик Кумихо

— Ты чего это в чём мать родила бродишь, ещё и на нашем чердаке? — голос повышен из-за эмоций. Запоздало Сан соображает, что неприлично так пялиться на неприкрытого человека и отворачивает голову, но одним глазком всё же посматривает за пришлым, мало ли чего вытворит. А тот лишь крутит ладошками перед собственным лицом, сгибает пальцы, заворожено смотря за движениями, и произносит удивлённое «ва-а». Незнакомец трогает свою кожу, чуть постукивает по ней, кривит большой рот и наверняка хмурится, только бровей его совсем не видно, спрятались за чёрными космами. «Что за неряха! Как давно он в зеркало смотрелся? Немытый, нечёсаный, нестриженый», — размышляет Сан, косясь на мальчишку, что сейчас заводит руки за спину, а после выпучивает глаза, да так сильно, что кажется они вот-вот выпрыгнут. Чужак начинает крутиться из стороны в сторону, хлопая себя по пояснице. «Точно полоумный», — делает вывод Сан. — Внучок, что случилось? Напужал меня, твои крики аж до дома донеслись, — снизу раздаётся обеспокоенный голос бабушки. — В-всё в порядке, — пытается заверить старушку Сан, но тут же слышит, как ступеньки лестницы скрипят под тяжестью. Мальчик напротив него дёргается от этого звука и отбегает к стене, точнее ковыляет, стараясь как можно меньше опираться на правую ногу, что, естественно, не укрывается от Сана, только разглядеть причину такой походки ему не удаётся из-за грязи на теле незнакомца. Тот вжимается в серые доски, будто может слиться с ними. «Он для этого испачкался? Думает, его так никто не заметит?», — Сану кажется, что мысль, посетившая его, не лишена логики, а вот поступок странного паренька наоборот. От всего этого представления отвлекает внезапно появившаяся из дырки-входа голова бабушки. Её беспокойные глаза шарят по чердаку в поисках внука, но натыкаются на… — Батюшки! — охает она. — Чего телешем разгуливаешь? Это твой дру… — Нет! — перебивает Сан. — Знать не знаю, полез за рыбой, а тут он, — тычет пальцем в притаившегося у стены паренька, который в эту секунду, казалось, даже дышать перестал. — Ты чей таков будешь? Как сюда забрёл? Одёжка где? — чуть больше протискивается в дыру бабушка, теперь виднеется не только её лицо, но и тело. Она, как и Сан ранее, присаживается на край. Ответа не следует. — Немой что ли? — качает головой. — Ты меня понимаешь, милок? Как звать-то тебя хоть? — У-у… — тянет незнакомец, присаживаясь на корточки и обхватывая своими руками колени. — Тише-тише, мы не обидим, — по-доброму улыбается старушка, вытягивая жилистую руку вперёд и кладя её на пол в направлении мальчика. Пальчики легонько поглаживают деревянную поверхность, размазывают пыль, обращая внимание пришельца на себя. Движения плавные. Даже Сану от них на секунду становится спокойно, но его настроение быстро меняется, зарождая в душе непонятное чувство. «Чего это бабушка проявляет ласку к этому грязнышу?», — недовольно скрещивает на груди руки и цокает языком, отчего мальчик у стены вжимает голову в плечи. — Внучок, не страши его. И так от каждого шороха трясётся, — делает замечание бабушка. — Он вообще-то к нам на территорию без разрешения пролез и… и всю нашу рыбу погрыз, вон, в углу головёшки валяются. А… а ещё меня напугал, — бубнит Сан, виновато опуская взгляд в пол. — Голодный поди. Что ж приключилось-то с тобой? — вздыхает бабушка, а после, секунду погодя, хватается за выглядывающий из дыры кусок лестницы и шустро спускается по ней обратно. — Ну-ка, внучок, последи за ним и не воюй, — приглушённо раздаётся снизу. Сана последние слова немного задевают, он вообще-то мальчик хороший и никого попусту дразнить не будет и кулаки распускать тоже. Только в случае самообороны, но тут уж зависит от самого незнакомца, что исподлобья наблюдает за происходящим вокруг. Коль с добром он пришёл, то и нечего его гнать, а если со злым умыслом, то Сан бабушкиного наказа ослушается. Всякое гадкое на корню нужно пресекать, чтоб не разрасталось. Его же самого так учили, почём теперь оговаривают? Когда он на спор в прошлом году в чужой сад за яблоками влез, его дед потом отлупил и извиняться перед хозяевами отправил. Стыдоба, но семья оказалась хорошая. Посмеялись они над маленьким шкодником да посоветовали у них спрашивать, если вдруг опять яблочка захочется, поделятся. А Сану вообще-то и не нужно было, у него во дворе свои растут. Это Кай с Чонсу его надоумили. Но урок паренёк усвоил: нельзя воровать, даже чуть-чуть, а в особенности ради забавы. Только этому вторженцу почему с рук всё спускают? Непорядок. — Эй, зачем к нам в сарай залез? — Сан тоже присаживается на корточки, чтобы смотреть на мальчика вровень. — Ещё и на чердак? «Случайно такое получиться точно не могло», — хмурится он, рассуждая. — «В здравом уме человек подобное не вытворит, а значит, либо этот парень действительно помешанный, либо…». Сан всё сильнее вглядывается в незнакомца, будто пытается считать, что же с ним произошло, найти разумное объяснение этому второму либо. Мальчик напротив лишь сильнее вжимается в стену, испуганно шарит глазками по помещению. «Боится… чего же он так боится, ещё и в нашем сарае?». — Ты тоже его встретил? Чёрта. Такого страшного с рогами и острыми зубами? — приходит осознание Сану. — Угу-угу, — активно кивает косматая макушка.

***

Сердце так отчаянно колотится. Неужели он не один видел в этом месте чудище? Значит глаза его не обманули. Всё действительно было по-настоящему. Лисёнок правильно сделал, что затаился и носу не показывал из дыры в ту злополучную ночь. День-два. Уже и не знает сколько туточки сидит. Хотел было по-тихому спуститься одним вечером и рвануть обратно в лес, хоть там вряд ли обрадовались бы его возвращению, но большая собака у входа кружила и рычала, гадости всякие говорила, например, что хвост его наглый рыжий откусит. Что за стереотипность? Если лис по запаху, то сразу рыжий? «Глупое животное, ничего дальше своего двора не видело и не слышало», — думал черныш, но проверять угрозу в действии не осмелился. Так и сидел наверху, пить и есть хотелось жутко, повезло, что человеки свои пожитки хранили тутова. Грибы он в целом не любил, да и сложно с ними, разбираться нужно уметь. Слышал, как поговаривали взрослые лисы в лесу: съешь неправильный и не только чёрта завидишь, но и похуже кого. Хоть рыбка висела полакомиться, только больно солёная, оттого в горле сильнее пересохло. И уж невтерпёж здесь таиться стало, только решился малыш сбежать, а тут это двуногое заползло. Вновь перепугался за шубку свою лисёнок и обратился в человека. Сам не понял, каким образом, знал лишь от мамы, что Великая Кумихо его даром наградила, что многие за проклятье считали, от этого и гнали отовсюду, а каковы там условия… Ну да, интереснее за рябчиками было бегать, чем слушать. Только вот теперь обратно как, сможет ли вернуться? Или останется навсегда такой некрасивый, бесхвостый, голошёрстый? — Украл куру у нас этот чёрт, — маленький двуногий напротив качается взад-вперёд, продолжая жаловаться. — И… и у м-меня тоже, — решает всё-таки подать голос лисёнок. Нет, ну как тут смолчать, когда с ними обоими такая несправедливость приключилась? Черныш старательно выслеживал добычу, так аккуратно поймал, без лишнего шума, без явных улик. А этот бес даже насладиться едой не дал, пришёл с вилами на всё готовенькое и так бессовестно отобрал у него курицу. — Так ты умеешь разговаривать? — удивляется тот, на что получает еле заметный кивок. — Ну я так и подумал, что ты просто случайно на него забрёл, а у нас схорониться решил, иначе чего по чужим чердакам шастать, правильно? — в ответ уже более оживлённая реакция. — А я на самом деле этого чёрта спугнул, веришь? У меня есть палка, в лесу нашёл, потом тебе покажу, так вот он как завидел её, так сразу дёрнул, пылища стояла, — посмеивается Внучок. — Только где твоя одежда? Или чёрт и это стащил? Лисёнок непонятливо хлопает глазками. Про что ему вообще толкуют? Мама таких слов не называла, откуда ему знать, имеется она у него или нет. Все четыре лапы на месте, голова тоже, а вот любимый хвостик… и ведь малыш его чувствует, но повернись — не видать. Снова раздаётся странный звук снижу. Зря лисёнок потерял бдительность за этими разговорами, сейчас его как схватят, как… В дырке показывается уже знакомая макушка с серебристыми нитями, отчего он выдыхает. Вроде эта двуногая добрая. Она присаживается на край и кладёт неведомую кучку поближе к нему. — Это же моя рубаха, — вскидывает тёмные наросты над глазами маленький человек. — Полно тебе, внучок, выстираю потом, — машет лапой большая двуногая. — Лучше скажи, прознал чего? — Чёрт за ним гнался, большо-ой такой, точь-в-точь, что я видел. Вот и спрятался у нас, — довольно заявляет тот. — Сказочники, — качает головой сидящая у выхода. Нити в её волосах так и поблёскивают в приглушённом свете, будто лисёнок смотрит на паутину, что вывешена меж веточками при луне. «Интересно, а они такие же липкие?». — Ты надень хоть рубаху, негоже так расхаживать, — пододвигает кучку ближе. Лисёнок с полминуты смотрит на бежевую горку, а после слегка касается лапкой, мягкая, тянет за краешек, разворачивается, подводит чуть ближе к себе, вертит. Дырка большая, дырка поменьше с жёлтыми узорами, очень похожими на одуванчики, что росли на полянке перед лесом. В этой странной штуке было ещё два длинных куска по обе стороны. «И чего с этим нужно делать?», — в недоумении хмурится лисёнок. Он осматривает двуногих, затем себя. «Ага, на человеке побольше поверх лысины что-то есть, более тёмное, цвета дерева, а на ней ещё маленький васильковый кусочек посередине, соединённый ниточками. На человеке поменьше похожая штука на ту, что мне дали, только без цветочков. Значит в это надо спрятать и свою тушку облезлую», — кивает сам себе лисёнок.

***

Мальчик с бабушкой молча наблюдают за тем, как незнакомец суёт руку в дырку от рукава, вот только с противоположной стороны, а потому остьльное его тельце не вмещается. Сан прикусывает себя за щеку, чтобы не рассмеяться от попыток пришлого совладать с рубахой. Стоило, наверное, помочь, только вот, как паренёк воспримет это? Скорее всего опять испугается и захочет схорониться. А потому Сан просто наблюдает за представлением. Мальчик вертит ткань, рассматривает, хмурится, будто перед ним сложнейшая головоломка и через несколько неудачных решений всё-таки юркает в правильную дырку, ещё минуту копошится внутри и просовывает голову в предназначенное для этого отверстие. На шее виднеются капельки пота. «Уже устал?», — удивляется Сан. Незнакомец, вздохнув и подтянув колени к груди, натягивает рубашку и на них. А рукава так и остаются висеть пустые по бокам. Ну точно мешок с картошкой какой-то, а эти натянутые места в локтях и коленях — крупные клубни. — Давай покажу, как надо, — бабушка, полностью залезая на чердак, выпрямляется во весь рост, отчего зрачки пришельца становятся шире. Старушка медленно подходит к стене, протягивая ладошку вперёд. Так же она делала, когда дед принёс щенка, Тучку, что сейчас вымахал и охраняет их двор, начинала с малого, давала обнюхать руку и считать по запаху добрые намерения. «Но разве с человеком такое сработает?», — задумчиво наклоняет голову Сан. — «Он же не дикое животное, его приручать не надо», — на секунду ему кажется, что ноздри у мальчика стали чаще расширяться. Ладонь бабушки уже касается его плеча, а тот не дёргается, значит, позволяет. Она аккуратно приподнимает пустой рукав и указывает на свою руку для примера: — Вишь? Нужно сюда просунуть… Какой молодец! А теперь другую, ну-ка… — со второй рукой мальчик справляется самостоятельно. — Делов-то! Держи сахарок, хорошо постарался, — из кармашка голубой жилетки бабушка высовывает небольшой белый кусочек, что сразу же выхватывает мальчик и, предварительно обнюхав, быстро засовывает в рот. Раздаётся хруст, а после одобрительное мычание. «Ну конечно, кому не понравится?». Сан от такого поступка хочет недовольно топнуть ногой. Бабушка запросто отдала лакомство какому-то незнакомцу, а как внук выпрашивал, так только по праздникам? И ведь он не злился из-за отказов, понимал, что сахар дорогой, целую одну серебряную монету и пять медных, но в этот момент обида его обуяла. — Вы чего на чердаке притаились, хожу ищу вас по двору, — доносится дедушкин голос снизу. Низкий, чуть грубоватый. Мальчик сразу дёргается и хватается своими ручками за бабушкину юбку. «О-о, стоило сахарком приманить, так уже и защиты ищет», — весь внешний вид Сана просто кричал о его негодовании, ещё чуть-чуть и пар из ушей повалит, как из самовара. Казалось, хуже ситуация развиться не может, но как же он ошибался. Бабушка тут же принялась заверять незнакомца, что дедушка хороший, просто иногда внешний вид обманчив. А выглядел пожилой мужчина действительно устрашающе: брови густые, поседевшая щетина, словно острые иголки, хотя на самом же деле мягкая, понурые плечи от многолетних трудов. Затем старушка коротко объяснила мужу о пришлом к ним мальчишке, и тогда вместе они попытались уговорить паренька спуститься, мол, покормят, и всё в этом роде. Чужак как будто уже и не против был, вот только ножкой прихрамывал, а потому дедушка помог ему слезть с чердака и до дома понёс его на руках. Сан же всё кружил возле и причитал, что тот не маленький ребёнок, сам справится и вообще вредно всякие тяжести таскать. Старик же шикнул на него, чтоб не мешался под ногами и крепче прижал незнакомца, что обхватил его всеми конечностями, уткнулся в шею и вздрагивал каждый раз, когда Тучка заливисто лаял. Бабушка поспешила в дом накрыть на стол, достать кусочек сальца к уже сваренной и чуть остывшей картошке, ведь вариант с засушенной рыбой нейтрализовался одним нежданным гостем, который сейчас сидел на лавке и нехотя давал женщине ладошки, чтобы она их омыла перед едой. «А может его ещё на перину спать уложить?», — Сан враждебно хрумкает огурцом, да так, что чуть собственный язык не прикусывает. Перины, конечно, у них не было, но мальчик как будто уже ничему не удивится за сегодняшний день, даже такой дорогой и внезапной покупке. Его очень возмущало поведение незнакомца: тот испил целый кувшин воды, хотя он на всех стоял, ел руками, роняя на стол куски от картошки и тут же подхватывая их и засовывая в свой широкий рот, у сала он обглодал лишь мясцо, жирок оставил, презрительно посмотрев на белые кусочки, а от овощей вовсе нос воротил. «Нет, каков наглец!» — дуется Сан. За обедом старики расспрашивали мальчика о родителях, о месте, откуда он прибыл и как оказался у них. Тот чавкая, что Сан считает крайне неприличным и неуважительным поведением за столом, а тем более при взрослых, отвечал «не знаю» или пожимал плечами. В какой именно момент он стал говорить про лес, ворчащий себе под нос Сан не уловил. Но как будто его слова вовсе не сходились с действительностью. Может, он имел ввиду, что он живёт за лесом, хотя разве там есть какой-то город или деревня? Или паренёк прибыл из далёких краёв с той стороны? Не из леса же самого? Глупости, там никто не живёт. И маму он несколько дней не видел. Тут два варианта, либо потерялся, либо бросили. А как не бросить такого неряху и невежу? Ответ понятен Сану без следствия, доказательства на столе, на рубашке, на пальцах и подбородке этого самого паренька. После трапезы, как в тумане, Сан отправляется с бабушкой собирать лопухи и подорожники, чтобы хоть как-то помочь ушибу на ноге мальчика. Конечно, а ради чего ещё они вышли? Благо эта работёнка не заняла много времени. День близился к концу, когда усталый и разозлённый Сан с о чём-то тихо напевающей бабушкой возвращались домой. А там перед ними предстала живописная картина: чужак с визгами вылетает из их бани, опять голый, на что Сану захотелось закатить глаза. Мальчик уже не такой грязный, зато мокрый. Пёс вновь заходится лаем, отчего незнакомец как угорелый кидается из стороны в сторону, точнее, ковыляет, не понимая в каком месте ему укрыться. — Ну чего ты напужался, убежал как от огня, это же просто вода, — из баньки вылетает дед с ковшиком в руках. С открытым ртом Сан наблюдал за тем, как этого сумасшедшего ловят простынкой старики, как бабушка укачивает и ведёт его в дом, как там же ему дают доесть земляничное варенье, а он прям так, руками лезет и снова весь пачкается. «Ну точно дурачок какой-то». Ещё раз тряпочкой обтирает его бабушка, после одевает ту же рубаху с жёлтой вышивкой, оборачивает больную ногу тряпками, смоченными в отваре из подорожника, и стелет ему на кровати родителей Сана. Нет, ну это уже не в какие рамки. Сан от обиды к себе на лежанку палку спать забирает. В знак протеста. Но никто его за это не ругает. Потому что ни бабушка, ни дедушка не обратили внимания. Вот так. «Ну и пожалуйста. Больно надо!», — думает Сан, из последних сил сдерживая горькие слёзы. — Как только папка приедет... с ним напрошусь в город, а они… пусть тут со своим новым внуком живут! — уткнувшись в подушку, бормочет Сан. А после сразу же вскакивает. — Я ему покажу, — грозит кулаком воздуху. — Бабка с дедом, что с них взять? Добряки, — укладывается обратно на бок. — А этот… пользуется ими. Но я его выведу на чистую воду. Проучу дармоеда... — со слипающимися глазами шепчет Сан. Ещё немного и мальчик засыпает, крепко прижимая к себе палку.