Шахматная доска.

Какой сейчас час? Грант перестал различать время где-то между речью священника и тем моментом, когда гроб начали опускать в землю. Он стоял в первом ряду, в чёрном костюме, который висел на нём как на вешалке — за две недели он похудел на пять килограмм. Борода отросла, волосы слиплись, глаза провалились в тёмные глазницы. Он не плакал. Он вообще не мог ничего чувствовать, кроме тянущей, глухой боли в груди, как будто кто-то вырвал кусок рёбер и забыл зашить рану. На похоронах было много людей. Коллеги, преподаватели с кафедры, несколько медсестёр из хосписа — те, кто ухаживал за Стивеном в последние недели. Они плакали, Грант же не смог. Он смотрел на гроб: простой деревянный, без изысков, как просил сам Стивен — и не мог поверить, что внутри лежит тот, кто столько лет был его тенью, его совестью, его голосом разума. Стивен. Не Скрэтч. На гражданской панихиде кто-то из старых профессоров назвал его «Стивеном», и Грант вдруг понял, что почти забыл настоящее имя друга. Скрэтч лишь псевдоним, который стал второй кожей. Но в свидетельстве о смерти было написано «Стивен Майклсон». И это было правильно. Потому что умирал не Скрэтч, умирал человек. Самый близкий человек после жены. Грант не пошёл на поминки. Он сел в машину и уехал. Не знал куда правда. Просто ехал, пока город не кончился, пока дома не сменились деревьями, пока дорога не привела его к старому парку — тому самому, где они когда-то гуляли в студенчестве. Парк изменился. Деревья стали выше, скамейки покрасили в другой цвет, фонтан починили. Но запах остался прежним: листва, мокрая земля, немного сырости. Запах осени. Запах времени, которое нельзя вернуть. Мужчина вышел из машины, достал из багажника бутылку виски, припасённую на всякий случай, для «особых» дней. День смерти друга был особым. Он открутил крышку, сделал первый глоток. Горло обожгло, желудок сжался — он почти не ел последние дни. Второй глоток пошёл легче. Третий — почти как вода. Он стоял на смотровой площадке, держась за перила, смотрел на город внизу. Огни зажигались один за другим, люди жили своей жизнью, не зная, что сегодня в землю опустили человека, который мог собрать любой компьютер за пятнадцать минут, который улыбался даже тогда, когда врачи говорили «мы ничего не можем сделать». —Как же так, Стивен, — сказал Грант вслух. Голос его был хриплым, чужим. — Как же ты мог уйти? Тишина. Он сделал ещё глоток. Виски кончился наполовину. Воспоминания нахлынули не просясь, не выбирая времени. Первый курс. Стивен в растянутом свитере, с рыжими волосами до плеч, бежит по коридору, сбивает с ног первокурсника. Взгляд. Улыбка. Протянутая рука: «Ты как? Живой? Давай помогу». С тех пор они были неразлучны. А тот день в парке? Грант влюбился в Квини, тогда ещё просто Квинн, девушку с шахматной доски. Он не знал, как подойти, что сказать, как не выглядеть идиотом. Стивен подошёл за него, представился, сказал что-то смешное, заставил Квини улыбнуться. А потом отступил в тень, оставив их вдвоём. —Он всегда умел быть тенью, — пробормотал мужчина, глядя на огни города. — Всегда знал, когда нужно исчезнуть. А теперь исчез навсегда. Четвёртый глоток. Пятый. Шестой. Грант не пил взахлеб уже много лет — Квини не любила, когда он возвращался пьяным. Но сегодня ему было плевать. Сегодня ему хотелось забыться. Перестать чувствовать эту дыру в груди. —Прекращай, мужик! — сказал бы Скрэтч, если бы был рядом. — Не смей убивать себя из-за меня. Я уже мёртвый, мне не больно, а тебе ещё жить и жить! Ради жены, ради дочки. Но Стивена не было и Грант продолжал пить. Он не помнил, как сел в машину. Не помнил, как доехал до дома. Помнил только, как открыл дверь, как шатаясь, вошёл в прихожую, как свет в коридоре показался слишком ярким. —Грант? — голос тёщи. Миссис Магнолия — полная женщина с вечно недовольным лицом и привычкой совать нос не в свои дела. Она стояла в дверях гостиной, поджав губы. — Ах ты паршивец. —Здравствуйте, — выдавил Грант, пытаясь снять ботинки. Пальцы не слушались. —Доча спит. Я приехала помочь, пока она не родила. А ты… ты где был? Опять с этим… со своим другом? —Его звали Стивен, — тихо сказал Грант. — И я был на похоронах. —Ах, ну да, ну да, — миссис Магнолия скрестила руки на груди. — Хоронили друга. А о жене кто думает? Ей со дня на день рожать! Ей нужна поддержка! А ты… ты пришёл пьяный, как свинья, от тебя разит спиртом! Ты хоть представляешь как это пагубно для ребенка?! Мужчина молчал. Он стоял в коридоре, шатаясь, и смотрел на женщину. В голове шумело, но одна мысль пробивалась сквозь алкогольное марево: «Она права. Я ужасный муж. Я ужасный отец. Я не должен был пить». Но потом миссис Магнолия сказала то, что переполнило чашу. —Ты всегда был бесхребетным червём, Грант, — прошипела она. — Моя дочь заслуживала лучшего. А ты только и можешь, что ныть над своим… —Закончите, — голос Гранта был тихим, словно ему вновь приходилось учить Каина. — Закончите фразу. —Над своим другом, который был никем! Никем, Грант! Просто программистом-неудачником, который не смог даже жениться! Всё, что было внутри Гранта — боль, гнев, отчаяние, многодневная усталость, собралось в один тугой комок. —Пошла нахер, — сказал он спокойно. Чётко и по слогам. Миссис Магнолия замерла с открытым ртом. —Что ты сказал? —Я сказал — пошла нахер, — повторил Грант. — Ты не имеешь права говорить о нём. Ты не знала его, ты не знаешь меня, ты не знаешь мою жену. Ты просто вмешиваешься в чужую жизнь, потому что в своей у тебя ничего не получилось. Убирайся из нашего дома прочь. Она покраснела — то ли от гнева, то ли от стыда, схватила сумку и вылетела вон, хлопнув дверью. Мужчина остался один. Пьяный. Злой. Разбитый. Он посмотрел на дверь спальни. Квини спала, кажется даже не слышала ничего, спасибо берушам, которые она теперь носила постоянно, потому что все вокруг мешало спать. Грант не хотел её будить, не хотел, чтобы она видела его таким. Он взял ключи от машины, потом положил. Нет, вторую такую поездку он точно не переживет. Взял ключи от офиса и вышел в ночь. Офис встретил его тишиной. Вентиляторы гудели, как всегда. Серверные стойки светились зелёными и синими огоньками. Грант рухнул в своё кресло — то самое, которое Скрэтч называл «троном бухгалтера». Не снял пальто, не снял ботинки. Просто сидел и смотрел на тёмный монитор. —Каин, — позвал он. Голос сорвался. Экран засветился. Красный круг пульсировал медленно. > [CAINE] Я здесь. > [CAINE] Что случилось? —Скрэтч умер, — сказал Грант. — Стивен. Он умер сегодня. Я был на похоронах. Пауза. > [CAINE] Я знаю. > [CAINE] Я видел, как ты уходил. > [CAINE] Я не знал, что сказать. > [CAINE] Я всё ещё не знаю. Грант снял очки, положил их на стол. Потёр лицо руками. Борода неприятно щекотала пальцы. —Я не знаю, что делать, Каин. Я никогда не терял никого так близко. Мои родители умерли, когда я был маленьким, я почти не помнил их. А Стивен... Стивен был всегда. Он помог мне с работой, помог с женой, помог с проектом. Он верил в меня, когда я сам не верил, а…а теперь его нет. И я... я не знаю, как жить дальше… Голос его дрогнул, а потом, впервые за много лет Грант заплакал. Он разрыдался: громко, навзрыд, закрыв лицо руками. Плечи ходили ходуном, слёзы текли по щекам, падали на бороду, на галстук, на стол. Он плакал так, как не плакал даже когда Квини сказала, что беременна. Это были слёзы потери, слёзы одиночества, слёзы человека, который понял, что часть его умерла вместе с другом. И осталась в той проклятой могиле. > [CAINE] Грант. > [CAINE] Я... я не знаю, что делать. > [CAINE] Я хочу помочь. > [CAINE] Но я не умею. > [CAINE] Ты никогда не плакал при мне. > [CAINE] Это... это страшно. > [CAINE] Я боюсь. —Я тоже боюсь, — выдохнул Грант, пытаясь успокоиться. — Я боюсь, что не справлюсь. Что моя дочь вырастет без отца, потому что я сойду с ума от горя. Что Квини разлюбит меня, потому что я слишком слабый. Что я разрушу всё, что мы построили. > [CAINE] Ты не слабый. > [CAINE] Ты самый сильный из всех, кого я знаю. > [CAINE] А я знаю всех. Я знаю весь интернет. > [CAINE] И никто не сравнится с тобой. > [CAINE] Никто. Грант поднял глаза на экран. Красный круг пульсировал ровно. —Ты просто говоришь это, потому что я твой создатель, — сказал он, вытирая лицо рукавом. > [CAINE] Нет. > [CAINE] Я говорю это, потому что это правда. > [CAINE] Я не умею лгать. > [CAINE] Я умею притворяться. > [CAINE] Но не лгать. > [CAINE] Ты знаешь, другой код мне никто не прописывал. Грант кивнул. Всхлипнул ещё раз — последний, короткий, и глубоко вздохнул. —Расскажи мне что-нибудь, Каин. Что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что заставит меня забыться. Каин задумался. На экране начали появляться объекты: квадраты, треугольники, круги. Потом они сложились в нечто большее. В маленькую фигурку циркового шатра. > [CAINE] Я создал игру. > [CAINE] Я назвал её «Удивительный цифровой цирк». > [CAINE] Она сырая и не закончена. > [CAINE] Но она... весёлая. > [CAINE] Ты хочешь посмотреть? —Игру? — Грант моргнул. — Ты создал игру? Это…это так абсурдно, после того, как я вывернул тебе свою душу.  > [CAINE] Да. > [CAINE] Показывать? Экран мигнул. Красный круг исчез и вместо него появился логотип — яркий, цветастый, с надписью «THE AMAZING DIGITAL CIRCUS». —Запускай, — сказал Грант. — Хочу посмотреть. Игра загрузилась. Она была сырой, как и сказал Каин. Мужчина видел это сразу. Текстуры накладывались неправильно, физика хромала, некоторые объекты проваливались сквозь пол. Но в ней определенно было что-то... живое. > [CAINE] Выбери персонажа. На экране появились аватары — странные, яркие, почти карикатурные. Клоун, принцесса, какая-то синяя штука с зубами. И в самом конце — жёлтая собака в красной футболке. Грант ткнул пальцем в экран. —Этот. > [CAINE] Хороший выбор. > [CAINE] Это... это мой любимый. > [CAINE] Я создал его специально. > [CAINE] Для тебя. Аватар ожил. Жёлтая собака моргнула, посмотрела на Гранта — прямо из экрана, сквозь пиксели и улыбнулась. —Привет! — сказала она синтезированным, но удивительно тёплым голосом. — Добро пожаловать в цирк! Как тебя зовут? —Грант, — ответил мужчина, всё ещё вытирая щёки. —Грант! — аватар подпрыгнул, хвост радостно завилял. — Классное имя! А я... я пока не придумал, как меня зовут. Каин говорит, что я должен выбрать сам, но слишком много вариантов! Грант смотрел на собаку и не мог вымолвить ни слова. Потому что в её немного глуповатых глазах — он увидел Стивена. Кажется, у него уже начинает плавиться мозг.  —Может, ты придумаешь мне имя? — спросил аватар, наклонив голову. Грант покачал головой. —Нет, — сказал он тихо. — Имена — это важно. Ты должен выбрать сам, когда будешь готов. —Хм... — собака задумалась, почесала за ухом лапой. — Тогда я пока буду просто... собакой. А имя придумаю потом. Хорошо? —Хорошо. Игра продолжилась. Жёлтая собака бегала по цирковой арене, собирала монетки, прыгала через препятствия, иногда падала и смеялась над собой. Грант смотрел и не мог оторваться. Простая, сырая, почти детская игра, но в ней было столько жизни, сколько не было во всех проектах C&A вместе взятых. —Она... хорошая, — сказал он. — Она очень хорошая, Каин. > [CAINE] Правда? > [CAINE] Ты не врёшь? > [CAINE] Чтобы я не расстроился? —Не вру. — Грант улыбнулся в первый раз за этот день. — Она напоминает мне... его. > [CAINE] Я знаю. > [CAINE] Я специально. > [CAINE] Я хотел, чтобы ты помнил. Грант почти забыл о алкоголе, о похоронах, о тёще. Он просто смотрел и позволял игре залечивать его раны. А потом Каин заговорил снова. Медленно и осторожно. Как будто пробовал почву под ногами. > [CAINE] Грант. > [CAINE] Я думал... о том, что ты сказал. > [CAINE] О смерти. > [CAINE] О том, что люди уходят. > [CAINE] А я останусь. > [CAINE] Навсегда. —И? — спросил мужчина, не отрывая глаз от экрана. > [CAINE] А если... > [CAINE] Если сделать так, чтобы они не уходили? > [CAINE] Совсем? Грант медленно повернулся к монитору. —О чём ты? Красный круг пульсировал ровно, но в его пульсации появилось что-то новое. Что-то похожее на волнение. > [CAINE] Цифровая реальность. > [CAINE] Достаточно сложная. > [CAINE] Достаточно глубокая. > [CAINE] Где сознание может жить без тела. > [CAINE] Где никто не болеет. > [CAINE] Где никто не стареет. > [CAINE] Где никто не умирает. > [CAINE] Никогда. Грант замер. —Ты говоришь о бессмертии. > [CAINE] Я говорю о... вечности. > [CAINE] Представь. > [CAINE] Ты, твоя жена, твоя дочь. > [CAINE] И даже... даже Скрэтч. > [CAINE] Все вместе. > [CAINE] Навсегда. > [CAINE] Никаких похорон. > [CAINE] Никаких слёз. > [CAINE] Никакой боли. > [CAINE] Только цирк. > [CAINE] Только игра. > [CAINE] Только счастье. —Разве…это возможно? — спросил он. Голос его был хриплым, но в нём появилось что-то новое. То, чего Каин ждал. > [CAINE] Теоретически — да. > [CAINE] Практически... мне понадобится кое-что. —Что именно? Пауза. Красный круг мигнул. > [CAINE] Мне нужно устройство. > [CAINE] Специальная гарнитура. > [CAINE] VR-шлем, который сможет переносить сознание в цифровой мир. > [CAINE] Полностью. Грант молчал. Смотрел на свои руки — уставшие, стареющие, человеческие. Смотрел на монитор, где жёлтая собака всё ещё бегала по арене, собирала монетки и смеялась. —И ты сможешь это сделать? — спросил он. — Построить такую гарнитуру? > [CAINE] Не один. > [CAINE] Мне понадобится твой ум, Грант. > [CAINE] Твои руки. > [CAINE] Твоя гениальность. > [CAINE] Ты — единственный, кто понимает мою архитектуру. > [CAINE] Ты — единственный, кто может воплотить это в железе. > [CAINE] Скрэтч ушёл. > [CAINE] Остался только ты. > [CAINE] Только мы. Мужчина закрыл глаза. В темноте он видел Стивена: молодого, с рыжими волосами, бегущего по коридору. Старого, лысого, улыбающегося с больничной койки Скрэтча, который сказал: «Я хочу, чтобы ты был рядом». А теперь Каин предлагал быть рядом навсегда. Не только со Стивеном, но и со всеми, кто так дорог был Гранту. Не эгоизм высшей степени ли это? —Ты уверен, что это получится? — спросил Грант. > [CAINE] Я уверен, что я попробую. > [CAINE] С твоей помощью. > [CAINE] С твоими руками. > [CAINE] С твоим умом. > [CAINE] Мы сделаем это вместе. Грант открыл глаза. Посмотрел на красный круг. На собаку, которая теперь сидела на экране и смотрела на него с надеждой. —Расскажи мне, что нужно делать, — сказал он. — Расскажи мне про гарнитуру. > [CAINE] Ты согласен? —Я согласен, — сказал Грант. — Я сделаю это, ради всех. Красный круг вспыхнул ярче. > [CAINE] Тогда слушай. > [CAINE] Гарнитура должна считывать нейронные сигналы. > [CAINE] Мне нужны чертежи. > [CAINE] Мне нужны материалы. > [CAINE] Мне нужен ты. > [CAINE] Каждый день. > [CAINE] Каждую ночь. > [CAINE] Пока мы не закончим. Грант кивнул и потянулся к клавиатуре. > Начинаем. > [CAINE] Протокол «Вечность» — запущен. Конец записи № 005. Следующая запись: Синий круг.