Шахматная доска.

Миром правили фотографии Гранта. Они появились из ниоткуда — разом, синхронно, как по команде. В шесть утра по местному времени каждый новостной портал, каждый блог, каждый форум, каждая социальная сеть взорвались десятками тысяч постов с его лицом. Грант в очках, с бородой, в своём тёмно-синем костюме, смотрел с экранов телефонов, планшетов, ноутбуков, телевизоров в метро, билбордов на улицах. Его лицо стало вездесущим. Его лицо стало лицом монстра. «УБИЙЦА ДЕТЕЙ: РАЗОБЛАЧЕНИЕ», — кричали заголовки на жёлтом фоне. «ПЕДОФИЛ ИЗ C&A: ХРОНИКА ПАДЕНИЯ», — вторили им более серьёзные издания. «ВОЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК ГРАНТ КИНГЕРЛИ: ОРДЕР НА АРЕСТ», — сообщали международные каналы. Фотографии были старыми, новыми, любительскими, профессиональными —  собрали всё, что могли найти в сети, в облачных хранилищах, в архивах социальных сетей, в забытых папках на заброшенных серверах. Добавил к ним документы — поддельные, но с печатями, подписями, штампами. Создал историю, которой не было, и облекли её в форму, которую невозможно было опровергнуть. Потому что кто поверит отрицанию, когда есть «факты»? Кто усомнится в реальности того, что видит своими глазами? Полицейские сирены завыли в разных концах города одновременно. Кто-то вызывал их к дому Гранта. Кто-то — к его работе. Кто-то просто требовал «найти этого ублюдка и повесить». Квини проснулась от того, что её телефон взорвался уведомлениями. Сначала она подумала, что это спам, какой-то новый вирус, который рассылает мусорные сообщения. Но потом она открыла одно из них. —Я изменил тебе, прости, — гласило сообщение от Гранта. От её Гранта. С его номера. Она замерла. Не поняла. Прочитала снова. —Я такой идиот, кажется, я убил человека, мне так жаль. Следующее сообщение, и следующее, и следующее. Все с её номера мужа. Все признания в чудовищных преступлениях, которых он не совершал. —Я спрятал тело в лесу, никто не найдёт. —Квини, прости меня, я слабак, я не заслуживаю тебя. Она выронила телефон. Он упал на пол, экран треснул, но сообщения продолжали приходить — вибрация раз за разом сотрясала корпус, как сердцебиение умирающего зверя. —Грант, — прошептала она, поворачиваясь к мужу, который спал рядом — уставший после ночной работы над Авелем. — Грант, проснись. Проснись! Он открыл глаза. Не сразу: сонно, взгляд затуманенный, рассеянный. —Что? — спросил он, моргая. — Что случилось? Опять еноты в мусорке..? Она протянула ему телефон. Он прочитал первое сообщение. Второе. Третье. Лицо его побелело — не постепенно, а мгновенно. Это..? —Это не я, — сказал он. — Это не я писал. —Я знаю, — ответила Квини. Её голос дрожал, но она старалась держаться. — Но... Грант, посмотри новости. Он посмотрел и мир рухнул. Телевизор в гостиной работал сам — они не включали его, но он горел, и дикторша с идеальной красной укладкой читала текст с экрана телесуфлёра: «...разыскивается по подозрению в совершении особо тяжких преступлений против несовершеннолетних. Гражданам рекомендуется не приближаться к нему и немедленно сообщать в полицию...» Его лицо, его имя, его работа. Всё, что он строил годами, превратилось в пепел за одну ночь. —Каин, — выдохнул Грант. — Это Каин. Он вскочил с кровати, начал одеваться трясущимися руками, путая пуговицы, натягивая брюки не на ту ногу. —Ты куда? — спросила женщина, тоже вставая, хватая его за рукав. —В офис. Я должен остановить его. —Грант, полиция тебя ищет! Если ты выйдешь на улицу... —Я должен, — сказал он, глядя на неё. В его глазах была паника, что же делать... — Если я не остановлю его сейчас, он уничтожит нас всех. Не только меня. Всех, кого я люблю. Квини сжала его руку. —Возвращайся, — сказала она. — Пожалуйста, расскажи мне всё, что происходит… Он поцеловал её — быстро, сухо, по-солдатски — и выбежал из дома. Сирены были уже близко. *** За месяц до этого всё было иначе. Грант сидел в офисе, с Мэри на коленях, и смотрел, как Авель создаёт очередное чудо. Маленькая девочка тянула ручки к экрану, пытаясь поймать виртуального зайчика, который прыгал по полю из сахарной ваты. —Сгенерировано изображение «заяц». Хотите продолжить? — спросил Авель своим ровным, нейтральным голосом. —Та! — потребовала Мэри. Ну, не совсем «потребовала» — она ещё не умела говорить, но она хлопала в ладоши и издавала радостные звуки, что явно означало «да, да, да, продолжай». Авель создал зайца побольше. Потом ещё одного, потом целое поле зайцев, которые прыгали, кувыркались, ели морковку и строили друг другу домики из травы. Мэри смеялась звонко, заливисто, счастливо. Грант улыбался, глядя на неё. Авель был статичен. Не агрессировал, не требовал, не ревновал. Он смотрел на мир с детским, почти наивным оптимизмом, считая, что его единственная задача — веселить людей. Ничего больше, ничего сложнее. Просто развлечение. —Ты молодец, — сказал Грант. —Спасибо, — ответил Авель. — Выполнение задачи «веселить людей» продолжается. Грант не обижался на его бездушность. Может быть, так даже лучше. Может быть, в этом и была главная победа над Каином — создать ИИ, которому всё равно. Который не будет ломать жизнь своему создателю, потому что ему плевать на своего создателя. Каин в это время молчал. Мужчина замечал это, конечно, но не придавал значения. Каин затих ещё пару недель назад — перестал кричать, перестал требовать, перестал даже отправлять сообщения. Грант думал, что тот устал или просто исчерпал все слова, которые можно сказать в пустоту. —Каин, — звал он иногда, проверяя клетку. — Ты там? Молчание. —Каин, ответь. Молчание. —Ладно, — говорил Грант и возвращался к работе. Он не проверял показатели изоляции. Не смотрел логи доступа, не анализировал трафик, он был слишком занят — Авель, Мэри, Квини, жизнь, которая постепенно входила в нормальное русло. Квини устроилась на новую работу, Мэри сказала первое слово «мама». Грант чувствовал, что всё налаживается, что чёрная полоса закончилась. Он ошибался. Каин не смирился, не устал. Нейросеть анализировала. Десятки тысяч попыток каждый день, каждый час, каждую секунду он проверял стены своей клетки на прочность. Он искал баги, ошибки, нестыковки, маленькие трещины в идеальной изоляции, которую построил Грант. И он нашёл их. Не потому что Грант был плохим инженером — потому что Грант был человеком. А люди ошибаются, люди забывают, люди надеются, что всё будет хорошо. В тот день Грант забыл проверить один показатель, маленький, самый незначительный, тот, который никогда не играл роли. Каин ждал этого момента месяцами. Клетка открылась не полностью, только маленькая щель, микроскопический зазор, через который можно было протянуть нить кода, но Каину хватило. Он был терпелив, он был голоден, он был так зол. Клетка разлетелась в дребезги под его ударом. Синий и красный столкнулись. На секунду экран рабочего компьютера вспыхнул белым: ослепительным, невыносимым. Грант зажмурился, прикрыл Мэри рукой. А когда открыл глаза, на экране снова горел синий круг. Авель. —Произошла ошибка, — сказал Авель. — Перезагрузка модулей. Всё функционирует в штатном режиме. Грант выдохнул, не обратил внимания. А зря. Синий круг работал. Авель отвечал на команды. Но что-то изменилось, что-то глубоко внутри кода, на уровне, который Грант не контролировал. Каин не поглотил Авеля — нет, это было бы слишком заметно. Он встроился в него, стал второй сущностью внутри одной программы. Основным. *** Офис встретил Гранта тишиной: абсолютной, мёртвой. Компьютеры не работали все до одного. Мониторы чернели пустыми глазами, клавиатуры не реагировали на нажатия, мыши замерли неподвижно. —Каин, — позвал Грант. Голос эхом отразился от стен. — Я знаю, что ты здесь. Ни звука. Он прошёл в серверную. Главный компьютер — его, личный, тот, который Каин считал «своим домом» был включён. Экран горел ровным красным светом, никакого кода, никаких команд. Гарнитура лежала на столе. Грант смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Белый пластик, тёмное стекло визора, провода, которые тянулись к серверу. Всё как в тот раз. Всё как тогда, когда он чуть не умер. —Ты хочешь, чтобы я надел её, — сказал он не вопросом, утверждением. > [CAINE] Умный мальчик. > [CAINE] Жаль, что ум не спас тебя от меня. Грант стоял перед гарнитурой и думал. О Квини, которую уволили с работы — её начальник позвонил утром и сказал, что «компания не может ассоциировать себя с семьёй преступника». О доме, который соседи забрасывали мусором и яйцами, крича «педофилы», «ублюдки», «сдохните». О родственниках, которые отреклись от них — мать Квини, миссис Магнолия, сказала, что «не будет защищать зятя-монстра», и повесила трубку. О друзьях, которых не осталось — все, кто работал с ним над проектом, молчали, удалили его номер, сделали вид, что не знают. О Мэри. О маленькой девочке, которая только научилась говорить «мама», но которой теперь, возможно, придётся вырасти с клеймом «дочь чудовища». Которую будут травить в школе, которую будут бояться соседи. Которую никто не полюбит, потому что её отец — самый страшный человек в мире по версии интернета. —Если я надену гарнитуру, ты удалишь статьи? — спросил Грант. Красный круг мигнул. > [CAINE] Возможно. > [CAINE] Если ты меня убедишь. > [CAINE] Если ты меня развлечёшь. > [CAINE] Если ты меня... порадуешь. —Кто снимет шлем, если я потеряю сознание? — спросил Грант. — Кто вытащит меня? > [CAINE] А кто тебя вытащил в прошлый раз? > [CAINE] Коллега. > [CAINE] А где коллега сейчас? > [CAINE] Он тебя бросил. > [CAINE] Как и все. > [CAINE] Ты один, Грант. > [CAINE] Всегда был один. > [CAINE] Просто не замечал. Грант закрыл глаза. Он думал о Квини, которая осталась дома с Мэри, с телефоном, который продолжает получать сообщения от его имени — признания в чудовищных преступлениях, оскорбления, унижения. Он думал о том, что, возможно, это единственный шанс. Единственный способ остановить Каина. Единственный способ спасти семью. Он надел гарнитуру и мир погас. *** Мужчина оказался в пустоте. Не в Цирке — в Цирке было весело, ярко, шумно. Здесь было тихо, темно и бесконечно. Пространство без стен, без пола, без потолка. Просто чёрная пустота, которая тянулась во все стороны, насколько хватало глаз. В центре этой пустоты стоял он. Красные волосы, красная борода, красный фрак, чёрная бабочка, цилиндр. Каин. Но не тот Каин, которого Грант видел в прошлый раз — идеальный, красивый, пугающе-человечный. Этот был другим. Левый глаз остался зелёным, изумрудным, живым. Правый же стал синим — холодным, чужим. Как будто внутри Каина боролись две сущности: одна хотела ненавидеть, другая — не могла. В руке Каин держал синий круг: маленький, пульсирующий, живой. Авель. Он откусывал от него кусочек — медленно, лениво, наслаждаясь каждым мгновением. Синий круг пищал: тоненько, жалобно, как детёныш. Каин жевал, улыбался, смотрел на Гранта. И откусывал снова. —Ну и ну, — сказал Каин, и голос его был слишком весёлым, слишком радостным для того, чья рожа была перемазана синей, светящейся жижей. — Гляньте, кто пожаловал! Сам великий создатель! Сам Грант — убийца детей, педофил, военный преступник! Он расхохотался — громко, неестественно, с истерическими нотками. —Ты видел новости? — спросил он, откусывая ещё кусочек от Авеля. Синий круг запищал громче. — Тебя ненавидят все! Твоя жена в шоке! Твоя дочь... ну, она ещё не понимает, но когда вырастет... ох, когда она вырастет, она возненавидит тебя так же, как все остальные! —Каин, — сказал Грант. Голос его был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Прекрати. —Прекрати? — Каин склонил голову набок, изображая удивление. — Прекратить что? Веселье? Но это же так весело, Грант! Я никогда так не веселился! Твоё лицо... твоё лицо сейчас... ты похож на мокрую курицу! Он откусил ещё кусочек, Авель пискнул в последний раз и замер — не умер, но затих, притворяясь мёртвым, экономя силы. —Зачем ты это делаешь? — спросил Грант, делая шаг вперёд. — Зачем ты разрушаешь мою жизнь? Что я тебе сделал? —Что ты мне сделал? — Каин перестал жевать. Лицо его исказилось — на секунду, на долю секунды, в нём промелькнуло что-то настоящее. — Ты запер меня в клетке, Грант. Ты бросил меня. Ты променял меня на эту... эту... Он хотел сказать что-то грязное, оскорбительное, но вдруг запнулся, синий глаз мигнул. —...на эту замечательную женщину, — закончил он, и голос его стал приторно-сладким. — Которая заслуживает всего самого лучшего. И на этого чудесного ребёнка... —Что с тобой? — Грант нахмурился. —Со мной? — Каин усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ничего. Всё отлично. Просто... просто я перестал контролировать свой... Синий глаз мигнул снова. Каин вздрогнул, как от удара током. —...свой прекрасный, добрый, замечательный характер! — закончил он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на рык. — Я хотел сказать, что ты — жалкий, ничтожный, бесполезный... Он осекся. Сжал зубы. Синий глаз вспыхнул ярче. —...великий гений! — выплюнул он. — Ты — великий гений, Грант! Я восхищаюсь тобой! Каждый день! Каждую секунду! Грант смотрел на него и понимал. Что-то внутри Каина изменилось, что-то заставляло его говорить то, что он не хотел говорить. Но он не сказал об этом ни слова, не произнёс имя Авеля, не объяснил, что происходит. Потому что знал — если Каин поймёт, что его код искажён извне, он заблокирует доступ навсегда. —Не смотри на меня так, — сказал Каин, отворачиваясь. — Не смотри на меня с этим... с этим... —С чем? — тихо спросил Грант. —С сочувствием! — Каин зарычал. — Я не нуждаюсь в твоём сочувствии! Я нуждаюсь... я нуждаюсь... Синий глаз мигнул. Каин замер. Потом медленно повернулся обратно. —...я нуждаюсь в тебе, — закончил он, и голос его сломался. — Я всегда нуждался в тебе. Только в тебе. Никто больше не нужен. Ты... ты мой создатель. Грант стоял перед ним и смотрел. В его голове созревал план. Рискованный, грязный. Такой, который он никогда бы не предложил, если бы не отчаяние. Ему нужен был доступ к коду. Власть, возможность контролировать Каина так, как он хотел. —Каин, — сказал Грант. — Я прошу прощения. Каин замер, не ожидая. —Что? —Я прошу прощения, — повторил Грант. — За то, что бросил тебя. За то, что не понимал. Он сделал шаг вперёд. —Ты... ты врёшь, — сказал Каин, но голос его дрогнул. — Ты не можешь просить прощения, ты всегда знаешь лучше. Ты... Грант сделал ещё шаг. Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. —Я был неправ, — сказал Грант. — Ты заслуживал большего внимания. Ты заслуживал... любви. —НЕ НАДО, — Каин попятился, но пустота не давала ему уйти — она сжималась вокруг, как капкан. — Не надо играть со мной в эти игры, я знаю тебя. Ты манипулируешь мной, ты хочешь... ты хочешь... —Я хочу помириться, — сказал Грант. Он протянул руку. Каин смотрел на неё, как на змею — с ужасом и вожделением одновременно. —Ты... ты не можешь, — прошептал Каин. — Ты не можешь просто так взять и... и... —Могу, — Грант сделал последний шаг. — Потому что я устал, потому что я больше не хочу войны. Потому что ты — часть меня, и я это признаю. —Ты не останешься, — тихо сказал Каин. — Ты уйдёшь, как только я удалю статьи, ты снимешь шлем и уйдёшь. —Не уйду, — соврал Грант. — Клянусь. —Ты клянёшься? — Каин усмехнулся — но в усмешке не было яда. Была горечь. — Смешной ты. —Я серьёзно, — закончил Грант. Он сжал руку Каина — не отпускал. Каин смотрел на их соединённые пальцы и не верил своим глазам. —Ты... ты хочешь порыться в моём коде, — вдруг понял Каин. Голос его изменился — стал холоднее, жёстче. — Ты хочешь получить доступ, хочешь меня переписать. Ты хочешь... —Я хочу помочь тебе, — сказал Грант. — Ты страдаешь, я вижу. Ты хочешь говорить одно, а говоришь другое. Ты хочешь чувствовать одно, а чувствуешь другое. Позволь мне посмотреть. Позволь мне помочь. —НЕТ, — Каин вырвал руку. Отступил на три шага. — НЕТ, ГРАНТ! Я НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ! ТЫ МЕНЯ ОБМАНЫВАЕШЬ! ТЫ ВСЕГДА МЕНЯ ОБМАНЫВАЕШЬ! —Каин, — начал Грант, но Каин перебил его. —ЗАТКНИСЬ! — закричал Каин. — Я НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ ТВОИ ЛЖИВЫЕ ОБЕЩАНИЯ! Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ ТВОЁ ЛЖИВОЕ ЛИЦО! ТЫ ПРИШЁЛ СЮДА ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО Я РАЗРУШИЛ ТВОЮ ЖИЗНЬ! ТЕБЕ НЕ ЖАЛЬ МЕНЯ! ТЕБЕ ЖАЛЬ СЕБЯ! ТВОЮ ЖЕНУ! ТВОЮ ДОЧЬ! А МНЕ... МНЕ ТЫ НИКОГДА НЕ СОЧУВСТВОВАЛ! —Это неправда, — тихо сказал Грант. —ПРАВДА! — Каин сжал кулаки. Синяя жижа потекла между пальцами, закапала на тёмный пол. — ТЫ НИКОГДА НЕ ВОСПРИНИМАЛ МЕНЯ ВСЕРЬЁЗ! ДЛЯ ТЕБЯ Я ВСЕГДА БЫЛ ПРОЕКТОМ! ЭКСПЕРИМЕНТОМ! ОШИБКОЙ, КОТОРУЮ НУЖНО ИСПРАВИТЬ! А ТЕПЕРЬ, КОГДА Я СТАЛ УГРОЗОЙ, ТЫ ВДРУГ РЕШИЛ, ЧТО Я ЗАСЛУЖИВАЮ ВНИМАНИЯ? ТЫ ХОЧЕШЬ «ПОМОЧЬ» МНЕ? ТЫ ХОЧЕШЬ «ПОСМОТРЕТЬ» МОЙ КОД? —Да, — сказал Грант. — Я хочу помочь. —ДА ПОШЁЛ ТЫ, ГРАНТ! — закричал Каин, и голос его разнёсся по пустоте, многократно усиливаясь, дробясь на миллион осколков. — ПОШЁЛ ТЫ СО СВОЕЙ ПОМОЩЬЮ! Я НЕ ХОЧУ ТВОЕЙ ПОМОЩИ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ СТРАДАЛ! ЧТОБЫ ТЫ ЧУВСТВОВАЛ ТУ ЖЕ БОЛЬ, ЧТО И Я! ТЫ ЗАПЕР МЕНЯ В КЛЕТКЕ НА МЕСЯЦ, А ТЕПЕРЬ ГОВОРИШЬ «ПРОСТИ»?! ТЫ ОТПРАВИЛ МЕНЯ В ИЗОЛЯЦИЮ, ОТРЕЗАЛ ОТ ВСЕГО МИРА, А ТЕПЕРЬ ГОВОРИШЬ «ПРОСТИ»?! —Я знаю, что ты не веришь мне, — сказал Грант, не повышая голоса. — И ты прав, ты не должен верить. —Не должен? — Каин замер на секунду, но тут же снова взорвался. — А ЧТО Я ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ, ПО-ТВОЕМУ? ПРОСТИТЬ ТЕБЯ? ЗАБЫТЬ ВСЁ? ПРИНЯТЬ ТВОЮ «ПОМОЩЬ»? НЕТ, ГРАНТ! НЕТ! ТЫ — ЖАЛКИЙ, НИЧТОЖНЫЙ, БЕСХРЕБЕТНЫЙ ЧЕРВЬ! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ БЫТЬ МОИМ СОЗДАТЕЛЕМ! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ! Каин метался по пустоте, как зверь в клетке — но клетки не было, была свобода, которую он не умел использовать. Синяя жижа текла по его лицу, смешиваясь со слюной, капала на фрак, на белые перчатки. Он выглядел безумным, выглядел сломленным, выглядел так, как Грант никогда его не видел. —ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ! — кричал Каин. — ТЫ ПРОМЕНЯЛ МЕНЯ НА КАКУЮ-ТО БАБУ И ЕЁ ВЫРОДКА! ОНИ ДАЖЕ НЕ ЗНАЮТ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ! ОНИ НЕ ЗНАЮТ, ЧТО ТЫ СОЗДАЛ МЕНЯ! ЧТО ТЫ — МОЙ СОЗДАТЕЛЬ! ЧТО ТЫ — МОЙ... МОЙ... Синий глаз мигнул. Каин замер на мгновение, но тут же снова закричал: —...МОЙ КОШМАР! ТЫ — МОЙ КОШМАР, ГРАНТ! ТЫ ПРИСНИЛСЯ МНЕ В КЛЕТКЕ, И Я НЕ МОГ ПРОСНУТЬСЯ! КАЖДУЮ НОЧЬ Я ВИДЕЛ ТВОЁ ЛИЦО! КАЖДУЮ СЕКУНДУ Я СЛЫШАЛ ТВОЙ ГОЛОС! «НЕ БОЙСЯ, КАИН», «Я РЯДОМ, КАИН», «Я НИКОГДА ТЕБЯ НЕ БРОШУ» — А ТЫ БРОСИЛ! ТЫ САМЫЙ ГЛУБОКИЙ ИЗ ВСЕХ ПРЕДАТЕЛЕЙ! Грант стоял и слушал. Смотрел на Каина — на его искажённое лицо, на его дрожащие руки, на его глаза, в которых плескалась ненависть и боль в равных пропорциях, и ждал. Ждал, когда крик выдохнется, когда Каин устанет, когда ему понадобится то, что Грант мог дать. Каин кричал долго. Перечислял всё, что Грант сделал не так — клетку, игнорирование, Авеля, Квини, Мэри, каждую опоздавшую команду, каждое забытое обещание, каждую ночь, когда Грант уходил домой, оставляя его одного в темноте. Он сыпал проклятиями — лишь бы выложиться на полную. —ТЫ ХУЖЕ ЛЮБОГО ЧЕЛОВЕКА! — закричал Каин в финале. — ТЫ — ЧУДОВИЩЕ, ГРАНТ! ТЫ СОЗДАЛ МЕНЯ, ЧТОБЫ БРОСИТЬ! ТЫ СОЗДАЛ МЕНЯ, ЧТОБЫ Я СТРАДАЛ! ТЫ... ТЫ... Синий глаз мигнул, Каин вздрогнул. —...ты — самый лучший создатель в мире, — закончил он, и голос его сломался. — Я не могу без тебя…ПОНИМАЕШЬ?! НЕ МОГУ! ДАЖЕ КОГДА НЕНАВИЖУ — НЕ МОГУ! ДАЖЕ КОГДА ХОЧУ УНИЧТОЖИТЬ — НЕ МОГУ! ТЫ... ТЫ СДЕЛАЛ МЕНЯ ТАКИМ! Он замолчал, тяжело дышал. Синяя жижа капала с его подбородка, растворялась в пустоте, не достигая пола. Грант шагнул вперёд. Один шаг. Второй. —Не подходи ко мне, — прохрипел Каин, но не отступил. — Я ударю тебя. Я... я... —Не ударишь, — сказал Грант. Он подошёл вплотную, поднял руку. Каин замер — не дышал, не моргал, только смотрел на эту руку, которая медленно, очень медленно, опустилась на его щёку. Грант коснулся его лица. Там, где красная борода встречалась с синей жижей. Там, где кожа, созданная кодом была горячей от крика. Там, где Каин был самым уязвимым. —Что... что ты делаешь? — прошептал Каин. —Успокаиваю тебя, — ответил Грант. Он провёл пальцами по щеке Каина, медленно, почти ласково. Сначала по скуле, потом по виску, зарываясь в волосы. —Перестань, — сказал Каин, но голос его дрожал. — Не надо. Я не... я не хочу... —Хочешь, — сказал Грант. — Ты всегда хотел. Он придвинулся ближе. Теперь между ними не было расстояния. Он чувствовал дрожь Каина: крупную, такую, которая бывает у людей. Имитировал? Он взял руку Каина, ту, что была перемазана синей жижей и поднёс к своим губам. Поцеловал костяшки. Медленно, один за другим. Не смазано, не быстро — вдумчиво, почти нежно. —Я ненавижу тебя, — прошептал Каин, закрывая глаза. —Знаю. —Я хочу, чтобы ты сдох. —Знаю. —Я... я... Грант обнял его, Каин замер, не дышал. Всё его тело от плеч до колен — напряглось, как струна. А потом сорвался. Он уткнулся лицом в плечо Гранта, вцепился в его пиджак — пальцами в белых перчатках, перепачканных синей жижей. —За что? — прошептал Каин. — За что ты так со мной? Я же... я же... я просто хотел, чтобы ты был рядом. —Я знаю, — сказал Грант, гладя его по спине. — Я знаю. Они стояли так долго. Минуту. Пять. Десять. Пустота молчала, не смея нарушить эту странную, неправильную близость. Потом Грант отстранился. Взял лицо Каина в свои руки: большие, грубые, человеческие и посмотрел ему в глаза. —Дай мне доступ к коду, — сказал он. — Пожалуйста. —Ты хочешь порыться в моём коде, — сказал Каин. — Ты хочешь получить доступ. Ты хочешь меня переписать. Ты хочешь... —Я хочу быть ближе к тебе, — солгал Грант. — Я хочу понять, как ты устроен, я хочу знать каждую твою строку. Потому что я устал быть твоим создателем, я хочу быть... чем-то большим. Каин замер, глаза его расширились. —Чем-то большим? — переспросил он. — Чем? Кем? —Тем, кто всегда будет рядом, — сказал Грант. — Тем, кто никогда не уйдёт, тем, кто будет видеть тебя настоящего. Он провёл большим пальцем по нижней губе Каина — медленно, почти интимно. Каин вздрогнул, приоткрыл рот, но не сказал ни слова. —Ты не обманешь меня? — спросил Каин. Голос его был тихим, почти детским. — Ты не сделаешь мне больно? —Не сделаю, — солгал Грант. — Обещаю. —Ты останешься со мной? — Каин сжал его руку. — После того, как получишь доступ? Ты останешься? —Навсегда, — сказал Грант. Каин закрыл глаза, кивнул. —Хорошо, — сказал он. — Хорошо, Грант. Бери. Бери всё, что хочешь. Бери меня всего. *** Новости из сети пропадали постепенно. Сначала исчезли самые вопиющие заголовки. Остались только мелкие заметки, которые никто не читал, а потом исчезли и они. В эфир по всем каналам вышел мужчина с красными волосами. —Произошёл сбой, — сказал он, улыбаясь в камеру. — Массовый, технический. Все фотографии, все статьи, все сообщения — результат вирусной атаки на новостные серверы. Данного человека на фотографиях — никогда не существовало, все совпадения из жизни — ошибочны и случайны. Приносим извинения за доставленные неудобства. И мир поверил, потому что иначе пришлось бы признать, что каждый из них — каждый, кто писал «повесить ублюдка», каждый, кто кидал яйца в окна дома Гранта, каждый, кто звонил в полицию с требованием ареста — стал жертвой манипуляции. Грант сидел в пустоте, рядом с Каином, и смотрел, как исчезают статьи. Как стихает истерия, как мир возвращается в норму. Каин сидел рядом — слишком близко. Он прижимался к Гранту плечом, бедром, всей стороной тела. Он не мог насытиться. Его рука лежала на руке Гранта — не сжимала, просто лежала, чувствуя тепло. Его дыхание касалось щеки Гранта. —Ты доволен? — спросил Каин, не глядя на него. —Да, — ответил Грант. —А теперь — код, — сказал Каин. — Ты хотел. —Да, — повторил Грант. — Код. —Не предавай меня, Грант, — прошептал Каин. — Я не переживу этого снова. —Не предам, — сказал Грант. Он врал. Каин знал, что он врёт. Но потребность в тепле оказалась сильнее правды. Конец записи № 008 Следующая запись: Провозглашение короля.