Бирюзовая аномалия

*** Прошло около двух недель. Слухи ползли по долинам у подножия гор быстрее лесного пожара. Рассказы об они обрастали все новыми пугающими подробностями. А участившиеся встречи с оммёдзи, которые шныряли по всем лесам и деревням, обвешавшись талисманами, не внушали оптимизма. Соседние деревни погрузились в атмосферу постоянного страха. С наступлением сумерек люди наглухо запирали двери, вывешивали талисманы и старались лишний раз не шуметь. Главный виновник этой паники проводил свои дни в изнурительных тренировках высоко в скалах. Юный они методично оттачивал свои навыки, не жалея сил для закалки своего пока еще детского тела. Скачок Бездны перестал быть хаотичным рывком отчаяния. Раз за разом прошивая пространство, мальчик учился чувствовать сопротивление реальности. Он смог рассчитать вектор и точку выхода до миллиметра. Бирюзовая вспышка — и он бесшумно возникает на тонком уступе скалы. Еще один импульс — и он материализуется за стволом массивного кедра, мгновенно нанося сокрушительный удар. Секундная дезориентация после телепортации, пусть и не исчезла полностью, но заметно сократилась, отчего он даже использовал его в охоте. С наступлением ночи он регулярно покидал свое укрытие и спускался к окраинам человеческих поселений. Растворившись в густых тенях деревьев, рогатый ребенок часами наблюдал за людьми. Он вслушивался в их разговоры, подмечал особенности патрулирования местной стражи, изучал примитивный быт. Глиняные печи, соломенные крыши, простые железные мотыги и телеги на деревянных колесах. Это было средневековье в самом его простом, обыденном обличии. Сидя на ветке над очередной спящей деревней, он сопоставлял увиденное со смутными образами в своей голове. Перед внутренним взором мелькали коридоры из золота, гигантские корабли, бесшумно скользящие в пустоте, и сложнейшие механизмы, работающие на чистой энергии. Контраст был невероятным. Мальчик перевел взгляд бирюзовых глаз на покосившийся забор внизу. Вывод был очевиден: он оказался в совершенно ином мире. Здешние жители опирались на ручной труд и непонятную духовную магию, в то время как его прошлая жизнь была связана с технологиями, превосходящими любое местное колдовство. Мысли плавно перетекли к более насущной проблеме — неутомимым отрядам оммёдзи. Эти люди в светлых одеждах оказались на редкость упорными гончими. Несколько раз они брали его след пугающе точно, и мальчику приходилось выжимать из своей способности максимум, уходя пространственными скачками от преследования. Особую опасность представляли сикигами. Из ночных бесед напуганных крестьян он узнал название этих магических конструктов, а после пары крайне опасных стычек в лесу научился распознавать их издалека. Бумажные птицы и призрачные гончие всегда фонили неестественным холодом, выделяясь на фоне живой природы. По крайней мере именно так он их и ощущал. Оценивая масштаб организованной облавы, юный демон сделал вполне однозначный вывод. Его вид был врагов для людей, причем врагом невероятно редким — стягивать в глухие горы элитных бойцов, тратить колоссальные ресурсы и столько дней прочесывать каждый метр леса ради поимки одного единственного, на вид неокрепшего ребенка стал бы лишь безумец. Или же человек, который понимает всю его угрозу. От себя он какой-либо сверхъестественной силы не ощущал, что угрожала бы людям. Да, он сильный, быстро регенерирует. Но и местные же люд не простой — вон, как клинками размахивают, явно не скорость обычного человека. Да и сикигами эти имелись. Людоедство, о котором он пару раз слышал в деревнях, тоже в нем отсутствовало. Ну не чувствовал он нужды в людском мясе. Ему бы лучше какой-нибудь дичи пожирнее. Размышления прервал едва уловимый, неестественный шелест. Мальчик мгновенно замер, вжимаясь в шершавую кору кедра, и прикрыл глаза, переходя на внутреннее чутье. Холод. Внизу, на границе света от деревенских фонарей и кромешной тьмы, мелькнули бледные силуэты. Сразу десяток бумажных птиц бесшумно опустился на крыши крайних домов и ветви ближайших деревьев. Вместо привычного хаотичного поиска следов сикигами занимали строго определенные позиции, выстраивая правильный полукруг вокруг поселения. Оммёдзи сменили тактику. Осознав тщетность погони по скалам за неуловимой целью, решили взять деревни под жесткий контроль, формируя ловушку. Воздух слабо завибрировал. Между замершими бумажными соколами начали натягиваться тонкие, мерцающие нити голубоватой духовной энергии, сплетаясь в единую сеть. Барьер стремительно поднимался от земли, расширяясь и захватывая кромку леса, где скрывался наблюдатель. Оставаться на месте становилось опасно. Маленький они решил не рисковать, и тут же сорвался в скачке бездны, стремительно приближаясь к своему временному убежищу высоко в горах. Оказавшись в безопасности своего скалистого убежища, юный демон позволил себе немного расслабиться. Ужин состоял из остывших жестких кусков мяса, уцелевших со вчерашней охоты. Желудок недовольно сжался от холодной пищи, но быстро справился с задачей, переработав его для восстановления потраченных на побег сил. С рассветом рутина повторилась. Мальчик вновь погрузился в тренировки. Воздух свистел под тяжестью перламутровых шипов булавы. Бирюзовые вспышки разрезали утренний туман — юный они перемещался от одного валуна к другому, доводя свои пространственные навыки до автоматизма. Ближе к полудню его острый слух уловил посторонний шум. Громкий треск ломающихся веток, шорох листвы и прерывистое, паническое дыхание доносились со стороны густых зарослей у подножия склона. Рефлексы сработали моментально. Пространство дрогнуло, и рогатый мальчик исчез, материализовавшись высоко на толстой ветви векового дерева. Он слился с тенями коры, крепко сжимая канабо и внимательно наблюдая за происходящим внизу. Из кустов на поляну вывалился ребенок. Он был примерно того же возраста, что и сам наблюдатель, со следами грязи и свежих ссадин на перекошенном от ужаса лице. Однако внимание сразу привлекала его спина: оттуда росли длинные, покрытые жесткими темными волосками паучьи лапы. Они судорожно скребли по земле, помогая своему владельцу удержать равновесие и оттолкнуться для нового рывка. Следом из чащи выскочили преследователи. Двое парней в знакомых светлых одеждах. Юный они на дереве лишь презрительно сузил бирюзовые глаза. Это были новички. За прошедшие недели постоянных пряток и наблюдений он успел досконально изучить повадки экзорцистов. Опытные оммёдзи двигались бесшумно, всегда держали строй и контролировали каждое движение. Эти же тяжело и хрипло дышали, громко ломали сапогами сухие ветки и размахивали обнаженными ритуальными клинками с излишней суетой. Каждое их действие выдавало недостаток выдержки и боевого опыта. — Стой, демон! — истошно завопил один из преследователей, тяжело переставляя ноги. Мальчик-паук отчаянно рванул вперед, пытаясь скрыться за широкими листьями папоротника. Его босая нога неудачно попала на скользкий, покрытый росой мох. Ребенок с коротким вскриком рухнул на землю, запутавшись в собственных конечностях, и судорожно попытался отползти назад. Экзорцисты настигли его в два счета. Тот, что бежал первым, с победным оскалом занес сверкающий ритуальный клинок для смертельного рубящего удара. Лезвие со свистом опустилось вниз. С оглушительным лязгом, от которого во все стороны брызнули искры, сталь врезалась в неожиданную преграду. Тяжелый канабо с перламутровыми шипами намертво заблокировал выпад. Рогатый мальчик бесшумно рухнул с ветки прямо между съежившейся жертвой и нападавшими. Юный они действовал молниеносно. Едва отразив удар, он перехватил рукоять оружия и мгновенно ушел в скачок бездны. Пространство привычно скривилось, втягивая его в себя. Оба парня успели заметить лишь смазанный силуэт и пугающее свечение глаз, когда рогатый ребенок материализовался прямо за спиной второго оммёдзи. Ученик попытался развернуться, его глаза расширились от ужаса. Чудовищный по силе удар тяжелой булавы обрушился прямо ему в позвоночник. В момент контакта под одеждой экзорциста ярко мигнула бледно-голубая аура. Защитный талисман принял на себя разрушительную магию, спасая хрупкие человеческие кости от мгновенного превращения в пыль, после чего барьер со звоном рассыпался снопом искр. Но мощнейший кинетический импульс оторвал парня от земли и швырнул вперед. Оммёдзи с влажным хрустом врезался в ствол массивного дерева и безвольно сполз по корням в траву. Оставшийся на ногах экзорцист оцепенел, расширенными глазами глядя на поверженного товарища. Паника мгновенно сменилась концентрацией. Заорав что-то нечленораздельное, он выхватил из рукава целую стопку бумажных офуда и швырнул их перед собой. Талисманы вспыхнули синим светом, формируя сразу четырех призрачных гончих. Оммёдзи был неопытен, но не глуп — одна из тварей бросилась на демона с дубинкой, тогда как остальные три метнулись к беззащитному мальчику-пауку, чтобы отвлечь внимание врага и гарантированно устранить хотя бы одну цель. Юный они просчитал траектории за долю секунды. Короткий Скачок Бездны перенес его прямо к съежившемуся на земле ребенку. Он встал живым щитом, закрывая спиной паукообразного ёкая. Призрачные клыки с чавкающим звуком вонзились в его плечо и бок, распарывая плоть и пуская горячую кровь. Мальчик даже не поморщился. За время изнурительных тренировок в суровых скалах он прекрасно освоился с процессами собственной регенерации. Боль стала лишь незначительным фоновым сигналом. Бирюзовое пламя уже кипело под кожей, моментально стягивая рваные раны и восстанавливая разорванные мышцы. — Проклятый они! — рыкнул вставший на ноги второй экзорцист, увидев, как затягиваются смертельные раны на теле чудовища. На этот раз противники действовали слаженно. Оммёдзи не стали дожидаться, пока демон перейдет в наступление. Первый экзорцист с криком бросился вперед, на ходу прилепив к лезвию своего меча желтый талисман. Клинок мгновенно вспыхнул слепящим белым светом, источая ауру очищения. Одновременно с этим призрачные гончие, вцепившиеся в юного они, внезапно изменили тактику. Вместо того чтобы просто рвать плоть, они взорвались холодной энергией. Духовная магия попыталась проникнуть в вены мальчика, замораживая циркуляцию крови и сковывая его движения. Тяжелый канабо описал дугу, но из-за ледяных оков удар вышел недостаточно быстрым. Две свободные гончие ловко увернулись от перламутровых шипов и впились ему в икры, повалив на одно колено. В этот же момент сияющий клинок экзорциста со свистом опустился сверху вниз, метя точно в шею. Юному воину пришлось выжать из своего резервуара максимум. Он использовал скачок прямо из неудобного положения, игнорируя треск рвущейся кожи на ногах. Бирюзовая вспышка — и он материализовался в пяти метрах правее, тяжело дыша. Клыки гончих остались сжимать пустоту. Раны от духовного льда затягивались заметно медленнее, требуя больше энергии. — Не дай ему уйти! — крикнул второй оммёдзи, отправляя собак в новую атаку. Мальчик перехватил древко обеими руками. Холодный разум вытеснил остатки удивления. Он шагнул навстречу призрачной своре. На этот раз он не стал бить наотмашь, а позволил энергии Бездны хлынуть в оружие. Канабо с гулом обрушился на землю. Мощнейшая кинетическая волна, усиленная бирюзовым пламенем, прошлась по поляне, в клочья разрывая всех четырех сикигами и заставив экзорцистов пошатнуться. Не теряя ни доли секунды, демон бросился вперед. Первый оммёдзи попытался выставить сияющий меч в блоке, но разница в физической силе была фатальной. Перламутровые шипы с хрустом переломили ритуальную сталь, пробили грудную клетку и отбросили парня в кусты. Он больше не поднялся. В голове юного воина царила ясность, несмотря на сделанное. Эти люди пришли убивать. Они выслеживали его неделями, загоняли в угол, ставили ловушки и рубили без лишних разговоров. Если этот мир диктует правило «убей или умри», он не видел ни одной объективной причины проявлять снисхождение. Они хотели его смерти — значит, умрут сами. Второй экзорцист, увидев смерть товарища, побледнел как полотно. Его руки тряслись, меч выпал из ослабевших пальцев. Но вместо того чтобы бежать, он выхватил из-за пазухи совершенно иной офуда — ярко-алый, исписанный черной вязью. Сплюнув кровь, парень судорожно сжал его между ладонями и выкрикнул заклинание. Талисман вспыхнул багровым пламенем, оборачиваясь стремительной полупрозрачной птицей. Она не стала атаковать демона, а с пронзительным клекотом рванула вертикально вверх, направляясь в сторону леса. Мальчик мгновенно осознал угрозу. Сигнал. Очередной импульс Бездны, искажение пространства — и он появляется в воздухе прямо на пути взмывающего сикигами. Канабо со свистом разрубает воздух, метя точно в хрупкий силуэт… но булава прошла сквозь пустоту. Багровая птица не была материальной. Она мигнула, рассыпалась облачком мерцающих красных искр прямо перед глазами юного они и бесследно растворилась в пространстве, оставив после себя лишь затухающий магический след, устремившийся к подножию гор. Мальчик тяжело приземлился на ноги, сминая траву. Он обернулся ко второму оммёдзи, но тот уже осел на землю. Парень истерично рассмеялся, глядя на рогатого ребенка сквозь слезы и кровь. — Ты умрешь, демон… — прохрипел послушник, прежде чем короткий и безжалостный удар булавы оборвал его смех навсегда. Но сигнал был отправлен. Юный демон стряхнул кровь с шипов своей булавы и обернулся. Мальчик-паук забился под выступающие корни ближайшего дерева. Его дополнительные волосатые конечности нервно подрагивали, а по перемазанным грязью щекам текли непрерывные слезы. Он с благоговейным ужасом смотрел на своего рогатого спасителя. — Вставай, — сухо, но без враждебности произнес юный они, подходя ближе. — Нам нужно уходить, и немедленно. Ты сам видел ту багровую птицу. Скоро здесь от этих людей в белом не протолкнуться будет. Они прочешут каждую пядь этого леса. Мальчик-паук громко всхлипнул, размазывая кровь и грязь по лицу, и отчаянно замотал головой, вжимаясь в дерево еще сильнее. — О-они… они убили мою маму… — выдавил он сквозь удушливые рыдания, обхватывая себя дрожащими руками. — Мама осталась там, сзади… чтобы задержать их, а мне велела бежать… Я никуда не пойду! В груди рогатого воина ничего не дрогнуло. В своей забытой жизни он повидал слишком много смертей и разрушенных судеб, чтобы позволить чужому горю сейчас парализовать рассудок. Однако он прекрасно понимал, что детская истерика в данный момент — их самый страшный враг, куда более опасный, чем оммёдзи. Он сделал еще один шаг, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с плачущим ребенком, и жестко заглянул в его глаза своими светящимися бирюзовыми омутами. — Твоя мать отдала свою жизнь ради того, чтобы ты сейчас дышал, — чеканя каждое слово, произнес он. — Она пожертвовала собой, чтобы купить тебе время. Если ты останешься здесь сидеть и рыдать, пока эти маги не придут и не отрубят тебе голову, значит, она умерла напрасно. Ты этого хочешь? Хочешь обесценить ее жертву? Эти слова ударили наотмашь, словно пощечина. Паукообразный ёкай замер, судорожно глотая воздух и широко распахнув заплаканные глаза. — Выживи, — добавил юный они, плавно выпрямляясь и перехватывая свой тяжелый канабо. — Пусть хоть ты останешься в живых, чтобы ее смерть имела смысл. Вставай и иди за мной, след в след. Если хочешь жить — не отставай. У нас почти не осталось времени. Мальчик-паук сдавленно пискнул, вытер нос тыльной стороной ладони и, неуклюже опираясь на свои дополнительные паучьи лапы, поспешно поднялся с земли, готовый следовать за своим мрачным спасителем. Лес мелькал перед глазами размытыми темными пятнами. Мальчик-паук отчаянно пыхтел позади, но его дополнительные волосатые конечности, возможно, полезные на отвесных стенах, в густом подлеске лишь создавали проблемы. Ребенок постоянно цеплялся за выступающие корни, путался в высокой траве и безнадежно отставал. Юный они, бегущий впереди, отчетливо понимал: с таким темпом им не уйти. Отряды экзорцистов появятся с минуты на минуту. Оставался единственный шанс. Приходилось рисковать. Резко затормозив, рогатый демон развернулся и крепко схватил запыхавшегося ребенка за руку. — Держись, — коротко бросил он, призывая энергию. Он никогда раньше не пытался перемещать кого-то вместе с собой. Пространство сопротивлялось чудовищно, словно он пытался пробиться сквозь толщу застывающего металла. Бирюзовое пламя с гудением вспыхнуло, обволакивая их обоих, и мир привычно смялся. Скачок. Мальчик материализовался на каменистом склоне в сотне метров от прежнего места. Дыхание сбилось от перенапряжения, внутренний резервуар ощутимо опустел, отозвавшись глухой болью в груди. Но что-то было не так. Баланс веса оказался совершенно неверным. Он опустил взгляд. В его ладони была зажата лишь оторванная по локоть детская рука, с которой на камни густо капала кровь. Из лесной чащи позади раздался истошный, захлебывающийся от невыразимой боли и животного ужаса крик. Паукообразный ёкай остался там. Ткань пространства, настроенная исключительно на энергию Бездны своего носителя, попросту отсекла чужеродную материю в момент схлопывания пространственного кармана. Рогатый мальчик машинально разжал пальцы. Окровавленный обрубок глухо упал на мох. В груди на мгновение вспыхнуло неприятное чувство вины. Это его ошибка. Из-за его просчета ребенок сейчас корчится на земле, истекая кровью. Но холодный разум воина мгновенно подавил неуместные эмоции. Вернуться назад было физически невозможно. Ребенок кричит на весь лес, работая идеальной приманкой для всех магов в округе. С таким покалеченным балластом он сам очень скоро будет кормить червей. Суровые законы выживания этого мира исключали любую сентиментальность. — Мне жаль, — тихо произнес юный они, бросив последний взгляд в сторону деревьев, откуда доносились полные отчаяния вопли. Он отвернулся, жестко подавляя остатки жалости. Очередная бирюзовая вспышка разорвала ночную тьму, и рогатый мальчик растворился в воздухе, уходя скачками все дальше и дальше в спасительную глубину гор. *** В самом сердце Киото, скрытое от глаз простых обывателей мощнейшими иллюзорными барьерами, возвышалось главное управление Ордена Оммёдзи. В просторном зале для собраний, освещенном тусклым светом десятков восковых свечей, царило гнетущее напряжение. Пятеро старейшин Ордена, облаченные в безупречно чистые ритуальные одежды, сидели на татами, выпрямив спины. Ни один из них не решался нарушить затянувшуюся паузу. Их взгляды, обычно полные высокомерия и спокойной уверенности, сейчас выдавали плохо скрытую тревогу. Все они неотрывно смотрели на фигуру, стоявшую у противоположной стены. Это был высокий мужчина с резкими, европейскими чертами лица, совершенно нетипичными для этих земель. Его каштановые волосы были зачесаны назад, открывая холодный, пронизывающий взгляд глаз, цвет которых казался неестественно темным, почти поглощающим свет. Он был облачен в тяжелую, матово-черную броню неизвестного сплава. На металле не было видно ни царапин, ни вмятин, лишь тусклые руны, пускающие по залу волны силы. Его аура была невыносимой — даже воздух рядом с ним казался густым и тяжелым, затрудняя дыхание. Мужчина медленно перевел взгляд с одного старейшины на другого. Тишина в зале зазвенела от напряжения. — Вы утверждаете, — его голос прозвучал обманчиво мягко, с легким, чужеродным акцентом. — Что ваши лучшие следопыты и ветераны выследили в северных горах выжившего они. Более того, вы утверждаете, что это всего лишь детеныш. Он сделал неспешный шаг вперед. — Тогда объясните мне, почтенные старейшины, — мужчина остановился в центре зала, скрестив руки на груди. — Почему сердце этого отродья до сих пор не лежит на этом столе? Самый старший из оммёдзи, седой старик с глубокими морщинами на лице, сглотнул вставший в горле ком и почтительно склонил голову. — Господин… — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы прикладываем все возможные усилия. Но этот ёкай… он не похож ни на что из того, с чем нам приходилось сталкиваться. Он обладает совершенно неизвестными нам пространственными техниками. Он способен растворяться в воздухе. Мы уже потеряли один патруль и… — Оправдания, — холодно отрезал мужчина. Одно слово, брошенное им, заставило старика поперхнуться и замолчать. — Ваша некомпетентность утомляет. Мне нужно сердце они. И если ваши люди не способны справиться с одним детенышем… возможно, мне стоит пересмотреть нашу договоренность.