Бирюзовая аномалия

*** Ледяной ветер гулял среди острых скал, забираясь под жесткую медвежью шкуру. Юный они сидел на краю отвесного ущелья, свесив ноги в пропасть и вглядываясь в чернеющую внизу лесную гряду. Он забрался в самую глухомань северных гор, куда редко ступала нога даже самого отчаянного горного козла. Однако иллюзий по поводу своей безопасности мальчик больше не питал. Они найдут его. Рано или поздно опытные следопыты и мастера барьеров доберутся до этих высот. Внимание, которое уделялось одному ребенку, переходило все мыслимые границы. Экзорцисты действовали с одержимостью фанатиков, готовых выжечь целый лес ради его поимки. Мальчик стиснул пальцы на рукояти канабо. Перламутровый металл отозвался привычным холодом, хотя на этой высоте все что угодно было холодным. Он поблагодарил свою физиологию и того самого медведя, чья шкура послужила ему хорошую службу, ибо без всего этого он бы точно замерз в этих краях. Прятаться по сырым пещерам, спать вполглаза, постоянно прислушиваясь к шорохам, и питаться наспех поджаренным мясом — это удел дичи. Будь у него сила, которой он, судя по ощущениям, должен был владеть, он бы просто стер этих охотников в порошок. Где-то глубоко внутри начало формироваться непоколебимое намерение. Он обязан стать сильнее. Ему нужна мощь, способная заставить этих людей бояться даже мысли об его убийстве. Абсолютная сила — единственный гарант свободы в этом на редкость недружелюбном мире. Но сейчас реальность диктовала условия. Ресурсы его нынешнего тела имели свой предел. Выносливость истощалась, раны требовали энергии на регенерацию. Для выживания и планомерных тренировок ему требовалось полноценное убежище. И, что еще важнее в долгосрочной перспективе, ему были нужны союзники. Само понятие «союзник» казалось горькой насмешкой. Юный демон перевел взгляд на крошечные точки костров в далеких человеческих поселениях. Люди жаждали исключительно его смерти. Экзорцисты видели в нем лишь угрозу. Тот встреченный в лесу мальчик с паучьими конечностями тоже был изгоем, жертвой человеческой ненависти, но слабость и паника сделали его бесполезным балластом. Существовал ли вообще в этой реальности кто-то, способный принять его без ненависти или страха? Мальчик сильно сомневался. Вполне вероятно, во всем этом огромном, чужом мире не осталось ни единой души, готовой проявить к рогатому демону хоть каплю радушия. Ему предстояло выживать в абсолютном одиночестве, рассчитывая только на крепость своего тела и на единственного верного товарища — на булаву. *** Рю не любил холод. И особенно он не любил холодный ветер, который так и норовит забраться под одежду и доставить дискомфорт. Он двигался по заснеженному склону плавно, едва касаясь подошвами сандалий мерзлого камня. — Далеко же ты забрался, малыш. Обычные экзорцисты уже давно потеряли след маленького демона. Ведь они искали следы крови, шагов, ориентировались с помощью сикигами. Но не он. У Рю была способность — видеть духовные следы. Именно благодаря ей он стал одним из лучших экзорцистов всего Эдзо. Для его взора реальность была испещрена остаточной энергией. Каждый прыжок, который совершал юный они, оставлял в пространстве яркий, бирюзовый разрез. Эти всполохи чужеродной силы пульсировали в воздухе, и исчезали лишь спустя время, словно бы являясь остаточной силой этой ненормальной способности демона. Рю поправил четки, которые мерно постукивали по груди. В голове лениво копошились мысли, что посещали его голову все чаще. Ему уже перевалило за сорок, и в костях поселялась ноющая усталость, которую не могли излечить даже самые сильные восстанавливающие техники. Увы, возраст берет своё. «Пора бы уже и остепениться», — думал он, наблюдая за очередным остаточным бирюзовым всполохом. — «Купить домик где-нибудь поближе к горячим источникам, пить подогретое саке и слушать пение своей женщины, а не подниматься по этим проклятым горам». Его искренне забавлял, и в то же время раздражал тот масштаб, который приняла эта кампания. Весь Ниппон буквально подняли на уши. Совет старейшин, императорские посланники, даже ёкаи — все словно сговорились, требуя сердце одного-единственного ребенка. «Дело ли это — поднимать такой переполох ради маленького демоненка?» — Рю усмехнулся, переступая через поваленный ствол. — «Неужели его сердце настолько ценно?» Он понимал, что этот «малыш» — аномалия. Может это был полукровка? Он слышал, что бывало такое. Дитя ёкая и человека мог унаследовать как духовную суть своего нечеловеческого предка, так и магические дары оммёдзи. Увы, жизнь распорядилась так, что конкретно этому ребенку суждено умереть. Но всё же, глядя на то, как загнанный маленький они отчаянно цепляется за жизнь, забираясь в самые суровые края, Рю чувствовал лишь жалость. Впрочем, мысли мыслями, а контракт сам себя не выполнит. Жалость это лишь эмоция, и не стоит давать ей взять верх. Экзорцист ускорил шаг, следуя за нитью, которая вела его все ближе и ближе к столь интересному ребенку. *** Прошло два дня. Юный они сидел у подножия небольшой скалы, монотонно пережевывая жесткое мясо горного козла, случайно забредшего на эти бесплодные высоты. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ледяного ветра. Внезапно внутреннее чутье буквально взвыло, оглашая разум сигналом о неминуемой смерти. Инстинкты взяли верх над телом быстрее, чем глаза успели зафиксировать угрозу. Мальчик совершенно не стал разбираться в происходящем. Пространство мгновенно скривилось, послушно втягивая его в бирюзовую воронку. Скачок Бездны выбросил его в десяти метрах правее. В ту же секунду место, где он только что сидел, исчезло в оглушительном взрыве. Огромный сгусток спрессованной духовной энергии врезался в скалу, разнося прочный камень в мелкую крошку и оставляя в мерзлой земле дымящуюся воронку. Мощная кинетическая волна хлестнула мальчика по лицу горячим воздухом вперемешку с пылью, заставив прикрыть глаза рукой. Когда густое облако каменного крошева начало медленно оседать, из-за валунов выступила высокая фигура. Это был мужчина в традиционных светлых одеждах экзорциста. Однако его облик разительно отличался от тех оммёдзи, с которыми мальчику доводилось сталкиваться ранее. Поверх белого кимоно было накинуто тяжелое черное хаори, по краям которого мерцали вышитые серебряными нитями сложные печати. На его шее висели крупные четки из темного дерева, источающие подавляющую ауру, а в руке он расслабленно сжимал длинный изогнутый нодати, чье лезвие гудело от переполняющей его магической силы. В его позе читалась уверенность и даже некоторое пренебрежение. Мужчина остановился у края дымящейся воронки. — Поразительная реакция, маленький они, — произнес он ровным, глубоким голосом. — Меня зовут Цутимикадо Рю. И я пришел за тобой. Мальчик медленно поднялся в полный рост, перехватив перламутровое древко канабо обеими руками. Впервые с момента появления в этом мире перед ним стоял человек, который не бросался в слепую атаку с истеричными воплями. Этот экзорцист сохранял спокойствие, и юный они решил использовать этот крошечный шанс на диалог. — Объясни мне, — голос рогатого ребенка прозвучал хрипло, но твердо. Сияющие глаза не отрывались от фигуры в черном хаори. — За что вы так отчаянно пытаетесь меня уничтожить? Я никогда не нападал на ваши поселения. Я убивал исключительно тех, кто первый поднимал на меня меч. Зачем вы стягиваете сюда армию ради поимки одного ребенка? Лицо Цутимикадо Рю осталось абсолютно бесстрастным. Он даже не поменял расслабленную позу, лишь слегка покрутил кистью, заставляя длинное лезвие нодати с гулом разрезать воздух. — Мне совершенно не интересны твои оправдания, — произнес экзорцист тоном, каким обычно говорят о скучной погоде. — Твоя личная вина или невинность не имеют никакого значения. Ты — они. Если тебе так хочется найти виноватых в своей смерти, проклинай своих кровожадных родственников. В свое время они гордо отказались от пакта, выбрав путь истребления. — Какого еще пакта? — мальчик слегка нахмурился, пытаясь выудить из этих слов хоть крупицу информации. Ответа не последовало. Фигура экзорциста просто смазалась. Смертоносное лезвие нодати, окутанное плотной сияющей энергией, метнулось к шее мальчика, перечеркивая любые дальнейшие попытки вести переговоры. Юный они среагировал за долю секунды. Скачок Бездны сработал безупречно. Бирюзовая вспышка, треск разрываемого пространства — и демон материализовался высоко в воздухе над головой экзорциста. Тяжелый канабо, в навершии которого тут же вспыхнуло яростное, холодное бирюзовое пламя Бездны, обрушился вниз. Рю даже не поднял головы. Практически ленивым движением он перехватил нодати обратным хватом и выставил блок. Лезвие меча встретилось с шипами. Оглушительный звон, похожий на удар колокола, прокатился по ущелью. Поверхность нодати на мгновение ярко вспыхнула, когда защитные печати, вышитые на черном хаори экзорциста, активировались, принимая на себя чудовищный физический импульс. Рю даже не пошатнулся, его ноги прочно стояли на мерзлой земле, но камень под его сапогами пошел густой сетью трещин. Экзорцист резко разорвал дистанцию. — Ловкий малый, — усмехнулся он, но пренебрежение во взгляде исчезло. Нодати в его руке описал сложную траекторию. Рю начал наносить серию молниеносных выпадов, каждый из которых отправлял в сторону они серповидные волны спрессованной духовной энергии. Они пришлось выкручивать свои навыки на максимум. Бирюзовые искры скачков вспыхивали то слева, то справа, то за спиной экзорциста. Демон перемещался хаотично, стремясь запутать противника и нанести один единственный удар. Но Цутимикадо чувствовал возмущения пространства за мгновение до появления врага. Экзорцист кружился на месте, встречая каждый скачок идеально точным блоком или контратакой. Лезвие нодати с лязгом раз за разом встречалось с канабо, высекая снопы искр. Битва затягивалась. Юный они чувствовал, как с каждым прыжком, с каждым ударом, напитанным пламенем Бездны, его внутренний резервуар стремительно пустеет. Духовная энергия экзорциста, казалось, была бесконечной, а его нодати, гудящий от силы, наносил раны даже через блоки. На бледной коже мальчика появлялись глубокие порезы, которые тут же затягивались, но на регенерацию тоже требовалась энергия, которой становилось все меньше. Рю тоже начал уставать. Его безупречное белое кимоно было покрыто грязью и подпалинами от пламени Бездны. Печати на хаори мерцали все тусклее, а дыхание стало тяжелым и хриплым. Он никогда не встречал ёкая, способного на такое яростное сопротивление в столь юном возрасте. Но оттого его желание убить его лишь росло. Осознав, что скачки не приносят нужного результата, демон пошел в лобовую атаку. Пламя Бездны в канабо разгорелось с новой силой и мальчик обрушил серию мощнейших ударов, игнорируя защиту и стремясь просто раздавить противника. Экзорцист резко скользнул назад, разрывая дистанцию. Его свободная рука метнулась за пазуху, извлекая веер желтых бумаг. С коротким гортанным выкриком он швырнул их прямо под ноги наступающему демону. Талисманы вспыхнули, образуя на мерзлой земле сияющую гексаграмму. Из световых линий мгновенно вырвались толстые цепи из чистой духовной энергии. Они змеями обвили лодыжки и запястья юного они, намертво приковывая его к скале и гася инерцию сокрушительного рывка. Энергия Бездны зашипела, сопротивляясь обжигающему свету. Цутимикадо отступил еще на два шага. Он с силой вонзил нодати в каменистую землю, освобождая обе руки для сложных ритуальных жестов. Его пальцы начали сплетаться в печати с нечеловеческой скоростью, оставляя в воздухе остаточный магический след. Небо над ущельем мгновенно потемнело. Между четками на шее мужчины затрещали электрические разряды. Еще один властный взмах рукой — и с небес прямо на скованного мальчика обрушился ослепительный столб духовных молний. Грохот ударил по ушам, воздух наполнился едким запахом сгоревшей плоти. Рю тяжело дышал, сводя пальцы до хруста и продолжая удерживать печать. Он вкладывал в эту атаку максимум концентрации. Да и чувствовал он — этого все равно мало. Из центра слепящего столба вырвался глухой рык. Бирюзовое пламя Бездны вспыхнуло с новой силой, прорывая завесу молний изнутри. Мальчик до предела напряг все мышцы, а канабо в его руках задрожал, источая волны энергии. Духовные цепи на его запястьях натянулись до предела и со звоном лопнули, разлетаясь мириадами осколков. Он вырвался из ловушки. Медвежья шкура на плечах дымилась, кожа покрылась страшными черными ожогами. Раны уже начали затягиваться, жадно и бесконтрольно высасывая последние капли из его резервов. Боль была адской, но инстинкты гнали его вперед. Рю выдернул нодати из земли. В его арсенале оставались еще десятки техник. Экзорцист взмахнул мечом, начертив в воздухе пылающий полумесяц. Из этой раскаленной линии тут же начали формироваться огненные птицы-сикигами, готовые сорваться навстречу врагу и выжечь остатки его сил. Битва перешла в стадию истощения. Юный они пробивался сквозь летящих огненных птиц, сминая их ударами канабо и теряя куски плоти. Мужчина отступал шаг за шагом, возводя перед собой многослойные барьеры, которые с хрустом разлетались под градом ударов тяжелой булавы. Очередной духовный барьер разлетелся на куски, обдав обоих противников градом мерцающих осколков. Юный они тяжело дышал, каждый вдох отзывался режущей болью в легких. Бирюзовое пламя, окутывавшее его булаву, стремительно угасало, превращаясь в тусклые искры. Сейчас мальчик черпал энергию из собственных жизненных сил, балансируя на грани смерти. Цутимикадо Рю выглядел не лучше. Его некогда безупречные одежды превратились в окровавленные лохмотья. Экзорцист тяжело опирался на нодати, его пальцы побелели от напряжения, а дыхание вырывалось из груди с влажным хрипом. Они оба понимали: следующий выпад станет последним. Рю первым сделал рывок. Он вложил остатки своей духовной мощи в клинок, который вспыхнул ослепительным белым светом, и нанес горизонтальный рубящий удар, целясь демону в шею. Мальчик даже не попытался уклониться. Сконцентрировав последние капли воли, он заставил пространство с натужным скрежетом поддаться. Это был вымученный, отчаянный сдвиг реальности всего на полметра вперед, прямо навстречу клинку. Лезвие нодати глубоко вонзилось юному они в левое плечо, разрубая мышцы и застревая в ключице. Мальчик издал глухой рык, проигнорировав вспышку парализующей боли, и вложил всю оставшуюся инерцию в свой удар. Канабо снизу вверх врезался прямо в грудную клетку экзорциста. Страшный хруст ломающихся костей перекрыл завывания горного ветра. Грудина Рю провалилась внутрь, и воин рухнул на землю, выронив свой меч. Мальчик тоже пошатнулся. Оружие выпало из ослабевших рук. Колени подогнулись, и рогатый ребенок осел на камни рядом с поверженным врагом. Перед глазами расползалась тьма, тело казалось чужим и неподъемным. Сознание грозило отключиться в любую секунду. Внезапно тишину ущелья нарушил тихий, булькающий звук. Юный демон с трудом сфокусировал затуманенный взгляд и увидел, что Рю смеется. Изо рта экзорциста толчками шла кровь, но на бледном лице застыла искренняя, почти безумная улыбка удовлетворения. — Славный… бой… — прохрипел мужчина, захлебываясь. — Давно я так не развлекался… Он с трудом повернул голову к замирающему мальчику. Жизнь стремительно покидала глаза экзорциста, но его голос прозвучал на удивление четко: — Ты силен, маленький они… Но тебе лучше бежать. Убирайся отсюда как можно дальше… За твоим сердцем ведется охота… С этими словами грудь Цутимикадо Рю дернулась в последний раз и замерла навсегда, оставив истощенного ребенка в тишине, лишь изредка нарушаемого ветром. *** Во внутреннем дворе просторного поместья клана лис, среди искусно высаженных кленов, тренировалась Ясака. Юная кицунэ плавно перетекала из одной стойки в другую, ее три золотистых хвоста служили идеальным балансиром. Вокруг девочки послушно кружили пять сфер призрачного синего пламени. Она оттачивала контроль над своей магией, заставляя огоньки синхронно пульсировать и менять траекторию полета. Внезапный шум заставил ее прервать концентрацию. Огоньки с тихим шипением растворились в воздухе. Чуткие лисьи уши уловили скрип отодвигаемых главных ворот поместья, за которым последовали приглушенные шаги и голоса. Ясака бесшумно скользнула за широкий ствол старого дерева, привычно скрывая свое присутствие легкой иллюзией. По вымощенной гладким камнем дорожке к парадному входу шли ее родители. Компанию им составлял человек. Юная кицунэ мгновенно узнала эти традиционные светлые одежды и уловила специфический запах сгоревших благовоний и магической бумаги. Оммёдзи. Лицо девочки скривилось в отвращении, а уши рефлекторно прижались к голове. Взрослые в клане постоянно твердили о заключенном пакте — священном мирном договоре между правителями людей и высшими ёкаями, к которым принадлежали и ее родители. Этот исторический документ надежно оберегал их подземный город от вторжений. Однако Ясака слишком часто подслушивала разговоры торговцев и прибывающих в столицу беженцев. Она прекрасно знала правду: в дальних провинциях экзорцисты продолжают безжалостно выслеживать и убивать ее сородичей. Присутствие одного из этих магов в ее собственном доме, идущего бок о бок с ее родителями, вызывало настороженность. Затаив дыхание и стараясь унять дрожь в хвостах, Ясака приготовилась слушать. Гость и хозяева проследовали на крытую веранду, скрывшись за тонкими раздвижными дверями. Голоса зазвучали приглушенно. Ясака напрягла слух до предела, выхватывая из разговора лишь бессвязные обрывки фраз. Оммёдзи говорил монотонно и настойчиво, словно зачитывал официальный указ. Мать отвечала тихо и сдержанно. А вот голос отца с каждой минутой становился все более жестким. Внезапно раздался резкий хлопок — глава клана в гневе ударил ладонью по низкому деревянному столику. — Довольно! — громогласно воскликнул отец. — Мой клан отказывается принимать в этом участие! Да, если этот они посмеет явиться в наши земли, мы его прогоним. Однако помогать вам ловить его мы тоже не обязаны. Хватит с нас этой крови! В прошлом и без того полегло слишком много ёкаев в попытках усмирить этих демонов ради вашего пакта! За дверями повисла тяжелая, звенящая тишина. Спустя пару минут створки раздвинулись, и экзорцист спешно покинул поместье, сухо и раздраженно попрощавшись. Но Ясака уже не обращала на него никакого внимания. Девочка застыла за широким стволом клена, в ужасе прижав ладони к губам. Ее глаза расширились, а сердце гулко стучало о ребра. «…в попытках усмирить демонов?» — эта фраза эхом металась в ее мыслях, раскалывая привычную картину мира на осколки. С самого детства она считала всех сверхъестественных существ одной огромной семьей. В ее понимании мир четко делился на две стороны: людей и ёкаев. Девочка искренне верила, любой дух — это свои. Но брошенные отцом слова разрушали эту иллюзию. Выходит, кланы по собственной воле помогали экзорцистам истреблять вид они? Выступали заодно с людьми против таких же ёкаев? Ясака совершенно не могла этого понять. Пусть и гласили, что они отличаются невероятной жестокостью, жаждой крови и диким нравом. Разве это лишало их права на жизнь? Почему целому роду могущественных существ не нашлось места среди остальных? Пушистые золотистые хвосты безвольно опустились на вымощенную камнем дорожку. Впервые в своей долгой по человеческим меркам жизни юная кицунэ столкнулась с политикой взрослых. И осознание того, что ради хрупкого мира с людьми ее народ предал и обрек на истребление других демонов, оставило в ее душе глубокий, болезненный след. *** Оставив позади истерзанный взрывами пик и труп оммёдзи, юный они двинулся прочь. Инстинкты гнали его вперед, заставляя переставлять непослушные ноги. Рю ясно дал понять: скоро сюда явятся остальные. И оставаться поблизости было равносильно самоубийству. Сначала он пытался использовать пространственные перемещения, чтобы максимально быстро разорвать дистанцию. Но после третьего рывка мир перед глазами окончательно померк. Мальчик с глухим стуком рухнул на покрытые инеем камни, заходясь в тяжелом кашле и сплевывая сгустки темной крови. Источник Бездны полностью высох. Начался долгий, мучительный спуск вслепую. Залатывание разорванных мышц, сгоревшей от духовных молний кожи и глубоко разрубленного плеча требовало колоссального количества энергии. Лишенный любых внешних источников, организм ёкая начал пожирать сам себя для поддержания регенеративных процессов. Мальчик болезненно исхудал. Всего за несколько дней он превратился в живой скелет. Ребра грозили прорвать бледную кожу, щеки глубоко ввалились, глаза впали, а пальцы, сжимающие канабо, напоминали обтянутые тонким пергаментом кости. Времени на охоту просто не было. Любая задержка означала смерть. Он брел сквозь чащу на чистом упрямстве, спотыкаясь о корни и разрывая остатки окровавленной шкуры о колючие кустарники. Перед глазами постоянно плясали темные пятна, рассудок балансировал на грани забытья. Спустя неизвестно сколько суток непрерывного, полубредового похода ледяной горный ветер принес новый запах. Соленый, резкий, насыщенный влагой. Раздвинув изрезанными руками последние ветви густого кустарника, мальчик вышел на каменистый обрыв. Дальше пути не было. Перед ним, сливаясь с темным, затянутым тучами горизонтом, бушевало бескрайнее море. Волны с яростью разбивались об острые скалы глубоко внизу, окатывая черные камни белой пеной и наполняя воздух соленой моросью. Сил стоять больше не оставалось. Канабо с глухим лязгом выпал из ослабевших пальцев. Юный демон рухнул на колени прямо на влажный мох у самого края пропасти. Его безвольная рука легла поверх канабо. Разум, до последнего мгновения цеплявшийся за инстинкты выживания, наконец сдался, позволив беспамятству полностью поглотить юного демона.