Бирюзовая аномалия

*** Прошел год. Очередная суровая зима Эдзо отступила, сменившись весной, а потом и летом. За это время юный они изменился до неузнаваемости. Его тело частично лишилось детских черт, а сквозь подростковые угловатые черты пробивались первые признаки мужества. Рост Акаги уже значительно превышал показатели обычного парня его возраста, широкие плечи едва пролезали в дверной проем маленькой хижины, а изогнутые рога стали еще длиннее. На скалистом берегу с треском разорвалась реальность. Бирюзовая вспышка озарила влажные камни, и в тот же миг демон материализовался на вершине отвесного утеса. Примерно двести метров — таков был его новый предел. Скачки Бездны стали инстинктом, таким же естественным процессом, как дыхание или моргание. Дезориентация осталась в прошлом. Теперь юноша мог скользить сквозь пространство на огромной скорости, выныривая в любой точке, ничуть не теряясь. Закончив серию маневров, Акаги опустил булаву и ровным шагом направился к лачуге. Несколько месяцев назад дедушка выменял в деревне пару дешевых книг в мягких обложках. Это были потертые крестьянские издания, ходившие среди простого люда: сборники сказок о лесных духах, земледельческие альманахи и простенькие буддийские притчи. К своему удивлению, юноша обнаружил, что прекрасно знает местную письменность. Иероглифы складывались в осмысленные предложения без малейших усилий. Чтение превратилось в его главную вечернюю отдушину. Сидя у теплого очага, Акаги часами листал грубые бумажные страницы, пытаясь вникнуть в культуру людей, в их ценности. Воспоминания твердили, что несмотря на некоторые отличия, это были те же люди, что и в прошлом, просто чуть отставшие на несколько веков. Внешний мир тем временем успокоился, если это можно так назвать. Масштабная облава оммёдзи растворилась в бескрайних лесах Эдзо — вряд ли они смогли бы найти его в этих богом забытых краях. Столичные маги наведывались в поселение еще трижды. Они прибили к деревянному столбу возле дома старосты бумагу с примерным портретом рогатого демона и подробным описанием его примет. Внизу каллиграфическим почерком была выведена сумма награды. За голову Акаги Орден оммёдзи предлагал столько серебра, сколько вся эта бедная рыбацкая деревня не смогла бы заработать и за несколько поколений, отчего там ему появляться было категорически нельзя. Не то, чтобы он боялся каких-то крестьян, но если слухи проскочат, это могло принести проблемы единственным существам, которыми он дорожил — дедушке с бабушкой. В один из таких вечеров, сидя у очага и вслушиваясь в завывания ветра снаружи, юноша задал вопрос, который давно не давал ему покоя. — Дедушка, — тихо нарушил тишину Акаги, глядя на пляшущие языки пламени. — Как ёкаи вообще оказались в таком положении? Мы ведь от природы сильнее, выносливее, живем дольше. У нас есть сила природы, наша мощь недосягаема для обычного человека. Как вышло, что мы прячемся по углам, а они диктуют нам свои законы? Старый тануки вытащил изо рта нераскуренную трубку и долго, задумчиво смотрел на тлеющие угли. — Сила — это еще не все, внучок, — наконец хрипло ответил старик. — Сколько бы нас, ёкаев, ни было, людей всегда больше. Они плодятся, как кролики, объединяются в огромные армии и строят неприступные крепости. И каким бы могущественным ты ни был, среди людей рано или поздно родится тот, кто сможет тебе навредить. Обязательно найдется высший экзорцист, который потратит всю свою короткую жизнь на то, чтобы выучить сложнейшие заклинания, и в конце концов просто запечатает тебя. Дедушка тяжело вздохнул, поглаживая деревянный мундштук. — Они побеждают не силой, а числом, хитростью и знаниями, которые передают из поколения в поколение. Против этой лавины не выстоит ни один клан. Именно поэтому мы оказались в таком бедственном положении, вынужденные довольствоваться жалкими крохами. — Но почему тогда мы не объединимся? — нахмурился Акаги. — Если разрозненные виды обречены, почему бы не собрать единую армию? Тэнгу, кицунэ, тануки, они... Вместе мы могли бы смести их и заставить людей считаться с нами. Старик грустно усмехнулся и покачал головой. — Звучит красиво, парень, но в реальности всё устроено иначе. Мы, ёкаи, хоть и зовемся одним словом «духи», на деле совершенно разные. У нас разная природа, разные инстинкты и разные цели. Для некомат всегда будут ближе только свои, кошачьи проблемы и сородичи. Гордые кицунэ ни за что не встанут в один строй с "низшими" тварями, а тэнгу предпочтут отсидеться на своих недосягаемых вершинах, свысока поглядывая на чужую грызню. Наша сила — в нашей индивидуальности, но она же — наше главное проклятие. Мы слишком горды и независимы, чтобы склонить голову перед общим лидером. Дедушка снова покрутил в руках трубку. — А люди... Люди другие. Да, они тоже грызутся между собой, делятся на кланы, режут друг другу глотки за клочок рисового поля и предают ради серебра. Но когда перед ними встает угроза — они умеют забывать о разногласиях. У них есть то, чего мы лишены: государственность. Иерархия, законы и стремление собраться вместе перед лицом опасности. Эта их способность сбиваться в огромную стаю ради общего выживания и делает их хозяевами этих земель. И пока мы веками делим леса и тешим собственную гордыню, они методично загоняют нас в угол. Старый тануки замолчал, предаваясь каким-то своим воспоминаниям. Замолчал и Акаги, которому слова дедушки подкинули дум. Нужно было увидеть и понять все самому. Узнать, что же происходит там, в столичном регионе. *** Акаги аккуратно закрыл потертую книгу. Он отложил томик в сторону. В очаге тихо потрескивали дрова — несмотря на относительно теплую погоду, огонь в хижине горел постоянно. Юноша перевел взгляд на старых тануки. Бабушка привычно штопала одежду. Дедушка дремал с нераскуренной трубкой в руках. Жить в этих лесах было хорошо. Но покой оставался лишь иллюзией. Рано или поздно поисковые отряды прочешут каждый метр этих земель. А какой-нибудь охотник вполне может заметить его силуэт среди деревьев. Награда за голову демона лишала людей рассудка. Жадность заставит их пойти на отчаянные поступки. Акаги должен уйти. Он обязан отвести угрозу от этого дома. К тому же, книги давали лишь жалкие крупицы информации. Для понимания истинного устройства мира требовался личный опыт. Ему нужны были ответы и понимание расстановки сил на островах. — Дедушка. Бабушка. Старики встрепенулись. Бабушка выронила из рук деревянную иглу. Дедушка открыл глаза. — Мне пора уходить, — прямо заявил Акаги. Старушка тихо ахнула. Она испуганно всплеснула руками. — Куда же ты пойдешь, дитя? Остров кишит охотниками! Останься. Здесь безопасно. Мы всегда сможем тебя спрятать. Юный они покачал головой. — Мое присутствие ставит под удар вашу жизнь. Ищейки рано или поздно придут сюда. Я должен увести их след далеко от нашего дома. К тому же мне нужно узнать этот мир по-настоящему. Бабушка хотела возразить и потянулась к его рукаву. Но тут подал голос старик-тануки. Он крякнул и тяжело поднялся с циновки. — Оставь его, старая, — произнес дедушка. — Парень говорит правильные вещи. Старушка непонимающе уставилась на мужа. А тем временем дедушка подошел к Акаги и одобрительно похлопал демона по могучему плечу. — Молодой крови совершенно нечего тухнуть в нашей глуши, — хрипловато, но уверенно произнес старик. — Ты вырос. Стал сильным воином. Тебе предстоит найти собственную дорогу. Отправляйся в путь и повидай этот огромный мир. Акаги уважительно склонил голову. Поддержка старика значила для него очень много. Бабушка, смахнув набежавшую слезу, смиренно опустила руки и кивнула, принимая неизбежное. — Только пообещай нам одну вещь, — старик хитро прищурил круглые глаза, отчего его усы забавно дернулись. — Обязательно навещай нас. Приходи в эту хижину хотя бы раз в десять лет. Мы с бабкой ёкаи крепкие, проживем еще долго. Будем ждать рассказов о твоих путешествиях. На суровом лице юного демона проступила легкая, искренняя улыбка. — Обещаю, — твердо ответил он, крепче перехватывая рукоять канабо. — Я обязательно вернусь. *** Сборы не отняли много времени. Юноша предпочитал путешествовать налегке и взял с собой лишь самое необходимое. На нем была прочная, добротная одежда, заботливо сшитая руками бабушки из шкур. Главным же приобретением стала соломенная шляпа — амигаса. Ее глубокие, опущенные вниз поля идеально подходили для того, чтобы надежно скрывать от случайных прохожих лицо и выдающиеся изогнутые рога. К поясу Акаги привязал небольшой тканевый мешочек с жестким вяленым мясом, которого должно было хватить на первые несколько дней пути. Вот и всё его имущество, помимо верного канабо, привычно покоящегося на плече. Настал миг прощания. Старики вышли проводить его за порог лачуги. Свежий ветер трепал их поношенные хаори. Бабушка то и дело украдкой утирала глаза краем рукава, а дедушка крепко сжимал свой деревянный посох, стараясь держаться стойко. Акаги смотрел на них, чувствуя, как внутри стремительно нарастает тепло. Эти люди заменили ему родителей, хоть и на краткий срок. И в глубине души он действительно хотел остаться с ними — все также помогать бабушке, колоть дрова и вечерами ужинать под очередные байки старого тануки. Но именно это чувство, чувство привязанности гнало его подальше отсюда. Акаги не питал иллюзий относительно себя. Раз уж его появление стало шумихой для всей страны, рано или поздно за ним все равно придут. И он бы хотел встретить охотников на своих условиях, там, где он может разойтись, а не в доме двух пожилых ёкаев. Повинуясь внезапному, непреодолимому порыву эмоций, юный демон шагнул вперед. Он отложил оружие в сторону, опустился на одно колено, чтобы сровняться со стариками в росте, и крепко, но очень бережно обнял обоих тануки. Старики замерли от неожиданности. Бабушка тихо всхлипнула, прижавшись к его плечу, а дедушка молча и с гордостью похлопал юношу по широкой спине. Отстранившись, Акаги поднял свой канабо. Он развернулся и решительно зашагал в сторону темнеющей кромки леса, направляясь на юг. Юный они шел уверенно, сохраняя ровный темп и ни разу не оглянувшись назад. *** Путь на юг Эдзо занял у Акаги чуть больше недели. Он передвигался осторожно, избегая крупных трактов и проторенных торговых путей. Днем демон скрывался в густых подлесках или пещерах, а с наступлением сумерек выходил на охоту и продолжал движение, ориентируясь по огням отдаленных поселений. Его выносливость позволяла покрывать огромные расстояния без отдыха. Наконец, с вершины очередного холма Акаги открылся вид на владения клана Мацумаэ. Внизу, у самого побережья пролива Цугару, раскинулась Фукуяма. Впервые в этой жизни юный они увидел не маленькую деревушку, а пусть и небольшой, но город. Замок местного даймё возвышался над плотной застройкой деревянных домов, окруженный крепкими стенами и сторожевыми башнями. В порту покачивались на волнах десятки торговых кораблей, а узкие улочки были заполнены снующими туда-сюда людьми: торговцами, самураями, портовыми грузчиками и крестьянами. Акаги поправил амигасу, надвигая соломенные поля еще ниже на глаза. Рога надежно скрылись в тени шляпы. Широкую накидку он запахнул плотнее, пряча под ней выступающие бугры мышц. Канабо был туго обмотан старой тканью и перевязан веревками, напоминая огромный, бесформенный тюк с товаром. Он должен был действовать максимально осторожно. Фукуяма была его единственным шансом перебраться через пролив на Хонсю — главные земли Ниппона. Юноша спустился с холма и влился в нестройный поток крестьян, направляющихся к городским воротам. Стражники лениво досматривали повозки, взимая плату за проход. Когда подошла очередь Акаги, один из асигару, вооруженный длинным копьем, подозрительно смерил взглядом высокую, закутанную фигуру. — Что в тюке, парень? — грубо окликнул его стражник, преграждая путь древком копья. Акаги замер. Под тканью его пальцы рефлекторно сжались на рукояти канабо. Он просчитывал варианты: сломать копье, вырубить стражу и прорваться с боем, или попытаться откупиться. Но серебра у него не было. — Деревянная статуя Будды для храма на юге, господин, — низким, слегка искаженным голосом ответил демон, вспомнив одну из прочитанных книг. — Заказ мастера из горной деревни. Стражник хмыкнул, присматриваясь к габаритам груза. — Тяжелая, небось. Ладно, проходи. Нечего тут пробку создавать. Копье убрали, и Акаги молча прошел в город. Улицы обрушились на него какофонией звуков и запахов. Крики зазывал, стук деревянных гэта по камням, аромат лапши, смешанный с вонью сточных канав. Юный они двигался сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания к своим немалым для его возраста габаритам, и направлялся в сторону портовых доков. Ему нужно было найти корабль, капитан которого согласится взять на борт пассажира без лишних вопросов. Портовые доки встретили его криками чаек, и терпким запахом водорослей и прочих даров моря. Пробираясь сквозь толпу грузчиков, Акаги высматривал судно, готовое к скорому отплытию. Его внимание привлекла широкая торговая джонка. Команда суетливо заносила на борт тяжелые ящики, а на деревянном пирсе стоял тучный мужчина с обветренным лицом, громко подгонявший матросов. Юный они подошел ближе и предложил капитану сделку: место на палубе до Хонсю в обмен на тяжелый физический труд. Купец скептически хмыкнул, разглядывая закутанного незнакомца. В ответ Акаги молча подошел к ближайшей телеге и одной свободной рукой легко поднял огромный тюк, который до этого безуспешно пытались сдвинуть двое работников. Глаза капитана округлились, а сделка была заключена мгновенно. Отплытие назначили на рассвет. Оставив свой завернутый в ткань канабо в углу трюма и строго-настрого наказав матросам к нему не прикасаться, Акаги сошел на берег. До вечера, когда ему нужно было отработать свой «билет», оставалось еще много времени, и он решил детально осмотреть Фукуяму. Город жил в бешеном ритме. Мимо высокомерно шествовали самураи с мечами за поясом, заставляя простолюдинов поспешно уступать дорогу и кланяться. Уличные ремесленники громко расхваливали свои изделия, а из открытых дверей чайных домов доносился смех и звон посуды. Акаги двигался в этой суете плавно, словно тень, пряча лицо под широкими полями соломенной шляпы и избегая случайных столкновений. Хотя в этом особо и не было смысла — его лицо уже отличалось от того малыша, которым он был буквально год назад. Вскоре обостренные чувства уловили густые ароматы уличной еды, и желудок напомнил о себе. Юноша остановился у деревянной повозки, над которой вился пар. Денег у него совершенно не водилось, поэтому он достал из поясного мешочка увесистый кусок отборного вяленого мяса кабана и предложил торговцу обмен. Старик, быстро оценив качество лесной дичи, радостно закивал и протянул высокому путнику глубокую глиняную чашу, до краев наполненную горячей лапшой. Акаги отошел в тень узкого переулка и слегка приподнял край амигасы. Густой наваристый бульон, упругое тесто, солоноватый соевый соус и щедрая горсть зеленого лука — этот вкус разительно отличался от простой пищи старых тануки. Это был вкус человеческой цивилизации, хоть и немного отсталой, по его субъективному мнению. Медленно поглощая еду, юноша наблюдал за снующими по улице людьми. Прямо напротив него, у открытых дверей богато украшенного чайного дома, толпились женщины. Их лица были густо выбелены пудрой, скрывая любые изъяны и эмоции под идеальной фарфоровой маской, а губы алели от яркой краски. Одетые в пестрые, многослойные кимоно, они с заученным кокетством и искусственным хихиканьем зазывали проходящих мимо подвыпивших матросов и купцов. Их звонкие голоса сладким эхом разносились по улице, но Акаги своим острым звериным зрением без труда различал за слоями белил глубокую усталость, а в их движениях — механическую обреченность. Они продавали иллюзию ласки тем, кто готов был платить серебром, выживая в этом жестоком мире единственным доступным им способом. «Ничего не меняется, сколько бы времени не прошло» — подумал он. Чуть дальше, у лавки, юркий торговец с елейной улыбкой расхваливал свой товар перед самураем. Но стоило воину отвлечься на спутника, как глаза купца мгновенно сузились, а ловкие пальцы незаметно подменили дорогую ткань на ту, что качеством похуже. Цивилизация, несмотря на свои строгие законы, изысканные манеры и высокопарные речи, оставалась все теми же дикими джунглями. Сильные и хитрые здесь точно так же пожирали слабых и наивных. Просто вместо когтей и клыков они использовали долговые расписки, фальшивые улыбки, яд и остро наточенную сталь. Но именно эти хрупкие, погрязшие в собственных пороках существа сумели объединиться и загнать некогда могущественный род они на грань полного исчезновения. Акаги допил горячий бульон до последней капли, чувствуя, как приятное тепло расходится по телу. Он вышел из переулка и молча вернул пустую глиняную чашу кланяющемуся старику. Город показал ему достаточно. Юный демон поправил широкие поля амигасы, пряча под ними задумчивый взгляд бирюзовых глаз, и направился обратно к докам. Впереди его ждало плавание на Хонсю. *** Возвращение в порт ознаменовало начало его отработки. Тучный капитан, быстро смекнув, какая нечеловеческая сила скрывается у нового работника, выжал из этой сделки максимум. До самой глубокой ночи Акаги без устали таскал по сходням деревянные ящики, бочонки с соленой рыбой и тюки с товарами. Он делал работу за пятерых, методично и безмолвно загружая трюм торговой джонки, пока остальные грузчики удивленно перешептывались за его спиной. Лишь когда луна поднялась высоко над мачтами, а портовая суета окончательно стихла, купец удовлетворенно махнул рукой, позволяя ему отдохнуть. Присев на мешки в полумраке трюма, рядом со своим заботливо укрытым канабо, юноша стянул амигасу и вытер испарину со лба. Мышцы, привыкшие к коротким всплескам активности и упражнениям с булавой, слегка ныли от монотонного, изматывающего труда. Откинувшись на грубые доски, Акаги криво усмехнулся. Пролив Цугару, разделяющий Эдзо и Хонсю, был не так уж велик. За тот объем работы, который он провернул за этот вечер, обычная артель портовых грузчиков содрала бы с капитана сумму, достаточную для оплаты десятка таких пассажирских мест. Он определенно продешевил. Это был его первый практический урок в человеческом обществе: если ты не знаешь истинной цены своему труду, кто-то более хитрый обязательно этим воспользуется. Впрочем, этот невыгодный обмен с лихвой окупался полным отсутствием лишних вопросов и подозрений. Усталость взяла свое. Пристроившись рядом со своим оружием, рогатый демон мгновенно провалился в глубокий сон под мерное покачивание судна, скрип снастей и плеск волн о деревянную обшивку, так и не снимая шляпы. Благо сон у него был чуткий и людей на корабле почти не было — день перед отплытием матросы предпочитали проводить в объятиях женщин, а не в мокрых стенах джонки. Утро наступило незаметно. Свежий морской ветер трепал паруса, а вдалеке, сквозь легкую дымку, стремительно приближались очертания новых земель. Акаги наслаждался видом моря, такого величественного и свободного. Таким же величественным океаном был и космос, чьи бескрайние просторы он бороздил в своих воспоминаниях. К полудню корабль вошел в просторную гавань. Хонсю. Главный остров этой страны. Здешний порт разительно отличался от Фукуямы. Он был масштабнее, шумнее и богаче. Бесчисленное множество кораблей всех мастей, длинные ряды каменных складов и тысячи людей, снующих по пирсам. Над всем этим величием довлела аура древней, укоренившейся цивилизации, которая пустила здесь свои корни тысячи лет назад. Где-то там, в глубине этого огромного острова, находилась столица Киото, кланы ёкаев и эпицентр силы Ордена оммёдзи, жаждущего его смерти. Дождавшись, пока матросы сбросят тяжелый деревянный трап, Акаги забросил на плечо свой обмотанный тканью канабо. Он поправил соломенные поля амигасы и уверенным, тяжелым шагом сошел на твердую землю материка. У трапа его нагнал тучный капитан. Купец, уже успевший в полной мере оценить выгоду от такого неутомимого работника, торопливо семенил следом, на ходу вытирая лицо широким рукавом. — Эй, здоровяк! — окликнул он, пытаясь заглянуть под глубокие поля соломенной шляпы. — У меня на примете еще пара выгодных рейсов на юг. Такие крепкие парни на борту всегда нужны. Платить буду честным серебром, кормить от пуза. Пойдешь ко мне в матросы? Акаги даже не замедлил шаг. Он лишь отрицательно качнул головой и коротко отмахнулся свободной рукой, давая понять, что разговор окончен. Капитан разочарованно цокнул языком, но настаивать не рискнул — слишком уж давящая аура исходила от этого молчаливого парня. Покинув шумную портовую зону, юный они углубился в лабиринты городских улиц. Портовый город Аомори встретил его не только иными масштабами каменных строений, но и совершенно другой атмосферой. Обостренное восприятие демона быстро улавливало детали, и разница между жителями северного фронтира и материковыми ниппонцами бросалась в глаза почти сразу. На суровом Эдзо люди были выкованы ледяными ветрами, скудной землей и постоянной борьбой за выживание. Их лица казались грубее, обветреннее, одежда — сугубо практичной и немаркой, а взгляды — прямыми и жесткими. На севере крестьянин и самурай шли по одной грязной дороге, одинаково рискуя замерзнуть насмерть в шальную метель, что поневоле стирало часть сословной спеси. Здесь же, в самом сердце цивилизации, общество словно обросло жирком комфорта и сковало себя тысячами невидимых цепей традиций. Акаги скользил цепким взглядом по прохожим из-под полей амигасы. Одежда местных простолюдинов пестрела куда более яркими красками, ткани были заметно качественнее, а само их поведение фонило какой-то ленью. Сословная иерархия здесь ощущалась почти физически, давя незримым прессом. Крестьяне и ремесленники сжимались, вжимая головы в плечи и спешно кланяясь при одном только виде родовых гербов на одеждах проходящих мимо самураев. Сами же воины ступали с нескрываемым высокомерием. Их спины были неестественно прямыми, подбородки вздернуты, а руки всегда покоились в опасной близости от лакированных ножен мечей. Они упивались своей властью. В воздухе витали тонкие ароматы дорогих благовоний, экзотических специй и выпечки, заглушая привычные запахи. Однако за всем этим изысканным лоском, за бесконечной чередой вежливых поклонов и учтивых речей Акаги безошибочно распознавал знакомую картину. Завистливые, колючие взгляды, брошенные в спину богачам; мелкие воришки, как тени шныряющие в густой толпе; городская стража, лениво и совершенно открыто берущая серебро у приезжих торговцев. Декорации сменились, став на порядок богаче и сложнее, актеры надели новые, более красивые маски, но суть осталась неизменной. Долго задерживаться в этом месте нельзя. Чем больше времени он проведет на этих оживленных улицах, тем выше шанс, что какой-нибудь праздный господин или заносчивый городской стражник решит проявить власть и потребует от странного путника снять шляпу. В обществе, где каждый человек низшего сословия обязан демонстрировать абсолютное повиновение, отказ обнажить голову по первому требованию вооруженного воина неминуемо приведет к конфликту. А если он подчинится — длинные рога мгновенно выдадут в нем разыскиваемого демона. И тогда кровавая бойня развернется прямо посреди многолюдного квартала. Устраивать бессмысленную резню в первый же день пребывания на материке совершенно не входило в его планы. Это была бы невероятно глупая ошибка, способная за считанные дни стянуть к порту ищеек из оммёдзи. Приняв решение, юноша плотнее запахнул накидку, перехватил поудобнее сверток с канабо и изменил маршрут. Он свернул с главных торговых артерий, избегая патрулей, и быстрым, размашистым шагом направился к противоположным выходам из города. Вскоре суета порта, крики зазывал и соленый запах моря остались позади. Акаги прошел через окраинные деревянные ворота и ступил на широкий грунтовый тракт. Дорога уходила далеко за горизонт, петляя среди зеленых холмов и залитых водой рисовых террас. Юный демон надвинул шляпу пониже и продолжил свой путь вглубь огромного острова, направляясь в самый центр страны.