Бирюзовая аномалия

*** Утро встретило их душным туманом, уже ставшим привычным в этих краях. Крестьяне, плотно позавтракав остатками вчерашней дичи, с рассветом принялись за работу. Зрелище было откровенно удручающим. Оставшиеся в живых пара-тройка мужчин, включая вчерашнего калеку, пытались вместе с женщинами соорудить из обгоревшего бамбука и широких пальмовых листьев хоть какие-то временные навесы. Получалось скверно — хлипкие конструкции шатались и грозили развалиться от первого же серьезного порыва ветра, а впереди людей ждали долгие ночи в диких джунглях. Сунь сидел на уцелевшем бревне, задумчиво покусывая свежую травинку и наблюдая за этими попытками отстроить жизнь заново. Акаги и Чу Фэн стояли неподалеку, молча глядя на суетящихся сирот и вдов. — Значит так, молодежь, — Король Обезьян нарушил тишину, плавно поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Похоже, мы задержимся на этом пепелище на некоторое время. Мои старые кости ноют от постоянной ходьбы, нам всем нужно перевести дух. Монах говорил это своим привычным ворчливым тоном, скрывая истинные мотивы за маской эгоизма, однако оба ученика прекрасно его поняли. Чу Фэн заметно оживился. После вчерашней бойни и первой отнятой человеческой жизни юноше было жизненно необходимо направить свою энергию во что-то созидательное. Акаги тоже был полностью согласен с решением старика. Он молча кивнул, понимая, что оставлять эту горстку беззащитных людей на произвол судьбы просто нельзя. С его физической мощью заготовка нормальной древесины для новых крепких хижин должна была стать сущим пустяком. Демон хрустнул шеей, разминая широкие плечи, и уверенным шагом направился к ближайшей роще толстого бамбука. Пора было пустить свою силу на правильное дело. Джунгли огласились мерным, глухим треском. Акаги не нуждался в топоре. Он просто концентрировал немного энергии Металла на ребре ладони и одним резким, выверенным взмахом перерубал толстые стволы бамбука и молодых деревьев, словно сухие тростинки. Чу Фэн, орудуя широким трофейным тесаком, очищал поваленные стволы от веток и листьев, складывая их в аккуратные кучи, которые им предстояло оттащить в деревню. Работа шла споро, но в какой-то момент юноша остановился. Он утер пот со лба грязным рукавом и задумчиво посмотрел на возвышающегося над зарослями гиганта. Вчерашняя кровь на собственных руках всё еще не давала подростку покоя, заставляя переосмысливать многие вещи. — Акаги, — позвал Чу Фэн, тяжело опираясь на ствол очищенного дерева. — Можно спросить? Демон, не оборачиваясь, срубил очередное дерево и перехватил его свободной рукой, чтобы оно не рухнуло в овраг. — Спрашивай. — Зачем тебе сила? — прямо спросил юноша. — Ну, то есть… ты и так огромный ёкай. Ты можешь голыми руками разорвать отряд вооруженных солдат. Но ты всё равно каждый день стираешь пальцы в пыль, пытаясь освоить сендзюцу, и молча терпишь издевательства наставника. Ради чего? Акаги замер. Он небрежно отшвырнул тяжелый ствол в общую кучу, опустил руки и медленно повернулся к подростку, стряхивая древесную щепу с ладоней. — Потому что в этом мире быть просто «большим и страшным» недостаточно, Фэн, — глухо ответил демон. — Вчера я раскидал кучку обычных смертных. Но что будет, если за мной придет элитный отряд экзорцистов? Или отряд падших ангелов? Моей толстой шкуры не хватит, чтобы пережить серьезную стычку с теми, кто сейчас правит миром. Грубая сила без техники — это просто большая мишень. Он перевел серьезный, тяжелый взгляд бирюзовых глаз на притихшего подростка. — Я хочу быть сильным для того, чтобы самому решать, кем мне быть. Чтобы не стать рабом собственных инстинктов и не быть дичью для других фракций. Сила — это единственная гарантия моей свободы. Чу Фэн медленно кивнул, переваривая услышанное. — Понятно, — тихо отозвался юноша. Больше они не проронили ни слова. Джунгли вновь наполнились сухим треском ломающейся древесины и ритмичным стуком тесака. До самого полудня напарники трудились в едином ритме, методично превращая часть рощи в аккуратные штабеля. Перекусив после полудня остатками вчерашнего, они двинулись в обратный путь. Акаги без видимых усилий нес на плечах целую гору ровных, толстых стволов — вес, под которым гарантированно рухнула бы повозка с волами. Чу Фэн, чье тело продолжало укрепляться под влиянием Истинного Лонгина, тащил на спине огромную связку очищенного бамбука. Их появление на краю пепелища вызвало настоящий переполох. Стоило крестьянам увидеть количество превосходного стройматериала, как площадь наполнилась радостными возгласами и искренними словами благодарности. Люди тут же побросали свои шаткие навесы из листьев и бросились помогать разгружать древесину. А в самом центре поселения вовсю кипела другая работа. Сунь, удобно устроившись на высоком пне, уверенно взял на себя роль деревенского старейшины. Монах бодро размахивал длинным посохом, четко указывая, где копать ямы под опорные столбы, кому вязать лианы для крыши и как правильно закладывать основу будущих хижин. Его звонкий, ворчливый голос командовал людьми с такой уверенностью, словно он прожил в этой деревне всю свою жизнь. Работа закипела с новой силой. Акаги стал для деревни настоящей находкой — он заменял собой десяток волов и целую бригаду строителей. Демон голыми руками, словно гвозди, вбивал толстые бамбуковые сваи глубоко в землю, играючи поднимал тяжелые несущие балки и перетаскивал каменные глыбы для новых очагов. Чу Фэн взял на себя плотницкую работу поменьше, ловко орудуя тесаком и помогая местным жителям связывать каркасы лианами. На месте черных пепелищ одна за другой вырастали новые, крепкие хижины, пахнущие свежей древесиной. Деревня постепенно оживала. Женщины начали улыбаться, а дети, поначалу с трепетом поглядывавшие на рогатого гиганта, вскоре окончательно осмелели. Они крутились под ногами, с восторгом наблюдая, как «дяденька-демон» одной рукой переносит бревна, которые не могли бы сдвинуть и пятеро взрослых мужчин. Вечером, когда суета наконец улеглась, троица устроилась у небольшого отдельного костра на краю поселения. Акаги, порядком уставший после целого дня работы в роли живого подъемного крана, тяжело опустился на прогретую землю и с облегчением вытянул ноги. Искры от сухих веток с тихим треском взмывали в темное небо. Демон долго смотрел на танцующее пламя, переваривая события последних двух дней. — Слушай, старик, — глухо нарушил тишину Акаги. — А люди часто вот так вырезают друг друга? Сунь, невозмутимо ворочая угли концом своего посоха, усмехнулся краешком губ. Отблески огня заплясали на его морщинистом лице. — В былые времена, рогатый, подобная резня случалась чуть ли не каждый божий день, — Король Обезьян откинулся назад, опираясь на локоть. — Бесконечные дележки земли, амбиции мелких царьков, голод. Люди уничтожали себе подобных с таким усердием, что демонам оставалось только стоять в сторонке и учиться. Монах перевел задумчивый взгляд на свежие, пахнущие соком джунглей каркасы хижин. — Сейчас времена другие. Появились мощные государства с огромными армиями, жесткими законами и границами. Крупные правители научились держать своих подданных в ежовых рукавицах. То, что произошло с этой деревней — случай по нынешним меркам весьма редкий. Нам просто выпала сомнительная удача наткнуться на отряд наемников в этих забытых всеми богами бирманских джунглях. Там, куда не дотягивается карающая рука закона, люди слишком быстро вспоминают свои старые, дикие привычки. Чу Фэн, до этого молча вслушивавшийся в слова наставника, вдруг поднял голову. В его глазах отражались блики костра, а пальцы крепче сжали древко отчищенного от крови копья. — Знаешь, а я хочу быть как ты, Акаги, — неожиданно твердо заявил подросток. — Хочу научиться сражаться так же смело и отчаянно. Врываться в самую гущу боя и ломать вражеский строй, вместо того чтобы просто махать копьем туда-сюда, словно какой-то жеманный культиватор из дешевых романов. Над костром повисла короткая пауза, после чего Сунь звонко рассмеялся. Старик хохотал так искренне, что чуть не свалился с бревна. Акаги лишь удивленно вскинул брови, а затем тяжело вздохнул и потер переносицу. — Ох, малец, уморил, — отсмеявшись, Король Обезьян утер выступившую слезу и постучал посохом по земле. — В тебе говорит юношеская дурь после первой настоящей драки. — Если ты попробуешь сражаться как я, Фэн, от тебя в первую же минуту даже мокрого места не останется, — мрачно добавил демон, окинув красноречивым взглядом щуплую человеческую фигуру парня. — У тебя нет ни моей бронированной шкуры, ни мгновенной регенерации. Первый же пропущенный удар клинком разрубит тебя пополам. Мой стиль — это стиль чудовища, которому плевать на полученный урон. Сунь согласно кивнул и наставил на надувшегося юношу конец сучковатого посоха. — Слушай рогатого, он дело говорит. Твое копье — это Истинный Лонгин. Оружие, требующее идеальной техники, филигранной скорости и расчета. Ты должен жалить стремительно и точно, оставаясь недосягаемым для вражеских атак. Оставь собирание всех мечей лбом этому дуболому. У каждого своя роль и своя природа на поле боя. И поверь мне: когда ты по-настоящему освоишь свое оружие, твое искусство заставит рыдать от зависти и страха любых хваленых культиваторов. Чу Фэн упрямо вскинул подбородок, глядя на рогатого великана. Огонь костра отражался в его зрачках, придавая взгляду несвойственную подростку жесткость. — Мне плевать на роли! — резко бросил юноша. — Я не хочу просто наносить точные удары и отпрыгивать, как испуганный заяц. Я хочу сражаться, чувствовать напор врага, а не просто «тыкать палкой». Что толку в идеальной технике, если это и боем не назвать? Акаги медленно повернул голову к парню. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Фэн, — пробасил демон. — Ты не выдержишь даже моих обычных упражнений. Твои легкие лопнут, а мышцы просто откажут через десять минут такой нагрузки. Ты пытаешься прыгнуть выше головы. — Не откажут! — Чу Фэн вскочил с бревна, сжимая копье так, что побелели костяшки пальцев. — Я чувствую, как Лонгин меняет меня. Я становлюсь быстрее, сильнее. Я не хрупкая кукла! Он повернулся к Суню, который всё это время с интересом наблюдал за перепалкой, почесывая ухо. — Наставник Сунь! Вы слышали? — голос юноши дрожал от решимости. — Завтра, когда начнется тренировка… не жалейте меня. Пусть ваши клоны бьют в полную силу. Не ограничивайте их движения. Я хочу настоящий бой. Король Обезьян перестал чесаться и медленно выпрямился. — Не жалеть, значит? — вкрадчиво переспросил старик. — Что ж, малец, за язык тебя никто не тянул. Сунь ухмыльнулся, и эта ухмылка не предвещала ничего хорошего. — Но смотри, если к полудню ты будешь ползать по земле и просить пощады — я заставлю тебя переписывать то что бормочет Акаги до конца года. Чу Фэн лишь молча кивнул, принимая условия. Он еще не знал, что завтрашний день станет для него самым длинным и болезненным с момента начала их путешествия. Акаги же только тяжело вздохнул и снова уставился в огонь, понимая, что упрямство друга может стоить тому слишком дорого. *** Утро началось с непривычного тепла, и даже утренняя слякоть не портила настроение. Женщины деревни, желая отблагодарить своих спасителей, приготовили завтрак из лучших запасов: ароматный клейкий рис с пряными травами и свежие лепешки. Даже Сунь, обычно придирчивый к еде, жевал с довольным видом. Однако сразу после трапезы старик похлопал парней по плечам и указал в сторону темнеющих на горизонте горных склонов. — Идите. Тут нужно закончить с крышей склада, а клоны проследят, чтобы вы не филонили, — буркнул Король Обезьян, и рядом с ним тут же соткались две золотистые фигуры, опирающиеся на призрачные посохи. Когда они поднялись достаточно высоко в горы, туда, где джунгли становились реже, тренировка началась без предупреждения. Акаги привычно принял на себя первый удар. Быстрые, тяжелые удары посоха высекали искры из уплотненной кожи демона. Они закружились в яростном танце, где каждое движение Акаги было направлено на то, чтобы выдержать напор и найти мгновение для контратаки. Чу Фэн, стоявший чуть поодаль, крепче перехватил копье. Его противник-клон медленно провернул шест в руках и вдруг исчез. В следующую секунду юноша почувствовал резкий удар в челюсть. Мир перевернулся, и Чу Фэн буквально впахался лицом в жесткую, сухую землю. — Что, «настоящий бой» оказался не таким приятным? — ехидно поинтересовался клон, крутя посох над головой. Парень в шоке уставился на него, выплевывая кровь и землю. В глазах двоилось, челюсть нещадно ныла. Он ожидал силы, но не такой скорости. Стиснув зубы до скрипа, Чу Фэн рывком поднялся и снова бросился вперед. К обеду на юношу было страшно смотреть. Его одежда превратилась в лохмотья, а тело представляло собой один сплошной багрово-синий синяк. Левый глаз почти заплыл, дыхание со свистом вырывалось из груди, а руки дрожали так сильно, что копье едва не выпадало. Но каждый раз, когда клон сбивал его с ног, Чу Фэн поднимался. Медленнее, с трудом, захлебываясь кашлем, но поднимался. В его взгляде не осталось и следа от вчерашнего хвастовства — только упрямство. Акаги, отражая очередной выпад своего противника, краем глаза наблюдал за другом. Он видел, как Фэн пропускает удар за ударом, как его тело ломается под напором мастера, но дух остается непоколебимым. Демон почувствовал, как внутри шевельнулось непривычное чувство. «А ведь у парня есть стержень», — подумал он. Уважение к этой человеческой воле, отказывающейся признавать поражение, придало Акаги сил. Наконец, после очередного сокрушительного удара под дых, Чу Фэн не смог подняться. Он попытался опереться на древко, но пальцы просто разжались, и он мешком рухнул в траву, теряя сознание от боли и истощения. Клоны мгновенно растаяли в воздухе. Акаги тяжело дыша, подошел к лежащему другу. Он осторожно, стараясь не причинить лишней боли, подхватил юношу одной рукой, закидывая его себе на плечо. Спускаясь к деревне, демон даже не замедлил шаг. В его свободной левой руке был зажат небольшой плоский камень. Пока он нес бесчувственного Чу Фэна, его пальцы продолжали привычно подрагивать: энергия металла послушно концентрировалась в одной точке, пусть и была нестабильна. Камень разбился не сразу - появились намеки на аккуратную дырку. Акаги посмотрел на разбитое лицо спящего парня и негромко хмыкнул. Сегодня они оба стали немного сильнее. Акаги медленно вошел в деревню, а на плече у него, словно тряпичная кукла, лежал Чу Фэн, чье лицо теперь напоминало спелую сливу. Жители деревни, завидев их, испуганно зашептались, но спокойный вид демона внушил спокойствие и им. Сунь обнаружился на пороге одной из новых хижин. Он даже не обернулся, продолжая методично остругивать бамбуковую палку. — Живой? — коротко бросил старик, не прерывая своего занятия. — Отключился, — пробасил Акаги. — Упрямый он, до последнего лез. — Упрямство — хорошая замена таланту, пока кости целы, — Сунь наконец поднял взгляд на ученика. — Неси его в ту хижину на краю, там женщины уже подготовили настил и мази. Пусть отсыпается. А ты не расслабляйся. Твой день еще не закончен. Акаги бережно устроил Чу Фэна в тени хижины и вышел наружу, стряхивая с рук осевшую пыль. Он ждал, что наставник заставит припахает его к стройке, но монах убрал нож и указал пальцем куда-то в сторону окутанных туманом горных пиков. — Хватит с тебя бамбука, - Сунь хитро прищурился. — Там, в паре часов пути на север, есть небольшое поселение ёкаев. Они живут скрытно, людей не жалуют, но меня знают. Дуй туда. Акаги посмотрел в указанном направлении. Там, за густой стеной джунглей, горы круто уходили вверх, вонзаясь в белесую завесу облаков. В памяти тут же всплыла встреча с теми двумя волками. — И что мне там делать? — Акаги хмуро взглянул на свои когти, на которых всё еще виднелись следы каменной крошки. — Купишь лечебных трав, специй, да кое-какую домашнюю утварь для здешних жителей, — будничным тоном пояснил Сунь, сдувая стружку с бамбуковой палки. — Денег у нас сейчас кот наплакал, так что скажи им записать всё на мой счет. Я потом заскочу и расплачусь. Акаги скептически хмыкнул. Скорее всего, местные ёкаи просто пошлют его куда подальше с такими предложениями, но спорить со стариком было себе дороже. — Ладно. Травы и утварь в долг, — буркнул демон. Он вернулся к своим вещам, нашел старую широкую соломенную шляпу и плотно нахлобучил ее на голову, чтобы скрыть загнутые рога и не привлекать лишнего внимания раньше времени. Покинув пределы восстанавливающейся деревни и углубившись в плотные заросли, Акаги решил не тратить время на пешую прогулку. Пространство вокруг него дрогнуло, закручиваясь невидимой воронкой, и мир смазался. Огромная фигура ёкая начала стремительно перемещаться, то растворяясь в воздухе, то с глухим хлопком появляясь на сотни метров впереди. Густые, удушливые джунгли быстро сменились редким подлеском, а затем и крутыми каменистыми склонами, поросшими цепким кустарником. Душный воздух низины уступил место свежему и прохладному горному ветру. Расстояние, на которое у обычного путника ушло бы несколько изнурительных часов подъема, Акаги преодолел всего за пару десятков минут, неумолимо приближаясь к скрытому в облаках поселению ёкаев. Чем выше Акаги поднимался, тем плотнее становился туман. Однако сделать сюрприз местным жителям не удалось. Звериное чутье горных ёкаев уловило мощную, чужеродную ауру задолго до того, как демон показался на узкой каменистой тропе, ведущей к скрытому плато. Стоило Акаги совершить последний пространственный рывок и выйти на ровную площадку перед частоколом деревни, как его встретил ощетинившийся оружием заслон. Около полутора десятков ёкаев — кто с копьями, кто с обнаженными когтями и горящими в тумане глазами — стояли в полной боевой готовности. Вперед выступил массивный, широкоплечий мужчина. Его покрытые густой бурой шерстью руки, бочкообразная грудь и тяжелая челюсть безошибочно выдавали в нем медведя-ёкая. Очевидно, он был здесь за главаря. — Проваливай, откуда пришел, бродяга, — басом предупредил медведь, угрожающе перехватывая тяжелую шипованную дубину. — Деревня сегодня закрыта. Нам тут чужаки не нужны. Акаги остановился, возвышаясь даже над крупным вожаком. Он тяжело вздохнул. — И чего вы брата своего пускать не хотите? — проворчал демон. С этими словами он небрежно стянул с головы соломенную шляпу. Ветвистые рога тут же предстали перед взором защитников. Толпа ёкаев дружно ахнула. Строй мгновенно дрогнул: несколько защитников испуганно отскочили назад, едва не побросав копья, их лица исказил неподдельный животный ужас. Акаги мрачно усмехнулся про себя. Кровавая слава его сородичей явно бродила даже в этих глухих бирманских горах. — Расслабьтесь, я пришел с миром, — Акаги примирительно поднял пустые ладони с длинными когтями. — Мне просто нужно закупиться целебными травами, мазями да кое-какой утварью для деревни неподалеку. Медведь нахмурился еще сильнее. Страх в его глазах явно боролся с недоумением. Вожак недоверчиво окинул взглядом исполинскую фигуру они. — Ты мне зубы не заговаривай, они, — настороженно рыкнул медведь, хотя дубину немного опустил. — Я здешние земли знаю. В ближайших сотнях километров нет ни одного поселения ёкаев. Внизу только людские деревни. — Всё верно, — невозмутимо кивнул Акаги. — Человеческое поселение. Пару дней назад на них напал отряд наемников. Мужчин перебили, остальных в рабство погнали, а дома сожгли. Мы с моим учителем наткнулись на них, перебили ублюдков, а сейчас помогаем выжившим отстроиться заново. Травы нужны для них. Слова демона вызвали среди толпы ропот непонимания. Чтобы они, известный своей жестокостью и безумием, добровольно помогал смертным? — С каких пор твоя порода защищает людей? — недоверчиво пророкотал медведь. — Смертные всегда охотились на нас, а мы на них. — Люди или не люди — мне без разницы, — хмуро ответил Акаги. — Обычные крестьяне не несут ответственности за действия экзорцистов и солдат. Эти люди просто живут свою жизнь. Тем более, когда речь идет о вдовах и сиротах, оставшихся на пепелище. Медведь свел на переносице густые брови. Подобная логика звучала дико для ёкая, но определенный смысл в ней был. Вожак уже собирался опустить дубину, когда ряды защитников позади него расступились. Вперед выскочил молодой парень-волк с внушительным синяком на скуле. Акаги сразу узнал в нем вчерашнего собирателя трав. — Он убийца! — выкрикнул волк, указывая на гиганта дрожащим пальцем. — Я видел его вчера в лесу! Он был с ног до головы покрыт кровью, выслеживал и резал разбежавшихся людей! И на меня он тоже напал! Акаги сначала недоуменно моргнул, пытаясь осознать услышанное. Затем его лицо помрачнело, а тяжелый, давящий взгляд скрестился с глазами парня. — И зачем ты врешь, щенок? — грозно пробасил демон. Он сделал медленный шаг вперед, отчего вооруженная толпа снова нервно дернулась. — Я преследовал вооруженных ублюдков. И ты прекрасно знаешь, что с когтями наголо первым бросился именно ты. Из толпы выскочила та самая девушка-волчица. Она вцепилась в локоть брата, испуганно косясь на гиганта, и попыталась оттащить его назад, отчаянно шепча слова успокоения. Но парень явно затаил злобу. — Он чуть не убил меня! — крикнул волк, вырываясь из рук сестры. — А я всего лишь хотел защитить ее от этого мясника! Акаги криво усмехнулся, глядя на эту браваду. — Если бы я хотел тебя убить, щенок, ты бы сейчас здесь не стоял и не трепал языком, — холодно произнес демон. Однако эти слова не произвели должного впечатления на горных ёкаев. Родственная кровь была им ближе и понятнее, чем сомнительные оправдания чужака-они. Жители деревни глухо зарычали, плотнее смыкая ряды. Медведь снова перехватил дубину поудобнее, и во взглядах толпы читалась откровенная подозрительность и готовность к бою. Акаги смерил их тяжелым взглядом, а затем раздраженно сплюнул под ноги. — Да пошли вы нахрен, трусы, — бросил он, накидывая шляпу обратно на голову. Демон круто развернулся и тяжелым шагом направился прочь от частокола. Резать своих же братьев ему не хотелось. — Еще припомню Суню эту идиотскую прогулку, — недовольно пробурчал он себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. Внезапно в рядах защитников возникло шевеление. Один из ёкаев — щуплый мужичок с длинными заячьими ушами — вздрогнул, услышав это имя. Он подался вперед, недоверчиво уставившись в широкую спину уходящего великана. — Постой! Сунь? — неуверенно, с легким заиканием переспросил заяц. — Ты... ты говоришь про Сунь Укуна? Акаги остановился и вполоборота посмотрел на толпу. — Вроде он, — равнодушно пожал плечами демон. — Хотя эта старая макака велела называть его просто Сунем. Медведь-вожак недоверчиво прищурился, сильнее сжимая рукоять своей дубины. — И кем же ты приходишься Королю Обезьян? — пророкотал он. — Я его ученик, — сухо ответил Акаги. В толпе ёкаев поднялся ропот, быстро переросший в откровенное возмущение и злые насмешки. — Вздор! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — С чего бы мудрому монаху брать в ученики они? Бесконтрольное, кровожадное чудовище! Эти слова стали последней каплей. Остатки сдержанности рухнули, и бирюзовое пламя ярости, которое Акаги с таким трудом подавлял все это время, вновь ярко вспыхнуло под полями соломенной шляпы. Воздух вокруг демона ощутимо потяжелел, наливаясь давящей силой. Ближайшие защитники невольно попятились. Акаги шагнул к частоколу, возвышаясь над ощетинившейся толпой. — Вы можете не пускать меня в свою деревню, — его низкий голос пробирал до самых костей, заставляя замолчать даже обозленного волка. — Но если вы бросите в мою сторону еще хоть одно оскорбление... я подтвержу каждый ваш страх. Я просто сожгу вашу деревню к чертям. Окинув застывших ёкаев последним тяжелым взглядом, демон круто развернулся и зашагал прочь, быстро растворяясь в густой пелене горного тумана. Ёкаи остались стоять перед частоколом, ошарашенно глядя вслед. Как только давящая аура демона исчезла, над толпой тут же поднялся гул растерянных голосов. Они бурно обсуждали услышанное, пытаясь понять, блефовал ли этот жуткий чужак про Короля Обезьян и стоит ли им теперь ждать беды. Внезапно девушка-волчица, до этого жавшаяся за спиной брата, резко вырвалась вперед. — Стой, ты куда?! — испуганно крикнул парень, попытавшись схватить ее за локоть, но она с силой отдернула руку. Девушка с вызовом обвела взглядом толпу соплеменников и нахмурившегося медведя-вожака. — Мы прячемся в этих горах так долго, что стали совсем трусливыми! — звонко, перекрывая гомон голосов, выкрикнула она. — Настолько, что даже своего сородича не можем пустить на порог из-за глупых сказок? Он же не тронул меня тогда, хотя мог убить одним ударом! И ты, брат. Сам же на него полез! Не дожидаясь ответа от опешивших односельчан, волчица развернулась и, мелькнув пушистым хвостом, решительно бросилась вслед за ушедшим демоном. Волчица бесшумно скользила сквозь туман, ориентируясь на запах и следы великана. Вскоре впереди показался силуэт. Девушка резко притормозила, прячась за раскидистым горным кустарником, и навострила пушистые уши. Акаги стоял на месте, но был не один — он с кем-то активно пререкался. Приглядевшись, волчица затаила дыхание. Перед демоном, невозмутимо опираясь на сучковатый посох, стоял старый монах с явными обезьяньими чертами лица. Тот самый Король Обезьян, о котором ей в детстве рассказывали сказки старейшины! Вот только выглядел легендарный герой немного странно: от его фигуры то и дело отлетали мелкие золотистые искры, а сам силуэт еле заметно рябил, словно отражение в неспокойной воде. — Ты совсем из ума выжил, старая макака? — зло рычал Акаги, нависая над мерцающим стариком. — Отправил меня одного в поселение, где чужаков боятся как огня! Забыл, как на мою рожу обычно реагируют? Мог бы сразу своего клона со мной послать! Клон Суня, который, видимо, как раз спешил на помощь ученику, чтобы уладить дела с местными, лишь лениво почесал подбородок. — Ну запамятовал, с кем не бывает. Чего расшумелся-то? — скрипучим голосом отозвался фантом. — Я же пришел. Пойдем, представлю тебя горцам. — Да поздно уже! — Акаги в сердцах пнул попавшийся под ногу камень, отправив его в далекий полет со скалы. — Пусть сидят в своей дыре. Меня тошнит от того, какие они трусливые и суеверные идиоты. Верят в байки и трясутся за свои шкуры, даже выслушать нормально не могут! Волчица сглотнула подступивший к горлу ком. Присутствие легендарного Короля Обезьян, пусть даже в виде мерцающего фантома, внушало трепет, но обида демона задела ее за живое. Сделав глубокий вдох, девушка раздвинула ветви горного кустарника и неуверенно шагнула на каменистую тропу. — Это... это всё вышло по недоразумению, — робко, но стараясь звучать твердо, произнесла она. Акаги резко обернулся. Его глаза всё еще мрачно поблескивали из-под полей соломенной шляпы, и под этим тяжелым взглядом волчица инстинктивно прижала уши к голове, но с места не сдвинулась. — Мой брат... он просто очень испугался за меня вчера, а страх застилает ему разум, — торопливо продолжила девушка, нервно переплетая пальцы. — И старейшины тоже напуганы. Мы так давно прячемся здесь от внешнего мира, что разучились доверять. Пожалуйста, простите их грубость. Я видела вчера вашу сдержанность и знаю, что вы не желали нам зла. Я попытаюсь всё объяснить остальным. Демон лишь глухо фыркнул, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но враждебная аура вокруг него заметно угасла. Золотистый клон Суня перестал чесать подбородок и расплылся в широкой, ехидной ухмылке, опираясь на посох. — Вот, послушай девочку, каменная твоя башка, — скрипуче усмехнулся старик, кивнув в сторону волчицы. — У некоторых еще остались мозги в головах. Ну что, остыл немного? Пошли обратно, пока они там с перепугу свой частокол бревнами не подперли. Заодно и со списком твоим разберемся. Они двинулись обратно к частоколу. Волчица шла чуть впереди, а клон Суня неспешно вышагивал рядом с Акаги, то и дело мерцая и рассыпаясь искрами. Как только троица вышла на плато, шум у ворот мгновенно стих. Медведь-вожак, до этого что-то яростно доказывавший соплеменникам, замер. Его глаза расширились, а тяжелая дубина с глухим стуком упала на камни. Ёкай-медведь, не веря собственному зрению, бросился вперед и низко поклонился, едва не коснувшись лбом земли. — Великий Мудрец... — пророкотал он. Остальные жители деревни, увидев реакцию лидера, тут же последовали его примеру. Вооруженный заслон превратился в толпу склонившихся фигур. Даже парень-волк, все еще сжимавший кулаки, под давлением авторитета легенды был вынужден опустить голову. Сунь остановился, его призрачная фигура заметно задрожала и пошла рябью. — Вставайте, — проскрипел клон, небрежно махнув рукой. — У меня мало времени. Я создал эту копию в спешке, она довольно нестабильна и скоро развеется. Так что не тратьте слова на меня. Старик кивнул в сторону Акаги, который стоял за его спиной, возвышаясь над всеми присутствующими. — Мой ученик пришел сюда по делу. Всё, что он скажет — это мои слова. Акаги почувствовал на себе десятки выжидающих взглядов. Ситуация изменилась мгновенно: из «безумного чудовища» он превратился в официального представителя легенды. Демон поправил шляпу, скрывая раздражение, и сделал шаг вперед.