Бирюзовая аномалия

*** Акаги окинул взглядом притихшую толпу. — Мне нужны целебные травы, — ровным голосом произнес демон. — Много. Мази от ран и ушибов. Пара мешков риса, специи, шкуры и нормальная кухонная утварь — котлы, миски, ножи. Медведь судорожно сглотнул и торопливо закивал. — Сделаем. Соберем всё лучшее, господин. Эй, вы слышали?! — рявкнул он на своих соплеменников. — Живо тащите припасы на площадь! И денег не нужно. Для Великого Мудреца и его ученика — это дар от нашего скромного поселения. — Нет, — жестко оборвал его Акаги, качнув головой. — Уважение уважением, но вам самим тут жить и свои рты кормить надо. В горах еда с неба не падает. Запиши всё в долг, до последней плошки. Старик свое слово держит — придет и расплатится. Медведь удивленно моргнул, явно не ожидая такой справедливости от ранее негативно настроенного ёкая, но спорить не посмел и лишь благодарно склонил голову, отправляясь руководить сборами. Акаги остался стоять у ворот. Площадь перед ним превратилась в растревоженный муравейник: горные ёкаи носились туда-сюда, вытаскивая из деревянных хижин тюки, связки трав и горшки. Оставшись в одиночестве, демон наконец смог полностью расслабиться. Давящее напряжение покинуло его плечи, а свечение в глазах сменилось привычной усталостью. Он перевел взгляд на девушку-волчицу, которая всё это время стояла неподалеку, нервно теребя край своей накидки. Ее брат куда-то исчез — видимо, тоже ушел помогать со сборами или просто решил не мозолить глаза гостю. Акаги тяжело вздохнул и стянул с головы шляпу, пропуская прохладный горный ветер в жесткие волосы. — Извини, — неожиданно тихо пробасил он, глядя на девушку. — За то, что напугал тебя. И вчера в лесу, и сегодня у ворот. Я… бываю слишком вспыльчивым, когда на меня бросаются с когтями. Волчица вскинула голову. Ее пушистые уши удивленно дернулись. — Всё… всё в порядке, — робко ответила она, и на ее лице появилась первая неуверенная улыбка. — Я понимаю. Вы ведь защищали деревенских. — Как тебя зовут? — спросил Акаги, наблюдая, как на площади постепенно вырастает гора из мешков и утвари. — Тазин, — отозвалась девушка. — А моего упрямого брата — Мьят. Он неплохой, просто… считает себя защитником деревни и слишком рвется в бой. — Знакомо, — усмехнулся демон, вспомнив избитого в кровавую кашу Чу Фэна, который сейчас наверняка отсыпался в одной из хижин. — Передай Мьяту, чтобы тренировал голову так же усердно, как и мышцы. Ему пригодится. Спустя полчаса ёкаи собрали всё необходимое. Гора припасов оказалась внушительной, но для они такой вес был сродни пушинке. Акаги взвалил огромный тюк на плечо, кивнул Тазин на прощание и под настороженные, но все же уважительные взгляды горных жителей покинул поселение. Вернувшись в человеческую деревню, демон застал всё ту же не утихающую суету. Работа кипела. Клоны Суня без устали таскали самые тяжелые бревна и месили глину для печей, пока сам Король Обезьян, восседая на штабеле досок, бодро раздавал указания крестьянам. Увидев приближающегося гиганта с припасами, монах удовлетворенно цокнул языком. Он велел местным женщинам принимать травы и утварь, спрыгнул на землю и жестом поманил Акаги за собой. Они молча покинули шумную площадь и спустились по крутому склону к реке. Здесь, в тени густых зарослей, шум бурного потока полностью заглушал иные звуки. Сунь остановился у самой кромки воды, опираясь на посох. — Я даже спросить не успел. Как там Фэн? — поинтересовался Акаги. Монах лишь пренебрежительно отмахнулся свободной рукой: — Лежит наш упрямый глупец. Стонет потихоньку, да целебными травами обмазывается. Женщины над ним как над родным хлопочут. Скоро оклемается. Сунь повернулся к ученику. — Значит так, каменная башка, — монах задумчиво посмотрел на реку. — Определенные успехи в пробитии ты делаешь. Думаю суть ты ухватил. Но для быстрого прогресса нам нужно загнать твою энергию металла в экстремальные условия. Есть один метод. Слишком рискованный для людей, но с твоей регенерацией это почти безопасно. Хотя будет чертовски больно. Акаги скептически изогнул бровь, готовясь к очередной садистской задумке наставника. — И в чем суть? Вместо ответа монах глухо ударил концом посоха о каменистый берег. Воздух вокруг них мгновенно уплотнился, став вязким и тяжелым. Сунь высвободил свою ауру. Это была подавляющая мощь легендарного ёкая, пропитанная стихией металла. Акаги с силой рухнул на одно колено, словно ему на плечи разом сбросили скалу. Земля под его сапогами жалобно хрустнула и пошла глубокими трещинами. Однако внешнее давление было лишь началом. Чужеродная энергия проломила естественную защиту демона и хлынула прямо в его тело. Она ощущалась как миллионы микроскопических раскаленных лезвий. Эта чужая воля циркулировала по венам и энергетическим каналам, безжалостно стесывая плоть с костей изнутри, перемалывая мышцы и скрежеща по каждому нервному окончанию. Акаги глухо зарычал, выплевывая на серые камни сгусток темной крови. Его регенерация мгновенно вступила в безнадежный бой, лихорадочно восстанавливая изорванные ткани, но колоссальная сила Короля Обезьян уничтожала их снова и снова. — Металл пробивает всё на своем пути! — голос Суня доносился словно сквозь толщу воды, оставаясь ровным и непреклонным. Старик стоял в паре метров, спокойно опираясь на посох, пока вокруг него от напряжения искажалось само пространство. — Если встречаются два клинка, выживает тот, чье острие тоньше и крепче! Король Обезьян сделал медленный шаг вперед, и давление внутри тела Акаги возросло кратно. — Прекрати терпеть! — рявкнул наставник. — Сконцентрируй свою энергию! Сфокусируй её в одну точку и используй пробитие! Пробей мою ауру своей собственной силой, вырвись из-под пресса! Выкуй из себя иглу и ударь в ответ! Стиснув челюсти с такой силой, что во рту захрустели зубы, Акаги заставил свой разум отгородиться от невыносимой агонии. Он пытался. Вновь и вновь мысленно тянулся к крупицам своей силы, пытаясь собрать их в единый стержень. Энергия металла дрожала внутри него, силясь пробиться сквозь монолитный пресс Суня. Но каждый раз, когда Акаги казалось, что он нащупал нужную плотность, следовала новая ослепляющая вспышка боли. Чужеродная аура безжалостно сминала его крошечные успехи, расшвыривая с трудом собранную ци по каналам, да еще и повреждая их вдабавок. Скрежет стираемых костей оглушал. Очередная волна давления заставила демона содрогнуться в кровавом кашле. Фокус рассыпался. Акаги рычал, до хруста сжимал кулаки в грязи и упрямо начинал всё заново. Формирование. Вспышка боли. Срыв. Этот цикл повторялся десятки раз. Регенерация, работающая на пределе своих возможностей, стремительно выжигала внутренние резервы организма. Плоть просто не поспевала за скоростью разрушения. В какой-то момент предел был достигнут — граница между болью и разумом окончательно стерлась. Мышцы Акаги обмякли, упрямое рычание оборвалось, и они с тяжелым стуком рухнул лицом на землю. Он потерял сознание от истощения. Воздух над берегом мгновенно разрядился. Сунь тяжело вздохнул, убирая свою подавляющую ауру, и покачал головой. — Слишком много дури и слишком мало контроля, — проворчал старик, глядя на бесчувственное тело ученика. — Ну ничего. Крепкий клинок не за один удар куется. Король Обезьян закинул посох на плечо, подошел к поверженному великану и без видимых усилий закинул тяжеленную тушу на свою спину. Монах неспешно понес Акаги вверх по тропинке, обратно к деревне. Уже на полпути, перехватывая сползающую руку демона, Сунь вдруг удивленно прищурился. Из-под глубоких, едва начавших затягиваться внутренних разрывов пробивалось слабое, пульсирующее бирюзовое свечение. Организм ёкая, а точнее эта ненормальная сила внутри, даже находясь в глубоком обмороке и на грани истощения, начала инстинктивно адаптироваться к чужой разрушительной структуре. На морщинистом лице старика проступила едва заметная улыбка. *** Утро началось для Акаги с ощущения, будто по нему несколько раз проехалась тяжело груженная повозка, а затем прошлось стадо разъяренных слонов. Демон с глухим стоном разлепил глаза. Каждая мышца, каждая кость в теле отзывалась тупой, пульсирующей болью. Он медленно сел на жестком травяном настиле внутри одной из недавно поставленных хижин и хмуро осмотрел свои руки. Несмотря на чудовищные внутренние разрывы, которые он ощущал вчера, кожа была абсолютно целой. Ни единого шрама, ни одного кровоподтека. Регенерация, как всегда, сработала безупречно, полностью восстановив уничтоженные ткани. Акаги криво усмехнулся, чувствуя внутри мрачное удовлетворение. Тело выдержало. Но пару ласковых старику точно стоит высказать. В этот момент плетеный полог хижины робко отодвинулся. Внутрь заглянула одна из местных женщин — худая, с усталыми глазами, но с искренним почтением во взгляде. В руках она бережно держала глубокую деревянную миску, от которой исходил густой аромат горячей рисовой каши со специями и мясными обрезками. — Господин Акаги… вы очнулись, — тихо произнесла она, осторожно подходя ближе и протягивая ему дымящуюся порцию. — Поешьте, пожалуйста, вам нужно восстановить силы. — Ох, не надо меня господином звать, — ответил он смущенно, принимая миску. Голод после колоссальных затрат энергии был просто зверским. Он не стал церемониться и в два огромных глотка проглотил обжигающую кашу, едва не проглотив вместе с ней и саму миску. Плотное тепло мгновенно разлилось по пустому желудку, немного притупляя фантомную боль в теле. — Спасибо, — искренне ответил гигант, возвращая пустую посуду женщине. — Это было очень кстати. — Не стоит благодарности, гос… Акаги, — ответила она, замявшись. — А где старик? — поинтересовался Акаги, с хрустом разминая затекшую шею. — Наставник Сунь на стройке, — почтительно сказала женщина, забирая посуду. — Руководит работами и помогает. — Негоже мне тут бока отлеживать, раз даже этот старый лентяй работает, — проворчал Акаги, тяжело поднимаясь на ноги. Пол под его весом жалобно скрипнул. Женщина испуганно всплеснула руками, чуть не выронив миску. — Что вы! Вы же вчера без сознания были, вас наставник на себе принес! Лица на вас не было. Вам лежать надо, отдыхать! — Не переживай, — демон ободряюще усмехнулся, хотя с его клыками это вышло скорее пугающе. — На мне всё заживает быстрее, чем на дворовой псине. К обеду уже смогу бревнами жонглировать. Оставив хлопочущую женщину в хижине, Акаги вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, прогоняя остатки утреннего тумана. На площади вовсю кипела работа: стучали самодельные молотки, шуршали связки сухих листьев. Демон быстро нашел Короля Обезьян взглядом и озадаченно хмыкнул. Сунь устроился с максимальным комфортом. Он восседал на огромном, гладком валуне, которого вчера на этом месте совершенно точно не было. Судя по глубокой борозде в земле, тянущейся со стороны леса, старик приволок этот многотонный кусок скалы исключительно ради того, чтобы сделать себе смотровую вышку. Парочка его клонов лениво таскала корзины с глиной, но основную работу делали сами крестьяне, суетясь вокруг новых каркасов. Суня такой расклад полностью устраивал — он с важным видом махал посохом, указывая, куда класть балки. Акаги подошел к валуну, скрестил руки на груди и хмуро уставился на наставника снизу вверх. — Я смотрю, твои старые кости настолько ноют, что ты приволок сюда кусок горы чисто ради удобной сидушки? — негромко поинтересовался демон. Сунь приоткрыл один глаз, невозмутимо почесывая ухо концом посоха. — А ну заткнулся. Тут твой старый учитель пашет в поте лица, пока его ученик дрыхнет полдня, пугая своим храпом дичь в лесу. — Я бы встал раньше, если бы кое-кто вчера не устроил из моих внутренних органов винегрет, — парировал Акаги. — Серьезно, старик, если в следующий раз решишь пропустить меня через пресс, предупреждай заранее. Я хоть завещание набросаю. Король Обезьян фыркнул, чуть не подавившись травинкой, которую задумчиво жевал. — Ой, не ной. Я вообще-то сдерживался! — Сдерживался?! — Акаги возмущенно всплеснул руками. — Да моя печень играла в прятки с легкими! — Прекрасная тренировка выдержки, — философски заметил монах, поудобнее устраиваясь на камне. — Зато сегодня ты выглядишь на редкость бодрым. Значит, метод работает. Вечером обязательно повторим, посмотрим, научишься ли ты пробитию быстрее или сдохнешь. Акаги лишь обреченно застонал и потер переносицу, понимая, что переспорить эту старую макаку невозможно. — Ладно, великий зодчий, — вздохнул демон. — Куда бревна тащить? Остаток дня пролетел за тяжелой работой. Акаги, окончательно разогнав кровь после утренней слабости, превратился в живой кран. Он в одиночку перетаскивал несущие балки, вбивал сваи в неподатливую землю и периодически огрызался на восседающего на валуне Суня. Король Обезьян оказался дотошным и абсолютно невыносимым прорабом, которому не хватало лишь жидких усов. — Чуть левее бери, рогатый! Глазомер совсем сбился? — кричал монах, грызя невесть откуда взявшееся яблоко. — Еще одно слово, старик, и я засуну это бревно тебе в задницу поперек! — рычал в ответ Акаги, сбрасывая многотонное дерево на землю так, что вся деревня вздрагивала. — С твоим паршивым контролем ты мне даже шкуру поцарапать не сможешь, — парировал Сунь и ехидно лыбился. Так продолжалось до самого заката. Небо уже начало наливаться багрянцем, когда из-за угла одной из достроенных хижин показалась хромающая фигура. Чу Фэн выглядел как ходячий труп. Лицо парня представляло собой один сплошной багровый синяк, левая рука безвольно висела вдоль туловища. Юноша передвигался, тяжело опираясь на толстую бамбуковую палку, и судорожно хватал ртом воздух. Доковыляв до площади, подросток мутным взглядом окинул гору необработанных досок. — Акаги… Наставник… — прохрипел юноша. — Я тут подумал… я могу помочь вязать лианы. Одна рука у меня вполне работает… Акаги замер. Он как раз собирался поднять очередную балку, но, услышав этот хрип, медленно выпрямился и повернулся к другу. — Какого хера ты сюда приперся? — процедил Акаги, делая шаг навстречу парню. — Ты на себя смотрел, придурок? — Я просто хочу быть полезным… — упрямо начал Чу Фэн. — Вали нахрен обратно в койку! — рявкнул демон так, что пара птиц в джунглях испуганно сорвалась с веток. — Ты в таком виде будешь только под ногами путаться и скулить. Вали отсюда! Чу Фэн перевел отчаянный взгляд на Суня, искренне ища поддержки у наставника. Старик лишь равнодушно пожал плечами, смачно откусывая кусок яблока. — Слушай рогатого, малец. В таком состоянии от тебя пользы ровно столько же, сколько от дырявого ведра на пожаре. Иди лежи. Подросток обиженно поджал разбитые губы, однако спорить дальше не решился. Тихо бурча себе под нос витиеватые проклятия на упрямых демонов и бессердечных монахов, он развернулся и медленно, волоча ногу по пыли, поплелся обратно к своей хижине. Солнце окончательно скрылось за вершинами гор, уступив место густым сумеркам. Акаги сбросил на землю последнее бревно, с хрустом потянулся и с облегчением вытер пот со лба. Площадь преобразилась: на месте черных пепелищ теперь возвышались десятки крепких деревянных каркасов. Основная часть тяжелой работы была завершена. Сунь легко спрыгнул со своего валуна, покрутил посох в руках и закинул его на плечи. — Отлично потрудились, — удовлетворенно констатировал монах. — А теперь пошли обратно к реке. Пора продолжить банкет. Акаги замер. Вся его дневная бравада мгновенно улетучилась, уступив место легкому, но вполне осязаемому холодку. Память услужливо подкинула яркие ощущения от того, как его органы превращаются в кровавую кашу под аурой старика. Демон нервно сглотнул и с явной надеждой посмотрел на темнеющее небо. — Слушай, старик… уже ведь ночь почти, — глухо пробасил он, переминаясь с ноги на ногу. — Может, лучше завтра? Я, конечно, в норме, но надо же и дух перевести. Завтра с утра со свежими силами и начнем. Монах лишь насмешливо фыркнул, уверенным шагом направляясь в сторону знакомого спуска к воде. — Оправдания ищи для кого-нибудь другого, рогатый. Твой организм полностью восстановился, я это еще утром понял. Смысла тянуть резину нет. Чем раньше начнем, тем быстрее ты перестанешь быть мягкотелой грушей для битья. Шевели ногами! Акаги обреченно выдохнул. Спорить с этим садистом было абсолютно бесполезно. Демон поплелся следом за стариком, волоча сапоги по земле с таким видом, словно его вели прямиком на эшафот. — И откуда в тебе столько энтузиазма? — язвительно бубнил Акаги в спину наставника, пока они спускались по крутой тропинке во мрак джунглей. — Прыгаешь впереди как блоха на собаке. Тебе так нравится смотреть, как я кровью харкаю? Признайся, ты просто компенсируешь свои старческие комплексы, издеваясь над молодежью. — Я выковываю из тебя несокрушимое оружие, — не оборачиваясь, бодро отозвался Сунь. — Ты выковываешь во мне искреннее желание когда-нибудь засунуть этот твой волшебный дрын тебе же в глотку, — мрачно огрызнулся демон, внутренне сжимаясь от нарастающего шума речного потока. — Вот это правильный настрой! — радостно хохотнул Король Обезьян, выходя на каменистый берег. — Хотя такими темпами в ближайший век ты мне разве что спину почешешь. Ну, готов поваляться в грязи?