Бирюзовая аномалия

*** Сознание возвращалось к Грейфии медленно, пробиваясь сквозь вязкую пелену. Первым проснулось осязание. Девушка поняла, что лежит на земле, а ее запястья и лодыжки накрепко стянуты грубой веревкой. Привычным волевым усилием она попыталась призвать свою демоническую силу, чтобы превратить путы в пыль, но внутри зияла пугающая пустота. Магические каналы молчали, надежно перекрытые мастерски наложенным блоком. Рядом раздалось ритмичное, раздражающе чавканье. С трудом разлепив веки, демонесса сфокусировала мутный взгляд. Прямо перед ней, у небольшого дымящегося костра, сидел человек. Грейфия узнала его сразу. Владелец Истинного Лонгина. По меркам дьяволов их последняя встреча произошла буквально на днях, и тогда он казался ей лишь щуплым, растерянным мальцом, случайно получившим божественное оружие. Сейчас же перед ней находился совершенно другой человек. Время и суровые тренировки превратили его во вполне развитого, жилистого юношу, чья осанка и цепкий взгляд выдавали воина. Прямо сейчас этот воин с невозмутимым видом обгладывал внушительную, покрытую золотистой корочкой ножку какого-то дикого зверя. Густой аромат жареного мяса и местных специй ударил в нос, и желудок Грейфии предательски, совершенно неаристократично сжался. Тело, истощенное недавним боем, настойчиво напомнило своей хозяйке, что ей бы тоже не помешало поесть. Юноша замер. Его челюсти перестали двигаться, а взгляд скрестился с глазами Люцифуг. Отложив обглоданную кость на широкий лист, служивший импровизированной тарелкой, он молча кивнул кому-то за пределами ее обзора. Почти сразу в поле зрения неспешно вошел Сунь Укун, мерно постукивая концом посоха по земле. — Ну что, красавица, пришла в себя? — усмехнулся старик, присаживаясь на корточки прямо перед пленницей. — Разговаривать будем? Уж больно мне интересно, с чего вдруг демоны так взъелись на владельца Истинного Лонгина. Какая вам от него печаль, что вы аж до Индии за ним притащились? Грейфия хранила молчание, лишь гордо вздернув подбородок. Земля мелко вздрогнула от тяжелых шагов. К костру, глубоко дыша, подошел рогатый гигант. Он был обнажен по пояс; на его бугрящихся мышцах блестел пот, а от разгоряченного после утренней тренировки тела исходил легкий пар. Здоровяк тяжело рухнул на валун рядом с Чу Фэном и, не обращая на связанную демонессу ни малейшего внимания, тут же потянулся за оставшейся порцией дичи. Пока ёкай с первобытным аппетитом отрывал огромные куски жареного мяса, Грейфия невольно присмотрелась к нему внимательнее. В пылу недавней битвы у нее не было возможности разглядеть его внешность, но сейчас она с изумлением заметила одну странную деталь. Поразительно. Несмотря на колоссальные габариты, чудовищную физическую силу и пугающие демонические рога, лицо этого существа казалось совершенно юным. Вполне мальчишеские, еще не огрубевшие окончательно черты разительно контрастировали с образом того несокрушимого монстра, который минувшей ночью перемалывал в кровавую труху демонов высокого класса. Король Обезьян перевел взгляд с пленницы на густые джунгли и покачал головой. — Демоны, похоже, окончательно рехнулись в своем Подземном мире, — произнес старик, выпуская в утренний воздух густую струю сизого дыма. — Полезть с оружием на территорию Индры, да еще и так близко к владениям Будды… Удивительная, просто сказочная наглость и глупость. Акаги, проглотив очередной кусок мяса, вытер блестящие от жира губы тыльной стороной ладони и кивнул на связанную девушку. — А с этой-то что делать будем? Сунь Укун равнодушно пожал плечами, даже не посмотрев в сторону Грейфии. — Мне, по большому счету, всё равно. Можем просто убить, чтобы под ногами не путалась. Хотя, особо вроде из высших родов демонов. Акаги замер. Он медленно перевел задумчивый взгляд своих бирюзовых глаз на демонессу. Ёкай смотрел на нее долго, изучая бледное, но всё еще гордое лицо Люцифуг, словно взвешивая все риски в уме. — В прошлый раз вы ее отпустили, — наконец, нарушил тишину гигант. — И чем всё закончилось? Она заявилась обратно и привела с собой целый отряд ублюдков. Если мы сохраним ей жизнь сегодня, она ведь через время притащит за собой уже сотню? Услышав это, Грейфия слегка опустила взгляд, и на ее изящном лице появилась слабая, полная горечи усмешка. — Можешь не переживать на этот счет, ёкай, — тихо, но твердо произнесла демонесса, прямо глядя в глаза Акаги. — Сотни не будет. Мой господин не отличается милосердием. Он точно не простит мне подобной оплошности и такой фатальной недооценки ваших сил. Два провала подряд, потеря элитной гвардии… Для рода Люцифуг это означает лишь одно. Моя жизнь уже закончена, независимо от того, свернете вы мне шею сейчас или позволите уйти. Услышав знакомую фамилию, Сунь Укун замер на мгновение, а затем на его лице расцвела широкая ухмылка. — Люцифуг, говоришь? — протянул старик. — Надо же, какие важные гости. Выходит, к нам на огонек пожаловали верные псы самого Люцифера. Монах медленно повернул голову к притихшему Чу Фэну. — Смотри-ка, малец, — Великий Мудрец выразительно ткнул в сторону парня концом трубки. — Немаленькую фигуру ты привлек. Если за твоим Лонгином посылают личную гвардию Владыки Демонов, значит, ставки в их подземной возне сильно возросли. Грейфия резко осеклась. Ее плечи напряглись, а бледное лицо мгновенно превратилось в непроницаемую ледяную маску. Девушка с силой прикусила внутреннюю сторону щеки, мысленно проклиная себя за минутную слабость. В порыве отчаяния и горечи она назвала свой род, позволив древнему, хитрому примату в секунду сложить все детали головоломки. Теперь Сунь Укун точно знал, кто именно стоит за нападением и кому она подчиняется. Умная макака вытащила из нее информацию о главном заказчике без единой пытки, просто позволив ей заговорить под влиянием эмоций. Акаги задумчиво почесал основание рога, переваривая услышанное. — Раз от нее больше никакой угрозы, может, просто отпустим ее? — хмыкнул демон, кивнув в сторону джунглей. — Пусть катится своей дорогой. Нам лишняя возня и пленники ни к чему. — Не так быстро, рогатый, — осадил его Сунь Укун, легонько стукнув древком посоха по камню. На губах старика заиграла хитрая, проницательная ухмылка, от которой вокруг глаз собрались лукавые морщинки. — Я же прекрасно уловил твой взгляд. Смотри мне, пусть красота этой демоницы не ослепляет твой взор. За смазливым личиком и изящной фигурой скрывается лед, способный заморозить тебя до самых костей. Акаги недовольно фыркнул, скрестив руки на груди, однако благоразумно предпочел промолчать. Король Обезьян вновь перевел внимание на пленницу. — Ну так что же нам с тобой делать, красавица? — задумчиво протянул старик. — Отпускать тебя — глупо, тащить за собой — хлопотно. Грейфия ответила не сразу. Она хранила молчание, неотрывно глядя на догорающие угли утреннего костра, словно видела в пляшущих искрах свой собственный, давно предрешенный финал. — Делайте что хотите, — наконец произнесла она ровным, безжизненным голосом. — Мне всё равно. Я в любом случае уже мертва. Акаги задумчиво потер подбородок, переводя взгляд с наставника на пленницу. — Слушай, старик, раз отпускать ее нельзя… может, используем ее как спарринг-партнера? — неожиданно предложил ёкай. — Нам с Фэном как раз не помешал бы реальный боевой опыт против такого сильного противника. Сунь Укун громко фыркнул. — Эта девица размажет вас обоих одной левой, едва я открою ей магические каналы, — усмехнулся монах, покачав головой. — Вы для нее пока что просто движущиеся мишени. Однако, немного поразмыслив и покрутив эту мысль в голове, старик хитро прищурился. В его глазах заплясали знакомые озорные искорки, заставив Чу Фэна нервно сглотнуть. — Хотя… идея-то вполне забавная. Выбьет из вас остатки лени. Король Обезьян перевел цепкий взгляд на демонессу. — Ну что скажешь? Жить хочешь? Грейфия даже не шелохнулась. В ее потухших серебристых глазах не отразилось ни единой эмоции. — Я уже сказала. Мне всё равно, — тихо, но упрямо повторила она. — Раз всё равно, значит, решено, — жизнерадостно подытожил Сунь Укун. Он легкомысленно подошел к пленнице и одним неуловимым движением посоха порвал толстые веревки, стягивающие ее запястья и лодыжки. Почувствовав свободу, Грейфия инстинктивно дернулась. Гордость Люцифуг требовала немедленно броситься в отчаянную, самоубийственную атаку, вцепиться в наглую ухмылку старика и погибнуть в бою. Но стоило ей попытаться сделать резкий выпад, как тело предательски подкосилось. Конечности налились невыносимой тяжестью, словно были отлиты из чугуна. Мышцы едва слушались, дрожа от напряжения, и демонесса беспомощно осела обратно на сырую землю, тяжело дыша. Сунь Укун возвышался над ней, добродушно опираясь на свое оружие. — Ты уж извини, девочка, — хмыкнул старик, глядя на ее тщетные попытки поднять руку. — Но я еще не настолько сошел с ума от старости, чтобы просто так развязывать высшую демоницу. — Значит так, — произнес монах, деловито опираясь на посох. — Заключишь контракт. Он небрежно ткнул узловатым пальцем в сторону здорового ёкая. — С ним. Акаги, до этого с недоумением наблюдавший за барахтающейся на земле Люцифуг, поперхнулся и вытаращил глаза. — Чего?! — вырвалось у гиганта. Грейфия с трудом приподняла голову. В ее потухшем взгляде вновь вспыхнула ненависть и уязвленная гордость высшей аристократии Подземного мира. Стать слугой какого-то ёкая? — Ни за что в жизни, — прошипела демонесса, выплевывая слова как яд. Сунь Укун тяжело, протяжно вздохнул, словно уставший старец, которого окончательно вымотали капризы неразумных детей. А затем мир будто перевернулся. Воздух на поляне мгновенно стал плотным, как свинец. Король Обезьян просто позволил капле своей истинной мощи вырваться наружу. Давление обрушилось на берег Брахмапутры. Акаги с глухим кряканьем впечатало лицом в жесткую землю. Его мышцы отчаянно заскрипели, а кости жалобно затрещали под невыносимым, парализующим весом, не позволяя гиганту даже пошевелить пальцем. Чу Фэн, чей организм и без того балансировал на грани после истощения Лонгином, даже не успел издать звука — парень мгновенно потерял сознание, безвольной куклой обмякнув у камня. Но хуже всего пришлось Грейфии. Вся эта убийственная жажда крови была сфокусирована прямо на ней. Демонессе показалось, что на ее грудь обрушилась целая гора. Легкие моментально сдавило, перекрывая доступ к кислороду. На секунду ее сознание пронзила ясная и леденящая душу мысль: одна лишь эта чудовищная аура способна разорвать ее на куски, стерев саму суть Люцифуг в кровавую пыль. Сунь Укун возвышался над задыхающейся девушкой. Его глаза сейчас горели пугающим, безжалостным расплавленным золотом, в котором не осталось ни капли былой насмешливости. — Я очень не люблю, когда люди упрямятся, — произнес старик неестественно спокойным голосом, от которого содрогалось само пространство. — Под этими небесами быть таким упрямым дозволено лишь мне одному. Но Грейфия, даже балансируя на самом краю гибели, продолжала упрямиться. Сквозь застилающую глаза кровавую пелену она смотрела на Короля Обезьян с непреклонной волей, ясно давая понять: она лучше сгинет прямо здесь, раздавленная его мощью, чем согласится на подобное. Внезапно невыносимое давление исчезло. Грейфия судорожно вдохнула, содрогнулась в мучительном кашле, отхаркивая на влажную землю сгусток крови, и тут же провалилась в глубокий обморок. Ее измученное тело окончательно сдалось. Акаги с тяжелым стоном оторвал пыльное лицо от примятой травы. Медленно, всё еще мелко подрагивая от пережитого ужаса, гигант поднялся на ноги. Он подошел к наставнику, стирая грязь со щеки. — Думаешь… это возымеет на нее какой-то эффект? — тяжело дыша, спросил ёкай и кивнул на бессознательную Люцифуг. — Вряд ли, — беззаботно пожал плечами Сунь Укун, возвращая себе привычный расслабленный вид. — Гордость в ней сидит слишком глубоко. Но запугать девчонку, чтобы она четко знала свое место, всё же стоило. Монах окинул взглядом образовавшуюся на поляне картину из двух лежащих тел и прищурился. — А пока они оба не придут в себя, тебе придется нести их на своем горбу. Акаги возмущенно вытаращил глаза, собираясь высказать всё, что он думает о роли вьючного мула. Однако Сунь Укун лишь тихо рассмеялся, перебив ученика: — И даже не думай возмущаться! Если бы ты тут не запал на эту сереброволосую красавицу, мне бы вообще не пришлось устраивать эти театральные сцены. Так что взваливай свою ношу и пошли! *** Грейфия снова приходила в себя, и на этот раз пробуждение казалось почти идентичным прошлому. Открыв глаза, она обнаружила до боли знакомую картину, освещенную теперь лишь теплым, неровным светом костра. Наступил вечер. Напротив нее сидел юный владелец Истинного Лонгина и снова что-то усердно хомячил. Судя по взмокшим волосам, перепачканному лицу и едва заметной дрожи в руках, он только-только закончил очередную изматывающую тренировку и сейчас отчаянно восполнял потраченные калории. Чуть поодаль устроился рогатый они. Он сидел, скрестив ноги, и что-то неразборчиво, монотонно бубнил себе под нос, внимательно вчитываясь в развернутые на коленях потертые свитки. Сунь Укуна нигде не было видно — старик словно растворился в вечерних джунглях. Демонесса осторожно пошевелилась и с удивлением поняла, что больше не связана. Веревок не было, она могла свободно двигаться. Однако стоило ей по привычке потянуться к своему источнику, как ее окатило холодом. Силы по-прежнему не было. Магические каналы оставались наглухо запертыми блоком старой макаки. Поскольку Грейфия всегда целиком и полностью полагалась на свою магическую мощь, сейчас, без доступа к ауре, она физически была лишь немногим сильнее обычного рядового демона. Сбежать в таком состоянии через кишащие хищниками джунгли, а тем более, напасть на двух учеников Мудреца было равносильно самоубийству. Ее тихое шевеление не осталось незамеченным. Они оторвал взгляд от свитков, и его глаза хищно блеснули в отсветах пламени. Не произнося ни слова, ёкай небрежно взмахнул рукой, кидая что-то прямо в нее. Сработали намертво въевшиеся боевые рефлексы — Грейфия мгновенно вскинула ладонь и перехватила летящий предмет в воздухе. Опустив взгляд, она увидела в своих руках крупный кусок запеченной птицы. Мясо уже успело немного остыть, но всё еще источало такой умопомрачительный аромат пряностей и дымка, что пустой желудок сильнейшей Люцифуг тут же среагировал. — Ешь, — коротко бросил ёкай. — В прошлый раз ты так и не успела поесть. Наверняка сейчас голодна. Грейфия сжала теплую птичью ножку в ладонях, но к еде сразу не притронулась. Вместо этого ее настороженные глаза начали цепко сканировать границу света от костра и непроглядную тьму джунглей, выискивая малейшие признаки присутствия ужасающего Короля Обезьян. Заметив ее бегающий напряженный взгляд, Акаги откинулся назад, упираясь свободной рукой в землю. — Можешь не высматривать, — спокойно произнес он, прекрасно понимая, кого именно она ищет. — Старик ушел в ближайшую деревню. Произнеся это, ёкай как-то странно, многозначительно хмыкнул. — Вернется он, скорее всего, только глубокой ночью, — добавил Акаги, возвращаясь к изучению своих свитков и теряя к девушке видимый интерес. — Так что можешь немного расслабиться. Грейфия, не сводя настороженного взгляда с парней, откусила небольшой кусочек. Мясо оказалось на удивление нежным. Она жевала медленно и предельно аккуратно, стараясь сохранить хоть каплю аристократического достоинства, несмотря на бунтующий от голода желудок. Пока она ела, к диалогу неожиданно подключился Чу Фэн. Юноша вытер руки и в упор посмотрел на демонессу. — И всё-таки, почему вы так отчаянно пытаетесь меня убить? — спросил он, нарушив повисшее над лагерем молчание. В его голосе не было злобы, лишь недоумение. — Если бы не ваше внезапное нападение, я бы так и жил спокойно в своем храме, не зная горя. Я совершенно точно не причинял никакого зла вашему Люциферу. К чему всё это? Грейфия не стала спешить с ответом. Она сосредоточенно проглотила еду, сохраняя на лице маску ледяного равнодушия, и отвела взгляд. Повисла долгая пауза, прерываемая лишь треском дров в костре да тихим бубнежом Акаги, который продолжал изучать свои свитки. Чу Фэн разочарованно вздохнул. Решив, что высокомерная пленница так и будет игнорировать его вопросы, он уже начал отворачиваться обратно к огню. — Вообще-то, если ты помнишь, первыми тебя нашли падшие ангелы, — вдруг нарушил тишину ее ровный, прохладный голос. Юноша удивленно замер и обернулся. Демонесса посмотрела ему прямо в глаза. — Если бы пернатые ублюдки Азазеля успели добраться до тебя до нас и уговорили вступить в ряды своих послушников, ситуация стала бы критической, — сухо пояснила Грейфия. — Владелец Истинного Лонгина в рядах падших — это слишком больная мозоль для демонов. Мой господин предпочел устранить потенциальную угрозу до того, как она успеет окрепнуть. И в целом, в истории слишком много владельцев Истинного Лонгина, доставивших немало проблем Подземному миру. — Если этот ваш Лонгин такая заноза в заднице, чего же вы сами не попытались его завербовать? — вдруг встрял в разговор Акаги, отрываясь от своих свитков. Ёкай недоуменно изогнул бровь. — Зачем сразу убивать столь ценный актив? — Таков был прямой приказ моего господина, — сухо ответила демонесса, чуть поведя плечами. — И к тому же… в Преисподней нет людей. Мы не пополняем свои ряды прислужниками-смертными, это противоречит нашим традициям. — Вот поэтому вы, демоны, и остаетесь беспросветными глупцами. Голос раздался буквально из ниоткуда. Воздух на границе лагеря едва заметно дрогнул, и на крупном гладком валуне — который, казалось, был специально поставлен здесь природой именно для этой цели — внезапно материализовался Сунь Укун. Монах сидел в своей излюбленной расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и невозмутимо раскуривал трубку, словно находился здесь всё это время. Ни Акаги, ни Чу Фэн, ни даже Грейфия с ее обостренными инстинктами не почувствовали ни всплеска магии, ни колебаний пространства. Великий Мудрец просто появился. — Удивительная узколобость, — продолжил старик, выпуская в ночное небо густое облако сизого дыма. — Ваша популяция и без того стремительно сокращается после той давней великой бойни трех фракций. Но вы, вместо того чтобы искать сильных союзников, адаптироваться и хоть как-то восстанавливать свою численность, продолжаете с упорством горных баранов наживать себе всё новых и новых врагов. Сунь Укун перевел проницательный, светящийся в полутьме взгляд золотистых глаз на напрягшуюся Люцифуг. — Да и к тому же, до меня тут доходили весьма занятные слухи, — старик хитро прищурился, постукивая мундштуком по колену. — Птички напели, что среди ваших домов сейчас очень неспокойно. Старые обиды кипят, молодая кровь требует перемен… Если вы не перестанете разбрасываться силами налево и направо, в вашей хваленой Преисподней очень скоро полыхнет полномасштабная гражданская война. — Что монах может знать о внутреннем устройстве и истинных мотивах высших демонов? — огрызнулась Грейфия, добела стиснув пальцами недоеденную птичью ножку. Гордость Люцифуг не позволяла ей молча сносить подобный поучительный тон даже от того, кто был в сотни раз сильнее. Сунь Укун лишь снисходительно улыбнулся, ничуть не задетый ее дерзким выпадом. — Я топчу эту землю так долго, девочка, — мягко, но с давящей тяжестью прожитых тысячелетий произнес старик. — Что знаю о вас, демонах, едва ли не больше, чем вы сами о себе помните. Ваша непробиваемая спесь и ваша глупость станут вашей же погибелью. Если вы в ближайшее время не поймете, как сосуществовать с остальными, вы просто сотрете себя в порошок в бессмысленных распрях. Монах замолчал, выпустив в ночной воздух тонкую струйку дыма. Он перевел задумчивый взгляд сначала на внимательно слушающего Чу Фэна, а затем посмотрел на замершего у костра Акаги. — К сожалению, рогатый, — тон Короля Обезьян стал непривычно серьезным и даже немного печальным. — Это касается и нас. Ёкаев. Акаги удивленно нахмурился и отложил свитки в сторону, хмуро прислушиваясь к словам наставника. — Наш народ точно так же медленно, но верно вырождается, — продолжил Сунь Укун, обводя мундштуком окружающие их темные джунгли. — Эпоха мифов уходит. Мир неумолимо меняется, и эту землю всё плотнее заполоняют люди. Их становится всё больше с каждым столетием. А чем больше людей, тем чаще среди них рождаются личности, обладающие достаточной волей и силой, чтобы бросить вызов сверхъестественному. Старик выразительно кивнул в сторону Чу Фэна. — Тем более те, кому дарованы Священные Механизмы. Будущее за ними. И те из старых рас, кто не сможет к этому адаптироваться… останутся лишь пыльными строчками в забытых легендах. Король Обезьян выдержал паузу и перевел взгляд на Люцифуг. — Ну а раз уж ты теперь наша невольная попутчица, — будничным тоном заявил старик, — то пока тебе придется помогать моим охламонам с тренировками. Грейфия вскинула голову. — Если Люцифер узнает, что я оказывала помощь врагам, он вырежет весь мой род до последнего демона, — процедила она сквозь зубы. — Я лучше умру прямо здесь. — Значит, тебе придется умереть, — легко и беззаботно ответил Сунь Укун. Он широко улыбнулся и звонко щелкнул пальцами. В тот же миг напрягшаяся девушка ощутила, как прямо к ней устремился невероятный, сбивающий с толку поток энергии. Могучая магия Мудреца окутала ее с ног до головы, проникая под кожу. Грейфия с замиранием сердца наблюдала, как пряди ее волос, упавшие на плечи, стремительно меняют цвет, теряя свое благородное, узнаваемое серебро и приобретая тусклый, совершенно обычный темный оттенок. Из ее груди вырвался короткий, испуганный вздох, и демонесса с содроганием поняла, что ее голос тоже изменился, став чуть грубоватым и резким. Сунь Укун лениво взмахнул рукой, материализуя прямо перед ней гладкое водяное зеркало. Девушка бросила взгляд на мерцающую поверхность и невольно отшатнулась. Из отражения на нее смотрело чужое, откровенно не самое красивое лицо с простоватыми, угловатыми чертами. Лишившись своего аристократичного изящества, сильнейшая из рода Люцифуг брезгливо поморщилась, с трудом узнавая в этой грубой дурнушке саму себя. — Я поменял и твою ауру, — довольно пояснил старик, любуясь своей работой и убирая водяное зеркало. — Теперь можешь не трястись за свой драгоценный род. Отныне ты совершенно другое существо, и даже гончие Аида при всем желании тебя не учуют. А для мира демонов ты теперь — мертва. Грейфия медленно сжала кулаки, чувствуя, как непривычно толстые и грубые пальцы неловко упираются в ладони. Она всё ещё не могла осознать глубину произошедшего. Её имя, её статус, её могущество — всё это было отсечено одним щелчком пальцев древнего существа, чья истинная сила была для неё недосягаемой. — И что… что мне делать? — голос прозвучал хрипло, как у чужой, уставшей женщины. Она не узнавала его. — Мне ведь даже некуда идти, как вы закончите все это. Сунь Укун тяжело, с едва уловимой ноткой сочувствия вздохнул. За непроницаемой маской аристократической гордости, за пугающей репутацией и колоссальной магической мощью Великий Мудрец разглядел простую истину. Несмотря на всё это перед ним сейчас сидела обычная молодая девушка, в одночасье потерявшая дом, статус и почву под ногами. — Тебе придется подождать, девочка, — произнес старик непривычно мягко, отбросив свою язвительность. Он неспешно выпустил в ночной воздух густое кольцо сизого дыма. — Наберись терпения. Очень скоро в вашей Преисподней станет крайне неспокойно. Монах прищурился, вглядываясь куда-то сквозь пляшущие языки пламени, словно его древний взор проникал сквозь ткань реальности прямо в мрачные глубины демонических измерений. — Если я правильно распознал ту невероятную силу, чьи отголоски долетают даже до человеческого мира… Грядет настоящая буря, — Король Обезьян перевел серьезный взгляд на Грейфию. — Старые фундаменты трещат по швам. Очень скоро в Подземном мире власть перейдет в руки совершенно других личностей. И вот тогда, когда старые владыки окончательно падут, а на их место придут новые правители со своими законами — ты сможешь спокойно вернуться домой. Грейфия подняла голову. В ее глазах мелькнула сложная смесь эмоций. Слова древнего примата звучали как безумие, предрекающее крах незыблемых устоев, но в то же время они дарили нечто давно забытое. Слабую, крошечную искру надежды на то, что ее история еще не окончена.