Бирюзовая аномалия

*** Удар обрушился с сокрушительной силой. Раскаленный металл обжег кожу и смял плоть, суля верную смерть любому смертному. Но тело Дэвы отреагировало быстрее, чем затуманенный разум успел осознать произошедшее. Из страшной раны на виске мгновенно выплеснулась густая бирюзовая аура. Энергия Бездны окутала голову демона, жадно впиваясь в поврежденные ткани и на глазах сращивая разорванную плоть. Фальшивый мир рухнул, осыпавшись прахом. Пустота в голове сменилась привычной ясностью. Пасторальные грезы о неком крестьянине, матушке друга и мирной жизни растворились без следа. Акаги нахмурился. Он снова был собой. Осознав, что чужой контроль окончательно спал, ёкай молниеносно обернулся. Чу Фэн стоял в двух шагах и растерянно моргал, глядя на окровавленное, но стремительно заживающее лицо друга. Его взгляд всё еще застилала мутная пелена городского дурмана. — Дэва? — непонимающе пробормотал юноша, делая неуверенный шаг вперед. — Твоя голова… Времени больше не оставалось. Акаги в один рывок сократил дистанцию и железной хваткой вцепился в плечо напарника. Пространство вокруг них послушно исказилось. Демон потянулся к знакомой силе, разрывая саму ткань реальности. Городской гул и крик кузнеца потонули в глухом гуле. Бирюзовая вспышка на мгновение ослепила улицу, и оба парня бесследно растворились в воздухе, совершив скачок прямиком в спасительную тень густых лесных зарослей, подальше от проклятых стен Бихара. Оказавшись под сенью деревьев, Акаги грубо встряхнул напарника за плечи. Бирюзовая аура слабо мерцала на кончиках его пальцев, выжигая остатки чужого вмешательства из разума юноши. Чу Фэн глухо застонал, мотая головой, и мутная пелена в его глазах начала стремительно рассеиваться. В этот момент воздух в паре шагов от них подернулся золотистой рябью. — Ну что, молодежь? — раздался насмешливый, донельзя довольный голос Сунь Укуна. Старик плавно материализовался из пустоты, вальяжно опираясь на свой посох и хитро щурясь. — Как вам прогулка по городу, под завязку набитому одурманенными людьми? Оценили местный колорит? Акаги раздраженно цыкнул, отпуская приходящего в себя Чу Фэна. Ёкай с самого начала чувствовал скрытый подвох в словах наставника. Рядом с Королем Обезьян бесшумно выступила из лесных теней Грейфия. В ее взгляде читалась задумчивость. — Слишком масштабное искажение реальности для обычной магии. Тут либо подсуетился один из Богов, либо… — произнесла она, глядя сквозь листву в сторону Бихара. — Тотальное переписывание личностей и памяти целого поселения под один выверенный сценарий… Похоже на работу конкретного артефакта. Скорее всего, мы столкнулись с воздействием механизма «Сказочное проклятие». Сунь Укун вздохнул и задумчиво почесал затылок. — Вот же времена пошли, — проворчал Великий Мудрец, выразительно посмотрев на ёкая. — Знаешь, рогатый, с тех пор как я тебя повстречал, плотность владельцев этих священных штук на квадратный километр стала какой-то уж совсем неприличной. Куда ни плюнь — обязательно попадешь в обладателя редкого артефакта. — Повстречали-то всего двух, — проворчал ёкай, глядя на наставника. Король Обезьян снисходительно фыркнул и легко ударил древком посоха о землю. — Всего двух? Ты совершенно недооцениваешь редкость Священных Механизмов, глупый ученик, — старик укоризненно покачал головой. — Одно дело наткнуться на какой-нибудь распространенный мусор вроде «Двойного Критикала». Такие простенькие игрушки еще могут затесаться в толпе. Но здесь речь идет о редчайших Лонгинах! Оружии, способном уничтожать богов. Найти два артефакта подобного уровня за столь короткий срок — это уже что-то невероятное. — Сначала я думал, что у меня есть какой-то иммунитет к этой дряни, — глухо произнес Акаги, меняя тему. — Воздействие казалось слабым, фоновым. Но по мере приближения к центру города, где, по словам местных, обитает некая Великая Жрица, давление на разум многократно возросло. Очевидно, я переоценил свои силы и тоже поддался чужой воле. Окончательно пришедший в себя Чу Фэн всё это время растерянно вслушивался в разговор старших товарищей. Юноша зябко повел плечами, словно пытаясь физически сбросить с себя остатки жуткого наваждения. — Кем бы ни был этот иллюзионист, фальшивые воспоминания он создает виртуозно, — тихо признался владелец Истинного Лонгина, нервно сжимая кулаки. — Я готов поклясться… Мне казалось, что буквально пару часов назад я реально был этим Рави. Вся моя прошлая жизнь растворилась. Я помнил каждую выдуманную мелочь, помнил тревогу за больную мать так отчетливо, будто прожил с этим долгие годы. Всё ощущалось таким… реальным. — Ты путаешь банальные мороки с глубоким воздействием на разум, мальчик, — покачал головой Сунь Укун. — Это первоклассная ментальная магия. Причем весьма сильная. Грейфия нахмурилась, скрестив руки под грудью, и задумчиво перевела взгляд на скрытые за деревьями городские стены. — И всё же базовой мощи «Сказочного проклятия» должно не хватать на столь масштабные перестройки реальности и настолько детальные воспоминания, — заметила она. — В обычных условиях этот механизм способен лишь создавать образы вокруг жертвы и отключать её способности. — Верно подмечено, девочка, — согласился Король Обезьян, легонько постукивая посохом по земле. — У меня стойкое ощущение, будто весь Бихар отрезан от остального мира. Пересекая черту города, ты словно перешагиваешь грань и оказываешься в другом измерении. — Погодите-ка… — медленно произнес Акаги. — А чем вы двое всё это время занимались, пока нам промывали мозги? — Я отправил вас на разведку, — без тени смущения пожал плечами Великий Мудрец. — В исследовании пространственных аномалий от вас двоих проку мало. Поэтому было вполне логично позволить вам прочувствовать масштаб проблемы изнутри. Мы же с Грейфией бродили по окрестностям и пытались прощупать этот барьер снаружи. — Значит, нас просто отправили набивать шишки, — хмуро констатировал Акаги, буравя наставника тяжелым взглядом. Чу Фэн нервно передернул плечами, вспоминая пугающую реалистичность фальшивого мира. — Мы ведь могли остаться там надолго, — тихо заметил юноша. — Забыли бы, кто мы такие, и застряли бы в этом Бихаре навсегда. Сунь Укун пренебрежительно фыркнул, легко крутанув посох в руке. — Ох уж эта юношеская мнительность, — закатил глаза Великий Мудрец. — Вообще-то, всё находилось под моим полным контролем. Я бы вытянул вас оттуда в любой момент, стоило бы ситуации принять действительно скверный оборот. Спорить с упрямым стариком было бесполезно. Возражений не последовало, и разговор постепенно сошел на нет. На некоторое время под сенью деревьев повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, пока группа обдумывала следующий шаг. — Решено, — наконец нарушил молчание Король Обезьян, ударив древком о землю. — Акаги возвращается в город. Ёкай вопросительно приподнял бровь, ожидая дальнейших указаний. — В этот раз пойдешь один, — проинструктировал старик. — Попробуй накачаться своей силой Бездны и дойти до этой жрицы. Скорее всего, артефакт это или просто сошедшая с ума Богиня, проблема в ней. Чу Фэн усмехнулся, поправляя одежду. — Тем более, получать люлей от обезумевших высших сущностей нам уже не впервой, — заметил юноша, невольно вспоминая их прошлые злоключения. Акаги скептически выгнул бровь. — А зачем нам вообще играть в эти шпионские игры? — прямо спросил ёкай, обводя взглядом свою группу. — Почему бы нам просто не зайти в центр всей толпой и не развалить там всё до основания? Раз проблема кроется в этой жрице, мы просто дадим ей по щам. Быстро и надежно. Сунь Укун тяжело вздохнул, посмотрев на ученика. — Эх, временами забываю, что ты все еще дитя, — проворчал Великий Мудрец, опираясь на посох. — Запомни: далеко не каждую проблему в этом мире следует решать исключительно грубой силой. Там, где есть хоть малейшая возможность обойтись без тотального разрушения, всегда лучше выбрать именно этот путь. Акаги скрипнул зубами, признавая правоту наставника. Сравнять город с землей он успеет всегда; если существует шанс разобраться в природе аномалии точечно и без лишних разрушений, стоит им воспользоваться. — Ладно, — глухо отозвался они. — Ждите здесь. Ёкай закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутреннем источнике. Глубоко внутри него медленно, словно пробуждающийся хищник, заворочалась энергия Бездны. Бирюзовая аура плотной, едва осязаемой пленкой покрыла его тело, создавая надежный щит. Убедившись, что аура стабильна и пульсирует в такт сердцебиению, Акаги шагнул из-под сени деревьев навстречу проклятому городу. Миновав каменные арки ворот, он вновь оказался на оживленных улицах Бихара. Теперь, когда его разум был надежно укрыт, иллюзия вновь предстала перед ним во всей своей красе. Акаги шел медленно, стараясь слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания. Он внимательно вглядывался в лица прохожих, замечая детали, скрытые от него в прошлый раз. Цикличность происходящего пугала своей выверенностью: стражники у главных ворот монотонно обсуждали одни и те же события, а влюбленные парочки у фонтана обменивались заученными наизусть клятвами с точностью до секунды. Однако, чем дольше демон наблюдал за горожанами, тем яснее проступала неожиданная картина. Вглядываясь в их остекленевшие глаза, Акаги с удивлением замечал отсутствие любой тревоги. На лицах людей напрочь стерлись следы усталости от тяжелой работы, боли утрат или страха перед завтрашним днем. Горожане излучали безмятежность: они от души смеялись над шутками, которые наверняка звучали уже в тысячный раз, а дети с чистым восторгом носились друг за другом. В этом фальшивом мире царил абсолютный покой. Никто не вступал в конфликты, не копил злобу и не строил козней. Они были счастливы. Искусственно, жутко, но совершенно счастливы. Эта идеальная ментальная ловушка подарила им утопию, милосердно лишив свободы воли в обмен на полное избавление от жизненных страданий. От этого осознания по спине ёкая пробежал неприятный холодок. Акаги поглубже надвинул бамбуковую шляпу, скрывая рога и помрачневшее лицо, и упрямо направился к центру города — туда, где над крышами возвышался купол храма Великой Жрицы. Чем ближе он подходил к самому сердцу города, тем плотнее становился воздух. Акаги почти физически ощущал тяжелые пульсации чужой "магии". Невидимые волны силы ритмично омывали улицы, проникая в каждого жителя проклятого Бихара. С каждым шагом, приближающим ёкая к центральному храму, этот эффект становился всё мощнее, настойчиво давя на слой Бездны. Вскоре впереди показалось монументальное здание святилища. У массивных дверей неподвижно застыли двое стражников, вооруженных длинными копьями. Акаги натянул на лицо жалобную гримасу и торопливо зашагал к ним. — Уважаемые, позвольте пройти к Великой Жрице! — запричитал он, пытаясь вновь сыграть роль Дэвы. — Матушка моего названного брата совсем плоха, только чудо способно спасти её от верной погибели! Охранники остались абсолютно глухи к его мольбам. Один из них молча и грубо толкнул демона древком копья в грудь, преграждая путь. Устав от этого бессмысленного спектакля, Акаги цыкнул. Решив быстро и аккуратно убрать препятствие с дороги, он привычно потянулся к природной энергии сэндзюцу. Ёкай собирался напитать ладонь мизерным количеством аспекта Земли, чтобы отправить стражников в глубокий сон без серьезных травм. И тут же замер от неожиданности. Сэндзюцу молчало. Отклик окружающей среды отсутствовал полностью, словно эту часть реальности вырезали или наглухо заблокировали. Теория Грейфии подтвердилась: артефакт действительно подавлял любые сверхъестественные способности. Впрочем, для двухметрового они это не стало серьезной преградой. Даже будучи отрезанным от магии Земли, Акаги обладал чудовищной физической мощью. Два коротких, молниеносных удара ребром ладони по шеям стражников — и оба тяжело осели на каменные ступени, погрузившись в беспамятство. И, как надеялся они, они остались в живых. Ёкай перешагнул через тела и уверенно потянулся к створкам дверей. В этот же миг на него обрушился настоящий ментальный шторм. Невероятная по своей мощи волна дурманящей силы ударила по сознанию, снося тонкую пленку Бездны. Перед глазами всё поплыло. В голове зазвучал спокойный, убаюкивающий шепот, стирающий личность. "Зачем я здесь? Мне не нужно в храм. Я — Дэва. Простой крестьянин. Мне нужно на рынок. Новая мотыга ждет у кузнеца..." Мышцы лица расслабились, рука сама начала медленно опускаться от дверного кольца. Пустота вновь попыталась заполнить разум, подменяя реальность уютной иллюзией. Но ярость демона оказалась сильнее навязанного покоя. Акаги вскинул голову, обнажив клыки в зверином оскале. Он с силой ударил свободным кулаком по дубовой двери, выбивая из себя наваждение резкой вспышкой физической боли. В следующее мгновение он полностью сорвал все внутренние ограничители. Густая, пульсирующая энергия Бездны вырвалась наружу ревущим потоком. Бирюзовое пламя целиком поглотило фигуру демона, выжигая яд чужого влияния. Дубовые створки с оглушительным треском распахнулись, не выдержав напора демонической силы. Акаги, окутанный ревущим бирюзовым пламенем Бездны, тяжелым шагом вошел под своды храма. Внутри царил прохладный полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом благовонных курильниц. Десятки горожан плотной толпой стояли на коленях перед алтарем. Они мерно раскачивались из стороны в сторону, сливаясь в едином монотонном гуле бесконечных молитв. Никто из них даже не пошевелился от грохота распахнутых дверей — их разумы находились в глубоком трансе. Взгляд ёкая мгновенно сфокусировался на возвышении в самом центре зала. Там, на резном каменном алтаре, сидела женщина. Она оказалась совсем юной, ее хрупкие плечи скрывали тяжелые, богато расшитые шелковые одежды жрицы. В руках она бережно баюкала маленького мальчика. На первый взгляд могло показаться, что ребенок просто крепко уснул в теплых объятиях. Однако обостренные чувства демона говорили об обратном. Грудь мальчика застыла в неподвижности, лишенная малейших признаков дыхания. Сердце молчало, а бледная кожа давно приобрела восковой, пугающе кукольный оттенок. Ребенок был мертв. Вопреки реальности, молодая жрица ласково перебирала его холодные волосы. Она нежно и искренне улыбалась, тихо напевая колыбельную и переговариваясь с бездыханным телом так естественно, словно мальчик вот-вот должен был открыть глаза и ответить ей звонким смехом. Акаги судорожно выдохнул. Давление на его разум здесь, в главном зале, достигло своего пика. Сквозь пульсирующую бирюзовую ауру он ясно видел истинную картину происходящего. Плотные, удушливые волны искажающей реальность силы исходили прямо от фигуры этой хрупкой, сошедшей с ума от горя девушки. Она была эпицентром. Ее сломленный разум, наотрез отказавшийся принимать смерть собственного ребенка, активировал механизм чудовищной мощи. И эта сила безостановочно выплескивалась наружу, накрывая весь Бихар непроницаемым куполом утопической иллюзии, в которой просто не существовало боли, смерти и утрат. Ступая по каменному полу, Акаги начал медленно приближаться к алтарю. Он сознательно приглушил ревущее пламя Бездны, чтобы грозной аурой не напугать сломленную девушку. Молящиеся горожане игнорировали его присутствие, продолжая мерно раскачиваться в своем бесконечном трансе. Остановившись в паре шагов от возвышения, ёкай опустился на одно колено. Его голос прозвучал неожиданно мягко и умиротворяюще в гулкой прохладе храма. — Послушай меня, — осторожно начал Акаги, вкладывая в слова максимум искреннего сочувствия. — Я понимаю твою боль. Потерять самое дорогое — это невыносимо. Он плавно протянул массивную руку в сторону бездыханного ребенка. — Ты еще совсем юна. Впереди целая жизнь, тебе необходимо найти в себе силы идти дальше. Твое дитя точно хотело бы, чтобы ты жила, радовалась каждому новому дню и однажды обрела настоящий покой. Оставь эту иллюзию позади. Жрица замерла. Ее бледная ладонь, ласково перебиравшая холодные волосы мальчика, застыла в воздухе. Женщина медленно подняла голову. Затуманенный, лихорадочно блестящий взгляд впервые сфокусировался на лице рогатого великана. На мгновение в зале повисла звенящая тишина, прерываемая лишь шепотом безумной толпы. — Что... что ты такое несешь, путник? — в ее голосе прозвучало искреннее недоумение. Она бережнее прижала к груди восковое тело и возмущенно кивнула на него. — Вон же мое дитя. Мой мальчик жив и совершенно здоров. На ее губах вновь расцвела пугающая, безумная улыбка. Она нежно посмотрела на мертвое лицо. — Правда ведь, Викрам? Этот большой господин говорит какие-то глупости. Тяжелый вздох вырвался из груди демона. В этот момент Акаги окончательно осознал горькую истину: достучаться до ее рассудка словами невозможно. Разум жрицы был полностью уничтожен всепоглощающим горем. Она создала этот фальшивый идеальный мир и стала его самой преданной, безнадежной пленницей.