Бирюзовая аномалия

*** Акаги понял, что слова здесь бессильны. Решив действовать быстро и обойтись малой кровью, ёкай стремительно рванул вперед. Его рука, окутанная бирюзовой дымкой Бездны, метнулась к шее жрицы. Но пальцы сомкнулись на пустоте. В тот же миг пространство вокруг алтаря взорвалось. Чудовищная, плотная волна чистой магической энергии ударила демона в грудь с силой пушки. Акаги отбросило назад. Его сапоги заскрежетали по каменным плитам, оставляя глубокие борозды, пока он пытался удержать равновесие. Женщина резко поднялась. Ее безмятежная улыбка растворилась без следа, уступив место искаженному звериной яростью оскалу. Она крепче прижала к себе мертвое тело мальчика, закрывая его собой. — Ты пришел навредить моему ребенку! — истошно закричала она, и от ее сорвавшегося голоса содрогнулись своды храма. Одурманенная толпа за спиной демона мгновенно заволновалась, вторя эмоциям своей хозяйки тревожным шепотом. — Открой глаза, женщина! — в ответ рявкнул Акаги, перекрывая гул толпы. — Твоего ребенка больше нет! И то, что ты творишь с целым городом, его уже не вернет! Ёкай сделал осторожный шаг навстречу, выставив пустые ладони в примирительном жесте. Защитный слой Бездны вокруг его тела заискрил, с трудом отражая новые, острые как бритва волны чужой силы. — Посмотри на него внимательно, — напряженно продолжил они, стараясь говорить максимально четко. — Он холодный. Он не дышит. Ты держишь в заложниках тысячи разумов ради пустой иллюзии. Отключи артефакт, останови это безумие. Мы поможем тебе предать его тело земле со всеми почестями и… — Замолчи! Замолчи! — завизжала жрица. Вокруг нее начал завихряться плотный серебристый туман. Она сжалась в комок, сверля демона полным ненависти взглядом. — Викрам жив! Он просто спит, ты хочешь его убить! Убирайся, монстр! Акаги замер, тяжело дыша. Лихорадочный блеск в ее глазах красноречиво говорил об одном. Ёкай сорвался с места. Бирюзовое пламя вспыхнуло ярче, когда он бросился к алтарю, намереваясь силой прервать этот фарс. Но путь ему внезапно преградила смазанная тень. Один из одурманенных горожан метнулся наперерез с неестественной скоростью, совершенно не свойственной обычному человеку. Боевые рефлексы сработали быстрее мысли: кулак демона уже летел навстречу угрозе. Лишь в последнее, неуловимое мгновение Акаги титаническим усилием воли отвел удар в сторону, позволив руке рассечь лишь воздух. Попади он в цель — хрупкий смертный разлетелся бы на куски. Мужчина с безумным рычанием бросился на него снова. Акаги раздраженно увернулся, плавно пропуская одурманенного мимо себя, и попытался вновь сократить дистанцию до алтаря. В этот момент пространство в храме сгустилось. На плечи демона обрушилась колоссальная волна магического давления, стремящаяся впечатать его в каменные плиты, раздробить кости и сковать волю. Обычного бойца такая мощь заставила бы мгновенно рухнуть на колени. Но ёкай лишь хищно оскалился. После адских тренировок, где Сунь Укун регулярно втаптывал учеников в грязь своей всеподавляющей аурой, эта попытка сдержать его казалась сущим пустяком. Мышцы под пленкой Бездны напряглись. Демон легко стряхнул с себя магический гнет, прорывая невидимый барьер, и упрямо шагнул вперед. Поняв, что чужака так просто не остановить, жрица в панике попятилась. Крепко прижимая к груди мертвеца, она развернулась и стремительно юркнула за тяжелые шелковые драпировки позади алтаря, скрываясь в коридорах храма. Акаги приготовился к рывку следом, но молящаяся толпа пришла в движение. Десятки горожан с пустыми, лишенными разума глазами, словно единый механизм, молча сомкнули ряды, готовые защищать покой своей хозяйки ценой собственных жизней. Акаги нахмурился. Тратить время на обезумевшую толпу он не собирался, однако калечить невиновных смертных совершенно не желал. Скачок бездны — и он успешно проходит сквозь эту толпу. Демон ворвался в полутемный коридор за алтарем и резко затормозил. Бежать дальше не пришлось. Жрица застыла всего в нескольких шагах, судорожно прижимая к себе мертвого ребенка. Ее расширенные от ужаса глаза смотрели не на подоспевшего демона. Прямо перед ней, расслабленно опираясь на свой посох, стоял Король Обезьян. Сунь Укун плавно поднял свободную руку и одним коротким, выверенным движением коснулся указательным пальцем лба женщины. Глаза жрицы мгновенно закатились. Вся ее ярость и отчаяние испарились в один миг. Девушка безвольно осела на каменный пол, погрузившись в глубокий, спасительный сон, так и не выпустив из рук свое дитя. В ту же секунду пространство вокруг них оглушительно хрустнуло. Плотный магический туман, пропитавший каждый камень храма, дрогнул и осыпался мириадами меркнущих искр. Давление, окутывавшее Бихар, бесследно исчезло. Морок начал стремительно спадать, разрушая утопическую иллюзию и возвращая городу суровую, но настоящую реальность. *** Подхватив на руки бессознательную жрицу, они поспешили покинуть пробуждающийся город. Оставлять девушку среди приходящих в себя горожан было нельзя, как и пытаться объяснить местным жителям истинную природу произошедшего. Раскрывать простым смертным существование сверхъестественного мира — затея заведомо провальная. Возникло бы слишком много паники, вопросов и ненужного внимания. В спасительной тени деревьев их уже ждали. Грейфия и Чу Фэн времени даром не теряли: к моменту возвращения Короля Обезьян и ёкая на небольшой лесной поляне был разбит аккуратный походный лагерь, а над уютно потрескивающим костром поднимался парок. Владелец Истинного Лонгина, едва завидев наставника и напарника с необычной ношей, суетливо разлил по пиалам горячий, терпко пахнущий травами чай и почтительно подал его прибывшим. Сунь Укун с кряхтением опустился на толстое поваленное бревно, принял чашу и сделал долгий, согревающий глоток. — А эта юная леди оказалась с серьезным сюрпризом, — задумчиво пробормотал старик, кивнув на уложенную у огня спящую девушку. — Ее Священный Механизм — это какой-то возмутительный артефакт. Вы только вдумайтесь: эта штуковина умудрилась подавить мою силу! Пусть и частично, но сам факт! Акаги, только что тяжело опустившийся на землю рядом, едва не поперхнулся напитком. Ёкай округлил глаза, переводя недоверчивый взгляд со старика на хрупкую, мирно сопящую жрицу. — Подавить твою силу? — хрипло переспросил он, нахмурив густые брови. — Разве артефакт может быть настолько мощным? Как вообще такая игрушка способна влиять на существо твоего уровня? Грейфия, сидевшая на расстеленном плаще по другую сторону костра, изящно пригубила чай. — Скорее всего, дело в Крушителе Баланса, — ровным тоном пояснила демонесса, аккуратно ставя пиалу на плоский камень. Она обвела взглядом внимательно слушающих парней и продолжила: — Это редчайший и крайне опасный феномен, возникший после смерти Библейского Бога — изначального творца всех Священных Механизмов. Лишившись своего создателя, божественная система стала нестабильной. Крушитель Баланса позволяет владельцу, пережившему колоссальное эмоциональное потрясение, полностью преодолеть заложенные лимиты. Безумное горе этой женщины от потери ребенка сломало все предохранители ее артефакта, многократно усилив его воздействие. Это и позволило магии проигнорировать колоссальную разницу в классе между ней и её целями. Акаги задумчиво покрутил в руках теплую пиалу с чаем, переваривая услышанную информацию. — Погоди-ка, — ёкай нахмурился, впившись взглядом в демонессу. — Получается, что любой ушлепок с поехавшей башкой и завалящим механизмом может в один прекрасный день сорваться с катушек и внезапно стать угрозой непонятного масштаба? — Если описывать ситуацию в общих чертах, не вдаваясь в сложную магическую теорию, — произнесла она, слегка поправляя складки своего походного плаща, — то да, Акаги. Именно так всё и обстоит. Система сломана, и правила игры теперь диктуют не только природная сила и мастерство, но и непредсказуемые сбои. Король Обезьян громко фыркнул, подбросив в костер сухую ветку. Языки пламени взметнулись выше, освещая его недовольное лицо. — Вот я и говорю: нечего было старика Библейского убивать, — проворчал Великий Мудрец, задумчиво глядя на искры, улетающие в темное лесное небо. — Хороший был мужик. Душевный, со своими закидонами, конечно, но творить любил безмерно. Вон какую грандиозную систему отгрохал, на века ведь строил! Старик отпил еще немного чая и тяжело вздохнул. — А эти идиоты взяли и пустили его в расход, да и сами сгинули. И что в итоге? Оставили сложнейший вселенский механизм без присмотра создателя. Теперь эта махина лишена надлежащего контроля и сбоит при любой удобной возможности, выдавая такие вот «сюрпризы» в руки нестабильных смертных. Великий Мудрец замолчал, вглядываясь в пляшущие языки костра. Затем он медленно повернул голову в сторону укутанной в походный плащ жрицы. — Можешь больше не притворяться спящей, девочка, — спокойно бросил старик, не меняя расслабленной позы. Женщина вздрогнула. Ее плечи напряглись, и она медленно, с опаской приподнялась на локтях. На бледном лице застыла смесь ужаса и глубокого эмоционального истощения. Она по-прежнему судорожно прижимала к груди тело мальчика. — Кто вы такие? — едва слышно прошептала она пересохшими губами, затравленно озираясь по сторонам. — Что вам от меня нужно? Сунь Укун равнодушно пожал плечами, опираясь подбородком на сложенные на посохе руки. — Мы — просто мимо проходящие путники. И нам категорически не понравилось то, во что превратились эти края. Старик выдержал тяжелую паузу, пронзая девушку строгим взглядом золотистых глаз. — Неужели ты до сих пор не осознаешь? Твоя навязанная городу иллюзия — не выход. Подобное безумие является лишь эгоистичным осквернением смерти твоего бедного мальчика. Слова Короля Обезьян ударили наотмашь. Жрица захлебнулась воздухом, ее лицо исказила гримаса невыносимой боли. Она горько, надрывно зарыдала, роняя горячие слезы прямо на восковые щеки ребенка. — Вы ничего не понимаете! — в полном отчаянии выкрикнула она сквозь рыдания, сильнее сжимая мертвеца в объятиях. — Вы абсолютно ничего не понимаете! Взгляд Сунь Укуна неуловимо потяжелел. Привычная насмешливая ухмылка стерлась с его лица, обнажив древнюю, усталую мудрость бессмертного существа. — Я не понимаю? — тихо переспросил он. — За свою долгую жизнь я повидал столько безутешного горя, что твоему хрупкому разуму даже вообразить страшно. Я своими руками провожал в последний путь бесчисленное множество людей. Достойных воинов. Близких соратников. Тех, кого искренне любил всем сердцем. Но я ни разу не позволил себе осквернить их последнюю дорогу жалким отрицанием случившегося. Великий Мудрец перевел печальный взгляд на бездыханное тело ребенка. — Смерть является лишь началом великого пути, — произнес старик мягче, вплетая в голос философское спокойствие. — Колесо Сансары безостановочно вращает души в бесконечном цикле перерождений. Твой сын сбросил свою земную оболочку, чтобы его дух смог очиститься и отправиться дальше. Удерживая его здесь своей разрушительной магией, ты лишь запирала его душу в клетке между мирами, лишая заслуженного покоя. Сунь Укун подался немного вперед, глядя прямо в заплаканные глаза матери. — Отпусти его в мировой поток. Вселенная мудра. Если карма благосклонна, если связи между вами действительно крепки, однажды он обязательно вернется к тебе. Возможно, в следующей жизни, в совершенно новом облике. Но для начала ты обязана найти в себе силу позволить ему уйти. Жрица судорожно всхлипнула, опуская голову. — Как… как я смогу без него? Как мне прожить эту жизнь? — ее голос дрожал от невыносимой тоски. — Он был единственным символом, оставшимся от него… мой дорогой, мой милый мальчик. А сейчас я осталась совершенно одна. Я больше никому не нужна в этом пустом мире. Сунь Укун тяжело вздохнул. — Свой путь в этой жизни ты должна найти сама, — тихо, но твердо ответил Великий Мудрец. — Никто не сможет сделать этот выбор за тебя. Но сейчас нам предстоит предать тело твоего мальчика земле. Женщина затихла. Она долго сидела неподвижно, не отрывая покрасневших глаз от воскового лица своего дитя. Время словно замерло над лесной поляной. Наконец, она крепко прижала маленькое тело к груди и бережно, с бесконечной нежностью поцеловала его в холодный лоб. — Подожди маму, Викрам, — прошептала она так тихо, что слова едва можно было разобрать сквозь треск костра. — Как только я исправлю свои ошибки... как только искуплю все свои грехи, я обязательно отправлюсь к тебе. Она подняла заплаканные глаза на сидящих путников. — Пожалуйста... помогите мне похоронить его. Рядом с городом есть поля. При жизни он очень любил там играть. Просторные поля на окраине Бихара встретили их тихим шелестом высокой травы и легким ветром. Акаги молча взял на себя самую тяжелую работу. Ёкай лично вырыл могилу в мягкой земле, орудуя лопатой. Рядом Сунь Укун, отбросив привычную насмешливость, торжественно совершал необходимые погребальные ритуалы, размеренно читая древние сутры для упокоения юной души. Женщина стояла на коленях у края свежей земли, беззвучно роняя слезы, пока комья почвы навсегда скрывали ее дитя. Грейфия наблюдала за этой сценой со стороны, чувствуя внутри доселе незнакомое смятение. Демонесса привыкла к суровым реалиям Подземного мира, где могущество всегда шло рука об руку с высокомерием и жаждой власти. Здесь всё оказалось иначе. Король Обезьян и его ученики открылись для нее в совершенно новом свете. Являясь выдающимися воинами, они сохранили в себе простое сострадание. Эти мужи, обладая устрашающей мощью, совершенно не возгордились. Они уверенно стояли среди простых смертных, разделяя чужую боль и проявляя милосердие там, где другие прошли бы мимо. *** И всё же им пришлось вернуться в Бихар еще раз. Запасы истощились, и предстоящий путь требовал пополнения. Очнувшийся от дурмана город пребывал в хаосе и растерянности, люди только начинали осознавать реальность, но рынки понемногу оживали, позволяя путешественникам закупить всё необходимое. Этот короткий поход за провизией превратился в настоящее испытание для нервной системы Чу Фэна. Юноша то и дело подозрительно оглядывался на суетящихся горожан, нервно дергал плечом и постоянно бормотал себе под нос: — Я — Чу Фэн. Периодически он останавливался и цепко хватал напарника за край одежды, заглядывая ему в глаза. — Акаги, ты ведь помнишь меня? Точно помнишь, кто я такой? Двухметровый ёкай, нагруженный мешками со специями и всякой мелочи для дороги, лишь насмешливо фыркал сверху вниз. — Конечно помню. Успокойся уже, Рави. Нам еще к кузнецу за новой мотыгой зайти нужно, забыл? От звука этого имени владелец Истинного Лонгина моментально бледнел и начинал озираться с удвоенной паникой, искренне пугаясь возвращения иллюзии. Это вызывало у демона лишь смех, эхом разносившийся по узким улочкам. Молодую жрицу они оставили в покое. Похоронив сына и выслушав наставления Короля Обезьян, девушка приняла твердое решение полностью посвятить свою жизнь вере. Искупление вины перед тысячами обманутых ею людей стало для сломленной матери новым смыслом, помогающим заполнить зияющую в душе пустоту. Загрузившись провиантом под завязку, группа окончательно покинула пределы Бихара, оставляя позади город и его тайны. Сунь Укун привычным жестом закинул посох на плечо и уверенно шагнул вперед, указывая направление. Их путь лежал далеко на север. Туда, где за пеленой облаков возвышались пронзающие небеса белоснежные пики Гималаев — древняя и величественная обитель самого Будды.