Бирюзовая аномалия

*** Пронзительный, ледяной ветер безжалостно хлестал по лицам, швыряя в глаза мелкую колючую крошку. Джунгли остались далеко внизу, скрывшись под плотной пеленой серых облаков. Хребет Махабхарат встретил путешественников суровой, неприступной красотой, где каждый новый шаг по узкой горной тропе требовал предельной концентрации. Ну, по крайней мере для обычных смертных — компании сверхсуществ ничего не угрожало. Акаги уверенно вышагивал впереди группы. Разреженный высокогорный воздух и минусовая температура его совершенно не беспокоили. Обучение приносило свои плоды: контроль ёкая над природной энергией возрос многократно. Его связь с аспектом Земли теперь ощущалась почти абсолютной — намного сильнее, чем с тем же металлом. Острые, ненадежные камни под его ногами словно по собственной воле уплотнялись, создавая монолитную опору на самых опасных участках обрыва. Природная сила текла по венам ровно и послушно, откликаясь на малейшее мысленное усилие. Демон буквально кожей чувствовал, как сама сила гор придавала ему силы. Чу Фэн, шагавший следом, тяжело дышал. Нехватка кислорода давала о себе знать, но юноша чисто на упрямстве шел вперед. Грейфия, плотнее укутавшись в походный плащ, сохраняла привычное спокойствие, хотя морозный ветер заставлял ее периодически морщиться. И только Король Обезьян чувствовал себя так, словно вышел на легкую вечернюю прогулку по цветущему саду. Старик непринужденно перепрыгивал с уступа на уступ, поигрывая своим посохом и напевая под нос какую-то легкомысленную мелодию. Вскоре тропа сделала крутой изгиб, и из густого, цепляющегося за верхушки древних сосен тумана вынырнули очертания горного монастыря. Массивное каменное здание казалось естественным продолжением скалы, буквально врастая в отвесную стену. На ветру с громким треском хлопали натянутые между деревянными столбами разноцветные молитвенные флажки, а в воздухе висел терпкий аромат жженого можжевельника и благовоний. Дорогу к массивным резным воротам преградила группа монахов в шафрановых одеждах. Заметив приближающихся чужаков, они синхронно выставили вперед длинные боевые шесты. Лица стражей выражали крайнюю степень концентрации. Вперед выступил седой настоятель. Его глубокий, проницательный взгляд скользнул по фигуре гиганта в шляпе, задержался на усталом Чу Фэне, прошелся по Грейфии и наконец остановился на щуплом старике, вальяжно опирающемся на посох. В следующую секунду глаза настоятеля округлились. Деревянные четки в его руках тревожно звякнули. Монах побледнел, его губы задрожали, и он рухнул на колени прямо на промерзшую землю. — Опустите оружие! — хрипло скомандовал он своим послушникам. — Немедленно опустите оружие, глупцы! Стражи в растерянности подчинились. Настоятель склонился в глубоком, почтительном поклоне, касаясь лбом холодного камня тропы. — Приветствуем тебя в нашей скромной обители, Великий Мудрец, Равный Небу! Победоносный Будда почтил нас своим присутствием! Для этого храма нет большей чести! Сунь Укун снисходительно хмыкнул, почесывая за ухом свободной рукой. — Ну полно вам, полно, — проворчал старик, делая небрежный жест пальцами, призывая монахов подняться. — Развели тут церемонии на пустом месте. Лучше скажите, горячий чай и крыша над головой для моих спутников найдутся? Путь был долгим, и хотелось бы согреть свои старые кости. Настоятель торопливо вскочил на ноги, его лицо светилось благоговейным восторгом. — Лучшие покои храма в вашем распоряжении, Великий! Мы немедленно прикажем приготовить трапезу! Прошу, следуйте за мной! Монахи почтительно расступились, образуя живой коридор. Акаги, наблюдая за всей этой сценой, недоверчиво приподнял бровь и склонился к напарнику. — Надо же, — тихо хмыкнул ёкай, обращаясь к Чу Фэну. — А я всерьез думал, что из-за его невыносимого характера нас тут просто палками гнать будут. Оказывается, старую макаку еще кто-то уважает. — Я всё слышу, рогатый! — донесся спереди бодрый голос наставника. — И если ты продолжишь ворчать, будешь спать на улице в обнимку со своими любимыми камнями! Вперед, молодежь! Нас ждет отличный ужин! Вскоре отряд оказался в просторном, вырубленном прямо в скале зале. Контраст с ледяным ветром снаружи был разительным: в огромном каменном очаге жарко трещали толстые поленья, наполняя помещение уютом и теплом. Юные послушники, робея и то и дело бросая благоговейные взгляды на легендарного Короля Обезьян, суетливо расставляли перед гостями низкие деревянные столики. На них быстро появились исходящие паром пиалы с терпким чаем, горячие лепешки, рис и густая похлебка. Пища была скромной, но после изматывающего перехода по промерзшим скалам казалась настоящим пиром. Тем более, на живность горы оказались очень скромными, отчего им приходилось обходиться лишь вяленым мясом, предприимчиво захваченным Чу Фэном по пути. Чу Фэн с искренней благодарностью обхватил горячую чашу озябшими пальцами, наслаждаясь возвращающимся в тело теплом. Акаги, отбросив любые церемонии, с аппетитом набросился на еду. Демон с удовольствием поглощал рис и похлебку, мимоходом отмечая, что местные «кулинары» знают свое дело. Грейфия же сохраняла идеальную аристократичную осанку, изящно пригубив напиток и с легким интересом изучая аскетичное убранство древнего храма. Сунь Укун сидел на почетном месте, по-турецки скрестив ноги. Великий Мудрец задумчиво жевал кусок лепешки, пока седой настоятель терпеливо замер напротив, не смея нарушать трапезу столь высокого гостя лишними разговорами. — Ну-с, рассказывай, уважаемый, — наконец прервал тишину старик, запив еду щедрым глотком чая и устремив проницательный золотистый взгляд на монаха. — Как тут вообще обстановка на перевалах? Я ведь в этих заснеженных краях почитай целый век не появлялся. Горы, понятное дело, стоят как стояли, а вот здешний народец и местные духи всегда отличались непредсказуемостью. Настоятель почтительно склонил голову. Он тяжело вздохнул, и в отблесках пламени его лицо показалось еще более изрезанным глубокими морщинами от постоянных забот. — Вашим благословением наша обитель стоит крепко, Владыка, — медленно начал монах, перебирая пальцами деревянные четки. — Но времена сейчас действительно неспокойные. В долинах внизу смертные всё чаще отворачиваются от старых традиций, а здесь, на священных высотах… Духовный фон в последние десятилетия стал пугающе нестабильным. Словно какая-то скрытая тревога гложет самые корни этих гор. Настоятель сделал небольшую паузу, бросив короткий взгляд на окно, за которым выл холодный гималайский ветер. — Низшие божества, дикие ёкаи и снежные демоны, прежде веками не покидавшие зону вечных льдов, начали вести себя агрессивно. Они всё чаще спускаются к нашим тропам, пугают паломников и сбивают с пути путников. Мы удвоили дозоры и непрерывно читаем сутры, однако сил наших монахов едва хватает лишь на поддержание защитных барьеров вокруг самого храма. Мы не можем контролировать перевалы, как раньше. Сунь Укун нахмурился, ритмично барабаня пальцами по деревянной столешнице. — А что сам Будда? — будничным тоном поинтересовался Великий Мудрец, отправляя в рот еще один кусок лепешки. — Просветленный как-то реагирует на эти беспорядки у своего порога? Настоятель испуганно вздрогнул, откровенно пораженный столь вольной манерой речи при упоминании высшего божества. Монах еще ниже опустил голову, почти касаясь подбородком груди, и крепко прижал деревянные четки к сердцу. — Владыка, — трепетно и глубоко благоговея, прошептал старец. — Для такого скромного слуги, как я, просто ступить на порог истинной святой обители Будды — это величайшая цель всей земной жизни. Узнать же, что замышляет Просветленный, или постичь его священную волю… я даже помыслить о таком праве не смею. Наш удел заключается лишь в молитвах и сохранении покоя у подножия Его небесных чертогов. Сунь Укун лишь насмешливо хмыкнул, махнув рукой с зажатой в ней надкусанной лепешкой. — Ох, брось. Старик Гаутама терпеть не может подобное раболепие. Ему куда больше по душе честный разговор, чем битье лбами о каменный пол. Настоятель робко поднял взгляд. Перечить божеству он не смел, поэтому лишь почтительно промолчал, переводя внимание на остальных гостей. — Владыка… простите мое невежество, — неуверенно начал старец, разглядывая компанию у очага. — Присутствие рядом с вами двух смертных мне понятно, пути Просветленных неисповедимы. Но что в этих священных горах делает лесной ёкай? Как он забрел так далеко от своих родных земель? Акаги удивленно замер с поднесенной ко рту пиалой. Ёкай недоуменно сдвинул на затылок свою неизменную бамбуковую шляпу, искренне не понимая, где именно он прокололся. — А как ты вообще меня раскрыл? — нахмурился демон. — Я ведь ауру подавлял, да и лицо под полями спрятано. — Духовная сила ёкаев слишком специфична, — мягко ответил настоятель, сложив ладони лодочкой. — Для тех, кто посвятил долгие годы медитациям, ваша энергетика легко узнаваема, как бы искусно вы ее ни прятали. Пожав широкими плечами, Акаги решил, что играть в прятки больше нет смысла. Он полностью стянул шляпу с головы и отложил ее в сторону. В теплом свете очага зловеще блеснули его массивные демонические рога. Реакция зала оказалась мгновенной. Юные послушники, разливавшие чай, в ужасе отшатнулись, с грохотом роняя деревянные подносы. Сам настоятель резко побледнел и инстинктивно подался назад, судорожно сжимая четки. — Они! — в панике выдохнул один из стражей у дверей, перехватывая боевой шест дрожащими руками. — А ну тихо! — властно и звонко прикрикнул Сунь Укун. Король Обезьян с силой опустил древко посоха на каменный пол. Глухой удар эхом прокатился по залу, мгновенно заглушая поднявшуюся суету. Золотистые глаза Великого Мудреца сурово сверкнули. — Успокоились все. Этот рогатый оболтус — мой личный ученик. Паника улетучилась так же стремительно, как и возникла. Ужас в глазах монахов сменился глубоким, почти священным трепетом. Теперь они взирали на невозмутимо доедающего рис Акаги не как на кровожадного монстра из сказок, а как на живое чудо. Настоятель судорожно сглотнул, широко раскрытыми глазами глядя на Короля Обезьян. — Л-личный ученик? — заикаясь, переспросил старец, совершенно забыв о правилах приличия и монашеской выдержке. — Но Владыка… последний раз вы брали кого-то в ученики еще на заре эпох! Бог знает когда это было! — Это долгая и крайне утомительная история, — отмахнулся Король Обезьян, всем своим видом показывая, что развивать тему он не намерен. — Скажу лишь, что времена меняются, и даже мне порой приходится нарушать собственные привычки. Мы заночуем в вашем храме, восстановим силы, а с первыми лучами солнца отправимся дальше в горы, прямиком к Будде. Настоятель поспешно закивал, прижимая руки к груди. — Разумеется, Владыка! Прошу, чувствуйте себя здесь как дома. Вся наша скромная обитель полностью к вашим услугам. Как только с поздним ужином было покончено и пустые пиалы покинули столы, Сунь Укун решил преподнести подопечным очередной сюрприз. Вместо долгожданного сна в теплой постели, коварный наставник безапелляционно отправил Акаги и Чу Фэна в главный молельный зал — читать вечерние сутры вместе с местными послушниками. Возражения, естественно, не принимались. Переступив порог просторного зала, парни на мгновение замерли. Помещение оказалось забито битком. Десятки бритоголовых монахов, от совсем крошечных мальчишек до сгорбленных седых старцев, сидели ровными рядами на плетеных циновках. И все они, словно по команде, синхронно повернули головы в сторону вошедших. В повисшей тишине чувствовалось осязаемое напряжение. Монахи разглядывали гостей с гремучей смесью трепета, любопытства и страха. Для них эти двое внезапно превратились из обычных чужаков в живых носителей легенды — личных учеников самого Великого Мудреца. Чу Фэн нервно сглотнул и попытался выдавить дружелюбную улыбку, под пристальными взглядами пробираясь к свободным местам. Акаги, мрачно вздохнув, грузно опустился на предложенную циновку. Двухметровому рогатому демону стоило колоссальных усилий сложить длинные мускулистые ноги в подобие позы лотоса, едва не задев плечом сидящего рядом щуплого послушника. Тот пискнул и благоговейно отодвинулся. Вскоре раздался мерный, ритмичный стук деревянной рыбы-барабана, задающий темп. Зал наполнился густым, вибрирующим хором голосов, нараспев читающих древние тексты. Ситуация выглядела максимально сюрреалистично. Владелец Истинного Лонгина, краснея от направленных на него десятков полных обожания взглядов, неуверенно шевелил губами, пытаясь попасть в общий такт. Рядом с ним ёкай с торчащими рогами старательно и басисто бубнил обрывки священных мантр, чувствуя себя так же неловко, как слон в посудной лавке. Одно дело — бубнить сутры себе под нос, когда сидишь за костром под ночь. А другое — в толпе монахов, уверенных, что ты в знании сутр даже старцев обгоняешь. *** Тем временем глубоко в Подземном мире. В просторном кабинете, освещенном мягким светом магических светильников, в глубоких кожаных креслах друг напротив друга сидели двое. Сазекс задумчиво крутил в руках хрустальный бокал с выдержанным вином, безучастно глядя на пляшущие в камине языки пламени. Его привычная мягкая улыбка, которой наследник Гремори обычно одаривал окружающих, сейчас казалась натянутой, а в глазах застыла тяжелая, непроглядная тень. Аджука, отложив в сторону очередную стопку отчетов, внимательно наблюдал за старым другом. Проницательный ум гения безошибочно считывал малейшие изменения в поведении Сазекса. — Ты сегодня необычайно тих, — наконец нарушил молчание Аджука, скрестив пальцы на коленях. — Чем-то опечален? Сазекс слегка вздрогнул, словно вынырнув из глубокого омута своих мыслей, и попытался вернуть на лицо привычно уверенное выражение. — Всё в порядке, Аджука, — тихо ответил он, делая небольшой глоток. — Просто накопилась усталость. Дела клана, политические интриги... Ничего серьезного. Аджука скептически изогнул бровь. От него не укрылась откровенная фальшь в голосе друга. — Мы знакомы слишком давно, Сазекс, чтобы ты мог так неумело от меня отмахнуться, — спокойно, но настойчиво произнес он, чуть подавшись вперед. — Ты совершенно точно не в порядке. И, откровенно говоря, я даже догадываюсь, в чем истинная причина этой меланхолии. Сазекс замер, так и не донеся бокал до губ. Его взгляд дрогнул и на мгновение метнулся к собеседнику. — Не в смерти ли юной Люцифуг кроется дело? — прямо спросил Аджука, внимательно следя за реакцией друга. — Признайся, известие о ее гибели ударило по тебе куда сильнее, чем ты пытаешься показать. Сазекс сначала промолчал. Он долго смотрел на рубиновые блики вина в хрустальном бокале, словно пытаясь найти в них правильные слова, а затем тяжело и обреченно выдохнул. — Да, — тихо отозвался наследник Гремори, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд снова устремился к огню, но теперь в нем читалась откровенная горечь упущенных возможностей. — Мне казалось, что покорив ее... склонив на нашу сторону самую преданную и верную слугу дома Люцифер, я смогу доказать всем одну простую истину. Я хотел показать, что Ризевим — лишь бледная тень былого Сатаны, жалкий отголосок прошлого, который больше не заслуживает власти над Подземным миром. Потеряй он свой главный оплот, и его слабость стала бы очевидна каждому. Сазекс сделал медленный глоток, и на его лице проступила печальная, почти ностальгическая улыбка. — К тому же, сама девушка была поистине прекрасна, — мягко добавил он, и в его голосе прозвучали нотки искреннего восхищения. — Едва ли во всем нашем мире сыщется хоть кто-то, способный сравниться красотой и статью с Грейфией Люцифуг. Недаром к ней сватались лучшие из лучших. Самые знатные и могущественные демоны обрывали пороги ее дома, пытаясь добиться благосклонности. И это при том, что каждый из них прекрасно осознавал непреложный факт: Люцифер ни за что и никогда не отдаст свою ценную слугу в чужую семью. Аджука понимающе кивнул, не перебивая друга. В кругах высшей аристократии смерть Серебряной Девы стала настоящим потрясением, но для Сазекса, как оказалось, эта потеря носила не только политический, но и глубоко личный характер. Аджука откинулся на спинку кресла. — И всё же эта потеря не должна помешать нашим истинным целям, — произнес гений Подземного мира, возвращая разговор в прагматичное русло. — Пойми, Сазекс, в наших руках сейчас находится не какая-то там банальная политическая власть. От всей этой возни вокруг трона и бесконечных интриг я, признаться честно, уже порядком устал. Речь идет о самом будущем нашей расы. О выживании демонов как вида. Сазекс медленно кивнул, соглашаясь со словами друга. Тяжелая тень в его глазах постепенно уступила место решимости лидера грядущего восстания. — Готов ли проект? — коротко спросил Гремори, со стуком поставив недопитый бокал на низкий столик. — Почти, — вздохнул Аджука, устало потерев переносицу. Впервые за вечер он выглядел по-настоящему раздосадованным. — Теоретическая база завершена, но для полноценной трансформации механизму всё еще чего-то не хватает. Какой-то неуловимой детали, стабилизирующей процесс перерождения. К тому же для перехода к практической фазе и финальной отладки системы мне жизненно необходимы живые подопытные. — Я обеспечу тебя нужным материалом, — без малейших колебаний ответил Сазекс. В его голосе зазвучала сталь. — Найду подходящих кандидатов в самое ближайшее время. В этот момент тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись. На пороге возникла внушительная фигура Фалбиума Гласеа-Лаболаса. Обычно невозмутимый и откровенно склонный к лени демон сейчас выглядел непривычно собранным. — Видимо, с нашей революцией, господа, придется сильно поторопиться, — произнес Фалбиум, проходя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. — Разведка только что доложила. По какой-то совершенно непонятной причине фракция Люцифера вдруг начала вести себя гораздо активнее. Они стягивают силы и перегруппировывают войска. Если мы не ускорим подготовку, то рискуем потерять всё еще до начала открытого противостояния. *** Тем временем где-то на другом конце мира, среди ледяных пустошей, царило абсолютное безмолвие. На вершине заснеженного тороса, совершенно не обращая внимания на пронизывающий холод, сидела маленькая девочка в строгом черном платье. Ее пустые, лишенные эмоций глаза долго и неотрывно вглядывались в хмурое небо. Казалось, ее взгляд пронзает плотные облака насквозь, устремляясь за пределы привычной реальности в поисках чего-то скрытого от взора простых смертных. Спустя несколько минут неподвижного созерцания девочка плавно подняла бледную руку. Короткий, небрежный взмах — и пространство перед ней послушно разорвалось. Воздух с треском разошелся в стороны, обнажая широкую воронку портала, по краям которой заискрилась насыщенно-бирюзовая энергия. По ту сторону пространственного разрыва открывался вид на совершенно иное измерение. В пустоте безмолвно парили огромные обломки островов. На кусках парящей земли возвышались расколотые статуи неизвестных существ и заброшенные здания причудливой формы, богато украшенные потускневшим золотом. Девочка несколько секунд молча изучала открывшуюся аномалию. Затем она легко соскользнула с ледяного уступа, шагнула прямо в мерцающую бирюзовую бездну и бесследно растворилась в ней. Портал мгновенно захлопнулся, оставив заснеженную пустошь в ее первозданном виде.