Бирюзовая аномалия

*** Первые лучи солнца, отражаясь от ледников, слепили глаза, когда небольшая группа покинула гостеприимные стены монастыря. Послушники провожали их поклонами, пока силуэты путников окончательно не растворились в морозной дымке. Последующая неделя превратилась в суровое испытание на выносливость. Хребет Махабхарат постепенно уступал место исполинским пикам Непала, уходящим вершинами прямо в стратосферу. Воздух становился все более разреженным, а скалы — все более крутыми. Сунь Укун использовал этот переход как идеальный тренировочный полигон. Акаги безостановочно практиковал контроль земной стихии на экстремальных высотах. Горные породы здесь оказались пропитаны первобытной силой природы, чуть ли не со вдохом заполняя каналы. Ему приходилось тщательно контролировать объем поглощаемой силы, что стало в разы сложнее, чем было в джунглях. Чу Фэну горы давались тяжелее всего. Юноша стирал ноги до крови и задыхался, но упрямо сжимал в руках древко копья, заставляя себя двигаться вперед на чистой силе воли. Дикие высокогорные духи и всякие твари, о которых их предупреждал настоятель, периодически проверяли бдительность отряда, давая владельцу Истинного Лонгина и они отработать свои навыки. Грейфия молчаливо наблюдала за прогрессом обоих парней, и никогда не вмешивалась в драки — эту роль на парней уже возложил Сунь Укун, а те и не были против. Ночевать приходилось по-разному. Иногда они разбивали лагерь прямо в пещерах, согреваясь у костра. Пару раз им везло наткнуться на затерянные среди скал скиты и изолированные обители монахов-отшельников. Сценарий всегда повторялся: падение на колени перед Великим Мудрецом, обсуждение новостей, сон. В таких местах группа получала горячую пищу и краткий, но ценный отдых перед новым марш-броском. На исходе седьмого дня тропа круто взяла вверх, уводя путников в узкое ущелье, плотно затянутое перламутровым туманом. Стоило им сделать шаг сквозь эту завесу, как окружающий мир радикально изменился. Шквальный ветер, трепавший их одежду, внезапно исчез. Пронзительный мороз отступил, уступив место весеннему теплу. Они вышли на край колоссального плато, скрытого от глаз непосвященных пространственным барьером. Прямо из скал здесь пробивалась сочная, изумрудная зелень, а на зеркальной глади просторных водоемов распускались гигантские белоснежные лотосы. В воздухе плавно кружили золотистые лепестки неизвестных цветов, наполняя пространство тонким, сладковатым ароматом. В центре долины, высеченный прямо в сердце высочайшей горы, возвышался величественный храмовый комплекс — обитель Будды. Монументальные постройки сверкали чистым золотом и белым мрамором, гармонично сливаясь с природным ландшафтом. От этого места исходила настолько плотная аура умиротворения, что вся накопленная за неделю физическая и моральная усталость испарилась в ту же секунду. Сунь Укун остановился у края обрыва. Старик оперся на свой посох и с легкой, искренней улыбкой посмотрел на раскинувшуюся внизу красоту. — Ну вот мы и пришли, — тихо произнес Король Обезьян. — Добро пожаловать в гости к Будде. Едва слова Короля Обезьян прозвучали в тишине, как воздух в нескольких шагах от них пошел легкой рябью. Кружившиеся лепестки лотоса уплотнились, сплетаясь в две высокие, статные фигуры. Перед путешественниками бесшумно материализовались стражи небесной обители — облаченные в безупречно белые струящиеся одежды архаты, чьи лица лучились спокойствием. Оба хранителя плавно сложили ладони на уровне груди и склонили головы в глубоком поклоне. — Приветствуем тебя, Победоносный Будда, — голос правого стража звучал мягко, словно перезвон ветряных колокольчиков, но при этом четко разносился по всему плато. — И вас, спутники Великого Мудреца. Просветленный предвидел ваше появление в этих краях. Он уже ждет вас в главном павильоне. Сунь Укун весело фыркнул, закидывая посох на плечи. — Старик Гаутама в своем репертуаре. Вечно портит все сюрпризы! Мог бы для приличия сделать вид, что наш визит стал для него неожиданностью, — проворчал Король Обезьян, хотя в его глазах плясали теплые смешинки. — Ведите, раз ждет. Заставлять хозяина скучать — дурной тон. Архаты безмолвно развернулись и заскользили по вымощенной белым нефритом дорожке, ведущей прямо к сердцу храмового комплекса. Чу Фэн нервно сглотнул. Осознание того, к кому именно они направляются, тяжелым грузом опустилось на плечи юноши. Он рефлекторно перехватил древко копья поудобнее, стараясь шагать ровно и не выказывать волнения. Акаги лишь с интересом оглядывал окружающее великолепие и морально готовился ко встрече с одним из самых могущественных существ мироздания. Грейфия также с интересом оглядывалась — ей было безумно интересно побывать в обители главы другой мифологии. Путь к главному святилищу пролегал через каскад цветущих садов. Здесь не было привычной монастырской суеты. Редкие обитатели долины, встречавшиеся им по дороге, лишь почтительно расступались, провожая процессию взглядами. Воздух становился всё гуще от концентрированной духовной энергии, и даже неукротимый ёкай почувствовал, как внутри него инстинктивно утихает любая жажда битвы. Главный павильон храма встретил их невероятным простором и отсутствием излишней роскоши. Огромные нефритовые колонны поддерживали высокий свод, впуская внутрь мягкие потоки света. В самом центре, на небольшом возвышении, находился единоличный хозяин небесной обители. Вопреки ожиданиям Чу Фэна, готовившегося лицезреть убеленного сединами старца, перед ними предстал здоровенный, широкоплечий мужчина ростом под два метра, почти не уступающий в этом Акаги. В его гармоничных чертах легко угадывался знакомый по тысячам земных статуй облик Просветленного, однако выглядел бог поразительно молодо. На вид ему нельзя было дать и тридцати лет. Его фигура излучала бьющую через край жизненную мощь. Заметив вошедшую процессию, Будда широко улыбнулся и легко поднялся навстречу гостям. — Старая обезьяна! — громогласно и радостно поприветствовал он, разводя могучие руки для объятий. В его тоне отсутствовала какая-либо божественная надменность, уступив место искренней радости от встречи с товарищем. — Я уж начал думать, ты насовсем забыл дорогу к моему порогу. Столько времени прошло! Сунь Укун довольно оскалился. Проигнорировав все мыслимые правила субординации, Король Обезьян подошел вплотную и панибратски хлопнул владыку целого пантеона по плечу. — Гаутама! А ты всё так же просиживаешь вечность в четырех стенах! — рассмеялся Великий Мудрец. — Мог бы хоть иногда спускаться на равнины, кости разминать. Акаги удивленно хмыкнул, с интересом разглядывая Просветленного. Чу Фэн ошарашенно моргал, пытаясь совместить образ величайшего духовного лидера с этим крепким, простым в общении мужчиной. Грейфия лишь задумчиво прищурилась, оценивая происходящее. Для существа столь невообразимого ранга подобная неформальность поведения полностью ломала все привычные шаблоны и стандарты, принятые в высшем обществе Подземного мира. Сиддхартха добродушно рассмеялся, и от этого раскатистого звука нефритовые колонны едва уловимо завибрировали, откликаясь на мощь его голоса. Отсмеявшись, Просветленный перевел внимательный, лучащийся теплом взгляд на замершую у входа троицу. Его глаза — пронзительно-ясные, словно само небо, — за долю секунды просканировали гостей, безошибочно считывая их истинную суть сквозь любые маскировки. — Ну а теперь, старый друг, может, всё-таки представишь мне своих спутников? — Будда плавно повел широкой ладонью в сторону прибывших. — Впервые за долгие века ты приводишь в мою обитель столь... разношерстную и удивительную компанию. Сунь Укун довольно хмыкнул, опираясь обеими руками на свой посох. — А, эти-то? Да, компания подобралась что надо, сам порой удивляюсь, — Великий Мудрец кивнул в сторону двухметрового ёкая. — Начнем с этого рогатого оболтуса. Знакомься, это Акаги. Они из Японских лесов. Мой личный ученик. Упорный малый, стихию Земли осваивает так, будто сам из камня высечен. Акаги, понимая, что перед ним стоит божество высшего порядка, проявил уважение. Ёкай молча и с достоинством склонил голову, придерживая рукой свою бамбуковую шляпу. Будда ответил ему легким кивком, и в его взгляде мелькнуло одобрение. — Они, нашедший в себе терпение постигать гармонию природной энергии, — глубокомысленно произнес Гаутама. — Редкое и похвальное явление. Твой путь обещает быть весьма интересным, Акаги. Тем более под надзором сильнейшего ёкая под Небесами, этого волосатого старика. Затем посох Короля Обезьян указал на нервно переминающегося с ноги на ногу юношу. — Этот дерганый — Чу Фэн, — продолжил наставник. — Только не позволяй его скромному виду обмануть тебя. Парень таскает в себе Истинный Лонгин. Мы тут как раз пытаемся научить его не самоубиться этим оружием. Чу Фэн судорожно выдохнул и поспешно поклонился, сложив руки перед собой. Стоило взгляду Просветленного остановиться на нем, как юноша с изумлением почувствовал, что давящая на плечи тревога исчезает без следа, сменяясь кристальной ясностью ума. — Владеть Копьем Судьбы — тяжкое бремя для смертного разума, — мягко отозвался Будда, улыбнувшись парню. — Но я верю, что ты научишься направлять эту силу во благо. Наконец, Сунь Укун повернулся к демонессе, лукаво прищурившись. — Ну а наша молчаливая спутница... — старик сделал театральную паузу. — Грейфия Люцифуг. Решила немного отдохнуть от мрака Подземного мира и посмотреть на достопримечательности. Услышав свое имя, Грейфия не дрогнула. Она плавно вышла чуть вперед и исполнила безупречный, грациозный реверанс, достойный лучших приемов в особняке Люцифера. Ее маскировка, скрывавшая демоническую ауру, перед взором Сиддхартхи была бесполезна, и она прекрасно это понимала. — Приветствую вас, Просветленный, — ровным, спокойным тоном произнесла она. — Для меня огромная честь оказаться в вашей священной обители. Будду совершенно не смутило присутствие высокорангового дьявола в самом сердце его божественного домена. Напротив, его улыбка стала лишь шире. — Истинно говорят: пути кармы неисповедимы, — с легким смешком резюмировал хозяин храма. — Демон-ёкай, смертный с библейским артефактом и наследница знатного рода дьяволов. Сунь Укун, ты всегда умел собирать вокруг себя самые невероятные судьбы. Проходите же, присаживайтесь! Нам о многом нужно поговорить. Не успел Будда сделать и шага к центру зала, как массивные двери за спинами путников с оглушительным грохотом распахнулись. Внутрь павильона, сметая на своем пути изящные курильницы, ураганом ворвалась гигантская туша. Акаги мгновенно принял боевую стойку, покрывая руки плотной броней из земли. Чу Фэн, повинуясь вбитым рефлексам, выбросил вперед руку, материализуя Истинный Лонгин. Грейфия элегантным жестом призвала десяток острых ледяных копий, зависших в воздухе вокруг нее. Нарушителем спокойствия оказался исполинский восточный дракон. Его изумрудная чешуя искрилась на свету, а из пасти вырывались клубы горячего пара. Он уже собирался издать громогласный рев, но не успел. Пространство мигнуло. Будда, только что стоявший в нескольких метрах от них, неуловимым движением оказался прямо над драконом. Просветленный даже не стал принимать боевую позу. Он просто опустил свою широкую ладонь на рогатую морду змея — без видимого усилия, словно прихлопывая назойливую муху. Бум! Удар, лишенный внешней агрессии, но наполненный чудовищной силой, впечатал изумрудного гиганта прямо в прочный нефритовый пол. От столкновения по залу прокатилась плотная ударная волна, растрепавшая волосы путникам, а по идеальным плитам побежала паутина глубоких трещин. Будда с тяжелым вздохом убрал руку и поправил складки своей одежды. — Ю Лонг, — укоризненно, но без злобы произнес Гаутама, глядя на распластанную у его ног морду. — Сколько раз я просил тебя не врываться в мой личный павильон подобным образом? Твои манеры оставляют желать лучшего. Дракон, смешно моргнув огромными желтыми глазами, издал виноватый, поскуливающий звук. Его массивная туша окуталась изумрудным свечением и начала стремительно уменьшаться, пока на месте гигантской рептилии не оказался рослый мужчина в традиционных зелено-золотых доспехах. Он суетливо отряхнул колени и неловко поклонился Просветленному. — Тысячекратно прошу прощения, Владыка! — виновато затараторил Ю Лонг, потирая ушибленный лоб. — Я просто почувствовал знакомую ауру на границе барьера и... Мужчина-дракон осекся, наконец-то заметив Короля Обезьян. Его лицо мгновенно озарилось широкой, искренней улыбкой. Забыв о полученном нагоняе, он радостно бросился к старику. — Сунь Укун! Старый ты пройдоха! — громогласно возвестил Ю Лонг. — Так и знал, что это твоя обезьянья сущность тут фонит! Какими судьбами?! Сунь Укун широко оскалился, откидывая посох в сторону, и крепко обнял старого товарища, похлопывая его по бронированной спине так, что лязг доспехов эхом разнесся по залу. — И тебе не хворать, ящерица переросток! — рассмеялся Король Обезьян. — Всё так же работаешь привратником у Сиддхартхи и собираешь шишки на свою чешуйчатую голову? Ю Лонг весело отмахнулся, потирая все еще красное пятно на лбу. — Да брось, это для профилактики! Будда у нас просто строгий, но справедливый. А вообще, я тут по делам небесным мотаюсь, заодно вот... присматриваю за порядком. Пока два древних существа шумно обменивались колкостями и новостями, Будда с легкой, снисходительной улыбкой наблюдал за ними. Затем он обернулся к застывшим в легком недоумении ученикам и Грейфии. — Прошу простить моего импульсивного друга, — мягко произнес Просветленный, делая плавный жест рукой. — Ю Лонг — один из Королей Драконов, и манеры у него соответствующие. В этот момент из-за боковых колонн беззвучно появились послушники в белоснежных одеждах. Повинуясь молчаливому мысленному приказу хозяина храма, они начали проворно расставлять низкие столики, застилая их тонкими шелковыми скатертями. — Располагайтесь, — радушно пригласил Сиддхартха, указывая на подготовленные места. — Путь сюда был изнурительным, и вам необходимо восстановить силы. Компания без лишних церемоний расположилась вокруг столиков. Пища, поданная молчаливыми послушниками, оказалась предсказуемо простой, полностью соответствуя монашескому укладу: наваристый рис с овощами, свежие лепешки, пряный тофу и зеленый чай. Никаких изысков, мяса или заморских деликатесов. Однако стоило путникам сделать первый глоток, как они поняли, что еда была не только невероятно вкусной, но и буквально пропитана чистейшей духовной энергией, которая мгновенно согревала изнутри и снимала усталость. Акаги, уплетая рис, задумчиво переводил взгляд с роскошных нефритовых колонн на самого Будду, который с аппетитом ел ту же самую скромную пищу из простой деревянной пиалы. Ёкай, за время пути успевший под давлением наставника вызубрить не один десяток сутр, начал кое-что понимать. Будда оставался верен себе и своим идеалам аскетизма. Вся эта показная роскошь, золотые крыши и мраморные залы были ему не нужны. Скорее всего, Просветленный с тем же комфортом и умиротворением обитал бы в старой, продуваемой всеми ветрами хижине на краю обрыва. Этот грандиозный храмовый комплекс был возведен не ради его божественных амбиций, а исключительно благодаря усердию и бесконечным мольбам его преданных последователей, желавших хоть как-то выразить свою безграничную любовь и почтение. — Ну, Гаутама, рассказывай, — прожевав порцию тофу, прервал тишину Сунь Укун. Великий Мудрец откинулся назад, опираясь руками о пол. — Что тут у вас в Поднебесной происходит? Настоятель в монастыре жаловался, что духи на перевалах совсем с катушек слетели. Да и барьер вокруг твоей долины стал плотнее, чем я помню. К войне готовитесь? Будда спокойно отставил пустую деревянную пиалу и сделал небольшой глоток чая. — Ничего настолько масштабного, старый друг, — ответил Просветленный, плавно опуская чашу на стол. — Настоятель прав, духи в горах действительно стали беспокойными. Но это лишь отголоски... скажем так, недавнего возмущения. Ю Лонг, сидевший по левую руку от Будды, звучно хрустнул длинным стручком зелени и согласно закивал. — Ага, тряхнуло тогда знатно, — пробасил Король Драконов. — Несколько лет назад в междумирье образовалась какая-то брешь. Мы так толком и не поняли, откуда она взялась. Сущность, прорвавшаяся через нее, обладала настолько чужеродной аурой, что низшие духи, особо чувствительные к подобным вещам, до сих пор не могут прийти в себя от ужаса. Вот и забеспокоились и начали тут лишнюю суету наводить. Будда успокаивающе поднял руку. — Тем не менее, угроза, скорее всего, миновала. Великий Красный, обитающий в пространственном разломе, не терпит чужаков на своей территории. Раз с тех пор не последовало никаких новых прорывов, можно предположить, что дракон уже разобрался с этой аномалией. Нам остается лишь дождаться, пока духовный фон планеты не стабилизируется естественным образом. Сунь Укун при этих словах резко подался вперед, хищно прищурившись. Великий Мудрец хлопнул себя по колену, словно вспомнив нечто крайне важное. — А вот тут, Гаутама, я бы не был так категоричен! — воскликнул Король Обезьян, и в его голосе зазвучали нотки азарта. Он резко повернулся к своему рогатому ученику. — Акаги, ну-ка, покажи свою силу. Акаги молча кивнул. Ёкай отставил свою порцию еды, вытянул вперед правую руку и глубоко выдохнул. В следующую секунду воздух вокруг его ладони пошел рябью. С тихим, зловещим шипением кожу демона начала покрывать искрящаяся бирюзовая энергия. Она не имела ничего общего ни с чистым природным сэндзюцу, ни с привычной демонической аурой — это была квинтэссенция пустоты. В зале мгновенно повисла мертвая, гнетущая тишина. Ю Лонг поперхнулся чаем, его желтые глаза расширились от шока. Будда же, впервые с момента их встречи, полностью утратил свою расслабленную полуулыбку. Просветленный подался вперед, его пронзительный взгляд неотрывно сфокусировался на бирюзовом пламени, пляшущем на руке ёкая. — Поразительно, — задумчиво протянул Гаутама, не отрывая взгляда от бирюзового свечения. Аура неизвестной энергии заставляла пространство вокруг руки демона едва заметно искажаться. — Эта сила... она донельзя странная. Своей фундаментальной природой она чем-то напоминает бесконечность Уробороса, Офис. Но в то же время кардинально от нее отличается. Просветленный поднял глаза и перевел свой взор на лицо ёкая. — Скажи мне, Акаги, — предельно серьезно спросил Будда, — ты случайно не проглатывал маленькую черную змею? Акаги озадаченно моргнул, усилием воли гася бирюзовое пламя. Демон почесал затылок под бамбуковой шляпой, искренне пытаясь проанализировать свой обширный лесной рацион. — Да я в своих лесах немало всякой живности сожрал, — честно и без прикрас признался Они, пожав широкими плечами. — Кабаны, олени, птицы... Но вот черную змею вроде бы нет. Подозреваю, что такую специфическую закуску я бы точно запомнил. Ю Лонг, всё еще откашливаясь от поперхнувшегося чая, перевел ошарашенный взгляд с ёкая на Сиддхартху, явно не понимая, как можно "случайно" проглотить змею Уробороса. Будда слегка нахмурился. Его пальцы привычным жестом скользнули по деревянным четкам. — Если Офис здесь ни при чем, тогда когда именно ты получил эту силу? Ты помнишь момент ее пробуждения? — Я не помню, — медленно произнес они. — У меня вообще с воспоминаниями о прошлом всё довольно туго. Но если прислушаться к ощущениям... кажется, эта сила была со мной с самого начала. С первого вздоха, сколько я себя осознаю. Будда тяжело вздохнул. Он медленно поднялся со своего места, его аура на мгновение изменилась, став бесконечно глубокой и непостижимой, словно само небо. — С самого начала, говоришь... — задумчиво произнес Просветленный, обходя стол и останавливаясь прямо перед демоном. Он внимательно вгляделся в глаза Акаги, словно читал не написанные в книгах страницы, а саму структуру его души. — Это меняет многое. Если ты не поглощал осколки силы Уробороса, и при этом обладаешь энергией, способной искажать саму ткань реальности, то вывод напрашивается лишь один. Сиддхартха обернулся к Сунь Укуну, который сейчас выглядел непривычно серьезным, и Ю Лонгу, застывшему с полуоткрытым ртом. — Потенциально перед нами не просто ёкай, а нечто принципиально иное, — голос Будды звучал как эхо истины. — Возможно, мы имеем дело с новым, самозародившимся концептуальным существом. Сущностью, чья природа еще не определена законами нашего мироздания.