Пицца

      Том поворачивает ключ в замочной скважине, выдыхая с облегчением с осознанием того, что совсем скоро попадёт домой. Заходя в квартиру, которую он с недавних пор делил с Милле, Том начал осматриваться на его наличие где-то поблизости. Заметив Милле на диване в гостиной, с ногами на спинке, с книгой в руках и сосредоточенным взглядом направленным на строки, Том слегка улыбнулся.   — Что-то настолько интересное читаешь? — легонько усмехнулся он. — Это, как всегда, действительно умная литература, философия про современное общество и всё такое… — Еле бормоча ответил Милле, переворачивая страницу обычного RockHard. Он обратил внимание на Тома, и заметив его лёгкую улыбку, заразился ей, отчего попытался сразу скрыть взгляд, — Ну что, как отпахал смену? — продолжил диалог Милле. — Как обычно. Главное, что в этот раз спину не надорвал, как в прошлый, — Том поспешно разувался, смотря то на свою обувь, то на Милле, — Вот получу гонорар за Агента, и точно оттуда уволюсь, — решительно заявил он. «Ага, ты уже десять лет оттуда всё никак не уволишься» — еле слышно послышалось со стороны Милле. После того, как Том разулся и оставил верхнюю одежду на вешалке, он продвинулся в сторону дивана и присел рядом с Милле, вновь обратив на него взгляд, — А ты как здесь? Милле расплылся в улыбке, уже открыто посмотрев на него в ответ, — Без тебя со скуки помираю!        В действительности же, в квартире было чем заняться, пока Тома не было. Однако, Милле будто успел захламить ещё больше это небольшое пространство; на тумбочке рядом с диваном валялись неубранные стаканы, один из которых был недопит, на спинке дивана небрежно висели их вещи, нуждающиеся в том, чтобы их отнесли и сложили в шкаф — создавалось ощущение одной большой комнаты подростка, а не места сожительства двух молодых людей. — Правда? — вновь усмехнулся Том, опустив свою руку на плечо Милле, — Я тоже очень скучал, — дополнительно к предыдущему действию Том облокотил голову на другое его плечо, — обратив внимание на их окружение, Том задал Милле вопрос, — Как вижу, ты успел неплохо обжить гостиную. Тебе здесь нравится? — Ещё бы мне не нравилось жить где-то не с родителями и пятью братьями и сёстрами, — усмехнулся Милле в ответ, и после того, как отложил журнал в сторону, приобнял Тома, — Нет, вообще, правда, очень круто, что мы с тобой тут только вдвоём, — Милле прислонился щекой к голове Тома на своём плече. Том приобнял Милле в ответ, позже будто невзначай опустив свою руку на его талию, — Рад, что вышло вызволить тебя из заточения в доме твоих родителей, надеюсь, ты хорошо проводишь здесь время, — Том направил свой взгляд в глаза Милле, не спеша его отводить, разглядывая его черты лица, любуясь им. Милле от такого слегка смутился, и в смущении его глаза забегали а губы поджались.  — Ты не голоден? — Спросил он. Слова Милле вызволили Тома из своеобразного транса в котором он находился, заставив задуматься о благополучии своего желудка.  — М, да… Хотелось бы чего-то поесть. Обед на работе сегодня был отстойным, если честно, — Том слегка скривился, вспоминая свой единственный приём пищи за сегодняшний день. — Что там? Опять то, что недоели выше стоящие? — Милле чуть ехидно посмеялся, но это прервалось его собственным урчанием живота. Том посмеялся в ответ, — Ты думаешь, я настолько недостоин нормального приёма пищи? — он легонько ткнул Милле локтём в бок, — Проблема в том, что никто там особо вкусно в последнее время и не ест… Урезали финансирование на пропитание, видимо. У тебя есть что-нибудь закинуть? Кстати, в холодильнике оставался мой Diebels? Или заходил Крис и всё допил? — Усмехнувшись, добавил Том. Не совсем понятно, в шутку, или нет. — Не-е-ет, — Протянул Милле, продолжая улыбаться, — Если бы Крис заходил, мне было бы не так скучно. Там твой Diebels, вроде. А поесть, ну, что-то было, я не проверял. Можешь ты сходить посмотреть, — Милле почесал затылок. Он понадеялся, что Том хоть что-то найдёт и не будет опять жаловаться, что Милле, якобы, «опять всё сожрал в одну харю». — Если не заходил, значит, точно остался! — уверенно заявил Том, взглянул в сторону холодильника, — Ты ведь его не пьёшь, — добавил он, повернув свой взгляд обратно на Милле. Том привстал, направившись на кухню. Из-за небольших размеров арендуемой им квартиры это расстояние совсем не ощущалось, поэтому он смог быстро вернуться к Милле, однако уже с бутылкой любимого напитка в руках.  — Еды нет, — констатировал факт Том, — Но ничего страшного, главное, что был Diebels. После этих слов послышался щелчок открывающейся жестяной крышки, и Том с особой жаждой отпил из горлышка бутылки, — Что думаешь о том, чтобы заказать пиццу? Глаза Милле сразу же замерцали; надо же, никакого похода в магазин, никакой готовки, и Том, кажется, платит! Это не могло его не радовать, потому что он был тоже чертовски голоден.  — О, давай! Ты позвонишь? Том устало вздохнул, бросив на Милле вымотанный взгляд.  — А давай всё-таки ты. Милле слегка расстроился факту, что ему, видимо, придётся напрягаться, но он посмотрел на своего парня, на котором едва ли было живое место, и стало его жаль, поэтому он не стал возражать. — Хорошо, тебе какую? Закажем две, да? Я уверен, ты же не будешь есть пиццу без мяса. А ещё, может, какие-то закуски взять, или напитки? Милле медленным движением привстал с дивана, размяв руки и шею на пути к домашнему телефону висящему на стене в зале. Том мысленно выдохнул с облегчением, радуясь, что Милле всё же решил позаботиться о нём и о его сытости. Перед переездом они не обговаривали ровным счётом никакие домашние обязанности, поэтому Том и не ожидал какой-то готовой еды к моменту его прихода домой. Конечно, был бы совсем не против такого жеста щедрости, но не считал это обязательным. Наличие самого Милле дома было для него гораздо важнее.  — Да, давай две. Мне самую большую и сытную… Хотя, можешь заказать и среднюю. Только скажи, чтобы мяса побольше положили, — последние слова Том старался произнести погромче, потому что пока он вспоминал, какую конкретно пиццу заказывал в прошлый раз (чтобы в этот раз заказать точно такую же, конечно), Милле уже отошёл к их домашнему телефону.       Милле набрал нужный номер и повернулся обратно к Тому с ухмылкой, — Эй, ковбой, полегче, а то места в животе не останется на мою… кхм… алло… да, — Не успел договорить Милле, как его прервало то, что ему ответили на звонок. Пока Милле обговаривал заказ, он не сводил взгляда с Тома, оставляя лицо на выражении лёгкой приватной улыбки — тайно, и только для него. Остановив свой взор на Милле, Том со своего места на диване наблюдал за его выражением лица, за тем, как он игриво наматывал телефонный провод на палец, будто звонит не в пиццерию, а в стрип-клуб, но тот факт, что эта лёгкая, особенная улыбка была предназначена только для него — Том понимал, что Милле всего лишь с ним играет. То, как он сверлил его взглядом, могло значить многое, но конкретно сейчас их мысли вполне могли совпадать. Том уже почти и забыл, что голоден.  — Не волнуйся, на неё место останется всегда, — вполголоса произнёс Том, вместе с этим подмигнув, надеясь, что в этот момент не выглядел слишком нелепо. Том взглядом указал на место рядом с собой, ожидая, как Милле закончит разговор и вернётся обратно к нему. — И полтора литра апельсинового сока, пожалуйста. Да, на этом всё. Спасибо. До свидания. — Милле повесил трубку и, как Том и ожидал, в два прыжка плюхнулся на диван рядом с ним.  — Правда? Всегда останется место? А сейчас, наверное, места хоть отбавляй, да? — Милле сощурил глаза и решил продолжить заигрывать с Томом. Пока он приковал его взгляд своим, заставляя смотреть себе в глаза не отрываясь, Милле, мало того, что дал их коленям соприкоснуться, начал поглаживать бедро Тома лёгкими нежными движениями, но с каждой долей секунды становясь напористей, чуть ли не сминая ткань его штанов. Зрачки Тома расширились. Честно, он ждал этого момента весь день. Теперь, когда они живут вместе, моменты близости между ними стали намного более частыми, но и их ожидание во время длинного рабочего дня стало для него в разы тяжелее. Теперь, когда он может смотреть на Милле с такого близкого расстояния, чувствовать тепло исходящее от его тела так явно, он больше не мог сдерживаться, сильное желание перебороло его усталость. Ощутив нарастающую напористость прикосновений Милле на своих бёдрах, Том решил не медлить с ответными действиями и взял его ладонь в свою, откинулся спиной на поверхность дивана и потянул Милле с собой, так что тот оказался лежачим на нём.  — Я хочу тебя, — прошептал Том рядом с ухом Милле, после чего его ладонь оказалась на его спине, опускаясь всё ниже и параллельно поглаживая через тонкую ткань футболки, после чего та опустилась на поясницу Милле, на секунду зашла под пояс его джинс коротким, дразнящим движением, под конец опустившись на поверхность его ягодиц и вернувшись вверх прошлась по бёдрам и талии Милле сбоку, в итоге оказавшись на его щеке, — Очень сильно, — так же тихо добавил Том, смотря Милле в глаза из под полуприкрытых век. Милле всё ещё был в лёгком, но приятном шоке после того, как Том опрокинул их, а сейчас смотрит своими полуприкрытыми зелёными глазами на него так, будто он — его главная ценность в жизни, и бабочки в его животе норовили выпрыгнуть наружу — настолько сильно ему нравилось, когда Том вот так резко и без спроса начинал дарить ему мурашки по всему телу от своей напористости и прикосновений. Но Милле никогда не мог просто принимать и получать удовольствие — ему тоже хотелось действовать, тоже дарить Тому свою любовь под соусом похоти, потому что он знает, что им обоим это нравится. Слова Тома о его желанности не могли оставить Милле равнодушным. То, как потянуло у него в области паха заставило его действовать чуть ли не на рефлексе. — А я тебя сильнее, — Пробормотал Милле чуть ли не Тому в губы, за долю секунды, перед тем как впиться в них с обделённым в стеснении поцелуем. Ему хотелось, чтобы Том касался больше, и параллельно с тем, как вызывающе толкнулся в его сторону бёдрами, что мгновенно выбило из Тома весь воздух, взял его ладонь, и поместил её обратно себе на поясницу. Том воспринял это как прямой намёк на продолжение. Милле знал, что Тому сильно хочется — после долгой, тяжелой смены — особенно, и Милле хотелось, чтобы у него с ним не было никаких границ и стеснений. Том негромко промычал в его губы, выражая этим своё удовольствие без лишних слов, после чего с ещё большим рвением и желанием продолжил целовать Милле, из-за чего поцелуй становился всё более развратным и мокрым, демонстрируя собой нарастающую похоть между ними. Том начал так же чувственно, однако всё более развратно водить руками по телу Милле, его ладони пару раз сжали его ягодицы, после чего продвинулись ему под футболку, Том начал оглаживать его мягкие бока, не менее мягкий но упругий торс, грудь, на которой были рассыпаны тёмные, кудрявые волосы, при этом совершенно не отрываясь от поцелуя и подкрепляя все эти действия непроизвольными толчками о бедро Милле, — Чёрт, я из-за тебя уже весь твёрдый…,— вымученно выдохнул Том в губы Милле в тот момент, когда им пришлось разорвать поцелуй, чтобы поймать воздух. Милле снова посмотрел Тому в глаза, всё ещё дыша с ним одним воздухом. Этот контакт будоражил не меньше, чем поцелуи. Стало жарко, как в бане: кислорода не хватало, будто вместо него был только пар, исходящий от их нагретых тел. Милле азартно улыбнулся, и темнота на дне его зрачков сгустилась. Том мог видеть своё умоляющее лицо в отражении на этой темноте цвета эспрессо.  — Я вижу, — Милле нарочно снова толкнулся бедром ему в пах, — Правда, твёрдый. Но я тоже. Сейчас помогу, — Сказал Милле, перед тем как выпрямиться и окончательно стянуть с себя футболку, которая и так знатно задралась на нём из-за рук Тома, скрещивая руки над головой и выгибая торс вперёд, как бы не нарочно себя демонстрируя, за чем Том с полными восторга глазами наблюдал. Он так любил эти моменты, когда Милле без всякого стеснения, без капли робости обнажал себя перед ним, раскрываясь лишь для его глаз. При таком ракурсе смотреть на Милле было одно удовольствие, не лишним было отметить, что шрамы на его груди почти зажили. Ни то, чтобы Тома как-то особо сильно это волновало, но он знал, что, вероятно, этот факт заставляет Милле чувствовать себя более уверенно, и это грело ему сердце. Милле хотелось в первую очередь показывать это человеку, который увидел их первыми. Безвозмездно дарить Тому то, что раньше даже для самых близких было "табу" и не показывалось даже зеркалу, доставляло Милле отдельный кайф от доверия, и, разумеется, наслаждение прикосновениями и физической любовью к телу без запретных мест. Тем более, Тому это невероятно нравилось. Когда Милле толкнулся в него ещё один раз, Том не смог сдержать ещё одного вымученного выдоха. Смотря на него сейчас, в приглушенном свете комнаты, такого красивого, с собственным взглядом полным желания, Том перестал думать — соблазн овладел им. Заметив, как Том тянет руки к своей ширинке и уже хочет её расстегнуть, Милле усмехнулся, — Не терпится уже, да? Поднимай руки, — Сказал он, перед тем как вновь наклониться и начать стягивать с Тома и его футболку. Он уже хотел предаться удовольствию, но тут его остановили слова Милле, который тоже желает проявить инициативу, чему Том не может воспротивиться, да и не особо хочет. Том поднял руки и начал наблюдать за тем, как Милле стягивает с него футболку, как сделал и со своей моментом ранее. Том не мог не отметить, какие, по его мнению, милые складочки образуются на его животе, когда тот слегка сгибается. Это вызвало у него небольшую улыбку, после чего он приподнял руку и слегка помял их своей ладонью. Прикосновения Тома заставили Милле надуть щёки в улыбке; было приятно, что ему нравится. "Ну да, у него же такого нет" — подумал Милле, когда посмотрел вниз на живот Тома, который, по сравнению с его, да и к тому же в лежачем положении, был почти что плоским. И это была бы ложь, если бы кто-то сказал, что Милле это не привлекало. Его взгляд переместился выше: к груди, ключицам, шее, трапециевидным и плечевым мышцам Тома, которые побуждали Милле закусить губу в желании — его будоражило то, как это всё выглядит на парне под ним, особенно обрамлённое этими слегка волнистыми на концах локонами, и будь такая нужда, Милле бы бесконечно благодарил Тома за то, что он не стрижётся с восемьдесят пятого.  Любоваться можно бесконечно, но им хотелось продолжать действовать. Милле чуть приподнялся, торопливо расстегнул ширинку своих джинс и начал их с себя стягивать. Эту часть прелюдий Милле всегда ненавидел, потому что обтягивающие джинсы требовали слишком много усилий, когда от них избавляешься. Он глянул на Тома, который, как он уже заметил, имел привычку тщательно наблюдать и хотеть потрогать, когда Милле раздевался, и кинул взгляд исподлобья, — Ты тоже снимай, — указал он взглядом на ширинку Тома. Том заметил, как Милле рассматривал его в ответ, и не мог не признать, что ему это нравилось не меньше, чем рассматривать Милле самому. Том слегка облизнулся. После того, как тот расстегнул ширинку своих джинс, Том решил помочь ему стянуть с себя узкие джинсы, несмотря на то, что сам Милле попросил его разобраться лишь с самим собой. Для Тома это было возможностью как бы невзначай потрогать бёдра Милле, и он не мог отказать себе в этом желании. Поместив свои руки по сторонам от расстёгнутой ширинки, он начал понемногу способствовать тому, что нижняя часть Милле всё сильнее и сильнее обнажалась перед его глазами, открывая вид на прекрасные, округлые бёдра, которые Тома привлекали до невозможности. Не сдерживаясь, опустив на них руки, Том начал их оглаживать, перемещаясь ладонями по всей нижней части его тела, на короткие моменты поддевая большими пальцами резинку трусов. Как бы забывая про свою собственную ширинку, Том решил продолжать действовать в отношении Милле. Он бережно взял его за руку, вновь опрокинув на себя, и слившись с ним во внезапном поцелуе, направился рукой туда, вниз, и опустил свои пальцы на его промежность. Слегка ощупав его там, Том действительно почувствовал, что Милле не врал, когда говорил, что сам не менее твёрдый, чем Том. После изменений в его организме одна из частей его тела сама по себе стала больше обычного, а во время возбуждения могла реагировать таким же образом, как это делает и обычный член. Том чувствовал пальцами то, что с каждой секундой, как он трогает его там, на тонкой ткани его трусов появляется всё больше и больше влаги. Ему всё нравится — и это отлично. Том начал слегка надавливать пальцами в конкретном месте, где Милле был твёрдым, зная, что там ему наиболее приятно. Спустя какое-то время таких действий, Том решил слегка сдвинуть намокшую ткань в сторону, и в последний раз глянув на Милле, на то, как его рот был приоткрыт в удовольствии, как капли наверняка солёного пота стекали с его лица, и как его брови были сдвинуты у переносицы, Том слегка набрал на свои пальцы влагу, поместил их там, у входа, смотря на Милле взглядом в котором читался немой вопрос: "Можно?" Милле рефлекторно поёрзал там, где были пальца Тома; очень хотелось трения. Взгляд, выражающий измученность и желание, он направил на него. Рукой он взял Тома за подбородок, и на придыхании сказал:  — Да трахни меня уже. Эти слова Милле будто током перенеслись в пах Тому и он ощутил, как внизу его живота приятно потянуло, — Хорошо, — на выдохе сказал Том, после чего сразу просунул пару пальцев внутрь. Там как и всегда, было невероятно жарко, мягко и скользко, и он уже был в предвкушении того, как будет ощущать себя там, внутри, своей более чувствительной частью тела. Движения его пальцев постепенно становились всё более интенсивными, а его большой палец опустился на клитор Милле, по возможности двигаясь в такт с толчками, доставляя дополнительную стимуляцию. Милле резко и обрывисто простонал. Том доставлял удовольствие своими пальцами, будто Милле был его бас гитарой, и он играет гимн их взаимной страсти. Это заставляло Милле сжимать челюсти, выгибаться, толкаться, прося ещё. Эта стимуляция резкими скачками пробирала его и снизу, и сверху, уходя от паха до головы и кончиков пальцев. Он сам не сразу заметил, что его внутренняя часть бедра стала тереться о твёрдость Тома. После ещё одного вырвавшегося стона, Милле невзначай глянул на его промежность, намекая, что хочет продолжить. Реакция Милле возбуждала Тома ещё сильнее. Эти неподдельные звуки удовольствия, которые тот издавал, были для него лучшей наградой за свои действия. Совместно с действиями своих пальцев, он вновь начал отчаянно тереться об Милле ровно до того момента, как не заметил взгляд, направленный на его промежность. Он понял — Милле тоже желает продолжения. С хлюпающим звуком, Том медленно вытащил из его промежности свои пальцы, демонстративно лизнув их, направив в этот момент взгляд из под полуприкрытых век прямиком в глаза Милле, после чего повторил своё действие, теперь уже полноценно поместив эти пальцы себе в рот. Милле был слегка шокирован зрелищем. Он до конца не мог понять — это мерзко, или ему нравится, и это всё же его заводит. У него проскочила мысль, что Том, наверное, уже настолько голодный, что готов съесть на закуску его телесные жидкости. Увидев лёгкий шок на лице Милле, Том не смог сдержать ехидной улыбки. Ему нравилось удивлять Милле.       Том слегка подрагивающими пальцами наконец расстегнул свою ширинку, неуклюжим в порыве страсти движением приспустил свои штаны вниз, после чего подцепил большими пальцами резинку трусов, на которых за всё это время успело образоваться небольшое пятно влаги, и наконец освободил себя от лишней сейчас ткани. Поместив свою твёрдость в руку, он провёл по ней одним движениям вверх-вниз, издав при этом негромкий стон, свидетельствующий о его удовольствии от долгожданного контакта. Он направил её прямиком ко входу в промежность Милле, ощущая своим самым чувствительным местом жар, исходящий оттуда. Спустя пару секунд Том понемногу начал проталкиваться внутрь, закусив губу и тяжело дыша, и тут он не нашёл момента лучше, чем на четверти своего пути спросить Милле, — А ты точно… Хочешь в этой позиции? — Да, а что? Тебе.. м-мх, что-то не так? — Милле привстал, выпустив крайнюю плоть Тома обратно из свой промежности, и посмотрел на него. Ему с трудом далось это, потому что он и сам был ужасно разгорячённым и подготовленным. Почувствовав, как Милле привстал, освободив его от так приятно сковывающего его там тепла, Том слегка раздосадовано выдохнул, однако осознавая, что его слова сами и поспособствовали этому. Он не имел ввиду что что-то в этой позиции не так, ему лишь было важно узнать мнение Милле, но в итоге Том понял, что может использовать эту ситуацию в свою пользу.  Он вновь опрокинул Милле на диван, однако с другой стороны, теперь уже самостоятельно нависнув над ним. Направив свою твёрдость ко входу, Том вновь начал постепенно проталкиваться внутрь, тяжело дыша в плечо Милле, параллельно с этим оставляя на его шее мокрые, небрежные поцелуи. Ощущая, как его вновь начали обволакивать там эти тугие, мягкие стенки, и как жар вновь окутал его жаждущую тепла плоть, Том не мог сдержать тихие стоны, полные удовольствия от такого близкого и долгожданного контакта с его любимым человеком, — Чёрт, Милле, как же хорошо… — Проронил Том совсем рядом с его ухом, продолжая свои толчки. Он чувствовал, как их тела соприкасаются, слышал, какие развратные, хлюпающие звуки они издают, ощущал то, насколько они с Милле сейчас разгорячённые и вспотевшие, не сдержавшись он лизнул шею Милле, ощутив на языке его тёплый, солёный пот. Милле, держа одну руку у него на спине, а другую на голове, несильно схватив за волосы, прижимал Тома к себе. Резкая смена положения пробудила в его венах новую порцию адреналина и усилила возбуждение до предела, — Блять, Том, пожалуйста!… — Милле громко надрывисто простонал, сжимая его пряди в своей ладони и несильно царапая кожу на спине ногтями, — Не останавливайся! — Он вскинул ноги чуть выше над Томом, чтобы затем ещё сильнее прижать его к своему телу. Ощущение того, как ногти Милле впивались в кожу его спины, вовсе не причиняло Тому дискомфорт, а лишь сильнее возбуждало в нём желание. Было нереально жарко; горячее тело, вжимающее Милле в пропитанную их потом обивку дивана, их совместное быстрое тяжёлое дыхание, постанывание, спутавшиеся волосы и переплетённые конечности. Было так хорошо, что хотелось только больше и больше. Том продолжил толкаться, постепенно ускоряя темп, не в силах сдерживать периодические постанывания. Ему ужасно нравилось, как Милле прижимает его к себе, как хватает за волосы, как не стесняется выражать своё удовольствие и через слова, и через действия. В перерыве между учащёнными вздохами, Том прошептал ему, — Милый, подрочи себе... Я хочу посмотреть, как ты делаешь это, — В порыве страсти он слегка лизнул его ушную раковину, и подхватил колено Милле в свою руку так, чтобы тому было легче касаться себя. — М-м… Да, хорошо… — ответил Милле внезапно подскочившим от эмоций голосом. Ему казалось, что от такого количества стимуляции он в два счёта кончит, но он и не мог отказать, когда Том так способствовал этому, и тем более, когда просил. Он на ощупь нашёл свой стоящий клитор, и взяв его между двумя пальцами, начал водить туда-сюда, вверх-вниз, так, что его поясница спонтанно выгибалась, без такта, чувствуя разряды этой энергии удовольствия. Одной рукой продолжая держать Тома за волосы, Милле шипел, спуская воздух меж зубов, сводил брови к переносице и периодически сжимал веки. Настолько сильно это было. — Молодец, — выдохнул Том, мокро чмокнув Милле в щёку. Он продолжил свои толчки, замечая, как те становятся всё более резкими, менее скоординированными. Его так возбуждал вид Милле, который в совокупности с его толчками самостоятельно приносил себе удовольствие, он представлял, какой для него это всплеск эмоций — ощущать эту двойную стимуляцию, что он не мог сдержаться от того, чтобы самому не потрогать его там. Второй рукой, которая не держала Милле под коленом, он опустился к его промежности, и слегка набрав некоторое количество смазки с того места, где они соединялись, он, следуя примеру Милле, так же начал мастурбировать ему. Проделав это действие с десяток секунд, Том убрал свою руку, отметив, что в мгновении после этого Милле вернул туда свою, продолжая делать это с ещё более сильным напором. Обратив внимание на его лицо, на то, какие сейчас эмоции на нём отражаются, он вновь отметил, как сильно сдвинуты у переносицы его брови, как покраснели его щёчки, как солёные капли пота стекали с него одна за другой, как его милый ротик был открыт в удовольствии, Том понимал, что Милле скоро дойдёт до оргазма. Он вновь примкнул к его губам, ощущая во рту вибрацию от мычаний Милле, вновь целовал его, словно пытаясь съесть, а как они разъединились, он напоследок несколько раз лизнул язык Милле своим.  — Ты скоро, да? Тебе так нравится? — Поинтересовался Том, изначально понимая ответ на свой вопрос. Милле жалобно проскулил — не смог сдержаться, — Не прекращай, я сейчас… Блять, я… — Он сжал челюсти, запрокидывая голову. Всё тело Милле в секунду напряглось, и он не знал куда деть ноги, по которым била судорога; одной вжимался в обивку дивана, другой в Тома, и когда он больше не мог сдерживаться, из его рта вырвался надрывистый стон. Через пару секунд дыхание участилось, Милле расслаблялся, и вскоре это превратилось в глубокую отдышку; его ресницы трепетали над полуприкрытыми глазами, волосы ещё больше налипали на лицо, тело не двигалось. Он закончил. И выдохся.        Тут, резко, как гром посреди ясного неба, послышался звонок в дверь. Их глаза синхронно округлились. Сначала им показалось, что это может быть полиция (мало ли, снова открыли охоту на мужеложство), или хозяйка квартиры невовремя пришла проведать своё имущество, или кто-то из их друзей внезапно объявился, как бывало, но потом они вспомнили, что совсем забыли про пиццу. — Твою мать. — Устало простонал Милле, медленно вытирая лицо руками. Не успел Том насладиться ощущением того, как в порыве оргазма стенки Милле сокращались, практически доводя этим и его самого до такого долгожданного момента кульминации, как всё его удовольствие оборвал так некстати раздавшийся звонок в дверь, знаменующий о внезапном прибытии курьера. — Чёрт, пицца, точно… — сквозь отдышку произнёс Том, ребром ладони убирая налипшие на лицо пряди волос, и совсем обессиленный, оперевшись на локоть, он поднялся из лежачего положение в полу-сидячее, параллельно с этим неуклюже, безо всякого желания высовывая свою твёрдость из промежности Милле.  Том на секунду погрузился в раздумья. С одной стороны, он наконец-то сможет поесть, а с другой — момент его кульминации будет, а точнее уже — несправедливо отсрочен. Но, к его сожалению, на этот исход событий он никак не мог повлиять, и остаётся лишь принять всё как есть.  — Мне кажется, я сейчас не особо в форме, чтобы пойти к двери, — усмехнулся Том, указывая взглядом на свою промежность, — Может, накинешь майку и шорты и быстро заберёшь коробки? А потом мы закончим начатое, — заявил Том с небольшой улыбкой. Милле посмотрел туда, куда ранее Том указал взглядом, — А что тебя смущает? — Он устало но саркастично улыбнулся, — Давай ты сходишь, я устал, — Он слегка пнул Тома ногой, выпустив пару смешков. После оргазма его игривое настроение никуда не улетучилось, он всё ещё, как и Том, был потный и разгорячённый. В ответ Том повторил его саркастичную улыбку, поймав пнувшую его ногу Милле за лодыжку в свою ладонь — Нет уж, я как-то не особо хочу, чтобы курьер подумал, что я имею на него какие-то мотивы, — Продолжил шутить он, — Давай, иди, — Вновь подстрекнув Милле к действиям, Том наклонился, чтобы подобрать валяющиеся на полу элементы его одежды, бросив их в него, а после наклонившись уже к самому Милле, чтобы оставить на его губах короткий поцелуй, указав взглядом на дверь, — Или тебе помочь одеться? — Напоследок усмехнулся Том. — Размечтался! — Милле взял в руку раннее брошенные ему собственные трусы, и легонько шлёпнул ими Тома по щеке, после чего рассмеялся. Не став протестовать дальше, Милле медленно, тихо постанывая в процессе, начал сползать с дивана, пока звонок в дверь раздался уже во второй раз. Стоя на полу-ватных ногах, он сначала натянул на себя футболку, выпустив из-под воротника увлажнившиеся на кончиках от пота волосы, которые сузились и причудливо завились, но у корней, однако, распушились и чуть спутались. Это всегда указывало на то, что Милле отлично провёл время. Затем, стоя к Тому спиной, он будто не нарочно натянул на себя трусы (которые, если честно, были в очень несвежем состоянии) чуть наклонившись в его сторону. Этот вид отозвался у Тома новой волной возбуждения в нижней части живота, словно напоминая о том, что кое с чем они всё же не закончили. Перед тем, как Милле пошёл встречать курьера, Том, не сдержавшись, легонько шлёпнул того по пятой точке, сразу же после этого игриво спрятавшись за спинку дивана, защищая себя таким образом от ответного удара. Милле повернулся к нему, нахмурился, но не смог сдержать улыбки.  — Я возьму деньги в комоде на кухне, окей? — Адресовал он Тому вопрос, не нуждающийся в ответе. Милле опасался, что сейчас в дверь позвонят в третий раз, и, как в театре, после третьего звонка начнётся спектакль, но в их случае, скорее, курьер просто уедет, и они останутся без еды, поэтому Милле ходил по квартире широкими шагами, но чуть заваливаясь в стороны, потому что ноги всё ещё слабо держали.       Наконец, спустя минут пять ожиданий, курьеру открыли. Милле постарался взять коробки и заплатить через небольшую дверную щель, открыв дверь неполностью, загораживая содержимое квартиры собой, потому что иначе можно было бы лицезреть Тома, всё ещё лежащего на диване в чём мать родила. Что бы тогда подумал этот бедолага-курьер? Наверняка, что он больше не поедет на вызовы в этот подпольный гей клуб, где, к тому же, по пять минут не могут открыть. Вежливо сказав "до свидания" и захлопнув дверь, Милле выдохнул с облегчением. Две коробки пиццы грели его руки и источали приятный запах. Он повернулся обратно к Тому. — Ну, что хочешь первее? Пиццу, или оргазм? — Хороший вопрос, — ответил Том, всё ещё прятавшийся за спинкой дивана даже после того, как Милле забрал заказ, — Честно, хотелось бы и того, и другого, но тебя хочется сильнее. Иди сюда, — подозвал Милле Том, наконец выглянув из-за спинки. Он перекинул через неё свои руки, на поверхности которых струились пряди его длинных, слегка запутанных волос. Его кожа была покрыта потом, а взгляд из под полуприкрытых век продолжал выражать желание. Милле бросил ему проницательный взгляд и подарил улыбку вместо ответа. Он не торопясь отнёс коробки на кухню, после чего стянул со своего всё ещё потного тела футболку, и нарочно бросил её в Тома.  — Ложись поудобнее, сейчас продолжим, — сказал Милле, поманив его рукой, будто вызывая на поединок.       Послушавшись совету Милле, Том вновь улёгся на спину, готовившись наконец получить и своё удовлетворение тоже. Слегка приподнявшись, Том по-джентельменски протянул Милле руку, теперь уже соответствующим жестом приглашая его обратно на диван. Том пока не знал, как конкретно Милле поможет ему с этим, так что был в полном ожидании дальнейших действий от него. Милле принял приглашение, поместив свою ладонь в его, сел совсем рядом с Томом, касаясь его коленями, и бросил ему заинтересованный взгляд из-под бровей.   — Что бы ты хотел? — Поинтересовался Милле закусив губу, — Или тебе неважно? — Честно, мне правда без разницы, — На выдохе сказал Том, — Ты всегда знаешь как довести меня до пика, — Подмигнул он, слегка погладив ладонь Милле, которую все ещё продолжал держать в своей, большим пальцем. Милле усмехнулся. От комплимента он смущённо спрятал глаза на пару секунд. Ему нравилось получать их от Тома и каждый раз реагировать как в первый. "Хорошо" — проронил он, перед тем как улечься сверху на Тома, и прильнуть к его губам в череде чувственных поцелуев. Милле кончиками пальцев гладил такой знакомый для своих рук торс, вызывая мурашки, и спустившись к животу взял в руку его твёрдость, которая успела немного побыть заброшенной. Торс Тома слегка втянулся от наплыва мурашек, вызванных лёгкими прикосновениями Милле, а как только Том вновь почувствовал как пальцы Милле обхватили его там, он ощутил прилив внушительной волны тепла по всему телу и не сдержал чувственный стон удовольствия прямо Милле в губы. С характерным влажным звуком отрыва последний поцелуй разъединился, так, что между их губами образовалась небольшая ниточка слюны, и Милле глянул на Тома, будто с вызовом и ожиданием, что тот ему сейчас что-то скажет.  — Продолжай, м-хм…, — Со стоном на конце выдохнул Том, чувствуя, как в наслаждении слегка выгибается его поясница, и как он вновь твердеет от таких долгожданных прикосновений. Он понимал, что долго точно не продержится. Милле глянул на него с непредсказуемым азартом где-то на глубине зрачков, и усмехнулся. Ему так нравилось видеть Тома под собой, раскрытым, с будто оголённой душой, умоляющим, так, что ему хотелось подыграть и вывести парня на ещё большие эмоции, зная, что ближе к концу ему слишком сложно их сдерживать. — Ты так выгибаешься и стонешь, как сучка, — Свободной рукой, он провёл по бедру Тома, шлёпнув в конце, а другой ладонью несильно надавив ему на влажную головку большим пальцем, — Ещё хочешь, да? От слов Милле у Тома мгновенно спёрло дыхание. Он совсем не ожидал, что тот под конец начнёт разговаривать с ним так. Дальнейшие его действия вызывали у Тома ещё большую волну мурашек, а шлепок в конце в сочетании с тем, как Милле слегка надавил на его самое чувствительное место, вновь заставил его поясницу выгнуться, а голосовые связки протяжно простонать: высоко, развратно, так, как он до этого момента точно ещё не звучал. Милле действительно знал как удивить и вывести его на эмоции. Одной рукой Том ухватился за обивку дивана, а вторую сжал в кулак. Боже, ему было действительно стыдно за то, как ему сейчас хорошо. Тому казалось, что излишне демонстрировать эмоции, даже во время секса, как-то неправильно, но благодаря влиянию Милле, он постепенно привыкал к отсутствию гендерных и не только гендерных рамок в их отношениях. Том повернул голову вбок, ощущая, как сейчас горят его щёки, как сильно и приятно тянет в его паховой области, — Хочу, да, пожалуйста…, — Намного тише чем раньше, куда-то в сторону произнёс Том, боясь смотреть Милле напрямую в глаза, боясь показаться ему уязвимым.  Милле резко взял его рукой за подбородок, повернув к себе, чтобы они снова были лицом к лицу, — Нет. Смотри на меня, — Сделав пару медленных, но напористых толчков своим кулаком, — Не сдерживай стонов. Ты понял? Проси ещё, — Милле нарочно остановил свою руку, смотря Тому прямо в глаза. Он чувствовал, как парень под ним дёргается, извивается, как его тело умоляет о большем, просит о завершении, но Милле хочется напоследок его помучать — слишком сладостно было слышать эти всплески эмоций, на которые он выводит Тома. От резкости действий Милле глаза Тома округлились, а дыхание участилось от новой волны возбуждения. Ему было очень тяжело признаться себе, а тем более Милле, как всё это на самом деле его заводит. Он хотел вновь отвернуться, но пальцы Милле на его подбородке твёрдо фиксировали его на месте, так, что теперь он не мог избежать с ним зрительного контакта. Глаза Милле, такие тёмные, которые сейчас практически ничего не освещало, действовали на него как что-то гипнотизирующее. Сейчас они смотрели на него из-под тяжёлых надбровных дуг, делая взгляд ещё более требовательным и притягательным. Как только Милле, не прекращая смотреть ему в глаза, провёл пару раз ладонью по его члену, сразу же после этого остановившись, Том напрягся и вновь не смог сдержать стон, выражавший смесь эмоций.  — Милле, прошу, не останавливайся, — слегка подрагивающим голосом продолжал просить Том, немного поелозив бёдрами на месте, а после от сильного, почти отчаянного желания разрядки не сдержал пары толчков ими в кулак Милле. Милле, почувствовав это, решил положить конец своим издёвкам и дать Тому разрядки.  — Хороший мальчик, — Милле расслабил взгляд, обращённый Тому, и поднял руку, которую держал у того на подбородке, ему на голову, легонько погладив по спутавшимся волосам. Он начал мастурбировать ему без перерывов, чувствуя, как с каждым новым толчком его руки Том всё ближе к концу. Прикосновения Милле создавали для Тома сильный контраст. Лёгкие, даже можно сказать нежные поглаживания его волос, и напористые, отточенные движения рукой на его плоти; в совокупности они одновременно и успокаивали его, и держали в тонусе, приближая к долгожданному пику, так, что Том чувствовал, что в ближайшие несколько секунд он наконец его достигнет. Том разжал руку, которую держал в кулаке, и потянувшись ею, слегка надавил на макушку Милле, вновь прижимая того к себе, приливая к его губам, сминая их в поцелуе со всей той страстью, которая успела накопится в нём за этот вечер. — Милле, я сейчас… Чёрт, ах, — С характерным причмокивающим звуком Том прервал поцелуй, чтобы задыхающимся голосом оповестить Милле о приближающимся оргазме, и действительно, спустя буквально секунду всё тело Тома напрягалось, поясница вновь выгнулась, а неприлично высокий, протяжный стон полнейшего удовольствия, который он издал, звучал совсем рядом с ушной раковиной Милле. Несколько последующих секунд Том чувствовал приливы тепла и удовольствия по всему телу, чувствовал, как содрогалась его плоть в ладони Милле, которой тот не прекратил двигать даже в моменте его оргазма, доставляя Тому уйму дополнительных ощущений, из-за которых он начал сжимать обивку дивана еще сильнее. Параллельно с этим он ощущал, как обильно он истекал в кулак Милле — вероятно, его организму действительно очень не хватало разрядки в последнее время. Он продолжал судорожно дышать во время всего этого, и лишь спустя некоторое время его дыхание нормализовалось. Том разлепил непроизвольно сжавшиеся во время оргазма веки, смотря на Милле глазами полными любви и удовлетворения. Милле, увидев, как Том на него смотрит, неосознанно расплылся в широкой улыбке. Они глядели друг на друга не говоря ни слова с долю минуты, растягивая этот момент. Они, казалось, наконец выжали друг из друга всё что хотели за этот вечер, и в комнате стало так непривычно тихо — лишь умиротворенное дыхание, почти в унисон; Тома и Милле, висело в воздухе.        Спустя какое-то время Милле поднял руку перед собой и посмотрел на трофей, доставшийся ему от Тома — ладонь была измазана в белой полупрозрачной жидкости. Он глянул на парня, саркастично ухмыльнувшись, — О, а вот и соус для пиццы, — И лицезря смешно округлившиеся глаза Тома, с кошачьей страстью лизнул свою ладонь, от тыльной стороны до кончиков пальцев, будто ему правда было вкусно. — Погоди, ты что…, — Глаза Тома и не думали сужаться, а его тело будто ударило резкой волной тока. Последнее действие Милле мгновенно выбило Тома из расслабленного состояния, и как бы подчёркивая это, капля холодного пота проструилась вниз по его виску. Том понимал, что Милле всего лишь повторил, отзеркалил его же действие, но почему-то он совершенно не ожидал лицезреть от него такой же вид заигрывания. И труднее всего было признать, что это лишь дополнительно его раззадорило…  Спустя секунду Том усмехнулся, — Думаю, всё же тот, что нам положили, будет повкуснее, — Он улыбнулся, приподнимаясь на локте. Том присел рядом с Милле, успевшим расположиться в углу дивана, — Ну, как тебе было? Мне всё очень понравилось, — Он дополнил свои последние слова тем, что чмокнул Милле в щёку, — Ты был прекрасен. Милле отвёл взгляд и поджал плечи в смущении. Его щёки стали пунцовым уже который раз за вечер, — Мне тоже, — Он приобнял Тома за плечи чистой рукой, — Твои вокальные данные впечатляют, детка, — Добавил он, кокетливо перебирая между пальцев локоны Тома, — Ну что, пойдём помоем руки и сядем есть? Или тебе с моими выделениями под ногтями вкуснее будет? — После собственных слов Милле звонко рассмеялся, продемонстрировав два ряда ровных зубов. Том издал некий звук, напоминающий смущённый смех с ноткой снисходительности, — Хорошо, — Коротко ответил он, а на заявление Милле о его предпочтениях лишь игриво закатил глаза, негромко цокнув. Том приобнял Милле в ответ, и повернув голову, мельком взглянул на кухню, сощурившись, пытаясь что-то разглядеть в образовавшемся полумраке, — А ты ведь ещё и полтора литра сока заказывал, верно? — Том продолжил разглядывать стол, на котором лежали две коробки обещанной пиццы, однако рядом с которыми совсем не виднелось какого-либо намёка на напитки, — Видимо, не доложили, — перестав щурится объявил Том, переместив свой взгляд обратно на Милле, который успел за это время слезть с дивана и направиться в сторону ванной, — Эй!, — Крикнул Том ему вдогонку, ощущая, как счастливая улыбка самопроизвольно расплывается на его лице. Милле уже стоял в ванной без трусов, и было слышно, как под напором журчит вода, а он пытается быть громче. — А?! Ну и гандоны! А я не помню, я за сок платил, или нет… Том демонстративно закатил глаза. Но ничего страшного, подумал он, ведь на деле в холодильнике помимо его пива, к счастью, оставался ещё и купленный позавчера сок, только вот какой точно — он не запомнил. Том наконец поднялся с дивана и поспешил догнать Милле у двери ванной.        На секунду в его голову закрались оценочные мысли: он удовлетворён, скоро будет сыт, и всё это в компании любви всей его жизни. Что может быть лучше? Улыбка Тома стала ещё шире. Он хотел верить, что так будет всегда.