Производная от одиночества

POV Луна       Я не знаю, что хуже: просыпаться в шесть утра, когда за окном ещё темно, или просыпаться в шесть утра и понимать, что сегодня у тебя четыре пары, а вчера ты так и не разобралась с этими дурацкими интегралами.       Общежитие гудело как улей. Где-то на этаже включили музыку на полную, из душевой доносилось пение соседки, которая считала себя новой Арианой Гранде (она ошибалась). Я натянула свитер, сунула ноги в уродливые, но тёплые угги, и побрела в столовую.       Лин уже сидела за нашим столиком, перед ней — кофе и пустая тарелка из-под тостов.       — Ты сегодня похожа на зомби, — радостно сообщила она.       — Спасибо, ты очень поддерживаешь.       — Я забочусь. — Она подвинула ко мне чашку. — Держи. Кофе без сахара, как ты любишь.       Я взяла чашку обеими руками и вдохнула аромат. Лучшая подруга в мире. Даже если она иногда бывает невыносимой.       — Сегодня Сонхва опять будет к тебе подкатывать, — сказала Лин как бы между прочим, ковыряя ложкой пустую тарелку.       — С чего ты взяла?       — Он вчера весь вечер расспрашивал Санa о тебе. Какие цветы любишь, что слушаешь, куда ходишь.       — Надеюсь, Сан ничего не сказал.       — Сказал, что ты любишь кактусы и дэт-метал, — фыркнула Лин. — Шучу. Он просто отмахнулся. Но я тебя предупредила.       Я закатила глаза. Сонхва. Красавчик-пловец с татуировкой волны и взглядом, который, по мнению половины колледжа, мог растопить любой лёд. Только почему-то не мой.       — Пусть пытается, — сказала я, отпивая кофе. — У него ничего не выйдет.       — Уверена?       — У меня экзамены. Мне плевать на парней.       Лин хмыкнула, но ничего не ответила. А я вдруг вспомнила вчерашнюю библиотеку. Того парня в углу. Шатен с родимым пятном, которое он прикрывал волосами. Интересно, он тоже сегодня будет там сидеть?       — Ты куда ушла? — Лин помахала рукой перед моим лицом.       — В себя. Задумалась.       — О чём?       — Об интегралах.       Лин не поверила, но не стала допытываться. Хорошая подруга знает, когда остановиться.

***

      Первая пара пролетела незаметно. История литературы — мой любимый предмет. Я даже забыла про кофе и недосып. Профессор рассказывал о корейских поэтах начала XX века — о тех, кто писал в тени японской оккупации, чьи строки были тише шёпота, но сильнее крика, и я делала пометки в тетради, иногда добавляя свои мысли на полях.       А вот второй парой была математика.       Я вошла в аудиторию и сразу увидела его. Ёсана — я узнала имя, когда преподаватель вызывал его к доске на прошлой неделе. Он сидел на своём обычном месте: третий ряд, у окна, ближе к стене. Как будто хотел стать незаметным. Я машинально села через два ряда от него — не рядом, но и не слишком далеко.       Преподавательница, строгая женщина с вечно недовольным лицом, начала объяснять новую тему. Я пыталась слушать, но формулы расплывались перед глазами. Что-то про предел функции. Я записала определение, но поняла ровно ноль.       Краем глаза я заметила, как Ёсан пишет в тетради. У него был аккуратный почерк, строчки ровные, без помарок. Он почти не поднимал головы, только иногда поправлял волосы, падающие на лоб.       «Не отвлекайся», — приказала я себе.       Но через пять минут я уже рисовала на полях маленького слоника, потому что математика превратилась в китайскую грамоту.       Когда пара закончилась, я быстро собрала вещи и вышла в коридор, чтобы глотнуть воздуха. И тут же наткнулась на кого-то.       — Осторожно, — раздался знакомый голос.       Сонхва.       Он стоял передо мной, прислонившись к стене, в расстёгнутой толстовке, под которой была видна футболка, облегающая плечи. Волосы ещё влажные — видимо, только что с тренировки. На губах — лёгкая улыбка, от которой, я уверена, у половины девушек коленки подкашивались.       У меня не подкосились.       — Ты меня напугал, — сказала я ровно.       — Я хотел сказать «здравствуй», — он склонил голову набок. — Ты всегда такая приветливая?       — Когда мне не мешают готовиться к экзаменам — да.       Сонхва усмехнулся. Он явно привык к другому эффекту.       — Слушай, Луна, — он произнёс моё имя с какой-то особой интонацией, как будто пробовал на вкус. — Может, сходим сегодня в кафе? Я знаю одно место…       — Нет, — перебила я.       — Почему?       — Потому что у меня нет времени. Потому что у меня через три дня контрольная по математике, которую я не понимаю. Потому что я хочу спать. Выбери любую причину.       Он моргнул. Кажется, не ожидал такого быстрого отказа.       — Может, в другой раз?       — Сонхва. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты красивый. Это факт. Ты популярный. Это тоже факт. Но меня это не интересует. Я здесь не для того, чтобы ходить по кафе. Я здесь, чтобы получить диплом. Если тебе скучно — найди другую компанию.       Он открыл рот, но я уже обошла его и пошла по коридору, сжимая рюкзак.       — Ты даже цветок не взяла! — крикнул он мне вслед.       Я остановилась, обернулась. Сонхва стоял с небольшим белым цветком в руке — откуда он его взял? Может, из цветочного автомата? Неважно.       — Поставь в вазу, — сказала я. — Завянет.       И ушла.       Сердце билось быстрее обычного, но не от смущения. От злости. Какое право он имеет отвлекать меня? Какое право вообще кто-либо имеет считать, что я должна бросить всё ради его каприза?       В конце коридора я чуть не столкнулась с Уёном. Он стоял с камерой в руках и, кажется, снимал что-то. Или кого-то.       — Луна! — он опустил камеру. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто готова убить человека.       — Оставь меня, Уён.       — Я просто спросил.       Я хотела пройти мимо, но он вдруг сказал:       — Ты знаешь, что Сонхва не привык к отказам? Будь осторожнее.       — С чего вдруг такая забота? — я прищурилась.       Уён пожал плечами, и на его губах заиграла привычная шутливая улыбка:       — Просто журналистское чутьё. Чую сенсацию: «Неприступная Луна снова нанесла удар по мужскому самолюбию». Это будет хитом в вузовской газете.       — Если ты хоть слово напишешь, — я сделала шаг вперёд, — я найду способ испортить тебе жизнь.       — Я шучу! — он поднял руки в примирительном жесте. — Шучу. Никто ничего не напишет. Иди уже, занимайся.       Я пошла, чувствуя его взгляд в спину. Что сегодня за день? Сначала Сонхва со своим цветком, потом Уён со своими намёками. И тот парень из библиотеки, который, кажется, единственный не лезет ко мне с разговорами.       На третьей паре я открыла тетрадь и увидела маленького слоника, нарисованного на полях. Вздохнула.       Математика. Мне нужна была помощь. Но просить кого-то о помощи — это признавать своё поражение. А я не привыкла проигрывать.