Производная от одиночества

POV Луна       Выпускной вечер назначили на первую субботу марта. Зима нехотя отступала: днём снег таял, превращаясь в слякоть, но к вечеру подмораживало, и воздух становился хрустальным, как в феврале. Я стояла перед зеркалом в общежитии и не узнавала себя.       Платье цвета пыльной розы мягко облегало фигуру, не стесняя движений. Тонкая шерсть приятно грела, рукава-фонарики придавали образу лёгкости, а круглый вырез открывал ключицы — ровно настолько, чтобы выглядеть элегантно, но не вызывающе. Кашемировый палантин того же оттенка лежал на плечах, готовый согреть в случае ветра. Волосы я распустила — они падали мягкими волнами, чуть прикрывая щёки. Макияж был почти незаметным: только тушь, чуть-чуть блеска для губ и лёгкие румяна.       — Ты похожа на принцессу, — выдохнула Лин, заходя в комнату. Она уже была готова: ярко-синее платье, высокие каблуки, стрелки на глазах. — Серьёзно, Луна. Ёсан упадёт, когда тебя увидит.       — Не упадёт, — ответила я, хотя сердце ёкнуло. — Он вообще не из тех, кто падает.       — Тогда просто замрёт на месте. Увидишь.       Лин схватила клатч, подхватила меня под руку, и мы вышли.

***

      Актовый зал колледжа украсили воздушными шарами и гирляндами. Играла негромкая музыка, пары кружились в медленном танце, у стен стояли столики с закусками и напитками. Я огляделась: Сонхва в чёрном костюме, с неизменной улыбкой, танцевал с какой-то девушкой с первого курса. Уён с камерой в руках брал интервью у преподавателей — в своём репертуаре, но без привычных шуток, серьёзно.       — Сан! — Лин увидела своего парня и потащила меня за собой. — Пойдём познакомлю?       — Я потом подойду, — сказала я, освобождаясь. — Хочу сначала найти кое-кого.       Лин понимающе кивнула и упорхнула.       Я медленно пошла вдоль стены, вглядываясь в лица. Сердце колотилось. Где же он? Вдруг не пришёл? Вдруг передумал?       И тут я увидела его.       Ёсан стоял у окна, в тёмно-сером костюме, белая роза в петлице. Волосы, как всегда, падали на лоб, но родимое пятно на щеке было открыто — он больше не прятал его. В руке он держал стакан с соком и смотрел куда-то вдаль, за окно, где медленно кружились редкие снежинки.       Он не заметил меня. Я подошла ближе, стараясь ступать тихо. И вдруг он повернул голову — и замер.       Точно как предсказывала Лин.       Его глаза расширились, стакан едва не выпал из его рук. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.       — Луна… — выдохнул он. — Ты…       — Я что? — спросила я, чувствуя, как краснею.       — Ты… как сон, — сказал он тихо. — Самый красивый.       Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле.       Он поставил бокал на подоконник и сделал шаг ко мне.       — Ты пришла.       — Ты тоже, — ответила я. — Я боялась, что ты передумаешь.       — Не передумал, — он улыбнулся. — Ради тебя — хоть на край света.       Музыка сменилась на медленную, тягучую мелодию, которую я где-то уже слышала.       — Потанцуем? — спросил Ёсан, протягивая руку.       Я вложила свою ладонь в его. Пальцы у него были тёплые, чуть шершавые. Он повёл меня в центр зала, и мы закружились в медленном танце.       — Ты хорошо танцуешь, — сказала я.       — Нет, — ответил он. — Просто с тобой легко.       Я положила голову ему на плечо. От него пахло хвоей и свежестью. Мы двигались почти в такт, хотя он иногда сбивался — но это было мило, по-настоящему.       — Ёсан, — прошептала я.       — Ммм?              — Помнишь, на набережной ты сказал, что интеграл — это накопленное?       — Помню.       — А сейчас я чувствую… будто всё, что было — эти занятия, чай, конспекты, слоники — всё собралось в одну точку. И она не равна нулю.       Он остановился, слегка отстранился и заглянул мне в глаза.       — Это и есть любовь, — сказал он просто. — Когда одиночество перестаёт быть производной, потому что ты рядом.       Я смотрела на него и не верила, что это происходит со мной. Тихий парень из угла библиотеки. Парень с родимым пятном, которого дразнили в школе. Парень, который запомнил, что я пью чай без сахара.       — Ёсан, — сказала я. — Ты мне нравишься. Очень.       — Ты мне тоже, — ответил он. — С первой минуты, как увидел тебя в библиотеке.       — А я тебя — только когда ты подошёл с конспектами. Но с тех пор… — я запнулась.       — С тех пор? — он улыбнулся.       — С тех пор я не могу перестать о тебе думать.       Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки, убрал выбившуюся прядь.       — Луна, — тихо сказал он. — Можно я тебя поцелую?       Вместо ответа я приподнялась на цыпочки и сама коснулась его губ.       Поцелуй был робким, невесомым, как первые снежинки за окном. Но внутри меня разливалось тепло, которого я никогда не чувствовала. Ёсан обнял меня за талию, притягивая ближе, и я утонула в его объятиях.       — С ума сойти, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Ты пахнешь розами.       — Это пыльная роза, — ответила я. — Цвет моего платья.       — Я запомню, — серьёзно сказал он. — На всю жизнь.       Мы снова закружились в танце, и я уже не замечала ни Сонхва, который смотрел на нас с лёгкой грустью, ни Уёна, который, улыбнувшись, опустил камеру, ни Лин, счастливо махавшей мне из другого конца зала.       Был только он. И я. И музыка, которая, казалось, играла только для нас.