Конунг

*** В день прогулки Хенджин очень нервничал. Родители готовили его к выходу даже тщательнее, чем к дебютному балу. Оговорено было все, начиная с четкого маршрута, заканчивая допустимыми темами, которые пришлось заучить. Но в глубине души, в отличие от четы Хван, сам Хенджин был уверен, что все пойдет не по плану. Его пророчество сбылось с первых же минут: гость приехал верхом. Матушка попыталась уговорить господина Бана пересесть в фаэтон, ландо или карету, но ее усилия оказались тщетны. Он привык передвигаться исключительно на коне. В итоге для Хенджина оседлали лошадь и ехать пришлось так. Спокойная, ласковая Марго не вызывала тревоги ни у кого, кроме ее наездника. Потому что Хенджин до дрожи в поджилках боялся высоты. А сидеть на кобылице, да еще и с учетом его роста... Заученные с родителями темы мигом выветрились из головы. Ладони потели от нервов, а пульс звучал громче колокольного набата. — Вы в порядке? — вежливо поинтересовался господин Бан. — Н... думаю, да, но это не точно, — негромко проговорил Хенджин. Господин Бан мигом притормозил и обернулся, внимательно в него всматриваясь. — Вы напуганы. Боитесь лошадей? — Нет, Марго очень милая. Просто я... мне... не очень хорошо на высоте. Господин Бан внимательно всмотрелся в него, после чего покачал головой: — Вам стоило сразу сказать об этом, мы бы поехали на повозке, которую предложила госпожа Хван. — Она предлагала фаэтон, а не повозку, — машинально поправил Хенджин. — Но мы и так задержались, если будем возвращаться, то ничего толком не успеем. Я... я справлюсь. Господин Бан в очередной раз неприлично фыркнул и подъехал чуть ближе. — Если я посажу вас перед собой, то вам будет спокойнее? — Перед собой? Но это невозможно! — Хенджин испугался подобной сцены даже сильнее, чем высоты. Он принялся рыскать взглядом по сопровождавшим господина Бана придворным, будто ища поддержки. Все они тоже были верхом, но держались на почтительном расстоянии. — У меня конь-тяжеловес, — господин Бан любовно потрепал жеребца по холке. — Он не такой резвый, как ваши скаковые, зато отлично выдерживает силовую нагрузку. Для него нет ничего невозможного. Зато вы сможете опереться о меня и не будете так переживать. — Я не имел в виду наш общий вес, — промямлил Хенджин. — Просто с точки зрения общества... — С точки зрения вашего общества я невежественный дикарь. Придумайте что угодно, и вам поверят. — Что, например? — не понял Хенджин. — Вы рассказывали мне историю архитектуры, но я плохо слышал вас и велел сесть поближе. Хенжину было приятно, что господин Бан проявляет заботу, но соглашаться на подобную авантюру не собирался. — Ценю вашу доброту, но, боюсь, я не могу себе позволить... Что вы делаете? Хенджин с ужасом наблюдал, как господин Бан подозвал одного из сопровождающих, объяснил, что дальше они поедут вместе, велел вести Марго под узцы и помочь с пересадкой. Хенджин принялся уверять, что справится с верховой прогулкой, но его уже никто не слушал. Четверть часа спустя они продолжили поездку на коне господина Бана. — Обопритесь, так вам будет комфортнее. Его голос прозвучал так близко, что по коже Хенджина побежали мурашки. Он тяжело сглотнул ставшую вмиг вязкой слюну и хрипловато ответил: — Не думаю, что это уместно... Однако господин Бан не привык расшаркиваться, как не привык спорить по пустякам. Одной рукой он покрепче перехватил поводья, в то время как другую положил Хенджину на торс и мягко надавил, заставляя прильнуть к себе. В обычное время чужие прикосновения и посторонние люди в пределах личного пространства нервировали или даже раздражали. Но господин Бан обладал удивительной харизмой и умением проникать под кожу. Иначе Хенджин не мог объяснить, почему эта близость так его волновала. Почему вот уже который день все его помыслы то и дело возвращались к господину Бану. Имей он дело с альфой — Хенджин сказал бы, что в шаге от влюбленности. Но господин Бан омега. Да, сильный и мужественный, крепко сбитый и властный, но омега. Об этом приходилось напоминать себе и останавливать странные, причудливые реакции. На эмоциональном уровне Хенджину удавалось совладать с собой, но на физическом приходилось труднее. Ведь он ехал в кольце сильных рук, красиво увитых венами, и чужое теплое дыхание щекотало загривок. Становилось даже обидно, что господин Бан уступает ему в росте. А еще его запах... терпкий, освежающий, чуть солоноватый, с толикой непокорности. Присущая всем омегам сладость проклевывалась, но совсем незаметно — тонкими, медово-травянистыми нотками. Так же пахли эдельвейсы, которые очень шли господину Бану. Они не казались нежными и хрупкими, как те же розы или гладиолусы. Это был сильный, бесстрашный покоритель горных вершин — что цветок, что омега, правящий Ходжу. Сердце в груди трепетно колыхнулось, и Хенджин испуганно приложил к нему руку. Никогда прежде он не испытывал подобных чувств. Ни один альфа не вызывал у него яркой и бурной реакции, не заполонял собою все мысли, не заключал его в некое подобие объятий. Другие дебютантки часто сплетничали по углам о своих увлечениях и трепете сердца, но Хенджин оставался непоколебим. Ничьи чары не имели над ним власти, ничей запах прежде не кружил ему голову. И теперь Хенджину было страшно. Пугала не столько бессмысленность подобного увлечения — очевидно, закончится все не в его пользу, — сколько пол господина Бана. Заинтересоваться другим омегой! Да еще и приезжим, состоящим в браке, королем в конце концов! — Не бойтесь, господин Хван, я удержу вас в случае чего, можете мне поверить, — произнес господин Бан, нарушая затянувшуюся между ними тишину. — Если вам все еще страшно, я могу вас придерживать. Его рука обвилась вокруг талии Хенджина и вновь прижала его к господину Бану. Вероятно, тот принял страх Хенджина за его нервозность из-за поездки на лошади. Знал бы он про истинные причины этого смятения! Хенджин повернул голову, глядя через плечо, и сказал: — Вам не стоит так переживать за меня. Если почувствую, что не готов продолжать путешествие, то обязательно дам вам знать. А пока предлагаю обсудить местную архитектуру. Вам интересны подобные темы? — Не назвал бы себя особо сведущим, но послушаю с удовольствием. Например, вон о той горгулье. Господин Бан некрасиво ткнул пальцем в усадьбу четы Вай. Хенджин мысленно отметил, что супруга лорда та еще горгулья, но рассказывать принялся о гигантской статуе на крыше дома, которую установил суеверный дедушка нынешнего хозяина. История была весьма занятной и интригующей. Ведь господин Вай верил, будто над их родом нависло проклятие, а горгулью купил у какой-то колдуньи из глуши Корё. Поэтому кривоватый, причудливой формы зверь неизвестного происхождения оказался на крыше усадьбы, дабы защищать и оберегать домочадцев. Вот только сделано это создание было из не самых надежных материалов: кусок крылатой лапы откололся после зимы и упал аккурат на господина Вая, отправив того к праотцам. Его супруга была в бешенстве и велела убрать каменное чудовище, но кровельщики не справились: пострадала крыша дома и частично этаж под статуей, но горгулью снять не удалось. С тех пор монстр так и стоит на том же самом месте, наводя ужас на всю округу и осыпаясь по чуть-чуть каждой весной. К счастью, теперь уже без жертв. Господин Бан слушал молча, после чего хмыкнул и заметил: — Статую следовало бы укрепить и отреставрировать или снять вовсе, не жалея кровли и самого дома. — Нынешняя госпожа Вай скупая женщина, — с едва скрываемой неприязнью сообщил Хенджин. — В этом имении даже за садом не особенно ухаживают, что уж говорить о крыше? — Сад всего лишь сад, а упавший на голову камень — серьезная проблема. Хенджин неодобрительно поджал губы и мысленно досчитал до трех. — Сад, как и фасад дома, внутреннее убранство и внешний вид владельцев, — важная вещь. Посторонние всегда будут судить о вас по обложке. Именно поэтому она должна быть идеальной, чтобы никто не мог сделать о вас никаких скверных выводов. — Люди всегда спешат сделать не лучшие выводы о других. Им даже причина не нужна, поэтому на внешний вид едва ли обратят внимание. Хенджин издал легкий смешок и произнес: — Вашим садом явно никто не занимается, да? Чан задумчиво помолчал, после чего ответил: — Дворники расчищают дороги от снега. Это считается? Хенджин рассмеялся и поцокал. — Вашим придворным следует лучше следить за хозяйством. — Обычно такие вещи контролируют королевские омеги. Боюсь, я не способен уделять подобным вещам достаточно времени. Хенджин смутился, осознав, что до сих пор не научился воспринимать господина Бана в качестве омеги. — Простите, я не хотел вас обидеть! — тут же принялся извиняться он. — И не имел в виду ничего такого... Тем более вы заняты управлением государством. — Все в порядке, — успокоил его тот. — У нас нечасто бывают гости, так что позориться мне не перед кем. Хенджин в очередной раз обернулся, разглядывая его через плечо. Господин Бан беззастенчиво подтрунивал над ним и даже не скрывал этого, растянув свои губы в довольной ухмылке. — Разумеется, ведь подобный вам жестокий завоеватель способен снести голову всякому, кто посмеет его оскорбить. Даже замечанием о состоянии сада, — ответил он, возвращая внимание дороге и гордо вскидывая подбородок. — Выходит, я могу снести голову и вам? — все так же забавляясь, поинтересовался господин Бан. Реальной угрозы в его словах не было, поэтому Хенджин ответил: — Как пожелаете, чонха Бан. — Мне комфортнее, когда вы обращаетесь ко мне менее официально. Хенджин хмыкнул и спросил: — Намекаете, что мне стоит звать вас по имени? — Я бы не отказался, но не думаю, что вы согласитесь. Мой супруг также помешан на этикете, и ему потребовалось два года, чтобы начать называть меня Чаном. Хенджин даже приоткрыл рот от удивления. — И как он вас называл? — Достопочтенный чонха Ходжу Бан, — с непонятной интонацией ответил тот. В этот момент здорово хотелось обернуться и изучить выражение его лица, но Хенджин сдержал этот порыв. Тем более господин Бан продолжил: — Он и сейчас так меня называет, когда хочет выбесить. В этот момент Хенджин не сдержался и захихикал. — Эй, здесь нет ничего смешного! — возмутился господин Бан. Из-за невозможности рассмотреть его лицо трудно было распознать его эмоции. — Простите, просто мне сложно представить того, кто умышленно попытается вас разозлить. — Хотелось бы мне, чтобы речь шла лишь об одном супруге... — вздохнул господин Бан. — Кто-то из подданных тоже не боится вам перечить? — на этот раз Хенджин не сдержался и все же обернулся. Лицо господина Бана приобрело сложное выражение, после чего он сказал: — Мое терпение многие испытывают. Просто некоторым хватает безрассудства делать это слишком уж показательно. — И они до сих пор живы? — Хенджин вновь повернулся лицом к дороге и весело добавил: — Выходит, вы не так свирепы, как говорят слухи. — Все возможно, — проворчал Чан. — Помнится, вы хотели рассказать об архитектуре этих мест. — Верно, простите. И Хенджин принялся повествовать обо всем, что знал: в каких годах построен тот или иной дом, в каком стиле, кто его проектировал и кто изготовлял кариатиды, атлантов, маскароны, гермы и прочие прекрасные элементы строений. Отдельно и с очень большим воодушевлением он рассказывал про здание, в котором живут Чоны. Это семейство постоянно достраивало или перестраивало имение. Поэтому в нем причудливым образом смешались самые разные стилистики, архитектурные приемы и внешние украшения. По мнению света — это самый безвкусный и ужасный дом, который является личным оскорблением для каждого человека, наделенного чувством прекрасного. Чан уставился на этого монстра, который был похож одновременно на замок, форт, крепость и деревянный сруб. Будто кто-то взял слепленные из пластилина заготовки и смешал их вместе, образуя просто ужасающий ансамбль. — Знаете... — задумчиво протянул Чан. — А мне нравится? Пожалуй, да. Жить в таком месте весьма необычно. Особенно в холодное время суток: для отопления каменного и деревянного жилища должны использоваться разные способы. Да и в целом... это забавное местечко. Кстати, что скажете про благоустроенность их сада? Последнее было явной насмешкой, но Хенджин любезно ответил: — Сад здесь организовывали еще более странным образом! Учитывались вкусы и пожелания каждого члена семьи. Поэтому их чайные розы соседствуют с ирисами, тюльпаны с лилиями, а антуриум с орхидеями! Это лишь те вопиющие нарушения, которые довелось увидеть мне самому. Но местами их сад выглядит весьма интригующе, — Хенджин вновь обернулся к господину Бану. — А какие цветы растут у вас? — Преимущественно горные. Для более нежных растений необходима крытая оранжерея. Он ловко ушел от ответа, вызвав тем самым улыбку Хенджина. Скорее всего, господин Бан понятия не имеет, что за растения произрастают в его садах. Если там вообще хоть что-нибудь выращивают. Они добрались до городского парка, где спешились, чтобы пройтись вдоль клумб, розария и пруда. Эта прогулка планировалась продолжительной: в это же время для легкого променада сюда выбирался весь свет. Но спустя каких-то двадцать минут пути и трех попыток навязать им свое общество от другой знати, господин Бан довольно жестко велел: — Пойдемте отсюда. — Простите? — Хенджин озадаченно на него взглянул. — На меня здесь смотрят либо как на цирковую обезьянку, либо как на возможный источник дохода. Меня уже тошнит от всего этого. Так что давайте перейдем к следующему этапу нашей экскурсии. Хенджин растерянно зашарил взглядом по пространству, пытаясь сообразить, куда еще можно пригласить господина Бана, ведь все прочие предложения мало чем отличались — на прогулках великосветские люди предпочитали тянуться друг к другу. — Если вы не подготовили иных увеселений, я могу доставить вас домой, — с явным нетерпением сообщил господин Бан. — Эм... У меня есть еще несколько идей, но, боюсь, они вам не придутся по сердцу по тем же причинам, какие вы озвучили только что. — Это не проблема. Конная поездка вышла недолгой, но вы великолепный рассказчик и я по-настоящему насладился вашим обществом. Хенджин ощутил странный прилив тепла, расползающегося в груди. Это была самая обычная фраза, дань вежливости. Но он знал — если бы господин Бан не думал так, он бы не стал бросать слов на ветер. — Если... — начал было он, но мигом осекся, ведь родители запретили отклоняться от предложенных маршрутов. — Если что? — господин Бан выжидающе на него посмотрел. — У меня есть любимое местечко недалеко от дома, где я часто гуляю. Но это... самый обычный участок дикого леса. Там нет даже тропинок. Господин Бан улыбнулся, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках. — Звучит очень здорово. — Тогда... эм... нам стоит вернуться и оставить лошадей в конюшне. Я предупрежу маму, после чего мы можем отправиться на прогулку. А еще можно взять... хотя нет, пожалуй, не стоит. — Не бросайте слов, не заканчивая мысль, господин Хван. Это выглядит, как неприкрытое кокетство. Хенджин раскраснелся то ли от гнева, то ли от смущения. — Я не из тех омег, которые прибегают к подобным приемам! — заявил он, в очередной раз вздернув подбородок. — Тогда расскажите же, что именно вы хотели взять? — Сэндвичи и напитки, но потом осознал, с кем имею дело. Королю не подобает заниматься подобными глупостями. Эти слова рассмешили Чана. Его плечи затряслись, а голова самую малость оказалось запрокинутой. Ямочки стали еще заметнее, а еще шея... такая сильная, крепкая, с красиво очерченным кадыком. Хенджин заставил себя отвести взгляд, чтобы не пялиться, и заметил, как на них смотрят другие. Кто-то с любопытством, кто-то с осуждением, а кто-то с удивлением. От этого липкого, пристального внимания по коже пробежал неприятный холодок. — С ваших слов, господин Хван, выходит, что короли обязаны помирать от голода? Хенджин двинулся обратно к тому месту, где они оставили лошадей и некоторых сопровождающих из замка. — Что вы, господин Бан, о смерти не было и речи! Я имел в виду меню и место приема пищи. — По вашему мнению, я никогда не бывал на пикниках? — Пикники монархов и мои сильно разнятся между собой. Господин Бан явно повеселел от этого разговора и даже перестал излучать свою убийственную ауру. Его глаза отражали озорство и теплоту, поэтому Хенджин невольно залюбовался. Невозможно было представить пугающего конунга Ходжу, жестокого завоевателя, который держит в страхе весь материк, вот таким: веселым, очаровательным, приятным, располагающим к себе. Конечно, все эти достоинства никоим образом не умаляли его качеств военачальника и правителя, но определенно очаровывали. — Мне понравилась идея с пикником. Но заезжать к вам домой я не хочу. Где мы можем купить сэндвичей и добротного вина? Его слова заставили Хенджина напрячься. — Простите, но... почему вам претит мысль о посещении моего дома? — Я достаточно хорошо знаю омег вроде вашей матушки. Не пытаюсь ее никоим образом принизить, но она явно не позволит особе королевских кровей пить вино из глиняной чарки и есть самый обычный бутерброд, тем более без серебряного подноса под оными. Хенджин открыл было рот, собираясь броситься на защиту матери, но так и не придумал, что сказать, ведь господин Бан был абсолютно прав. Тогда он произнес: — С чего вы взяли, что я позволю конунгу Ходжу устроить пикник без всех приличествующих моменту атрибутов? — Потому что позволяете подобные слабости себе, — господин Бан игриво подмигнул и шепотом произнес: — Это будет наш с вами секрет. Его улыбка, которую он подарил Хенджину, была настолько обезоруживающей, что ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Тем более сердце опалило странным жаром при одном лишь взгляде на господина Бана. Не хотелось подвергать себя еще большему риску, ввязываясь в лишние споры. Он отвернулся и негромко произнес: — Здесь есть рынок, где мы можем купить все, начиная с корзины для пикника, заканчивая едой. — Звучит заманчиво. К несчастью, господин Бан продолжал выглядеть слишком уж счастливым и таким... таким теплым, словно лучи весеннего солнца, впервые согревающие после промозглой зимы. Ужасно хотелось притянуться к нему поближе, чтобы урвать как можно больше этого тепла, но... Хенджину стоило помнить о своем месте и не давать волю глупым фантазиям. Тем более он постоянно забывался и упускал из внимания одну важную деталь: господин Бан тоже омега, более того — замужний омега и король. Что-то внутри неприятно скребло, и пришлось сжать руку в кулак, продавливая ногтями лунки в коже. Физические ощущения отвлекали от ненужных и неуместных внутренних терзаний. А еще вызывали жгучий стыд. Ведь Хенджин впервые увлекся кем-то! И этот кто-то — человек вроде господина Бана. Недоступный и недопустимый выбор. К счастью, другие обитатели Корё все так же возникали на их пути, представляясь господину Бану и алчно зазывая его в гости или предлагая обсудить какие-то лишь одним им ведомые дела. Общение позволяло Хенджину выбросить из головы всякую ерунду. К тому же до рынка он решил ехать на своей лошади, заверив господина Бана, что справится. Озвученные им причины — внимание других господ и кратковременность поездки — позволили убедить упрямца не заставлять Хенджина вновь делить с ним одного коня. По прибытии сопровождающие их королевские слуги слезли со своих скакунов и взялись охранять вверенного на их попечение конунга Ходжу. Это явно раздражало господина Бана, но он сдерживал свое недовольство. — Если вы позволите, то я бы взял часть организации на себя, — попросил Хенджин. — Еду и вино я хочу выбрать лично, — настоял господин Бан. — Отлично, тогда я возьму на себя остальное. Хенджин выцепил из толпы одного из слуг и принялся отдавать распоряжения: купить корзину, столовые приборы, посуду, бокалы для вина, скатерть, а также переносной столик и парочку удобных стульев. — Без стола и стульев, — перебил господин Бан. — Будет плед и я сам его выберу. — Как прикажете, — повиновался Хенджин. При слугах спорить с королем явно не стоило. Господину Бану подобная покорность не пришлась по вкусу, но комментировать ее он не стал. Тому почудилась насмешка или издевка в уступчивости Хенджина, ведь супруг господина Бана вечно использовал королевский титул, чтобы позлить его. Как бы то ни было, плед был не так уж плох — с ним создавалось более уютное ощущение. А вместо столика всегда можно использовать перевёрнутую вверх дном корзину для пикников. Хенджин повел их по лавкам, предлагая самые разные яства и вина. К его удивлению, при выборе снеди господин Бан интересовался, что именно предпочитает есть Хенджин, какое вино ему нравилось. Это льстило и заставляло щеки лихорадочно пылать. И внутри разливалось будоражащее тепло. Оно согревало и приносило эйфорию, но вместе с тем не сулило ничего хорошего. Хенджин понимал, что как бы ни пытался себя отрезвить — было уже поздно. Господин Бан очаровал его и вызвал сердечный отклик. Подобные мысли он отложил в долгий ящик. У него еще будет время, ведь тот не собирался задерживаться в Корё надолго. Поэтому Хенджин решил просто плыть по течению и наслаждаться совместными минутами, а уж потом, оставшись в одиночестве, он успеет себя как следует обругать. Когда с покупками было закончено, а еду надежно сложили в корзину, они выдвинулись в сторону парка. Тюки приторочили к седлу Марго, а вот Хенджина вновь усадили перед господином Баном. Только в этот раз он не возражал и с охотой устроился в кольце чужих сильных рук. По дороге Хенджин с жадностью запоминал каждую деталь — плетение вен, строение пальцев, шрамы на ладонях. Он очень любил рисовать, но никогда не позволил бы себе изобразить портрет господина Бана. Однако руки... они не выдадут имени владельца. Так что Хенджин обязательно попытается их запечатлеть. Причем не единожды! Хотелось сделать великое множество набросков — просто руки, руки удерживающие поводья, руки сжатые в кулак, руки, ласкающее чужое тело... От этой сцены его бросило в дрожь, что заметил господин Бан. — Вы замерзли? — Немного, — солгал Хенджин. — Когда спешимся, вы сможете закутаться в плед. Я специально взял их с запасом, так как не был уверен в погоде. — Вы очень предусмотрительны. Как и положено королю. Господин Бан хмыкнул и уточнил: — Это была насмешка или комплимент? — Так хотите, чтобы я дополнительно подчеркнул, что это была похвала? Не вы ли недавно указывали мне на намеренное кокетство? Господин Бан рассмеялся. — Тут дело не в кокетстве, а в моем круге общения. Я привык скорее к насмешкам, чем к чему-то хорошему. — Мне с трудом верится, что кто-то смеет вас третировать и дразнить, — Хенджин искренне изумился, но господин Бан не в первый раз упоминал о подобном. — Да уж, супружество нелегкий труд, — весело прокомментировал тот. Эти слова оставили странный осадок внутри Хенджина. Будто муж господина Бана резко оказался недостоин его. Грубый, самовлюбленный альфа, который осмеливается дразнить, принижать и высмеивать. — Могу я задать вопрос несколько... личного характера? — Конечно, — не колеблясь отозвался господин Бан. — Не боится ли ваш супруг... последствий подобного поведения? — Если бы! — недовольно проворчал тот. — Да и в целом, здесь многое зависит от... характера и ситуации, скажем так. В некоторых случаях невозможно применить силу, в иных же... у нас случаются стычки. Эта новость так напугала Хенджина, что он развернулся лицом к господину Бану. Ехать в такой позе было неудобно, но его это мало волновало. Он во все глаза и с беспокойством осмотрел его, после чего прошептал: — И у него поднимается рука?! Встревоженный взгляд и неподдельный страх Хенджина вызвали у господина Бана улыбку. Не насмешливую и не колкую, а добрую и успокаивающую. — Мы часто спаррингуемся. Он один из лучших мечников Кипхо, поэтому мне всегда есть чему у него поучиться. Так что наши конфликты мы решаем в поединке. Это близко моей культуре, а ему пришлось смириться. Тем более он не хотел этого брака. — О... ясно, — Хенджин вернулся в исходное положение, задумавшись об услышанном. С его восприятием творилось что-то странное! Он думал о господине Бане не как об омеге, но стоило упомянуть о конфликтах с мужем и их стычках, как Хенджин представил себе избиение слабого более сильным. Ему и в голову не пришло, что господин Бан дает сдачи и предпочитает подобный способ разрешения конфликтов. — Надеюсь, вы одерживаете верх? — в итоге спросил Хенджин. — Когда как. Все же он хороший боец. Однако стоит понимать: как бы мы ни были злы друг на друга, наши стычки не носят серьезного характера. Тем более мой метод боя не так зрелищен, как у альф. Я стараюсь если не убить, то нанести максимальный вред одним точечным ударом, чтобы легче было добить оппонента. Альфы же любят покрасоваться. — И ваш супруг тоже? — Разумеется. Хенджину было неприятно слушать про чужого мужа, но многим сильнее его взволновали рассуждения господина Бана, который с циничной легкостью рассказывал об убийствах. За всеми этими улыбками и заботой он легко вводил в заблуждение, создавая впечатление милого и очаровательного человека. Сейчас же на поверхности показалась его истинная сущность — он жесток и беспощаден с врагами. Даже с самым близким человеком господин Бан все решает с помощью кулаков... — Простите, мне не следовало говорить столь ужасающих вещей, — будто прочитав мысли Хенджина, произнес он. — Я держал в голове, что должен избегать фривольных рассказов, учитывая ваш незамужний статус, но совершенно не подумал о том, что стоит также умалчивать о войне и сражениях. Хенджин прикрыл глаза и сделал медленный вдох. — Это действительно меня напугало, — пробормотал он. — Но я понимаю, что вы не сделаете чего-то подобного на пустом месте. Ведь так? — Разумеется, я же не дикое животное, чтобы кромсать всех направо и налево без причины. Эти слова успокоили Хенджина. Возможно, то был всего лишь самообман, но порой без него не обойтись. — Мы почти приехали, нам нужно свернуть вон туда, — Хенджин указал направление. Он бывал в этом лесу чуть ли не ежедневно, поэтому отлично в нем ориентировался и без проблем вывел гостей к славной полянке. Отсюда открывался вид на лес и текущую внизу речушку. Сопровождающие тут же принялись вытаскивать покупки и организовывать стол. Господин Бан тем временем достал цветастый мягкий плед и накинул его на плечи Хенджина. — Вы говорили, что замерзли, — пояснил он, заметив удивленный взгляд. — Если он не поможет вам согреться, то я разведу огонь. — Уверяю, все в порядке! Вы зря так волнуетесь обо мне. Щеки Хенджина обдало жаром, будто господин Бан действительно разжег костер. Его забота всегда была ненавязчивой, но при этом незримой. Он не ждал просьб или замечаний, а просто делал. Эти мысли в очередной раз подтвердились, когда Хенджин заметил, что господин Бан купил провизию и пледы не только для них, но и для сопровождающих. Те неловко переглядывались, робко усаживаясь. Они привыкли, что особы королевских кровей видят в них лишь мебель и не заботятся об их потребностях. Но господин Бан был из другой породы. Когда все удобно устроились и приступили к трапезе, то Хенджин ощутил странную неловкость. Он позволял себе есть бутерброды и фрукты во время пикников, но питаться по-варварски, без использования приборов при ком-то столь высокопоставленном... Тем более это был человек, который ему нравился. И пока он переживал об этом, господин Бан взял сэндвич руками и жадно вгрызся в него. Хенджин на мгновение залип, после чего решил не отставать. Во время еды оба помалкивали. Когда же количество бутербродов сократилось, то господин Бан пригубил вина и вытянул ноги. — Здесь умиротворенно, — одобрил он. — Одно из моих любимых мест. Горожане редко сюда суются, а из диких зверей я видел только зайцев и белочек. Господин Бан кивнул на эти слова и сделал еще пару глотков. Хенджин же неотрывно следил за ним, с жадностью наблюдая, как пухлые, чувственные губы приникают к краю бокала, как красивый кадык движется при сглатывании, как в довольстве он смежает веки. Пришлось спешно отвернуть голову, чтобы его внимание осталось незамеченным. — Не думал, что вам нравятся подобные тихие места, — заметил господин Бан. — Я много времени проводил в деревне, когда был ребенком. Поэтому, повзрослев, мечтал поскорее выйти замуж и поселиться в каком-нибудь тихом месте подальше от столицы. — Хм... не подумал бы, что вам здесь не нравится. Вы кажетесь великосветским человеком, любящим шум, гам и общество. — Одно другому не мешает, господин Бан. — Чан. — Что, простите? — Мы с вами не в свете, так что вы можете называть меня по имени. Хенджин озорно улыбнулся и склонил голову на бок. — То есть я могу сделать то, что было не по зубам вашему супругу на протяжении нескольких лет? — Я на это надеюсь, но не настаиваю, — заверил господин Бан. Это предложение будто ускорило сердце, разгоняя его на пустом месте. Тем не менее, он ответил: — Тогда вы тоже можете обращаться ко мне по имени. Я Хенджин. Господин Бан хмыкнул и заверил: — Я знаю, как вас зовут. Хенджин. Скачущее во всю прыть сердце так резко замерло в груди, что стало страшно. Он назвал его по имени... С такой легкостью сказал это! — Мне лестно, что такие мелочи не ускользнули из вашей памяти. Чан, — тем не менее, с насмешкой сказал Хенджин. Он взял в руки бокал вина и глядел в бордовые глубины, будто надеясь найти там пресловутую истину. — Это не мелочи, — возразил господин Бан. — Мне хотелось бы думать, что мы с вами нечто большее, чем просто знакомые. Хенджин поднял на него недоумевающий взгляд. Внутри что-то будто надорвалось в странной, истеричной надежде, но все эти эмоции умерли в зародыше, стоило господину Бану предложить тост: — За нашу дружбу. — За дружбу, — Хенджин приподнял бокал, после чего сделал несколько раздраженных глотков. Злился он сам на себя, ведь прекрасно понимал, с кем имеет дело! Господин Бан замужний омега. Возможно, у него даже дети есть! Он воровато на него взглянул и услышал: — Что такое? Иногда наблюдательность и прозорливость господина Бана обескураживали. — У вас... у вас есть дети? — негромко и с затаенной тоской спросил Хенджин. — Пятеро. Одна дочка-омега и четверо сыновей-альф. Бокал едва не выпал из рук Хенджина. Как такое вообще возможно?! В Корё никто не хотел брать его замуж, опасаясь, что он и одного-то ребенка не выносит! А у господина Бана их целых пять! — Сколько им лет? — все так же тихо и с плохо скрытой завистью поинтересовался он. — Старшей — Берри — одиннадцать. Младшие тройняшки и им всего три года. — Уму непостижимо! Как вы могли сочетать военные походы с беременностью? — Первый мой крупный завоевательский поход был обусловлен моим особым положением, — вдруг весело сообщил господин Бан. — Это как? — не понял Хенджин. Он слегка нахмурился и отставил бокал. — Сами знаете, мужчинам-омегам сложно разродиться. Моя беременность оказалась незапланированной. Поэтому я опасался, что без должной подготовки и соответствующей помощи все может завершиться плачевно для меня и моего ребенка. — И что вы сделали? — Хенджин даже подсел поближе и полностью развернулся в его сторону. Господин Бан тоже переместился, чтобы расположиться лицом к нему и сказал: — Мирох всегда славился своей медициной и лекарями. — И вы направились в захватнический поход на Мирох, чтобы запастись лекарствами и найти врача? Господин Бан рассмеялся и покачал головой. — Это был не совсем поход. В голове Хенджина после этих слов что-то щелкнуло. — Вы их император! Мирох полностью принадлежит вам! Это был не поход, а полноценное завоевание. — Да, с тех пор этими землями правлю я. — Одиннадцать лет! — Чуть больше, но наша сделка устраивает обе стороны. — С чего вы взяли? Они могут быть недовольны тем, что вы узурпировали их. Просто помалкивают. Господин Бан уперся локтем в плед и улегся на бок, спокойно глядя на бегущую воду в реке. — Во-первых, это была одна их самых бескровных войн за все мое правление. Во-вторых, я навел порядок и слежу, чтобы никто больше не нарушал их границ, которые, к слову, значительно расширились благодаря мне. Ну, и в-третьих, наследный принц Мирох живет в Ходжу. Хенджин приоткрыл рот, потом снова его захлопнул и признался: — Мне этого не понять. Не скажу, что одобряю ваши действия, но кто я такой, чтобы слушать меня? — Вот вы и вернулись к своему амплуа кокетки. Я должен броситься доказывать, что мне есть дело до вашего мнения? — Не стоит. Чан, мы оба понимаем, что слишком разные. Для вас война — это обычный день, а я не понимаю, зачем люди с такой охотой проливают чужую кровь ради ерунды. Проще было нанять толкового лекаря в Мирох, чем захватывать целую страну с той же целью! — Хенджин-а, — протянул господин Бан, — у меня были и другие мотивы для завоевания Мирох. Просто, разродившись, я бы отложил это на год или даже больше. Потому действовал на упреждение. Но в основном вы совершенно правы: я живу и дышу войной. Вам придется это принять или дать понять, что мое общество вам ненавистно. Тогда, заверяю, я больше не потревожу ваш покой. Хенджин молчал, то открывая, то закрывая рот, как оказавшаяся на суше рыбина. Его имя, произнесенное так нежно, с такой лаской, будто господин Бан позволил себе напрямую к нему прикоснуться, буквально выворачивало все кости. И это не считая всего остального. — Я не оборву наше общение, — вымолвил он, когда дар речи возвратился. — Но, признаться, на сегодня мне хватит новостей и волнений. Давайте вернемся домой? Сердце Хенджина попросту больше не справлялось с такой нагрузкой. Ему нужно было побыть одному, перевести дыхание и напомнить себе какая пропасть их разделяет. — Разумеется. Я велю собрать вещи. Когда они поднялись, то сопровождающие развели бурную деятельность. — Я поеду на Марго, чтобы не тревожить родителей, — негромко произнес Хенджин. — Как пожелаете, господин Хван. Чан мило ему улыбался и казался расслабленным, но больше не обращался по имени, а на его щеках не играли очаровательные ямочки. Все это будто ножом резало Хенджина. Он чувствовал себя глупой кошкой, которая ластится к человеку, но вместо поглаживаний получает сапогом. Разумеется, господин Бан не выходил за пределы их общения, не ставил в нем точку, только утешения это не приносило. Таких людей лучше не знать вовсе. Всего пара встреч лишила Хенджина покоя! Что будет дальше, если их знакомство углубится? С такими невеселыми мыслями он устроился на лошади и с тоской взглянул на господина Бана. Ездить в его объятиях было волшебно. Но, как и всякий сон, это закончилось. — Как вы себя чувствуете верхом? — поинтересовался тот, подъезжая непозволительно близко. Чужой конь слушался ездока беспрекословно, а Марго близость другого животного не тревожила. У Хенджина же буквально рвалось сердце. Он видел, что поведение господина Бана изменилось. Не глобально, но в мелочах: улыбка стала сухой и вежливой, глаза не лучились теплом, а между бровей залегла задумчиво-тревожная складка. Возможно, он жалел о проведенном вместе времени? — Когда вы рядом, значительно лучше, — Хенджин чуть подумал, после чего продолжил, не желая подобного завершения прогулки: — Чан, мне жаль, если мои слова вас как-либо задели. Я не должен был лезть со своим мнением и наговорил лишнего. Тем более, легко рассуждать, будучи жителем Корё, который ни в чем не нуждается. Вы же человек другой культуры и правитель, думающий не только за себя, но и за своих подданных. Так что, несмотря на подобные разногласия, я хочу сказать, что был рад возможности пообщаться с вами и... Я запомню все это. Хенджин внимательно вглядывался в его лицо и с облегчением заметил, как разгладилась хмурая складка. — Все в порядке. Как я и говорил, честность — одно из ценнейших качеств в моих глазах. Просто ваши слова подкинули мне пищи для размышлений. — Какой именно? — полюбопытствовал Хенджин. — Я приехал в Корё по делам. А некоторые ваши измышления заставили меня задуматься: увенчается ли успехом мое предприятие. Но вам не стоит беспокоиться, Хенджин. Я не из тех, кто так просто опускает руки. — Уж чего-чего, а этого о вас никак не скажешь. Хенджину вмиг стало легче. Все же он слишком быстро и непозволительно сильно увлекся господином Баном. Точнее, Чаном, он ведь сам позволил так себя называть. — Что же вы тогда можете сказать обо мне? — полюбопытствовал он. — Вы же не ждете, что я действительно отвечу? — Хенджин вскинул бровь, едва сдерживая улыбку. — Полагаю, если бы превалировало отрицательное мнение, то вы бы не стали сдерживаться. Так что этот ответ меня более чем устраивает. Хенджин чуть помолчал, нервно покусывая губу, после чего все же признался: — Вы мне нравитесь. Конечно, умом я осознаю, что вы скользкий человек, умело отвлекающий внимание от своих не самых благовидных поступков, но в то же время ваши хорошие стороны первыми бросаются в глаза. Чан развеселился и сказал: — Многие с вами не согласятся. Чаще меня видят настоящим злодеем. Даже ваша королева не преминула мне на это указать. Хенджин приоткрыл рот в немом изумлении. — И вы... как вы к этому отнеслись? — шепотом спросил он. — Не успел ей ответить, так как вмешался король. Тем не менее, на следующий день они оба выдали мне все необходимые разрешения, благословения и так далее. Хенджин чуть нахмурился, размышляя об услышанном. Ему хотелось продолжить разговор, но обсуждать королевскую чету не стоило. Так что он сменил тему: — И как обстоят ваши дела? Вы их успешно разрешили? Чан долгим и нечитаемым взглядом смотрел на него, после чего сказал: — Пока затрудняюсь с ответом. С одной стороны, мне кажется, что я нашел идеальное решение для главной цели своего визита. С другой... у меня слишком много сомнений по этому поводу. — Оу... — тактичность не позволила Хенджину проявить чрезмерное любопытство, поэтому он добавил: — Я искренне желаю, чтобы все разрешилось в вашу пользу. Чан хмыкнул и лукаво взглянул на него: — Ваши слова могут стать пророческими. Все его поведение буквально кричало о некоей двусмысленности этой фразы, но Хенджин не знал контекста, потому не мог разделить веселье Чана. Отчего чувствовал себя неуютно и перешел на более безопасные темы — он стал расспрашивать о жеребце Чана и лошадях в целом. Они так и ехали близко друг к другу, в неспешном темпе. Благодаря беседе Хенджин не смотрел по сторонам и видел лишь Чана, что значительно облегчало ему жизнь. — Что ты себе позволяешь, мелкий негодник?! — это первое, что он услышал, подъехав к дому. Визгливый, высокий, неприязненный голос бабушки. Когда вторичный пол Хенджина проявился, она была жутко разочарована узнав, что он омега. Поэтому их отношения оставались прохладными и натянутыми. К счастью, дед его очень любил и, пока был жив, с лихвой компенсировал отвратительное отношение своей супруги ко внуку. — Здравствуйте, бабушка, — бесстрастно ответил Хенджин, пропустив ее слова мимо ушей. — Если вы позволите нам спешиться, то я представлю своего спутника, как полагается. — Ты совсем совесть потерял?! Прохлаждаешься в ночи с каким-то подозрительным типом, еще и собираешься знакомить меня с тем, кто не погнушался использовать тебя?! Из-за сгустившихся сумерек и плохого зрения бабушка не видела нашивки с королевским гербом на сопровождавших их людях. Зато смогла хорошо рассмотреть причудливо одетого Чана, в котором трудно было угадать омегу. — Я сразу отправлюсь во дворец, — хмуро, с едва сдерживаемым гневом сообщил Чан. — Благодарю за экскурсию и совместную прогулку, господин Хван. Хенджин хотел так много ему сказать! Но не мог сделать этого в присутствии своей несносной бабушки. Поэтому все, что он себе позволил — полный грусти взгляд, адресованный Чану. — Благодарю вас за оказанную мне честь, чонха Бан, — последние два слова он особенно подчеркнул, чтобы каждый в этом дворе мог его расслышать. — Будем ждать вас на торжественном ужине. Чан лишь сжал губы в тонкую линию, когда услышал свой титул из уст Хенджина. Он кивнул, развернул коня и тронул в сторону дворца. Бабушка, к счастью, притихла. Возможно, сопоставила два и два: ведь отец специально прислал ей приглашение, чтобы она помогла организовать достойный прием королю. Хенджин же смотрел ему вслед с тоской и горечью. Ему совершенно не хотелось оставаться здесь. Будь у него такая возможность, он пришпорил бы коня, нагнал Чана и продолжил прогулку, растянув ее до поздней ночи или даже больше... Но подобное невозможно. Он с облегчением слез с Марго и передал поводья подоспевшим к нему слугам. Его взгляд зацепился за мягкий цветастый плед, которым Чан его укутал во время пикника. Повинуясь странному порыву, Хенджин достал его и прижал к груди. — Почему ты гулял с королем без дуэньи, да еще и верхом?! — тут же принялась отчитывать его бабушка. — Простите, у меня очень болит голова и я устал за время прогулки. Но вы можете адресовать все свои вопросы моим родителям. Они все объяснят. Бабушку подобный ответ лишь разгневал. Ее взгляд обещал Хенджину все кары небесные. Если не сейчас, то позже. Поэтому он низко ей поклонился и поспешил ретироваться. В безопасных стенах своей комнаты Хенджин сможет спокойно все обдумать и отдохнуть. А все остальное решит потом.